Глава первая



страница11/17
Дата01.05.2016
Размер3.42 Mb.
1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   ...   17
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ
Сто тринадцать градусов.- Размышления доктора.- Безнадежные поиски.-

Горелка гаснет.- Сто двадцать два градуса.- Пустыня Сахара.- Ночная

прогулка.- Одиночество.- Обморок.- Проект Джо.- День отсрочки.
Накануне "Виктория" не пролетела и десяти миль, а между тем, для

того чтобы держаться в воздухе, было истрачено сто шестьдесят два

кубических фута газа. Утром Фергюссон дал сигнал к отправлению.

- Горелка будет действовать еще в течение шести часов,- объявил

он.- Если за это время мы не найдем какого-нибудь источника или

колодца, одному богу известно, что с нами будет.

- Что-то сегодня утром слабоват ветер, сэр,- проговорил Джо.- Но,

быть может, он еще задует,- прибавил он, заметя на лице доктора

печаль, которую тот тщетно пытался скрыть.

Напрасные надежды! В воздухе стоял тот штиль, который порой

надолго приковывает к одному месту суда в тропических морях. Жара

делалась невыносимой. Термометр в тени, под тентом, показывал сто

тринадцать градусов.

Джо и Кеннеди, растянувшись рядом, пытались если не спать, то

хоть забыться. Вынужденное бездействие делало положение еще более

тяжким, как всегда, когда человек не может отвлечься от своих мыслей

работой. Но сейчас они не могли делать наблюдения, не могли ничего

предпринять. Оставалось подчиниться обстоятельствам, не будучи в силах

улучшить их.

Муки жажды стали чувствоваться очень сильно. Водка не только не

облегчала их, но делала еще более жгучими, оправдывая свое название

"тигрового молока", данное ей африканскими жителями. Оставалось

всего-навсего около двух пинт тепловатой воды. Все три путника с

жадностью смотрели на эти столь драгоценные капли, но ни один из них

не решался даже омочить в них губы. Что такое две пинты воды в

пустыне?


Доктор Фергюссон, погруженный в свои думы, спрашивал себя,

благоразумно ли он поступил. Не лучше ли было, вместо того чтобы

напрасно держаться в воздухе, эту самую воду, потраченную на добывание

водорода, сохранить для питья? Правда, они продвинулись немного, но

что в сущности от этого вы играли? Не все ли равно, здесь или на

шестьдесят миль позади, раз воды нет? Если бы в конце концов поднялся

ветер, да еще восточный, то, пожалуй, там, позади, он был бы даже

сильнее, чем здесь. Но надежда побуждала Фергюссона двигаться вперед.

И вот из-за этого без всякой пользы израсходовано два галлона

драгоценной воды, которой хватило бы на целых девять дней стоянки в

пустыне. И каких только перемен не могло произойти за эти дни!

"А затем,- думал доктор,- может быть, при подъеме было бы лучше

выбросить балласт для того; чтобы сохранить воду. Но тогда при спуске

пришлось бы пожертвовать газом. А можно ли это делать, раз газ

является как бы кровью "Виктории", ее жизнью?.." Эти мысли неслись

бесконечной вереницей; опустив голову, Фергюссон сидел без движения

целыми часами.

- Ну, надо еще сделать последнее усилие,- сказал он себе часов в

десять утра.- Надо еще раз попытаться найти воздушное течение, которое

могло бы понести нас. Рискнем последним!

И в то время как его товарищи дремали, он довел до высокой

температуры газ в оболочке шара, и "Виктория", увеличившись в объеме,

поднялась прямо вверх под лучами полуденного солнца. Доктор тщетно

искал на различных высотах, начиная от ста футов до пяти тысяч, хотя

бы самого слабого воздушного течения - полнейшая тишина царила везде,

до самых верхних границ атмосферы.

Наконец, вода, дававшая водород, иссякла, и горелка погасла.

Бунзеновская батарея перестала действовать, и "Виктория", съежившись,

мало-помалу опустилась на песок в том месте, где еще сохранился след

от ее корзины.

Наступил полдень. По вычислениям оказалось, что они находятся на

19o 35' широты, приблизительно в пятистах милях от озера Чад и более

чем в четырехстах милях от Западного побережья Африки.

Когда корзина "Виктории" коснулась земли, Дик и Джо очнулись от

сроего тяжкого забытья.

- Мы останавливаемся? - спросил шотландец.

- Да, приходится,- ответил Фергюссон. Его товарищи прекрасно

поняли, что он хотел этим сказать. Местность, все время понижавшаяся,

была здесь на уровне моря, поэтому шар сохранял полное равновесие и

неподвижность.

Вес пассажиров был возмещен песком, и они сошли на землю.

Погруженные в свои мысли, они за несколько часов не обменялось друг с

другом ни словом. Джо занялся приготовлением ужина, состоявшего из

сухарей и пеммикана, но все трое едва притронулись к еде. Глоток

горячей воды завершил эту печальную трапезу. Ночью никто не нес вахты,

но никто и не сомкнул глаз. Духота была невыносимая. Оставалось всего

полпннты воды. Доктор приберегал ее на крайний случай, и было решено

не трогать ее до последней возможности.

- Я задыхаюсь! - крикнул вскоре Джо.- Как будто стало еще жарче.

Ну, и не удивительно,- прибавил он, взглянув на термометр,- ведь целых

сто сорок градусов.

- А песок жжет так, словно он только что из печки,- отозвался

охотник.- И ни единого облачка на этом раскаленном небе!- Просто с ума

сойти можно!

- Не будем отчаиваться,- проговорил Фергюссон.- Под этими

широтами после такой сильной жары неизбежно проносятся бури, и

налетают они с невероятной быстротой. Несмотря на эту угнетающую нас

ясность неба, огромные перемены могут произойти в какой-нибудь час.

- Да помилуй, Самуэль, были бы хоть какие-нибудь признаки этого!-

возразил Кеннеди.

- Ну, что же,- отозвался доктор,- мне и кажется, что барометр

чуть-чуть понижается.

- Ах, Самуэль! Да услышит тебя небо! А то ведь мы прикованы к

земле, как птица с поломанными крыльями.

- С той только разницей, дорогой Дик, что наши-то крылья в

целости, и я надеюсь еще ими попользоваться.

- Ах, ветра бы нам, ветра!- воскликнул Джо.- Пусть бы он донес

нас до ручейка, до колодца: нам больше ничего и не надо! Ведь съестных

припасов у нас достаточно, и с водой мы могли бы, не печалясь,

выжидать хотя бы и месяц. Но жажда - это жестокая вещь.

Действительно, изнурительная жажда пустыни, находящейся все время

перед глазами, действовала самым подавляющим образом. Взору совершенно

не на чем было остановиться: не только холмика, но даже камня не было

видно кругом. Эти безбрежные, ровные пески вызывали отвращение и

доводили до болезненного состояния, носящего название "болезнь

пустыни". Невозмутимая голубизна неба и желтизна бесконечнйх песков в

конце кондов наводили ужас. Казалось, сам знойный воздух дрожит над

раскаленной добела печью. Эта спокойная беспредельность приводила в

отчаяние, уже не верилось, что она может смениться чем-либо другим:

ведь беспредельность сродни вечности.

Наши несчастные путники, лишенные в эту невыносимую жару воды,

начали испытывать приступы галлюцинаций, глаза их широко раскрылись и

стали мутными.

С наступлением ночи Фергюссон решил быстрой ходьбой побороть это

опасное состояние. Он намерен был походить несколько часов по песчаной

равнине не в поисках чего-либо, а просто ради самого движения.

- Пойдемте со мной,- уговаривал он своих спутников.- Поверьте

мне, это принесет вам пользу.

- Для меня это невозможно,- ответил Кеннеди,- я не в силах

сделать и шага.

- А я предпочитаю все-таки спать,- заявил Джо.

- Но сон и неподвижность могут быть гибельны для вас, друзья мои.

Надо бороться с апатией. Ну, идемте же!

Но уговорить их доктору так и не удалось, и он отправился один.

Ночь была звездная, прозрачная, Фергюссон ослабел, и вначале идти было

тяжело - он отвык ходить. Но вскоре доктор почувствовал, что движение

действует на него благотворно. Он прошел на запад несколько миль, и

бодрость уже начала было возвращаться к нему, как вдруг у него

закружилась голова. Ему показалось, что под его ногами раскрылась

пропасть, колени подгибались, безбрежная пустыня наводила ужас.

Фергюссон казался себе математической точкой, центром бесконечной

окружности, то есть ничем. "Виктории" в ночной тьме совсем не было

видно... И вот Фергюссона, этого отважного, невозмутимого

путешественника, охватил непреодолимый страх. Он хотел было идти

назад, но не мог; стал кричать,- на его крик не отзывалось, даже эхо,

и голос его затерялся в пространстве, как камень, упавший в бездонную

пропасть. Один среди бесконечной пустыни, Фергюссон опустился на песок

и потерял сознание...

В полночь Фергюссон очнулся на руках своего верного Джо.

Встревоженный продолжительным отсутствием доктора, Джо бросился

разыскивать его по следам, ясно отпечатавшимся на песке, и нашел его в

обмороке.

- Что с вами случилось, сэр? - с тревогой спросил он, видя, что

доктор приходит в себя.

- Ничего, милый Джо. Минутная слабость, вот и все.

- Конечно, сэр, это пустяки, но все-таки поднимайтесь, обопритесь

на меня и идемте к "Виктории".

Доктор, опираясь на руку Джо, пошел обратно по оттиснутым на

песке следам.

- Как хотите, сэр, а это неосторожно с вашей стороны. Нельзя так

рисковать,- начал Джо.- Вас, пожалуй, могли и ограбить,- прибавил он

шутя.- Но давайте поговорим серьезно.

- Говори, я тебя слушаю.

- Нам непременно надо что-нибудь придумать. Мы можем протянуть

всего каких-нибудь несколько дней, а там, если не подует ветер, мы

погибли.


Доктор ничего не ответил.

- Надо, чтобы кто-нибудь пожертвовал собой для общей пользы,-

продолжал Джо.- И проще всего будет, чтобы это сделал я.

- Что ты хочешь сказать? У тебя есть какой-нибудь план?

- План мой очень прост: я забираю с собой часть съестных припасов

и иду прямо вперед, пока куда-нибудь не дойду, что должно же

когда-нибудь случиться. Если же в это время подует благоприятный

ветер, вы полетите, не дожидаясь меня. А если я дойду до какого-нибудь

селения, то с помощью нескольких арабских слов, которые вы мне

напишете на бумажке, сумею заставить себя понять, и тут или смогу

доставить вам помощь, или уже придется пожертвовать собственной

шкурой. Как вы находите мой план?

- Он безумен, Джо, но я вижу в нем твою честную смелую душу. Это

невозможно, и ты не покинешь нас.

- Но надо же, сэр, в конце концов попытаться что-нибудь сделать.

Вам же это нисколько не может повредить, так как, повторяю, дожидаться

меня не надо, а у меня, возможно, чтонибудь да и выйдет.

- Нет, Джо, нет! Мы не расстанемся, это еще прибавило бы нам

горя. Нам суждено было попасть в такое положение и, может быть,

суждено выйти из него. Итак, покоримся судьбе и будем ждать...

- Пусть будет по-вашему, сэр, но предупреждаю: я даю вам день и

больше ждать не буду. Сегодня воскресенье, или, вернее, понедельник,

ведь уже час утра... Так вот, если во вторник мы не двинемся, я

отправлюсь,- и решил я это окончательно. Доктор ничего не ответил.

Вскоре они подошли к "Виктории" и улеглись в корзине рядом с Кеннеди.

Тот не проронил ни слова, хотя и не спал.


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ
Ужасающий эной.- Галлюцинации.- Последние капли воды.- Ночь

отчаяния.- Попытка самоубийства.- Самум.-

Оазис.- Лев и львица.
Проснувшись на следующее утро, доктор, первым делом бросил взгляд

на барометр. Ртутный столбик почти не понизился. - Ничего нового,

ничего,- пробормотал он. Фергюссон вышел из корзины и стал смотреть во

все стороны: от же зной, та же ясность неба, та же неумолимая

неподвижность воздуха.

- Неужели нет ни малейшей надежды?! - воскликнул он. Джо не

отозвался, он весь ушел в свои мысли. Кеннеди поднялся совсем больным.

Его возбужденное состояние не могло не вызывать беспокойства. Он

ужасно страдал от жажды и с трудом двигал распухшим языком и губами.

Оставалось еще несколько капель воды. Каждый знал об этом, каждый

думал об этих каплях, и каждого тянуло к ним, но никто не решался

сделать первый шаг.

Эти три товарища, эти три друга бросали один на другого дикие

взгляды,- они были охвачены животной алчностью. Особенно сильно она

проявлялась у Кеннеди. Его могучий организм раньше других изнемог от

невыносимых лишений. Весь день он был в каком-то бредовом состоянии:

ходил взад и вперед, что-то хрипло выкрикивал, кусая себе кулаки, был

близок к тому, чтобы вскрыть себе вены и напиться собственной кровью.

- "Страна жажды"! - кричал он.- Нет, вернее будет назвать тебя

"страной отчаяния"!

Потом он впал в состояние полного изнеможения: слышалось только

свистящее дыхание, с шумом вырывавшееся из его запекшихся губ.

Под вечер первые приступы безумия охватили и Джо. Бесконечная

масса песков вдруг показалась ему громадным прудом с чистой,

прозрачной водой. Не раз несчастный бросался на раскаленную землю,

чтобы напиться. Поднимался он со ртом, полным песка, и злобно кричал:

- Проклятие! Вода-то соленая!

После одного из таких приступов безумия Джо, видя, что Фергюссон

и Кеннеди лежат без движения, поддался непреодолимому желанию выпить

последние, оставленные про запас капли воды. Не в силах справиться с

собой, он подполз на коленях к корзине и, пожирая безумными глазами

бутылку с водой, схватил ее и впился в нее губами. В этот миг рядом с

ним раздались раздирающие душу крики:

- Пить! Пить!

Кеннеди подползал к нему. Несчастный охотник был жалок, он на

коленях, плача, молил Джо, который со слезами протянул ему бутылку, и

Кеннеди выпил все, что было в ней, все до последней капли.

- Спасибо,- пробормотал он, но Джо не слышал: он свалился на

песок рядом с шотландцем:

Как прошла эта ужасная ночь - неизвестно. Утром несчастные стали

чувствовать, как под огненными потоками солнца тела их мало-помалу

совсем высыхают. Когда Джо хотел подняться, ему это не удалось. Он был

уже не в силах осуществить свой план.

Джо оглянулся вокруг. Доктор мрачно сидел в корзине; он скрестил

на груди руки и уставился бессмысленными глазами в одну точку. У

Кеннеди вид был страшный: он мотал головой из стороны в сторону, как

дикий зверь в клетке. Вдруг глаза охотника остановились на карабине,

приклад которого торчал из-за борта корзины.

- Ах! - вскричал он, поднимаясь с нечеловеческими усилиями, и вне

себя, как безумный, бросился к карабину, схватил его и приставил дуло

к своему рту.

- Сэр! Сэр!- с криком кинулся к нему Джо.

- Оставь меня! Убирайся! - хрипел шотландец. Между ними

завязалась ожесточенная борьба.

- Пошел вон, или я тебя убью! - задыхаясь, повторял Кеннеди.

Джо изо всех сил вцепился в него. Они боролись с минуту;

Фергюссон, казалось, даже не замечал их. Во время этой жестокой

схватки карабин внезапно выстрелил. Услышав этот звук, доктор поднялся

во весь рост; он был похож на призрак. Вдруг глаза его ожили, он

протянул к горизонту руку и нечеловеческим голосом закричал:

- Там! Там! Вон там!

В его крике и жесте было столько энергии, что Джо и Кеннеди

тотчас же перестали бороться и оба посмотрели на Фергюссона.

Необъятная равнина волновалась, словно разъяренное в бурю море.

Волны песка бушевали, а с юго-востока, вращаясь с неимоверной

быстротой, надвигался колоссальный песчаный столб. В эту минуту солнце

скрылось за темной тучей, длиннейшая тень от которой доходила до самой

"Виктории". Мельчайшие песчинки неслись с легкостью водяных брызг, и

все это бушующее море песка надвигалось на них. Надежда и энергия

засветились в глазах Фергюссона.

- Самум!- крикнул он,

- Самум! - повторил Джо, не понимая хорошенько, что это значит.

- Тем лучше,- закричал Кеннеди с бешеным отчаянием.- Тем лучше!

Мы погибнем!

- Тем лучше,- повторил Фергюссон,- но потому, что мы будем

спасены.


И он быстро начал выбрасывать из корзины песок, служивший

балластом.

В конце концов его товарищи поняли, в чем дело; они стали

помогать ему выбрасывать песок, а затем заняли свои места в корзине.

- Теперь, Джо, вышвырни-ка фунтов пятьдесят твоей руды,-

скомандовал доктор.

Джо не колеблясь сделал это, и все же его кольнула мгновенная

боль сожаления. "Виктория" стала подниматься.

- Как своевременно! - воскликнул доктор.

Самум действительно приближался с быстротой молнии. Еще немного -

и "Виктория" была бы раздавлена, изорвана в клочки, уничтожена.

Колоссальный смерч уже настигал ее и осыпал градом песка.

- Еще выбрасывай балласт! - крикнул доктор.

- Есть,- отозвался Джо, кидая на землю огромный кусок кварца.

"Виктория" быстро поднялась над проносящимся смерчем и,

подхваченная могучим воздушным течением, полетела с неимоверной

быстротой над пенящимся морем песка. Самуэль, Дик и Джо молчали.

Освеженные бурным вихрем, они с надеждой смотрели вперед...

В три часа самум прекратился. Песок, оседая, образовал

бесчисленные холмики. В небе снова воцарилась полнейшая тишина.

"Виктория" остановилась. Путешественники увидели впереди зеленый

остров, поднимавшийся из океана песков,- оазис.

- Вода! Там вода!- закричал доктор. В тот же миг он открыл

верхний клапан, выпустил часть водорода, и "Виктория" тихонько

спустилась в двухстах шагах от оазиса.

За четыре часа воздухоплаватели покрыли расстояние в двести сорок

миль. Корзину загрузили, и Кеннеди в сопровождении Джо соскочил на

землю.


- Берите особой ружья!- крикнул Фергюссон.- Да смотрите, будьте

осторожнее.

Дик бросился за своим карабином, а Джо схватил одно из ружей.

Быстро понеслись они к деревьям и мигом очутились под зеленой кущей,

сулившей обилие драгоценной влаги. В своем возбужденном состоянии они

не обратили внимания на видневшиеся там и сям свежие следы.

Вдруг в шагах двадцати от них послышалось рычание.

- Это лев,- проговорил Джо.

- Тем лучше! - воскликнул ожесточенный охотник.- Будем драться.

О, силы найдутся, если нужно только драться.

- Поосторожнее, мистер Дик, поосторожнее. Помните, что от жизни

одного из нас зависит жизнь всех.

Но Кеннеди пропустил эти слова мимо ушей, он уже мчался вперед,

держа в руках заряженный карабин, мчался с пылающим взором, страшный в

своей отваге.

Под одной из пальм стоял огромный лев с черной гривой, готовый

каждую минуту броситься на свою жертву. Заметив охотника, лев сделал

страшный прыжок, но, прежде чем он коснулся земли, пуля поразила его

прямо в сердце. Он упал мертвый.

- Ура! ура!- закричал Джо.

Кеннеди кинулся к колодцу, сбежал по влажным ступенькам, припал к

источнику и жадно стал пить свежую, холодную воду. Джо последовал его

примеру, и некоторое время ничего не было слышно, кроме бульканья и

прищелкиванья языком - звуков, испускаемых животными, когда они

утоляют свою жажду.

- Будем благоразумны, мистер Дик,- тяжело дыша, проговорил Джо,-

как бы мы не перехватили через край.

Но Дик, ничего не отвечая, окунал в воду голову и руки и все

продолжал пить; он словно опьянел.

- А мистер Фергюссон...- начал Джо.

Имя это мгновенно привело в себя Кеннеди. Он сейчас же наполнил

водой принесенную с собой бутылку и бросился вверх по лестнице. Но

каково же было его изумление, когда он увидел, что какое-то огромное

темное тело закрывает выход из колодца. Оба они, Кеннеди и идущий за

ним Джо, подались назад.

- Да мы заперты!- закричал Джо.

- Просто невероятно, что бы могло это значить? Не успел Дик

договорить эти слова, как ужасное рычание показало им, с каким новым

страшным врагом им придется иметь дело.

- Еще лев! - закричал Джо.

- Нет, не лев, это львица. Ах, проклятая тварь! Подожди же!-

крикнул охотник, снова поспешно заряжая свой карабин. Он выстрелил, и

животное исчезло..

- Вперед! - скомандовал Кеннеди.

- Нет, мистер Дик, не надо пока выходить. Вы ведь эту самую

львицу не убили наповал, а то бы она свалилась сюда Теперь она, видно,

ждет, чтобы наброситься на первого, кто покажется, и тогда уж ему

капут.


- Но как же быть? Надо же выйти. Да и Самуэль нас ждет.

- Надо нам завлечь сюда этого зверя,- ответил Джо.- Возьмите мое

ружье, а мне дайте ваш карабин.

- Что ты задумал?

- Вот увидите.

Джо сбросил свою полотняную куртку, надел ее на ствол карабина и

в виде приманки выставил в отверстие колодца. Разъяренная львица

накинулась на куртку, а Кеннеди сейчас же выстрелил и раздробил ей

плечо. Львица, рыча, покатилась по лестнице, опрокинув Джо, которому

уже казалось, что в него вонзаются огромные львиные когти... но вдруг

раздался новый выстрел, и в отверстии колодца появился Фергюссон с еще

дымящимся в руках ружьем.

Джо быстро поднялся, перескочил через труп львицы и, взбежав по

лестнице, подал доктору бутылку, полную воды. Поднести эту бутылку к

губам и наполовину опорожнить ее было для Фергюссона делом одного

мгновения. И три путешественника от всего сердца возблагодарили

провидение, таким чудесным образом спасшее их.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ
Прекрасный вечер.- Стряпня Джо.- О сыром мясе.- Случай с Джемсом

Брюсом.- Бивуак.- Мечты Джо.- Барометр падает.- Барометр снова

поднимается.- Приготовления к отлету.- Ураган.
После сытного обеда, запитого немалым количеством чая и грога,

наши путешественники провели чудесный вечер под свежей зеленой листвой

мимоз.

Кеннеди во всех направлениях обошел маленький оазис, осмотрев,



кажется, все его кусты. Несомненно, они трое были единственными живыми

существами в этом земном раю. Растянувшись на своих постелях и забыв о

перенесенных муках, они провели спокойную ночь.

На следующий день, 7 мая, солнце сияло во всем своем блеске, но

жгучие лучи его не могли проникать сквозь густую листву. Съестные

припасы еще имелись у путешественников в достаточном количестве, и

доктор решил дожидаться в оазисе благоприятного ветра.

Джо вынул из корзины "Виктории" свою походную кухню и с

увлечением занялся всевозможными кулинарными приготовлениями, тратя

при этом воду с беспечной расточительностью.

- Какая удивительная смена горестей и радостей! - воскликнул

Кеннеди:- После таких лишений - изобилие! После нищеты - роскошь! А

я-то! Как был я близок к сумасшествию!
- Да, дорогой мой Дик,- заговорил доктор,- если бы не Джо, тебя

не было бы с нами и ты уже не мог бы философствовать о непостоянстве

всего земного.

- Спасибо, дорогой друг!- воскликнул Дик, протянув руку Джо.

- Не за что,- ответил тот.- Когда-нибудь сочтемся. Впрочем, уж

лучше бы такого случая не представлялось.

- А все-таки люди жалки,- заметил доктор.- Падать духом из-за

такого пустяка!

- Вы хотите сказать, сэр, что обходиться без воды - это пустяк? -

спросил Джо.- Но, видно, эта самая вода уж очень необходима для жизни.

- Несомненно, Джо: люди могут переносить голод дольше, чем жажду.

- Верю. Да, кроме того, ведь голодный человек может есть все, что

ему попадется под руку, даже себе подобного, хоть, должно быть, от

такой закуски его долго будет мутить.

- По-видимому, дикари на этот счет не очень разборчивы,- вставил.

Кеннеди.


- Но на то они и дикари, привыкшие есть сырое мясо. Вот уж, можно

сказать, мерзкий обычай!

- Да, это так отвратительно, что никто не хотел верить первым

путешественникам по Африке, когда они рассказывали, что туземные

племена питаются сырым мясом, и вот тогда с Джемсом Брюсом произошел

странный случай.

- Расскажите, сэр. У нас есть время слушать,- сказал Джо, с

наслаждением растянувшись на влажной траве.

- Охотно. Джемс Брюс был шотландец из графства Стерлинг. Он тоже

искал истоки Нила и с тысяча семьсот шестьдесят восьмого по тысяча

семьсот семьдесят второй год путешествовал по Абиссинии. Он проник

вглубь страны до озера Тана и затем вернулся в Англию. Описание своего

путешествия Брюс опубликовал только в тысяча семьсот девяностом году.

К его рассказам отнеслись недоверчиво - вероятно, и наши

будутвстречены с таким же недоверием. Быт племен, населяющих

Абиссинию, так резко отличался от английского, что повествование Брюса

было принято за пустые россказни. Между прочим, автор утверждал, что

население Абиссинии ест мясо в сыром виде. Эта подробность возмутила

всех. Говорили, что автор имеет полную возможность врать сколько душе

угодно,- ведь никто его проверить не может. Брюс был очень храбр и

очень вспыльчив. Недоверие к его словам выводило его из себя. Однажды

какой-то шотландец стал шутить в его присутствии, в одной из

эдинбургских гостиных, насчет "домыслов" путешественника, уверяющего,

что в Абиссинии едят сырое мясо. В заключение он решительно заявил,

что такой обычай - нечто невероятное и невозможное. Брюс, не говоря ни

слова, вышел и через некоторое время вернулся с сырым бифштексом,

посыпанным солью и перцем по-африкански. "Сударь,- сказал он

шотландцу,- усомнившись в существовании обычая, который я описываю, вы

нанесли мне оскорбление. Считая этот обычай невозможным, вы ошиблись.

И чтобы доказать это всем, вы скушаете этот бифштекс в сыром виде или

ответите мне за ваши слова". Шотландец испугался - и подчинился. Надо

было видеть его гримасы! Когда он съел бифштекс, Джемс Брюс заметил:

"Допустим, что я рассказал небылицу, но по крайней мере вы не станете

утверждать, будто она невозможна".

- Молодец Брюс,- сказал Джо.- Если шотландец заболел несварением

желудка, поделом ему. И если кто-нибудь, когда мы вернемся в Англию,

усомнится в наших рассказах...

- Что же ты тогда сделаешь, Джо?

- Я заставлю его съесть кусок нашей "Виктории" без соли и без

перца.


Все посмеялись изобретательнрсти Джо.

День прошел в приятных разговорах. Вместе с силами возвращалась

надежда, а с нею мужество. Пережитое изглаживалось из памяти и

уступало место мыслям о будущем с благодетельной быстротой.

Джо заявил, что хотел бы никогда не расставаться с этим волшебным

уголком. Это было именно то царство, о котором он всегда мечтал. И

чувствует он себя здесь совсем как дома. По его просьбе доктор

определил местонахождение оазиса, и Джо с пресерьезным видом занес в

свою дорожную записную книжку: 15o 43' восточной долготы и 8o 32'

северной широты.

Что касается Кеннеди, то он жалел только об одном - что не может

поохотиться в этом маленьком лесу. По его мнению, здесь положительно

недоставало диких зверей.

- Но ты что-то уж очень забывчив, дорогой мой Дик,- возразил

доктор.- А этот лев, а львица?

- Ну, что там!- проговорил Джо с обычным презрением истого

охотника к убитому зверю.- А кстати, знаете, присутствие в здешнем

оазисе этой пары львов, пожалуй, может свидетельствовать о близости

плодородных мест.

- Твое предположение не очень веско,- заметил доктор - Эти звери,

гонимые голодом и жаждой, часто пробегают очень большие расстояния. И

в следующую ночь нам нужно быть настороже и даже разложить несколько

костров.

- В такую-то жару? - воскликнул Джо.- Разумеется, если это

необходимо, сэр, то, конечно, будет сделано; но мне, признаться, жалко

сжигать этот чудесный лесок, давший нам столько хорошего.

- Да, надо быть как можно осторожнее, чтобы не спалить его,-

сказал доктор,- пусть и другие воспользуются когда-нибудь этим приютом

среди пустыни.

- Уж мы позаботимся об этом, сэр. А вы думаете, что этот оазис

известен кому-нибудь?

- Конечно, это место стоянки караванов, идущих в Центральную

Африку, и наверно могу сказать, что встреча с ними тебе, Джо, была бы

не очень по сердцу.

- Да разве здесь также встречаются эти ужасные ньям-ньям?

- Без сомнения. Ведь это название общее для всего туземного

населения, и, живя в одном и том же климате, эти родственные племена,

конечно, усвоили одинаковые нравы и обычаи.

- Тьфу! - вырвалось у Джо.- Впрочем,- заявил он,- в конце концов

это понятно. Если бы у дикарей были вкусы джентльменов, то в чем же

была бы тогда разница между теми и другими? Уж эти ньям-ньям не

заставили бы себя просить: они с наслаждением съели бы сырой бифштекс,

да и самого шотландца в придачу.

После этих рассуждений Джо отправился раскладывать костры,

стараясь делать их как можно меньше. К счастью, эта предосторожность

оказалась излишней, и все трое поочередно прекрасно выспались.

На следующий день погода ничуть не изменилась-упорно держался

штиль. Полная неподвижность "Виктории" говорила об отсутствии даже

самого легкого ветерка.

Фергюссон снова начал было беспокоиться. "Если так будет и

дальше, пожалуй, может не хватить съестных припасов,- думал он.-

Неужели, избежав смерти от жажды, мы погибнем от голода?"

Но вскоре он воспрянул духом, заметив, что барометр стал сильно

падать,- это был явный признак перемены погоды в ближайшее время. И он

решил не откладывая заняться всеми необходимыми для полета

приготовлениями, чтобы при благопри ятных условиях немедленно

подняться на воздух. Ящик для воды, питавший горелку, и ящик для

питьевой воды - оба были наполнены доверху.

Затем Фергюссон занялся уравновешиванием шара, и Джо снова

пришлось пожертвовать порядочной частью своего сокровища. Однако

вместе с силами к нему вернулись его корыстные помыслы, и он не сразу

исполнил приказ доктора. Но тот объяснил ему, что "Виктория" не в

состоянии поднять лишнего груза и, значит, надо выбирать между водой и

золотом. Джо, наконец, перестал колебаться и выбросил из корзины на

песок значительное количество драгоценной руды.

- Ну, пусть же это золото достанется тем, кто явится сюда после

нас,- промолвил Джо.- Вот, думаю, удивятся-то, найдя богатство в таком

месте!


- А что, если какой-нибудь ученый-исследователь наткнется здесь

на эти камни?- сказал Кеннеди.

- Нет никакого сомнения, дорогой Дик, что он будет очень поражен

и не замедлит напечатать об этом целые фолианты,- отозвался доктор.-

Мы же в один прекрасный день можем услышать о чудесных залежах

золотоносного кварца, найденных среди песков Африки.

- И подумайте, все это будет делом рук Джо,- заметил Кеннеди.

Мысль, что он загадает загадку какому-нибудь ученому, утешила

Джо, и он даже улыбнулся.

Весь остальной день доктор тщетно ждал перемены погоды.

Температура повысилась и, если бы не густая тень оазиса, была бы

совершенно невыносимой. Термометр показывал 149ш. Это была наивысшая

температура, отмеченная до сих пор Фергюссоном. Воздух казался

огненным.

Вечером Джо опять разложил для безопасности костры, и во время

вахт доктора и Кеннеди не произошло ничего нового. Но около трех часов

утра, когда дежурил Джо, температура внезапно понизилась, небо

заволокло тучами, стало темно.

- Вставайте! Вставайте! - крикнул Джо своим товарищам.-

Поднимается ветер!

- Наконец-то!- воскликнул доктор, глядя на небо.- Буря

приближается! Скорее на "Викторию"!

Действительно, нельзя было терять ни минуты. Под натиском урагана

"Виктория" совсем пригнулась к земле, и ее корзина волочилась по

песку. Если бы случайно из нее вывалилась часть балласта, шар могло бы

совсем унести. Быстроногий Джо помчался к корзине и ухватился за нее.

В это время самый шар почти лег на землю, рискуя изорвать свою

оболочку.

Доктор занял свое обычное место, зажег горелку и приказал

сбросить лишний балласт.

Путники в последний раз взглянули на гнувшиеся до земли под

напором бури деревья, оазиса и, подхваченные на высоте двухсот футов

восточным течением, скрылись в ночном мраке.

1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   ...   17


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница