Германия Николая Ивановича Греча (по книге «28 дней за границею, или Действительная поездка в Германию Николая Греча. 1835») в первой трети XIX века представление о Германии – «стране мечтаний»



Скачать 139.98 Kb.
Дата30.04.2016
Размер139.98 Kb.
Германия Николая Ивановича Греча (по книге «28 дней за границею, или Действительная поездка в Германию Николая Греча. 1835»)
В первой трети XIX века представление о Германии – «стране мечтаний» (Д.Веневитинов) – складывалось, прежде всего, на основе прочитанных художественных текстов немецких писателей. Русские читатели создавали воображаемое пространство, «свою» Германию. Оказавшись в стране И.В.Гете и Э.Т.А.Гофмана, Ф.Г.Клопштока и Л.Тика, они невольно сравнивали сложившееся по книжному миру представление об этой стране с реальной Германией. Историки и философы, писатели и музыканты, художники и архитекторы Германии настолько хорошо были знакомы паломнику из России, что именами уже умерших или здравствующих знаменитостей наполнены многие страницы писем, дневниковых записей, путевых заметок.

Многочисленные русские путешественники – В.А.Жуковский и Н.В.Гоголь, С.П.Шевырев и А.И.Кошелев, В.К.Кюхельбекер и К.С.Аксаков, И.В.Киреевский и А.И.Тургенев, П.В.Киреевский и Ф.И.Тютчев и др. – каждый по-своему выражали отношение, выбирая в Германии интересное с их точки зрения.

Роль Николая Ивановича Греча (1787-1867) в историко-литературном процессе первой трети XIX века была достаточно существенной. Однако в XX веке он попал в разряд «забытых», что связано с причислением его отечественным литературоведением к известному «триумвирату» (Греч, Ф.В.Булгарин, О.И.Сенковский), деятельность которого оценивалась резко отрицательно. Между тем, Н.И.Греч был известной фигурой в литературном процессе своего времени. В 1808 году он стал профессиональным журналистом, а с 1812 года – издателем журнала «Сын Отечества», который почти два десятилетия был одним из самых читаемых русских периодических изданий. Романом Греча «Черная женщина» (1834) «зачитывались» многие русские люди, а его «Грамматика» (1827) стала целым событием в России.

Н.И.Греч стал автором одного из самых крупных произведений мемуарной литературы о Германии 30-х годов XIX века. В 1837 году была опубликована в Петербурге его книга «28 дней за границею, или Действительная поездка в Германию Николая Греча.1835». Автор книги имеет самое прямое отношение к Германии. В «Записках о моей жизни. Н.И.Греча» он подробно останавливается на своей родословной: «Род мой происходит из Германии, а именно, сколько мне известно, из Богемии… Некоторые отрасли пресловутого рода занесены были и за Рейн»[1]. Johann Gretsch, переименованный в Ивана Греча, родился в Кенигсберге. Во время учебы в Лейпцигском университете он занимался с русскими студентами и выучил русский язык, в России оказался по рекомендации как секретарь Бирона, который вскоре назначил магистра философии И.Греча профессором истории и нравоучения в верхние классы Сухопутного Шляхетного Кадетского корпуса. Затем он преподавал политику и историю будущей императрице Екатерине II. Дед Н.И.Греча жил в Петербурге с 1738 года. Писатель, родившийся в 1787 году, считал себя русским человеком.

Поэтому Греч не воспринял Германию как родину, он часто употребляет слова «чуждые», «чужой», «у нас» и др. «Мне самому и грустно и страшно на этом чужом берегу», - так передает свои ощущения писатель, спустившись с парохода на чужую землю [2].

Цель поездки Греч называет в начале повествования: «поеду в Гамбург, попользуюсь тамошними купальнями, заверну в Берлин, порадую душу свою картиною живого движения наук, искусств и литературы» [2,c.2]. Лечение и желание общения с немецкими профессорами, писателями, художниками были самыми распространенными причинами поездок в Германию.

Первый город – Любек – подробно описывается русским путешественником. Он въехал в город ночью и, как и его предшественники, обратил внимание на старину: «Все что-то старинное, дикое, готическое»[2,c.20]. Из «юного Петербурга» русский человек как бы попадает «в средину старинной Ганзы».

В каждом городе Греч внимательно осматривает достопримечательности, не переставая удивляться «неподдельною стариною». Особый интерес вызвали две старинные церкви. Церковь Св.Марии – «здание старинное, огромное, величественное; превосходное произведение готической архитектуры. Своды выведены высокие и острые; окна стрельчатые. Деревянная резная работа, позолота и живопись средних веков»[2,c.28]. Греча заинтересовали астрономические часы позади алтаря, сооруженные в 1405 году, и прекрасная картина в одном приделе, представляющая вход Спасителя в Иерусалим. Соборная церковь (Domkirche) примечательна тем, что на одной из ее стен изображен на белом грунте олень, преследуемый охотником. Предание об основании Любека связано с Карлом Великим, который пожалел прекрасного оленя, надел на него богатое ожерелье и отпустил. Через четыреста лет Гейнрих Лев убил этого оленя, у которого между рогами вырос золотой двойной крест. «Но важнейшие художественные произведения в этой церкви суть: прекраснейшее каменное изваяние Пресвятой Девы, трудов пленника, с подписью 1509 года, и еще изображение Страстей Господних, на трех картинах, в двадцати трех группах»[2,c.32]. Предполагают, что автором этих картин является Ганс Гемлинг (середина XV века).

Когда «северный, Русский путешественник» вышел из церкви и увидел играющих детей, спешащих торговцев, марширующих солдат, то ему почудилось, что «изображения, виденные в церкви, сняты не за триста или четыреста лет перед сим, а третьего дня, вчера, сегодня с этих самых лиц, которые теперь мне встречаются»[2,c.34].

Гречу бросается в глаза патриархальность Германии: «чистенькая старушка» под липою вяжет чулок, «опрятные служаночки», как будто сошедшие с полотен Гольбейна и Кранаха, чистят и обмывают мостовую. Устройство домов в Германии отличается от русских: собственных дворов там нет. В нижнем ярусе каждого дома находится Hausflur (большие сени). Подле них располагаются кухня и прачечная. «Опрятность и порядок там удивительные. В задней части Hausflur стеклянная дверь идет обыкновенно в небольшой садик»[2,c.24].

Сильное впечатление на Греча производит Гамбург. Уже в предместье этого города «каждое окно», считает путешественник, заключает «тишину, спокойствие и довольство». Греч подчеркивает, что в рассказе о «чужих краях» важное значение имеет настроение путешественника: «В глазах человека есть такие же разноцветные стеклышки, как на театральных закулисных лампах: внутренний свет лампы все тот же, но цвет всех предметов переменяется от того, сквозь какое стекло проходит первый… от этого и Гамбург мне понравился более других мест Германии»[2,c.47].

Русский путешественник подробно описывает Гамбургскую биржу, Гамбургский банк, Эймбекский дом (das Eimbecksche Haus), построенный в 1325 году для продажи знаменитого Эймбекского пива, в котором находятся теперь разные конторы.

Своеобразное географическое положение вольного Ганзейского города Гамбурга располагает Греча к многочисленным комментариям. Так, «вы можете прожить в Гамбурге несколько дней, недель и месяцев, побывать во многих людных частях его… - и не видать Эльбы. Гамбург прислоняется к этой реке западною своею частью»[2,c.59]. Писатель выделяет особенный характер ландшафта и свой определенный характер Гамбургской Горы (Hamburger Berg) и Фирландена (Vierlanden, четыре землицы). Гамбургская Гора, или предместье Св. Павла, - любимое место отдыха матросов. Фирланденский округ был раньше населен голландскими колонистами. Поэтому крестьянки округа своеобразно одеваются: короткие юбки, а на голове – «род корзины плоской сверху, на которую могут ставить что угодно»[2,c.72]. Жители Фирланденского округа забыли свой язык, но национальную одежду сохранили.

Рассказывая об окрестностях Гамбурга, Греч все время обращает внимание на людей. Он отмечает необыкновенную красоту крестьянок из Фирландена, обычно торгующих цветами – розами и гвоздиками. В Эмсбюттене известна гостиница прекрасной Марианны, которая во время наполеоновских войн понравилась Башкиру и чуть не оказалась в России. «Она известна в Гамбурге хорошим устройством ее гостиницы и непорочностью своих нравов. Всякий иностранец должен ее видеть. Не побывать у Марианны, живши в Гамбурге, то же, что быть в Москве, и не видать большого колокола»[2,c.102].

Еще одна “прекрасная” – Элиза – славилась «превкусным кофе». Извозчик объяснил русскому путешественнику: кто кушал у Марианны, тот должен пить кофе у прекрасной Элизы. Греч согласился «повиноваться законам государства», в котором находился.

Автора «28 дней за границей…» многое удивляет и заставляет обратить внимание на особенности немецкого национального характера, на необычные для русского бытовые детали и культуру поведения. Например, его совершенно сбило с толку, что Hausflur всегда открыт, там может никого из хозяев не находиться, но деньги, письма, книги без присмотра лежат на столах и конторках. Как русский человек, он растерян и задает вопрос «о дверях настеж» и «ворах». Однако его успокаивают: воровство – «вещь почти вовсе неслыханная»[2,c.26].

Положительные качества немцев, связанные с необыкновенной работоспособностью, аккуратностью, ответственностью, все время подчеркиваются Гречем. «Нигде, я думаю, нельзя найти таких исправных должностных людей и вообще граждан, как в Германии. Взятки у них вещь неслыханная»[2,c.77].

Греча заинтересовало своей необычностью «гамбургское погребение». За гробом следуют «верховые служители ратуши», в черном платье, в коротких испанских плащах, с широкими вокруг шеи брызжами, при шпагах, в напудренных круглых париках. В каретах, следующих за гробом, сидят только мужчины. Русский путешественник вспоминает петербургские похороны, которые могут произвести странное впечатление на иностранца. «Одно у нас лучше, и это важнее всех наружных обрядов: это благоговейное уважение народа к праху почившего брата, к какой бы религии он ни принадлежал. В Гамбурге не заметил я ни малейшего тому следа: прохожие бесчувственно глазели на поезд»[2,c.54-55].

Греч задается вопросом, почему немцы узнают русского человека. Ответ он находит в произношении (русский еръ всегда проявляется), в запахе («Русью пахнут» сапоги) и в манере пить вино (немец понемногу прихлебывает, француз процеживает вино сквозь зубы, а русские «опоражнивают стакан залпом»).

Писатель с сожалением констатирует: «В Германии и вообще в чужих краях мало знают наше отечество. Пишут об нас иностранцы, не понимающие языка Русского, ни свойств, ни потребностей земли Русской»[2,c.126]. Называя Россию то «колоссальной», то «исполинской», Греч видит выход в создании журнала о России, который издавался бы на немецком или французском языке. Цель такого журнала – знакомство «западной Европы с нашими законами, нравами, правлением и событиями общими и частными, говоря о России сущую правду»[2,c.127].

Описывая датский город Альтону, отделенный от Гамбурга только стеной, Греч подчеркивает: «В нем видны, так же, как и в Гамбурге, Немецкая чистота, Немецкая аккуратность, но нет той живости, того движения»[2,c.110].

Между Гамбургом и Альтоной находится место, куда направляются многие паломники. Русский путешественник с благоговением повторил слово «Оттенсен». Это – название сельского кладбища, на котором похоронен почитаемый в России Ф.Г.Клопшток (1724-1803), автор «Мессиады». «Под камнем, с левой стороны, лежит первая супруга Клопштока, Маргарита, прославленная им под именем Меты: она скончалась в первых родах»[2,c.111]. Греч внимательно вчитывается в надпись на надгробии, сочиненную безутешным мужем: «Saat, von Gott gesäet, am Tage der Garben zu reifen», т.е. «Семя, посеянное Богом, да созреет в день жатвы». Сам Клопшток похоронен по правую руку. «На памятниках Клопштока и Меты висели свежие цветочные венки, которыми украшены они были в день его рождения, 2 июля»[2, c.112].

Греч говорит о Немцах, как о нации, которая «предпочитает ученость жизни, а книги натуре» [2, c.130]. Особая атмосфера Гамбурга, по мнению русского путешественника, располагала к тому, что он стал местом жительства Клопштока.

В Гамбурге Греч встретился с известным немецким драматургом Э.Раупахом, с которым был знаком, но не виделся больше десяти лет: «Он очень постарел на вид, поседел, иссох, но духом бодр, и глаза его все еще так же светлы и выразительны как прежде»[2,c.128-129]. В 1835 году Раупаху был пятьдесят один год. Он проезжал через Гамбург к морским купальням. Греч дает объективную характеристику творчества Э.Раупаха, чрезвычайно плодовитому драматургу: «Его драмы и комедии с успехом представляются на всех театрах, но критики Немецкие, не без основания, жалуются, что поспешность работы выказывается у него и в выборе сюжетов, и в исполнении. Он прочитает страничку в Раумеровой Истории Гогенштауфенов, - и план трагедии готов. Но в числе их есть и прекрасные, и во всех видны воображение, ум, талант и искусство владеть языком»[2,c.129].

Проезжая через небольшой городок Перлеберг, Греч обратил внимание на «старинную каменную колоссальную статую рыцаря с мечом»[2,c.140]. В двадцати восьми местах Германии, «во многих старинных Немецких городах» есть «Роландовы статуи». Народное предание связывает их сооружение с памятью о храбром современнике Карла Великого, убитом при Ронсевале. Однако более вероятным оказывается второе толкование: «они воздвигнуты для показания того, что город пользуется судебною властию, как бы в присутствии самого императора. Точное имя их было Ругеланд, т.е. судебный округ»[2,c.140-141].

В Берлине Греч провел девять дней и оставил о нем самые восторженные отзывы. Местоположение города он невольно сравнивает с Петербургом. Если Петербург возник на болотах, то «прекрасный, цветущий» Берлин – «в песчаной пустыне, далеко от больших рек, -- нельзя не подивиться силе человеческого ума и твердой воли!»[2,c.150]. Реку Шпре, на которой стоит Берлин, он сравнивает с «нашей Фонтанкой», а «знаменитый Длинный Мост (die Lange Brüche) скорее можно назвать коротким»[2,c.150].

Деление Берлина на западную (новый город) часть, в которой «вращается мир правительства, наук и искусств», и восточную (старый город), в которой сосредоточены торговля и промыслы, снова возвращает автора к мысли о Петербурге. Он сравнивает старый город с «нашим Васильевским Островом, Третьей Адмиралтейской частью и Владимирской стороною»[2,c.152].

Давая самые лестные оценки Берлину, Греч поясняет свою позицию: «Столица всегда есть сокращение государства, глава его, мозг, и вот почему Берлин так великолепен, красив, приятен и разнообразен»[2,c.151]. Русский путешественник поражен общим благоустройством Пруссии: «во всем видишь порядок, стройное действие всех пружин правления, беспристрастное правосудие, кроткую снисходительность к слабостям людским, и строгое преследование порока и преступлений»[2,c.154]. Греч находит причину порядка в особенностях национального характера: немцам свойственно «врожденное праводушие» в исполнении обязанностей. Не последнюю роль, по мнению законопослушного русского странника, играют личные достоинство Короля и благолюбивое правительство. Греч не упускает возможности сравнить спокойную Пруссию и беспокойную Францию, которая, по образному выражению, «жаром и кипятком обдает и чужих и своих»[2,c.156].

«Важнейшим государственным подвигом Пруссии» Н.И.Греч считает создание Германского Таможенного Союза. Основной причиной бедствий Германии было ее деление на тридцать восемь государств со своим правлением, законами, постановлениями. Немцы сражались против немцев, помогая даже внешним врагам. Война с Францией, борьба с притеснениями Наполеона, или, как говорит Греч, «избыток зла повел к добру»: все части Германии заключили союз и освободились от «чужеземного ига». Однако этот союз существовал для внешней обороны. «Самое большое неудобство к преуспеванию Германии в промышленности, искусствах и торговле заключалось в том, что она покрыта была сетью таможенных линий…»[2,c.158]. В результате возникло недоброжелательство по отношению друг к другу. «Саксонцы ненавидели Прусаков, Баденцы Виртембергцев, Баварцы Австрийцев»[2,c.159]. Общий Германский Союз, создаваемый Прусским Правительством, объединил Великое Герцогство Гессенское (1828), два Герцогства Саксонские (1829), Баварию и Виртемберг (1829), Курфюршество Гессенское (1831), Королевство Саксонское (1832), Великое Герцогство Баденское и Герцогство Нассауское (1835). «Вместо прежних 60 миллионов гульденов издержек на содержание таможен, требуется теперь не более двух миллионов»[2,c.163]. Русский путешественник внимательно изучает политическую и экономическую жизнь Германии, производит различные математические расчеты, свидетельствующие о правильности решений правительства.

Искреннее благоговение вызывает у Греча Берлинский университет, поскольку здесь работали «корифеи наук Германских», «великие мужи, мудрецы веков»[2,c.172]. Он называет счастливыми тех студентов, которые слушали Окена, Шеллинга, Гегеля, Геерена, Савиньи. «Мне скажут: у тебя есть книги. Книги – мертвые буквы, угашающие дух» [2,c.172]. Греч обращается к молодежи с призывом бескорыстного служения наукам.

Автор путешествия рассказывает о встречах с учеными и писателями. Особенно интересно ему общаться с теми, кто изучает Россию. Восприятие «чужого» Отечества немецкими учеными показалось Гречу любопытным. Он слушал лекцию знаменитого географа К.Риттера о водяных сообщениях Европейской России. «Приятная беседа» ожидала Греча и в обществе профессора Эрмана, известного путешествием по Сибири. С географом Цейне он тоже говорит о России. Греч признается, что любит рассказывать о «своем» Отечестве. «Это мой конек: где только можно пояснить мнения иностранцев о нашем отечестве, там я забываю, что говорю не по-русски, и немецкие фразы очень свободно ложатся у меня под язык»[2,c.185]. Греч удивлен и доволен тем искренним интересом, который проявляют немцы к России. Он только сетует на «тяжелые, деревянные переводы» сочинений русских авторов, «издаваемых на Немецком языке»[2,c.184]. По этим переводам нельзя судить о русских писателях.

Греч постоянно возвращается к интересующей его проблеме - связи Германии и России, проявление которой он прослеживает на разных уровнях. Так, его удивила русская деревня, в которой жили «песенники Первого Прусского гренадерского полка». Они были переведены, по желанию Короля Прусского, в его службу осенью 1814 года. Двадцать лет жизни в пределах «чужого» должны были изменить русских. На внешнем облике деревни, расположенной в двух верстах от Потсдама, это не отразилось. Тринадцать русских крестьянских домов, бревенчатых с резными украшениями, были такими же, как на Московской дороге. «Разочарование вышло» из калитки в образе пьяненького русского солдатика. Остальные жители русской деревни были на работе. Знакомство с женой русского унтер-офицера еще более расстроило Греча. Она была француженкой, а три их сына с русскими именами Николай, Александр, Михаил «не знали ни одного русского слова»[2,c.221].

Большое внимание Греч уделяет в своей книге описанию культурных ценностей Германии. Русскому путешественнику хотелось попасть в знаменитый дворец Сан-Суси. Дворец, в котором жил Фридрих, вызывает в воображении Греча весь XVIII век, который «имел свои достоинства – великие, неотъемлемые»[2,c.215].

«Из перемен, найденных мною в Берлине с 1817 года, более всего поразило меня здание Музея, воздвигнутого насупротив королевского дворца… по рисункам Шинкеля»[2,c.223]. В галерее Греча поразили три картины: «Рафаэлева Богородица со Христом (Madonna dellа Colonna)» и «две картины Корреджиа… Ио в объятиях Юпитера и Леда с лебедем»[2,c.227]. Русский путешественник подробно описывает историю этих картин, как и когда они попали в Германию, их стоимость.

Произведения скульптуры тоже внимательно рассматриваются и изучаются: «Меня восхищает в древних статуях тот вид мягкости, который (временем ли, художеством ли) придан мрамору: кажется это живое тело человеческое, которое уступит легкому давлению пальцем»[2,c.228]. В восемнадцати нишах ротонды стоит много древних статуй, изображающих разные божества. Здесь же располагаются произведения Кановы, Торвальдстена, Даннекера, выполненные из прекрасного мрамора. В большой зале находится еще сто сорок восемь статуй и бюстов, в меньшей – статуи знаменитых греков, а в третьей – статуи римлян. Созерцание произведений скульптуры вызвало у Греча чувство «благоговейного трепета».

Три театра Берлина не произвели особого впечатления на жителя Петербурга, постоянно сравнивающего «чужое» и «свое» в пользу последнего.

В заключении Н.И.Греч называет две вещи, особенно понравившиеся ему в Берлине: диорама Гропиуса и мороженое в кондитерской лавке Кранцлера, Под Липами, на углу Фридриховой улицы.

Особого внимания заслуживает диорама. Она располагается в доме братьев живописцев Гропиусов. Здесь находится не только выставка художественных произведений, но и собрано все, что относится к Берлину – описания, планы, виды. «Но важнейшее отделение в этом доме есть диорама»[2,c.238]. Греч обстоятельно описывает, как вошел в темную комнату, поднялась завеса, он увидел достраивающееся здание и не сразу понял, что это картина знаменитой Кордовской кафедральной церкви. Затем он увидел Италию, услышал шум моря, плеск волн, вой ветра. Для русского человека Италия неразрывно связана с именем Торквато Тассо. Поэтому мысленным взором перенесшийся в Италию Греч «видел на берегу этом Тассо, мечтал о Плинии»[2,c.239-240]. При описании своего восторженного состояния во время пребывания в диораме автор использует следующие выражения: «был обворожен», «несравненно», «очарование совершенное», «несравненное зрелище», «не могу выразить наслаждения» и др.[2,c.238-240].

Таким образом, русский паломник 30-х годов XIX века встретился с реальной Германией данного исторического периода, что было подчеркнуто в воспроизведении различных реалий, политических и экономических рассуждениях, описаниях бытовых подробностей и др. Однако для Греча -читателя немецких авторов - это была страна, связанная с художественным миром писателей и поэтов, в котором ее история, прошлая и настоящая, а также национальные особенности были по-своему истолкованы.

Поскольку немецкая литература была популярна и читаема в России, то создавалась «иллюзия присутствия» русского читателя в Германии. Русские путешественники, в том числе и Греч, внимательно изучали историю Германии, особенности топографии этой страны, стремились постичь суть немецкого национального характера, что проявилось в рамках художественного текста. Поэтому рассуждения, например, Греча о делении Германии на тридцать восемь государств, его причинах и последствиях, совпали во многом с текстом романа Н.А.Полевого «Аббаддонна» (1834).



Немецкая идиллия добропорядочной жизни выделялась большинством путешественников, но оценивалась все-таки по-разному. Греч был приятно удивлен порядком, размеренным образом жизни, строгими правилами, отсутствием воровства, а Н.В.Гоголь относился к этому несколько иронично, полагая, что механическое следование правилам лишает жизнь разнообразия и эмоций [3]. Русских путешественников, в том числе и автора «28 дней за границею…», завораживали многочисленные памятники древности. Греч отмечал, что Германия – страна, очень часто подвергаемая «опустошительным нашествиям», но сохранившая особенно много «памятников седой старины».
Примечания


  1. Греч Н.И. Записки о моей жизни. – СПб, 1886. – С.4.

  2. Греч Н.И. 28 дней за границею, или Действительная поездка в Германию Николая Греча. 1835. – СПб, 1837. – С.18.

  3. Гоголь Н.В. Собрание сочинений: В8 тт. – М., 1984. – Т. VIII. В частности в письме к М.П.Балабановой Гоголь с сожалением пишет: «мысль, которую я носил в уме об этой чудной и фантастической Германии, исчезла, когда я увидел Германию в самом деле, так, как исчезает прелестный голубой колорит дали, когда мы приблизимся к ней близко». Тем не менее, Гоголь признает существование «чудной земли», к которой «не всякий знает дорогу» (с.145).


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница