Германским верховным командованием



Скачать 120.41 Kb.
Дата12.11.2016
Размер120.41 Kb.
Фёдор Малугин

Одной из самых распространенных форм борьбы с захватчиками в подполье Приазовья было спасение военнопленных из местных концлагерей. Именно эта деятельность поставит перед подпольщиками задачу установления и укрепления межгрупповых связей.

Плен по международному праву, закрепленному в Женевской конвенции об обращении с военнопленными, принятой в 1929 году (СССР не подписала эту конвенцию), не является уголовным преступлением. Солдат, оказавшийся в плену и не наносивший своей стране ущерба, не должен рассматриваться государством как предатель.

В 1941 – 1945 гг. в плен попало советских военнослужащих - 4 миллиона 590 тысяч человек (по данным Генштаба нашей армии), 5 миллионов 270 тысяч человек (по данным Германии):

летом 1941 года – почти 2 миллиона военнопленных,

летом 1942 года – 1 миллион 339 тысяч военнопленных,

в 1943 – 487 тысяч военнопленных,

в 1944 – 203 тысяч военнопленных,

в 1945 – 40 тысяч 600 военнопленных.

По итогам репатриации было зарегистрировано на 1 декабря 1946 года 1 миллион 834 тысяч военнопленных.

На Украине фашистами было уничтожено около 1,5 миллиона военнопленных.

Военнопленные, захваченные немецко-фашистскими войсками, подлежали компетенции командования армии вермахта, действующей на данной территории. Но еще накануне войны 1941-1945 гг. между германским верховным командованием и имперским управлением безопасности СС было заключено соглашение, согласно которому командование армиями обязано было взаимодействовать с эйнзацгруппами и специальными отрядами – эйнзац- и зондеркомандами, которые выполняли карательные функции: массовые расстрелы евреев, деятелей политических и общественных движений и партий, передовиков производства – «стахановцев», партизан и подпольщиков, разведчиков и диверсантов.



В каждую группу армий, действовавших на Востоке, согласно приказу, изданному 20 апреля 1941 года командующим сухопутными войсками гитлеровской армии Вальтером фон Браухичем по согласованию с обергруппенфюрером (генералом) СС начальником Главного управления имперской безопасности (РСХА) Рейнгардом Гейдрихом, назначался уполномоченный начальник полиции безопасности и СД.

В мае 1941 года Кейтель издал «Приказ о комиссарах», по которому все захваченные в плен политработники Красной Армии подлежали немедленному уничтожению.

6 августа 1941 года Гитлером была утверждена заранее подготовленная директива "Касательно снабжения советских военнопленных", главный смысл которой выражает цитата из нее: "Мы не обязаны предоставлять советским военнопленным снабжение».

8 сентября 1941 года распоряжение ОКВ вермахта об обращении с советскими военнопленными почти дословно изложит формулировки приказа №8 Гейдриха. Подписав соглашение от 20 апреля 1941 года и издав это распоряжение, военные Германии вступили в союз с карательными органами фашистов, и несут ответственность за все злодеяния, совершенные по отношению к населению оккупированных территорий и военнопленным. Хотя к 1941 году мало кто из высших руководителей германской армии не входил в качестве участников в организации СД или СС, сами являлись карателями.

Концлагеря служили фашистам орудием массового уничтожения людей (смертность советских военнопленных достигала 57 %). Жизнь военнопленных поддерживали только для того, чтобы всегда под рукой имелась рабочая сила, которая бы разгружала и погружала грузы в порту, рыла окопы, строила укрепления. Здоровых военнопленных увозили в Германию.

В Украине в 1941-1944 годах было создано более 180 концлагерей для военнопленных.

В Мариуполе оккупанты устроили два концлагеря на территории Ильичевского района - в здании бывшего учебного комбината завода имени Ильича у шлаковой горы (комендантом этого концлагеря был Ульф) и в поселке имени Ворошилова. Через них прошли десятки тысяч военнопленных. Около 30 тысяч навсегда остались в мариупольской земле. Захоронены они на кладбище в Ильичевском районе, в братских могилах. В их память установлен обелиск.

Концлагеря, включая мариупольские, переполнялись до отказа в периоды отступления Красной Армии осенью и зимой 1941 года (в районе Бердянска части группы Клейста окружили 18-ю советскую армию, в плен взяли около 100 тысяч человек), весной 1942 года, в период наступления под Харьковом, Клейстом окружены 6-я и 57-я советские армии, им взято в плен около 240 тысяч человек. Летом и осенью 1942 года в Мариуполь привозили очень много раненых офицеров, медсестер из-под Сталинграда. Оттуда в мариупольский концлагерь попала, раненая в ногу, участница боев под Сталинградом, комсорг батальона, медсестра Феодосья Омельченко (однажды за один день она вынесла с поля боя 100 раненых бойцов, за что была награждена орденом Ленина). Да и в последующий, 1943 год, в мариупольские концлагеря поступало немало военнопленных, в основном раненых.

17 июля 1941 года Гейдрих издал свой приказ – приказ №8 о порядке «чисток» советских военнопленных. Согласно этому приказу в концлагерях действовали лагерные гестапо, перепроверяющие по поступившим документам каждого военнопленного, попавшего в лагерь. Курьер-связник НКВД Михаил Попов, оказавшийся вместе с Никифором Дубовским в руках оккупантов и направленный секретарем ГФП-626 Шмидтом в мариупольский концлагерь из станицы Буденновки, вспоминал: «Через несколько дней по прибытии в лагерь нас вызвали на допрос лагерное гестапо по материалам из Буденновки … я с напарником были четыре раза. Издеваясь, угрожая и требуя сведений, гестаповцы хотели иметь какой-либо материал…»52.

Среди заключенных концлагерей свирепствовали инфекционные заболевания: сыпной тиф, туберкулез и другие. Содержать военнопленных нормально согласно международному праву фашистские захватчики не собирались. Бывший военнопленный, врач, капитан медицинской службы, участник обороны Одессы и Крыма, прошедший через ад обоих мариупольских концлагерей, спасенный мариупольскими подпольщиками, впоследствии – сам подпольщик Александр Николаевич Телегин так описывает условия содержания в них военнопленных53: "Меня направили в "санчасть". "Санчасть" расположена была в другом конце лагеря, примерно занимала 1/4-1/3 часть всей территории лагеря, включающего в себя до десятка бараков, в которых были помещены до 500 человек в каждом, и несколько одноэтажных домиков, где размещались больные. Тут же расположены пищеблок и баня с дезкамерами. В лагере было около 30 тысяч человек. Люди располагались на полу, на нарах, в два яруса без соломы и тюфяков. Кроме комендатуры существовала лагерная полиция из предателей. Охрана лагеря и его начальство часто менялись.

Первое, что бросилось в глаза, это то, что тысячи оборванных и голодных людей по утрам выгонялись из бараков криками полицаев, свистом нагаек и строились в колонну для отправки на разные тяжелые работы.

Кормили нас баландой, которая была черного цвета и в которой плавали кусочки всякого рода "мясного'' утиля (вываривались головы битых лошадей). Для "калорийности" баланды иногда добавлялся фарш гнилого голландского сыра с червями... Вот такую пищу давали два раза в день...Чтобы получить ее, люди становились в длинные очереди... После такой пищи всегда чувствовался голод.

Лечение раненых и больных не предпринималось. Вместо бинтов использовали ветошь, вместо ваты - паклю. Поэтому была большая смертность.

Военнопленные были разделены на разные категории: офицеры содержались отдельно от рядовых солдат. В соответствии с этим делением оккупанты намечали очередность уничтожения заключенных.

Концлагеря были обнесены 3-х метровым в высоту забором, верх которого оплетен колючей проволокой. По углам расставлены пулеметы. Кроме охраны, состоящей из немцев и итальянцев, в лагерях была создана лагерная полиция из военнопленных, которые изъявили желание сотрудничать с захватчиками. Их в народе называли – «добровольцы». Вооружена лагерная полиция была дубинками.

В декабре 1941 года военнопленных кормили гнилой рыбой, начались массовые желудочные заболевания, и количество умиравших непрерывно увеличивалось. Когда наступили морозы, а зима 1941-1942 годов была лютой, смертность возросла еще больше. Каждое утро ровно в 10.00 из ворот лагеря выезжал обоз со страшным грузом. На многих трупах были видны следы истязаний, пулевые раны. Нередко вывозили и закапывали в общих могилах изможденных, умирающих, но еще живых людей».

Патриоты города стремились помочь военнопленным продуктами, одеждой. Но оккупанты запретили населению под страхом смерти передавать заключенным продукты и вещи. Используя стремление жителей помочь попавшим в плен военнослужащим, с целью грабежа, позднее захватчики «сколотили», так называемый, «Комитет помощи военнопленным». Этот «комитет» собирал продукты и деньги, которые затем присваивались немецким командованием и полицейскими города.

Перед подпольщиками встала задача: направить борьбу населения за спасение пленных в нужное русло, оказывать существенную помощь заключенным, вызволять их из концлагерей.

Между Мариуполем и Таганрогом располагалась станица Буденновка. В Буденновском (теперь – Новоазовском) районе Сталинской (теперь – Донецкой области) в период оккупации, с ноябрь 1941 по июль 1943 года, активно действовали 64 подпольщика объединенного отряда Антона Дусенко. Подпольщики действовали во многих селах Буденновского района, в селах Тельмановского района, имел связь с Мариуполем (группы Шипицына, Ревы, Гнилицкого, Колесовой), Сталино, Ростовом, Таганрогом, Ейском.

Отряд Дусенко состоял из четырех подпольных групп сёл: Решетилово – 38 человек (руководитель А.С. Дусенко), Павлополь – 11 человек (И.Х. Гой), Первомайское – 10 человек (В.П. Величко), Малые Качкары – 5 человек (А. И. Павлов). Центром отряда было село Решетилово (теперь – Красноармейское).

Всего немецко-фашистскими оккупантами из отряда Дусенко было расстреляно 42 подпольщика, из них 28 жестоко расстреляны 20 июня 1943 года в километре северо-восточнее села Решетилово, в балке Безыменная, по приказу немецкого коменданта села Решетилова Гемпеля.

13 наиболее активных участников отряда по приказу шефа гестапо Кульмана были отправлены на допросы в Мариуполь, среди них и член руководящего комитета отряда Федор Малугин.

Малугин Федор Федорович, старший лейтенант-танкист, 1917 года рождения, уроженец Куйбышевской области (теперь г.Куйбышев переименован в г.Самару).

Как Фёдор попал в отряд подпольщиков?

В селах Буденновского района размещали освобожденных из концлагеря военнопленных, выдавая им фиктивные справки, некоторые из них становились подпольщиками. По заданию Антона Дусенко директор Хрещатицкой (Решетиловской) МТС Евгений Вруцкий, брат которого был участником подполья, за взятку - 3 мешка муки и другие продукты – выменял у коменданта мариупольского концлагеря 6 военнопленных, якобы для сельхозработ, среди них будущих подпольщиков: местных жителей – Ивана Найдёнова, Дмитрия Толмачёва, и иногороднего военнопленного Фёдора Малугина. Работать его подпольщики устроили в Хрещатицкую МТС шофером, через время он женился на гречанке Нелле.

Дусенко в своих воспоминаниях так описывает Федора: «Он ниже среднего роста, блондин с ясно серыми глазами, быстрый в движении, прямой и окровенен к товарищам, но бесстрашный к врагам. Без колебаний любил свою родину и народ».

Люди, знающие военное дело, очень нужны были в подполье, поэтому вскоре Фёдор становится членом руководящего комитета отряда, связным с подпольем Мариуполя (с Андреем Пахмурным, Лисун, Щепакиной из группы Шипицына).

Отряд Дусенко действовал активно: было изготовлено и расклеено 1300 листовок, спасено от угона в Германию 450 человек в Буденновском районе, из концлагеря 320 военнопленных, уничтожено 2 тысячи голов крупного рогатого скота, 250 голов молодняка, отобранного у населения, подлежащего вывозу в Германию; организован переход через линию фронта 45-ти человек, выведено из строя 18 автомашин, 13 комбайнов (работало 6), 7 молотилок (работало 4), 6 тракторов (работало14); перерезано 16 километров телефонных проводов, в т. ч. телефонный кабель линии Мариуполь-Буденновка-Таганрог; разминирован берег моря в районах от Широкино до Безыменного для высадки разведчиков; разбита рация большой мощности, которая стояла на птицеферме хутора Лебедино; сожжен склад с зерном, приготовленный к отправке в Волноваху для последующей отправки в Германию. Подпольщики не дали вывезти оккупантам 150 тонн зерна, угнали трактор с продуктами и передали их военнопленным; уничтожили 16 оккупантов, из них 14 немецких и румынских офицеров; подгруппа Ивана Гоя совместно с подпольщиками группы Леонида Болдырева и разведчиками Южного фронта пустили под откос эшелон под Волновахой. Эти данные привел в своем отчете после освобождения Антон Дусенко.

Когда в марте 1943 года, ещё до массовых арестов в мае-июне, местной полиции стало известно о том, что Малугин ведёт подрывную работу против оккупантов, его арестовали и отправили в Буденновку под конвоем полицейского-подпольщика Евгения Тупицы, служившего в полиции по заданию отряда. Евгений по дороге сообщил Федору задание Дусенко: на Буденновку не идти, вместе уйти на конспиративные квартиры в Мариуполь. Федор вместе с Евгением и женой Неллей скрылся на квартире Андрея Пахмурного из группы Шипицына в Мариуполе, затем с женой – на конспиративной квартире Анастасии Сергеевны Мешковой в колхозе «Шлях Ильича», а Евгений – у Прасковьи Рояновой из группы Колосовой в пос. им.Горького в Ильичёвском районе г.Мариуполя.

Малугин дружил с одним из активных участников отряда Дусенко – Василием Алексеевичем Ивановым. Василий в 1941 был мобилизован в армию, в июле 1942 года попал в плен под Новочеркасском, при перевозке военнопленных автомашиной бежал. В августе 1942 пришел домой, во время оккупации работал конюхом в Хрещатицкой МТС, был женат, остался сын Алексей, 1941 года рождения. Василий Иванов говорил родным: «При оккупационном режиме трудно и невыносимо, но еще труднее жить и бездействовать». Сначала не был арестован, на предложение родственников бежать отвечал: «Если я уйду, возьмут вас». Арестовали его 10 июня 1943 года, сильно избивали, обливали водой и снова били, расстреляли 20 июня 1943 в Безымянной балке.

А Фёдор вторично был арестован в Мариуполе в июне 1943 года. Мужественно на допросах в ДКС - «русском гестапо» держался 26-летний связной решетиловского отряда с мариупольским подпольем Федор Федорович Малугин,

Благодаря его мужеству, спасся от расстрела Даня Мойсеевич Аксельрод, 1906 года рождения, «окруженец», коммунист, еврей. В то время для расстрела Аксельрода достаточно было одного из этих трёх определений. Но Даня не затаился, а еще вел борьбу с оккупантами, став подпольщиком отряда Дусенко, жил по поддельным документам. После ареста на Аксельрода в гестапо не было улик: на очной ставке Малугин отрицал его участие, и того выпустили.

Даниил Аксельрод вспоминает:

«Припоминаю последнюю ночь, проведенную с Малугиным в застенках гестапо. В полночь нас повели на допрос. Федя толкнул меня локтем и заявил полушепотом: «Держись, папаша, не выдавай друзей». Там нас подвергли нечеловеческим пыткам и надругательствам, избивали. Они добивались признания друг друга и соучастия в подпольной группе. Но мы отрицали все, что ставили нам в обвинения. В камеру меня возвратили первого, спустя час привели Малугина. Он только держался на ногах, правая рука перебита, с лица выступала кровь, голова окровавленная. Прислонившись ко мне, он вполголоса заявил, что с ним все кончено – объявлено к смертному приговору: «Тебя, Даниил Михайлович (это имя, отчество носил Аксельрод среди подпольщиков – авт.), должно быть, выпустят, так как все, кто знал твое причастие к группе, отрицали». На второе утро меня вызвали с вещами. В это время, преодолевая боль, поднялся Малугин и снял с себя курточку, передал мне: «Держи, папаша, она тебе пригодится». Так мы расстались с Малугиным».

22 июля 1943 года состоялся второй массовый расстрел мариупольских подпольщиков на Агробазе (под Мариуполем).

Утром две грузовые машины вывозили для расстрела подпольщиков группы Штанько: Евсея Штанько (38 лет), Ивана Казначеева, Петра Брылева, Николая Бойко (39лет), Ивана Ваткина, Андрея Лисина (39 лет), Ивана Алешина, Ивана Котова, Евгения Черных, Дмитрия Кондратенко (40 лет), Марка Грипак, Кирилла Карпушина; подпольщиков группы Шипицына – Павел Шевченко (33 года), Леонид Канайлов (21 год), Нина Щепакина, которых держали в тюрьме 1,5 месяца; подпольщиков группы Петрова – Иван Пляшко (37 лет), Вера Козлова (27 лет), Владимир Оузкий (30 лет).

Вместе с подпольщиками групп Штанько, Шипицына и Петрова 22 июля 1943 года на расстрел везли 13 подпольщиков объединённого отряда Дусенко: связных Федора Малугина (26 лет) и Евдокию Упыр (24 года), Ивана Роянова (20 лет), Николая Демченко (25 лет), Антона Шапошникова (36 лет), Евдокию Коломийцеву (43 года), Ивана Задоя (22 года), Ивана Васильева (35 лет), Григория Васильева (29 лет), Ивана Резина (47 лет), Павла Вараву (17 лет), Василия Мельника (21год), Матвей Филичкин (20 лет),

В сопровождающей легковой машине сидели Бордычевский (начальник «русского гестапо»), его «сотрудники» Приставкин и Новиков. На месте расстрела были так же Вульф (Мариупольское СД-гестапо), Бирт (начальник тюрьмы) и другие. Вспоминает жена подпольщика Павла Шевченко: «Я, жены Штанько, Лисина, Брылева, мать Канайлова ходили на Агробазу, чтобы увидеть утром, как расстреливают наших мужей. Расстреливал наших мужей Новиков».

Среди оставшихся в живых подпольщиков и родственников погибших ходил слух, что Федор Малугин не был расстрелян, а заколот штыком после того, как со словами проклятья бросился на полицая, гнавшего его к месту расстрела. По другой версии – штык он выхватил сам и закололся. По той характеристике, что ему дал Антон Дусенко – Федор Малугин люто ненавидел врагов, активно вел борьбу, горячо любил свою родину – в это можно поверить. Тело его будет найдено в общей могиле.

Всего 22 июля было расстреляно, по словам очевидцев вскрытия, 56 человек. В могиле, где покоились останки подпольщика группы Шипицына – Павла Шевченко, при вскрытии 4 октября 1943 года было обнаружено 36 человек: 30 мужчин, 6 женщин. Установлены имена 31 подпольщика, расстрелянных 22 июля 1943года, из них точно известно количество расстрелянных подпольщиков группы Штанько (12чел.) и отряда Дусенко (13чел).

Начальник Мариупольского ДКС Бордычевский показывал, что часть арестованных была расстреляна, часть отправлена в г. Сталино, в концлагерь, а часть отправлена на каторжные работы в Германию. Шефа Мариупольского СД-гестапо Вульфа после расстрела подпольщиков летом 1943 года отозвали на работу в Германию, вероятно, за «хорошую службу», немецкое гестапо возглавил его заместитель Кекс.

Краевед Юрий Наумов приложил немало сил, чтобы разыскать родственников Фёдора Федоровича Малугина в Куйбышевской области. Находил однофамильцев, но те отрицали родство с Федором. Так и не удалось их найти.

Вероятно, у близких родственников, если они были живы, так и остались сведения, что Федор погиб или пропал без вести, а он вёл борьбу в нашем родном крае, умирая, продолжал бороться с врагом и навсегда остался с нами.

Возможно, кто-нибудь откликнется, кто знал его.



Валентина Зиновьева



5


5



База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница