Глава первая



страница10/17
Дата01.05.2016
Размер3.42 Mb.
1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   ...   17
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ
Ветер спадает.- Близость пустыни.- Недостаток воды.- Ночи

на экваторе.- Беспокойство Самуэля Фергюссона:- Истинное

положение вещей.- Решительные ответы Кеннеди и Джо.-

Еще одна ночь.
"Виктория", зацепившись якорем за одиноко растущее, почти

высохшее дерево, всю ночь простояла совершенно спокойно. Это дало

возможность путешественникам хоть немного выспаться, в чем они очень

нуждались.

Утром небо снова стало прозрачно-ясным, а солнце жгучим.

"Виктория" поднялась в воздух. После нескольких тщетных попыток

доктору все же удалось напасть на слабое воздушное течение, которое

понесло их к северо-западу.

- Мы что-то совсем не подвигаемся вперед,- заметил Фергюссон.-

Если я не ошибаюсь, мы сделали половину нашего пути приблизительно в

десять дней, а при скорости, с которой мы движемся теперь, нам, чтобы

закончить его, пожалуй, потребуются целые месяцы. Это тем более

досадно, что нам грозит опасность остаться без воды.

- Ну, мы найдем ее,- отозвался Дик.- Невозможно, чтобы на таком

огромном пространстве не встретилось какой-нибудь речонки, ручейка или

пруда.


- Очень бы хотелось этого.

- А уж не груз ли Джо замедляет наш ход? - спросил Кеннеди, желая

подразнить славного малого. Ему это доставляло удовольствие потому,

что была минута, когда он сам поддался "золотой лихорадке". Но, ничем

не высказав своего волнения, он теперь мог выступать в роли философа.

Впрочем, Кеннеди держался добродушно-шутливого тона.

Джо жалобно посмотрел на шотландца. Но доктор ничего не ответил

на вопрос своего друга. Он думал не без тайного ужаса о необъятных

просторах Сахары: там ведь, он знал, проходят порой целые недели,

прежде чем караван наткнется на воду. И Фергюссон с особым вниманием

всматривался во всякую видневшуюся лощинку.

От этой тревоги и печальных воспоминаний о происшествиях

последних дней настроение у путешественников заметно изменилось. Они

мало говорили. Каждый был погружен в собственные мысли.

Славный Джо, побывав на руднике, точно переродился. Он стал

молчалив; он жадными глазами поглядывал на нагроможденные в корзине

камни; сегодня они ровно ничего не стоят, завтра они станут бесценным

кладом.


Между тем самый вид этой части Африки будил беспокойные мысли.

Местность делалась все пустыннее. Не было видно не только селений, но

даже и отдельных хижин. Растительность исчезала; кое-где виднелись

заросли каких-то низкорослых растений, напоминавшие шотландские

вересковые поля. Среди беловатых песков и раскаленных камней

попадались чахлые мастиковые деревья и колючий кустарник. Там и сям

показывались первичные породы земной коры в виде скал с резкими и

острыми контурами. Все эти предвестники безводной пустыни заставляли

еще больше призадуматься доктора Фергюссона,

Казалось, ни один караван никогда не осмеливался пройти по этим

пустынным местам. Были бы видны следы стоянок, белели бы кости людей и

животных, а здесь кругом не было ничего. Чувствовалось, что вот-вот

безбрежные пески одни будут царить в этом унылом крае.

А отступать невозможно. Надо двигаться вперед во что бы то ни

стало. Доктор только об этом и думал. Он жаждал бури, которая промчала

бы их над этой пустыней, но, увы, на небе не было видно ни единого

облачка. За этот день "Виктория" не пролетела и тридцати миль.

Если бы хоть воды было достаточно, но ее оставалось всего навсего

три галлона. Фергюссон выделил один из этих галлонов для утоления

невыносимой жажды, вызываемой палящим зноем было уже девяносто

градусов,(24) а два оставил для питания горелки. Они могли дать только

четыреста восемьдесят кубических футов газа, а горелка расходовала

около девяти кубических футов в час. Значит, воды может хватить только

на пятьдесят четыре часа полета. Это было точное и непререкаемое

математическое вычисление.

- Всего пятьдесят четыре часа! - заявил доктор своим товарищам.-

Но из боязни пропустить какой-нибудь ручеек, источник или хотя бы лужу

я твердо решил не летать ночью, поэтому в нашем распоряжении есть еще

три с половиной дня, и вот за это время нам совершенно необходимо

раздобыть воду. Считаю своим долгом предупредить вас об этом. Я

оставил для питья лишь один галлон воды, и нам надо очень скупо ее

расходовать.

- Что ж, выдавай нам порции,- отозвался охотник.- А отчаиваться

еще рано: ведь, по твоим словам, у нас в запасе три с половиной дня,

не так ли?

- Совершенно верно, дорогой мой Дик.

- Тогда не будем вздыхать и жаловаться: это нам не поможет, а за

три дня мы успеем что-нибудь придумать. Теперь же будем смотреть в

оба.

За ужином воды было отмерено каждому очень немного, зато в грог



пришлось влить побольше водки; но ее надо было остерегаться: она не

столько освежала, сколько вызывала жажду.

"Виктория" провела ночь в огромной котловине, находящейся всего

на восьмистах футах над уровнем моря. Это обстоятельство пробудило в

докторе некоторую недежду; тут ему вспомнились гипотезы географов

относительно того, что в центре Африки есть огромное водное

пространство. Но даже если действительно такое озеро и существует, то

до него нужно добраться, а в воздухе, увы, продолжала царить полнейшая

тишина.

После тихой ночи с ее великолепным богатством звезд наступил



такой же тихий, без малейшего ветерка, день. С самого раннего утра

солнце стало палить нестерпимо, и температура поднялась страшно

высоко. Уже в пять часов утра доктор дал сигнал к отправлению, но в

тяжелом, как свинец, воздухе "Виктория" долго еще оставалась

неподвижной. Фергюссон мог бы избежать этой палящей жары, поднявшись в

верхние слои воздуха, но для этого пришлось бы израсходовать довольно

много воды, что было теперь совершенно немыслимым. Доктор ограничился

тем, что держался на высоте ста футов, и легкий, едва заметный ветерок

потихоньку нес их к западу.

Завтрак состоял из небольшого количества мясных консервов и

пеммикана. До полудня "Виктория" едва пролетела несколько миль.

- Что же делать? Мы не можем двигаться быстрее,- заметил доктор,-

ведь не мы же командуем ветром, а он нами.

- Да, дорогой Самуэль, как бы теперь нам пригодился двигатель!

- Без сомнения, Дик, если бы только для него не требовалось воды.

В противном же случае наше положение было бы нисколько не лучше. Да

вообще до сих пор, к сожалению, не изобретен еще двигатель для

воздушного шара. Воздухоплавание находится пока в том самом положении,

в каком пребывало судоходство до изобретения парового двигателя. Ведь

потребовалось же целых шесть тысяч лет для изобретения пароходных

колес с лопастями и архимедовым винтом. Так что и нам, аэронавтам,

ждать, видно, придется еще немало.

- Проклятая жара! - воскликнул Джо, утирая пот со лба.

- Будь только у нас вода, эта жара даже оказала бы нам услугу,-

заметил Фергюссон.- Она ведь расширяет водород, и потому горелка не

нуждалась бы в таком сильном пламени. Но, правда, будь у нас

достаточное количество воды, нам не надо было бы так дрожать над нею.

Ах, проклятый дикарь, из-за него мы лишились целого ящика драгоценной

жидкости!

- Ты же не жалеешь о том, что сделал, Самуэль?

- Нет, Дик. Разве можно жалеть о том, что мы избавили этого

несчастного от ужасной смерти. Но, что говорить, те сто фунтов воды,

которые нам пришлось выбросить, были бы нам теперь очень кстати. Это

верных двенадцать-тринадцать дней пути, а за такое время мы, конечно,

перебрались бы через Сахару.

- Но сделали ли мы хоть полпути? - спросил Джо.

- По расстоянию - да, но по времени, если ветер не усилится,

далеко не сделали половины нашего путешествия. Ветер же, к несчастью,

все слабеет.

- Ну, сэр, нам нельзя жаловаться,- вмешался Джо,- до сих пор мы

удачно выходили из затруднений, и как бы там ни было, а отчаиваться я

не могу. Воду мы непременно найдем, поверьте моему слову.

Между тем местность с каждой милей все понижалась и понижалась.

Отроги золотоносных гор понемногу совсем исчезали; это были как бы

последние взлеты истощившей свои силы природы. Вместо мощных деревьев,

росших на востоке, здесь попадалась, да и то кое-где, жалкая трава;

несколько полосок чахлой зелени с трудом боролись против надвигавшихся

песков. Громадные скалы, скатившиеся с отдаленных вершин, превращались

при падении сначала в острые осколки, потом в песок и, наконец, в

мельчайшую пыль.

- Вот это именно та Африка, Джо, какой ты представлял ее себе,-

начал доктор,- и я ведь был прав, когда говорил тебе: "Подожди!"

- Да что ж, сэр,- отозвался Джо,- оно же и понятно: жара и песок.

Было бы глупо ждать чего-нибудь другого от такой страны. Я, по правде

сказать, не особенно доверял вашим африканским лесам и полям,- смеясь,

добавил он.- Действительно, это была бы бессмыслица: стоило ли в самом

деле забираться в такую даль, чтобы опять увидеть английскую деревню.

Признаться, я только теперь чувствую, что нахожусь в Африке, и ничего

не имею против того, чтобы немного испробовать ее на себе.

Под вечер Фергюссон убедился, что в этот знойный день они едва

пролетели двадцать миль. Когда солнце скрылось за резко очерченным

горизонтом, над нашими путниками нависла душная тьма...

Следующий день был четверг, 1 мая. Дни шли один за другим с

отчаянной монотонностью. Каждое утро совершенно походило на

предыдущее; в сегодняшний полдень, так же как и вчера, изливались на

землю отвесные палящие лучи. Также спускалась на землю ночь, хранившая

в своем темном ложе запас жары, наследие дня. Едва-едва заметный

ветерок напоминал дыхание умирающего и, казалось, каждую минуту был

готов совсем замереть.

В этом тяжелом положении Фергюссон не падал духом. Как человек

закаленный, он сохранял спокойствие и хладнокровие. С подзорной трубой

в руках он пытливо всматривался в горизонт. Уходили последние холмы,

исчезали всякие следы растительности. Пред ним простиралась необъятная

пустыня Сахара...

Хотя он и не показывал этого, но взятая им на себя

ответственность не могла не угнетать его. Ведь это он увлек сюда -

пользуясь силою дружбы или долга своих друзей. Дика и Джо. Хорошо ли

поступил он? Надо ли ему было идти запретными путями? Пытаться

переступить границы возможного? Может быть, бог оставил за более

отдаленным будущим право исследовать этот неблагодарный континент?

Все эти мысли, как бывает в часы уныния, мелькали, обгоняя одна

другую, в голове доктора, и невольная ассоциация идей увлекала его по

ту сторону логики и разума. Размышляя о том, чего не надо было делать,

он задал себе вопрос, а что же надо делать сейчас? Может быть, следует

вернуться обратно? Нет ли в верхних слоях атмосферы течений, которые

понесли бы их в места менее пустынные? Ведь пройденный путь он знает,

а о том, что ждет их впереди, не имеет никакого представления. И вот,

мучимый угрызениями совести, Фергюссон решил откровенно поговорить со

своими товарищами. Он ясно обрисовал им положение вещей, указал, что

сделано и что оставалось еще сделать. В крайнем случае можно вернуться

или по крайней мере предпринять такую попытку. Он просил их в свою

очередь высказаться.

- У меня нет другого мнения, кроме мнения моего доктора,- ответил

Джо.- То, что он может вытерпеть, могу и я, и даже больше. Куда он

направится, туда и я.

- А ты что скажешь, Кеннеди?

- Я, дорогой мой Самуэль, не из тех, которые приходят в отчаяние.

Никто лучше меня не знал, каковы могут быть опасности подобного

путешествия, но раз ты шел на эти опасности, я перестал думать о них.

Душой и телом я весь в твоем распоряжении. По-моему, при данном

положении вещей мы твердо должны идти до конца. И ведь, кстати говоря,

опасностей при отступлении будет не меньше. Итак, вперед! Смело можешь

положиться на нас обоих!

- Благодарю вас, дорогие друзья,- ответил глубоко тронутый

Фергюссон.- Я знал, что вы оба мне преданы, но всетаки мне нужны были

вот эти ваши ободряющие слова. Ещё раз великое вам спасибо! И всё трое

горячо подали друг другу руки.

- Теперь выслушайте меня,- сказал Фергюссон.- По моим

вычислениям, мы находимся не дальше трехсот миль от Гвинейского

залива. Пустыня, стало быть, не может тянуться бесконечно, раз это

побережье населено и обследовано довольно далеко вглубь страны. Если

понадобится, мы направимся туда, и мало вероятно, .чтобы мы по пути не

встретили какого-нибудь оазиса или колодца, где смогли бы возобновить

наш запас воды. Но вот чего нам не хватает, так это ветра, а без него

наша "Виктория" будет неподвижно висеть в воздухе.

- Покоримся же своей участи и будем выжидать,- сказал охотник.

В продолжение всего этого бесконечного дня каждый из трех

воздухоплавателей тщетно всматривался в пространство, но, увы, не было

ничего, что могло бы пробудить, хоть какуюнибудь надежду. При заходе

солнца земля, совсем перестала двигаться под ними. Горизонтальные

солнечные лучи огненными полосами протянулись по необъятной равнине.

Это была настоящая пустыня...

Путники за этот день не пролетели и пятнадцати миль, потратив при

этом, как и накануне, сто тридцать пять кубических футов газа на

питание горелки и две пинты воды (из имеющихся восьми), для утоления

страшной жажды. Ночь прошла спокойно, слишком спокойно. Доктор ни на

минуту не сомкнул глаз...
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ
Немного философии.- Туча на горизонте.- В тумане.- Неожиданный

воздушный шар.- Сигналы.- Вид "Виктории".- Пальмы.- Следы

каравана.- Колодец в пустыне.
На следующий день то же ясное, без единого облачка небо, та же

полнейшая неподвижность воздуха. "Виктория" поднялось на высоту

пятисот футов, и ее медленно несло к западу.

- Вот мы и в самом сердце пустыни Сахары,- проговорил Фергюссон.-

Какие безбрежные пески, что за удивительное зрелище! Странно

распоряжается природа... Спрашивается: почему на одной и той же

широте, под теми же самыми лучами солнца, в непосредственной близости,

существуют чрезмерно роскошная растительность и такое полнейшее

бесплодие?

- Причины, дорогой Самуэль, мало интересуют меня,- возразил Дик,-

гораздо более меня заботят факты. Самое главное то, что в природе

именно так обычно и происходит.

- Надо ведь немного и пофилософствовать, дорогой Дик. Это никому

не вредит.

- Пофилософствуем, я не прочь, времени у нас достаточно. Ведь мы

еле-еле движемся. Ветер боится дуть, он спит..

- Это будет продолжаться недолго,- сказал Джо.- Мне кажется, что

на востоке виднеется полоса туч.

- Джо прав,- ответил доктор.

- Да, но дождемся ли мы в самом деле тучи с хорошим дождем и

хорошим ветром, который будет хлестать нам в лицо? - спросил Кеннеди.

- Посмотрим, Дик, посмотрим.

- А ведь сегодня пятница, сэр. От пягницы я не жду хорошего.

- Ну, что ж, надеюсь, что сегодня тебе придется отказаться от

своих суеверий.

- Хотелось бы. Уф! - сказал Джо, вытирая лицо,- жара хороша, в

особенности зимой; но на что она сдалась нам летом?

- Ты не боишься действия солнечного тепла на наш шар? - спросил

Кеннеди у доктора.

- Нет. Гуттаперча, которой пропитана тафта, выносит гораздо более

высокую температуру. Во время испытаний она выносила температуру в сто

пятьдесят восемь градусов. И оболочка ничуть от этого не пострадала,

- Туча! Настоящая туча! - закричал вдруг Джо, острое зрение

которого совершенно не нуждалось ни в каких подзорных трубах.

Действительно, над восточной стороной горизонта поднималась

густая пелена; глубокая, как будто взбитая, она казалась скоплением

маленьких тучек, не сливавшихся друг с другом и сохранявших свою

первоначальную форму, из чего доктор вывел заключение, что в том месте

не было никакого движения воздуха.

Эта компактная масса, появившись в восемь часов утра, только в

одиннадцать надвинулась на солнце, и оно исчезло за ней, как за густой

завесой. Горизонт же в это время совершенно прояснился.

- Это изолированная туча, на которую нам не следует особенно

рассчитывать,- проговорил доктор.- Обрати внимание, Дик, форма ее

совершенно такая же, как была и утром.

- Совершенно верно, Самуэль, и ждать от нее дождя или ветра не

приходится.

- К несчастью, по-видимому, это так, ибо туча держится на очень

большой высоте.

- А что, Самуэль, как ты думаешь, если б нам направиться самим к

этой туче, раз она не желает пролиться над нами дождем?

- Кажется, что особенной пользы от этого не будет,- ответил

доктор.- Придется ведь израсходовать лишний газ и, следовательно,

большое количество воды. Но в нашем положении ничем нельзя

пренебрегать. Давайте поднимемся.

Фергюссон пустил в змеевик самое сильное пламя горелки,

температура сильно поднялась, и вскоре под влиянием расширившегося

газа "Виктория" пошла вверх. На высоте около тысячи пятисот футов

аэронавты вошли в тучу, окружившую их густым туманом, и "Виктория"

перестала подниматься. Здесь не чувствовалось никакого ветерка и даже

было мало влаги, что видно было по слегка лишь отсыревшим вещам в

корзине, "Виктория", купаясь в тумане, как будто стала двигаться

быстрее, но это был единственный результат их подъема.

Фергюссон с грустью убедился в том, как мало было выиграно этим

маневром, когда вдруг услышал крик Джо, полный бесконечного удивления:

- Ах, что это такое?

- В чем дело, Джо?

- Ах, сэр! Ах, мистер Кеннеди! Как это удивительно!

- Да что такое?

- Представьте себе, мы здесь не одни. Тут какие-то интриганы.

Наверное, они хотят украсть наше изобретение.

- С ума он сходит, что ли? - проговорил Кеннеди.

Джо замер, словно превратясь в статую, изображавшую величайшее

изумление.

- Неужели жгучее солнце могло так подействовать на мозг этого

бедного малого? - отозвался доктор, оборачиваясь к Джо. - Да скажешь

ли ты...

- Вот взгляните сами, сэр! - возбужденно проговорил Джо, указывая

пальцем в пространство.

- Клянусь святым Патриком! - в свою очередь закричал и Кеннеди.-

В самом деле, что-то невероятное! Самуэль! Самуэль! Смотри же! Смотри!

- Вижу,- спокойно ответил доктор.

- Подумай, еще один воздушный шар, и на нем такие же, как мы,

путники,- волнуясь, проговорил шотландец.

И действительно, в каких-нибудь двухстах футах парил другой

воздушный шар со своей корзиной и пассажирами, причем двигался он по

тому же самому направлению, как и "Виктория".

- Ну, что же,- сказал доктор,- нам ничего больше не остается, как

подать ему сигнал. Кеннеди, возьми наш национальный флаг и вывесь его.

Казалось, что пассажирам соседнего шара в этот миг пришла в

голову та же самая мысль, ибо чья-то рука тем же жестом в точности

воспроизвела салют таким же флагом.

- Что бы это могло значить? - с удивлением пробормотал охотник.

- Да не обезьяны ли это? - закричал Джо.- Посмотрите, они ведь

нас передразнивают.

- А это значит,- смеясь, пояснил Фергюссон,- что ты сам, дорогой

мой Дик, отвечаешь на свои же сигналы. Я хочу сказать, что там, во

второй корзине, мы видим себя самих и что тот шар - это наша

собственная "Виктория", и только.

- Ну, уж извините, сэр, этому я никогда не поверю,- заявил Джо.

- Милый мой, ты сам можешь в этом убедиться. Встань-ка на борт и

помаши руками.

Джо тотчас исполнил приказание, и в то же мгновение все его жесты

были точно повторены.

- Это не что иное, как мираж,- продолжал доктор,- простое

оптическое явление, происходящее вследствие разницы в плотности

воздуха. Вот и все.

- До чего удивительно!- все повторял Джо. Он никакие мог поверить

объяснениям доктора и продолжал производить свои эксперименты,

размахивая руками.

- Какая в самом деле любопытная вещь! - заметил Кеннеди.- А

занятно видеть нашу славную "Викторию"! Знаете, выглядит она

внушительно и держится очень величественно.

- Как вы там ни объясняйте все это,- вмешался Джо,- но все-таки

тут есть что-то необыкновенное.

Вскоре отражение "Виктории" стало мало-помалу бледнеть. Туча

поднялась выше, покинув воздушный шар, который теперь и не порывался

следовать за ней. Через какой-нибудь час от нее не осталось и следа.

Ветер едва чувствовался; казалось, что он еще более ослабел.

Доктор, потеряв надежду двигаться вперед, стал спускаться к земле.

Путешественники, временно отвлеченные от своих грустных дум

любопытным явлением, теперь к тому же истомленные палящим зноем, снова

впали в подавленное состояние духа. Но вдруг около четырех часов Джо

заявил, будто среди необозримых песков что-то возвышается, и вскоре он

ясно уж различил две пальмы, росшие неподалеку друг от друга.

- Пальмы!- воскликнул Фергюссон. Тогда там должен быть источник

или колодец.

Он схватил подзорную трубу и, убедившись в том, что глаза Джо не

ввели его в заблуждение, с восторгом стал повторять:

- Наконец-то! Вода! Вода! Мы спасены, ведь как ни медленно мы

подвигаемся, но все же не стоим на месте и когданибудь да доберемся до

этих благословенных пальм!

- А пока, как вы думаете, сэр, не выпить ли нам нашей водички? -

предложил Джо.- Жара ведь в самом деле невыносимая.

- Давайте выпьем, мой милый.

Никто не заставил себя просить. Была выпита целая пянта, после

чего воды осталось всего-навсего три с половиной пинты.

- Ах, от нее оживаешь! - воскликнул Джо.- До чего вкусна эта

вода! Никогда пиво Перкинса не доставляло мне такого удовольствия.

- Вот хорошая сторона лишений,- заметил доктор.

- Она не так уж хороша,- сказал охотник.- Я согласен никогда не

испытывать наслаждения от питья воды, лишь бы только всегда иметь ее в

изобилии.

В шесть часов вечера "Виктория" уже парила над пальмами. Этц были

два жалких, высохших дерева, какие-то призраки деревьев без листвы,

скорее мертвые, чем живые. Фергюссон. с ужасом взглянул на них.

Под деревьями виднелись потрескавшиеся от зноя камни колодца.

Кругом не было ни малейших признаков влаги. Сердце Самуэля болезненно

сжалось, и он уже собирался поделиться своими опасениями с товарищами,

как послышались их восклицания.

Насколько хватал глаз, к западу тянулась длинная полоса скелетов.

Отдельные кости валялись вокруг колодца. Видимо, какой-то караван

заходил сюда, оставив на своем пути все эти груды костей. Должно быть,

более слабые путники один за другим падали в песках, а более сильные,

дойдя до этого столь желанного источника, погибали вокруг него ужасной

смертью.


Путники, побледнев, смотрели друг на друга.

- Не стоит опускаться,- промолвил Кеннеди,- лучше уйти подальше

от этого отвратительного зрелища. Ясно, что здесь не найти ни капли

воды.


- Нет, Дик! - возразил Фергюссон.- Для очистки совести мы обязаны

в этом убедиться. Да к тому же лучше нам провести ночь здесь, чем в

каком-либо другом месте. А в это время мы исследуем колодец до самого

дна. В нем ведь когда-то, несомненно, был источник - быть может,

какие-нибудь следы его и сохранились еще.

"Виктория" опустилась на землю. Джо и Кеннеди, предварительно

насыпав в корзину песку, по весу равнявшегося их собственному,

бросились к колодцу и спустились на его дно по лестнице, почти

совершенно развалившейся. Здесь они убедились, что источник иссяк,

по-видимому, уж много лет назад. Они стали рыть сухой рыхлый песок,

но, увы, в нем не было и следа влаги. Наконец, они поднялись из

колодца, потные, осунувшиеся, запыленные, удрученные, в полним

отчаянии.

Фергюссон понял, что все поиски их оказались тщетными. Для него,

впрочем, это не было неожиданностью, и он молчал. Доктор почувствовал,

что отныне ему надо быть и мужественным и энергичным за всех троих.

Джо принес с собой из колодца затвердевшие обрывки бурдюка и с

силой кинул их на валяющиеся кругом кости.

За ужином никто не проронил ни единого слова, да и ели с

отвращением.

А между тем ведь они еще и не знали настоящих мук жажды. Лишь

мысль о том, что ждет их впереди, приводила путников в такое уныние.


1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   ...   17


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница