Г. А. Янкус Исторический опыт создания и работы Баргузинского заповедника Государственный природный биосферный заповедник «Баргузинский»



Скачать 126.22 Kb.
Дата26.10.2016
Размер126.22 Kb.
Г.А. Янкус

Исторический опыт создания и работы Баргузинского заповедника
Государственный природный биосферный заповедник «Баргузинский»,

п. Нижнеангарск, Республика Бурятия
Заповедной системе 90 лет. Срок немалый. Тем более с учётом радикальных изменений, происходивших в Российской империи, в СССР и в современной России. Если попытаться проанализировать ее становление и сравнить ключевые моменты с прогрессивным зарубежным опытом, то вырисовывается довольно интересная картина.

Начнем с самых первых шагов – момента образования охраняемых территорий. Большинство национальных парков, скажем, Канады и США созданы по инициативе и на средства населения. У нас же заповедники и национальные парки всегда создавались по плану «сверху» и фактически в определённой степени отрицательно влияли на социально-экономические условия жизни местного населения ввиду изъятия из пользования природных ресурсов. При этом определённое значение имеет тот факт, что значительная часть нашего сельского населения обеспечивает себя пропитанием «в лесу». Например, до организации Баргузинского заповедника земли этой территории принадлежали Шемагирскому роду тунгусов, промышлявших для собственных нужд охотой и рыболовством. После организации заповедника тунгусов выселили на северные территории, а позднее переселили «за Байкал», в колхозы, где впоследствии род прекратил существование. Даже именование национальности «тунгус» было изменено на «эвенк».

Если анализировать историю создания наших первых заповедников, то совершенно чётко просматривается чисто утилитарная хозяйственная цель – увеличение численности объектов охоты. В частности, Баргузинский заповедник был организован с целью увеличения численности баргузинского соболя, как ценного объекта охоты и торговли, и в течение почти пятидесяти лет в заповеднике разрешалась охота на другие виды животных.

В США, Канаде и в некоторых других странах, имеющих более чем столетний опыт функционирования национальных парков, эти территории и организации имеют высокий уровень престижности. Во многом это определено и политикой государства, и отношением населения к особо охраняемым территориям. И такое отношение закреплено законодательно.

У нас же все иначе. К великому сожалению, Россия до сих пор не поднялась на уровень правового государства и, вследствие этого, отношение к заповедникам изменялось и меняется многократно – и не только при смене руководителей государства, не только при смене руководителей системы, но и начальников отдела заповедников.

Так, в доперестроечный период в центральной усадьбе Баргузинского заповедника посёлке Давша проживало около 120 человек. Заповедник имел свой аэропорт с диспетчерской службой, собственный самолёт, теплоход, электростанцию, трактора и автомашины. В посёлке работали магазин, пекарня, школа, медпункт, библиотека, клуб, почта. На строительство посёлка и создание такой инфраструктуры в условиях отсутствия грунтовых дорог (завоз материалов производился по ледовой дороге оз. Байкал около 200 км) ушло около 10 лет. Формирование работоспособного коллектива так же было длительным и сложным. Для электростанции, теплохода и тракторов мы завозили в Давшу 200 тонн дизтоплива. Для отопления посёлка в заповеднике ежегодно заготавливали 800 кубометров дров. Были разрешены сенокосы, рыбалка, сбор дикоросов (грибов, ягод и т. п.) для нужд населения посёлка. А это нагрузка не только на бюджет, на персонал управления, на рабочих и технику, но и на заповедную природу. В конце восьмидесятых годов прошлого века на содержание инфраструктуры Баргузинский заповедник затрачивал около 80% средств финансирования. Это означает, что внимания и средств вопросам охраны и науки руководители имели возможность уделить очень мало.

В период перестройки, когда рухнула сложившаяся при социализме региональная социально-экономическая система, и изменились условия бюджетного финансирования, руководством заповедной системы Госкомэкологии РФ было принято решение о перемещении с территории заповедника в райцентр управленческой структуры заповедника. При этом предусматривалось постепенное снижение численности населения центральной усадьбы с последующей её ликвидацией. Решение было жёстким по отношению к работникам заповедника, но необходимым. В новых социально - экономических условиях сохранить прежние условия жизни и работы было невозможно. Как следствие, многие специалисты покинули заповедник. В то время мне предстояло начать разрушение созданного мной и коллективом. Конечно, выполнять принятое решение было крайне тяжело морально, психологически и организационно.

Таким образом, многолетний опыт показал, что в заповедниках не следует увлекаться развитием собственных инфраструктур. Тем более, на заповедной территории. Из опыта работы национальных парков США, Канады и Франции, положительным, на мой взгляд, является принцип концессионных условий выполнения функций в сфере обслуживания. Рестораны, гостиницы, дороги и т.д. обслуживают на договорной основе специализированные организации, а национальный парк, как организация, всё внимание уделяет природной среде.

Из изложенного небольшого примера, я полагаю, виден стержень проблем – отсутствие стратегии развития заповедного дела, основанной на научной теории и нормативно – правовой базе. Руководители заповедников должны иметь возможность в своей работе руководствоваться незыблемыми нормами государственных актов, а не решениями ротирующихся чиновников разного должностного и интеллектуального уровня, и быть защищёнными от давления группировок внутри коллектива работников.

В настоящее время в заповедном деле продолжается практика вольного толкования и применения законов, инструкций и директивных документов, а так же принятия волевых решений чиновниками и исполнителями всех уровней.

Поскольку федеральным законом в задачи заповедников не включено извлечение доходов от хозяйственной деятельности, то правомерность таковой, по меньшей мере, сомнительна. Кроме этого, в соответствии с действующим законодательством, заповедник может взимать плату за услуги, а не за посещение территории. Для предоставления услуг необходимо развивать инфраструктуру. Это возможно на незаповедной территории и, в редчайших случаях, может быть прибыльным. Амортизация транспорта заповедника и иного имущества может приносить некоторый доход, но о прибыли можно только мечтать. Следует учитывать и то обстоятельство, что, израсходовав моторесурс автомобиля или теплохода на услугах населению, мы не получим новых машин и не сможем выполнять возложенные на заповедник задачи. И это будет расцениваться как нецелевое использование имущества. Более серьёзным нарушением является отвлечение госинспекторов от выполнения ими охранных функций.

Кроме главной проблемы, вышедшей в последние годы на первый план и касающейся финансирования нашей работы, ряд серьезных вопросов возникает и в деятельности основных отделов заповедника. Так, основной темой научных исследований заповедников России является «Летопись природы». Совершенно логично, что, сохраняя характерные для регионов участки экосистем дикой природы в естественном состоянии, недопустимо не регистрировать естественный ход природных явлений и процессов. И вот здесь мы вновь сталкиваемся с проблемой, обозначенной в данной статье ранее. Теоретики заповедного дела и практические работники не одно десятилетие обсуждают проблему «заповедной» науки и «Летописи природы». При этом значительная часть участников полемики готова признать необходимость коренным образом откорректировать действующую программу и методики «Летописи природы». Мотивируется это, в частности, отсутствием чётких норм и критериев в упомянутых документах, что провоцирует вольности при выборе объектов и условий наблюдений и даже методик. В результате – отсутствие преемственности, некореллируемые данные и невозможность обработки материалов, в том числе и методом вариационной статистики, обесценивают труд сотрудников заповедников. В частности, при выполнении работы по обобщению и анализу материалов Летописи природы заповедников Байкальского региона, эта проблема обнажилась очень остро.

Действительно, научный персонал в заповедниках имеет возможность заниматься работой, не актуальной для заповедника. Программные и иные документы ведомственного уровня не предоставляют возможность руководителю заповедника направить деятельность научных отделов на решение собственных задач заповедников, а именно, на разработку рекомендаций по обеспечению хода природных процессов естественным путём. Общеизвестны случаи, когда это явилось причиной серьёзных конфликтов даже в тех заповедниках, где директорами были выходцы из науки и имели учёные степени, люди, которых невозможно обвинить в некомпетентности в сфере научной деятельности.

Научный отдел должен по единой методике отслеживать состояние природной среды - исключительно с целью наблюдения за колебанием тех или иных параметров и выявления факторов и уровня воздействия на неё. При этом необходимо учитывать и воздействия, оказываемые самим заповедником в процессе деятельности (фактор нормативного воздействия). В ряде случаев неадекватное угрозе, неумеренное или извращённое увлечение охранными, научными или хозяйственными «мероприятиями», выполняемыми самими заповедниками, приносит экосистемам вреда больше, нежели враждебное войско браконьеров. По этому поводу в своё время академик Е.Е. Сыроечковский заявил, что больше не приложит руки к созданию северных заповедников, поскольку природа одного из созданных по его инициативе заповедников подверглась значительному антропогенному прессу. Ранее девственная тундра изъезженна вездеходами заповедника. Его работники, как фактор беспокойства, отрицательно воздействуют на природу необдуманной или непомерно бурной деятельностью. Аналогичного мнения придерживался и Ф.Р. Штильмарк.

В ряде случаев возможно ограничить нагрузки от собственной деятельности. В нашем заповеднике в последние годы хорошо зарекомендовал себя метод пограничных наблюдательных пунктов на побережье оз. Байкал (около 100 км). На мысах и в устьях рек организовано дежурство госинспекторов, обеспеченных радиостанциями. Такой метод позволяет с минимальными затратами и с минимумом воздействия на природную среду обеспечивать обнаружение нарушителей и возникновение лесных пожаров.

В принципе, работу руководителя и коллектива заповедника, а в итоге и ранг заповедника и его заслуг, следует определять с позиции оценки качественного состояния заповедных природных объектов и комплексов. Такой критерий должен быть если не единственным, то, по меньшей мере, стержневым, поскольку главная цель и задача заповедания – обеспечение хода природных процессов и явлений естественным путём. Количество вскрытых нарушений и построенных домов, зимовий, прорубленных просек и т.д. (по системе оценки деятельности колхозов), конечно, может характеризовать активность руководителя и коллектива заповедника, но не степень сохранности заповедных экосистем. Необходим экосистемный подход к организации научного контроля состояния природной среды. Выполнение таких работ невозможно без организации мониторинга состояния природной среды на заповедной территории и сравнительного анализа показателей с аналогичными экосистемами территорий в зоне хозяйственного воздействия. Научный отдел заповедника должен определять необходимость и параметры охранных и иных мероприятий с учётом фактического состояния экосистем и прогноза процессов, в них происходящих. В связи с этим особого внимания учёных заслуживают участки заповедных территорий, посещаемые людьми.

Заповедники, имеющие достаточный кадровый и иной потенциал, безусловно, должны иметь право и возможность выполнять хозрасчётные научные темы, а так же на договорных началах предоставлять территорию (объекты природы) для исследований. Однако нельзя не помнить о годах «грантовского ажиотажа» в перестроечный период, когда изголодавшийся научный персонал заповедников ринулся зарабатывать грантовские гроши (центы) в ущерб основной работе. Поэтому всякая хозрасчетная деятельность заповедника должна быть строго упорядочена.

В процессе организации деятельности по экологическому просвещению вопросов возникает тоже не мало. На наш взгляд, ведомственным нормативным актом достаточно четко должна быть определена география сферы деятельности заповедника по экологическому просвещению, границы которой должны быть определены в пределах территорий населённых пунктов, граничащих с заповедником, или границами административного района, в котором находится заповедник.

В настоящее время ряд программных и методических рекомендаций заимствованы из положительного зарубежного опыта без учёта уровня «зрелости» нашего общества, традиций и условий жизни. В частности, во многих развитых странах акция «Марш парков» определяется инициативой населения и является природоохранным общественным движением под флагом природных парков. В понимании многих россиян парк – это ухоженный лес в черте населённого пункта с фонтаном и скамеечками. А уж слово «национальный» и вовсе мало кто понимает как определение статуса объекта, принадлежащего всем гражданам государства и только государству, как владельцу имущества, территории. (Может быть, поэтому имеют место обсуждения предложений по передаче заповедников и национальных парков регионам?). Кроме того, слово «марш» бывшим советским человеком воспринимается буквально, как призыв маршировать в колонне. Поэтому, во многих случаях, мероприятие «Марш парков» ограничивается тем, что построенные в колонну школьники, в установленное время, наломав с деревьев побольше веток, проходят по главной улице деревни. Так может, не стоит бездумно пересаживать западный опыт на нашу неподготовленную почву?

Некоторые проблемы заповедников – производное традиций населения, его менталитета, состояния нормативно-правовой базы и отношения государства. В таких случаях браться за их решение может быть преждевременным или бесполезным без соответствующей подготовки. К примеру, растительные пожары естественного происхождения (грозовые) – явление природное, и на незначительных площадях заповедных территорий, с научной точки зрения, их не следует рассматривать как бедствие. Но, как сказал один из руководителей МПР РФ по этому поводу: «…люди нас не поймут, если мы не будем тушить пожары, нормы нет поступать правильно, а «зелёным» не следует давать повод для истерики…».

Более серьёзным является, на наш взгляд, вопрос о нормативном использовании природных ресурсов заповедника. В этом случае напрямую затрагиваются не только нормы права, но и морали. Психологические аспекты так же не остаются в стороне. В частности, законом об ООПТ предусматривается использование природных ресурсов заповедников лицами, проживающими на их территориях. К тому же, слово «заповедник» происходит от слова «заповедь», означающее «правило», «норма». То есть, понятие «заповедник» не означает запрет, как это считают многие. Законодательные акты подтверждают это, нормируя пользование ресурсами заповедников и ограничивая перечень используемых объектов и категорий лиц - пользователей. Казалось бы, всё нормально. Но это только на первый взгляд. Работникам заповедника разрешается лов рыбы, сбор плодов растений, сенокошение, пастьба скота и т.д. на его территории. Формально – с ограничениями, фактически, в ряде случаев – без таковых. В результате в короткий срок складываются соответствующие практика и традиции, а далее формируется психология, определяющая отношение к заповедному. Учитывая, что в настоящее время работникам заповедников платят меньше малости, лишать их льготы на пропитание, конечно, преждевременно, но думать о проблеме и решать её нужно. Складывается впечатление, что законодатели и Правительство чтят традиции, возникшие при Петре I – платить лесным стражникам за службу гроши в расчете на то, что на пропитание сами наворуют. Кроме всего прочего, такая ситуация вызывает недоверие к работникам заповедников и к самой заповедной системе у жителей сопредельных территорий. Трудно представить, чтобы работникам Гознака разрешалось тащить с фабрики купюры, или сторожу – телят с фермы (кстати, в большинстве национальных парков США и Канады работникам запрещено постоянное проживание на их территориях и пользование ресурсами).

Фундаментальными вопросами нашей системы можно полагать определение назначения заповедников, их функций и условий деятельности. Поскольку речь идёт о государственных объектах, то в своей работе мы обязаны руководствоваться исключительно государственными нормативными актами. Как известно, в последние годы предпринимаются попытки внести корректировки в действующий закон об ООПТ. Однако отсутствие информации о проектах предложений порождает самые невероятные предположения о будущем заповедников.

Крайне желательно, чтобы закон более чётко определил систему управления ООПТ и принципы интеграции в социально-экономические системы регионов. Федеральным законом, а не подзаконными актами и директивными документами должна быть определена цель создания и функционирования природных заповедников и их задачи. В том случае, если Закон определит, что природный заповедник – это хранилище генофонда природных объектов и эталон экосистем, с таким же статусом, как Гохран или Эрмитаж, то и отношение будет к заповедникам иное.

Нельзя не учитывать роль заповедников, как хранителей таких экологически чистых природных ресурсов, как вода и воздух, а так же как резерват диких животных, в том числе и промысловых. Например, охотники-промысловики добывают соболей, помеченных в Баргузинском заповеднике, за 200 и более километров от его территории.

Следовало бы выполнить расчёты по определению величины социально-экономического потенциала каждого заповедника с учётом изложенного. Некоторые заповедники («Столбы», «Тебердинский» и др.) традиционно гармонично вписались в социально-экономическую структуру своих регионов. И законом, и населением определены их роль и место в социальной сфере. В этом случае невозможно согласиться с идеологами «абсолютного заповедания» и исключить доступ населения в эти «Эрмитажи Природы». Однако при этом следует законодательно определить условия пользования заповедными природными ресурсами в эстетических и оздоровительных целях. Тем более, в условиях чудовищной разницы в уровне благосостояния населения. Так, не последним является вопрос, брать или не брать входную плату? Это должны решить законодатели, прежде чем устанавливать задания заповедникам по извлечению доходов.

Баргузинский заповедник не испытывает заметного прессинга со стороны местных и региональных властей. Но это скорее исключение, чем правило. Вооружаясь нормой закона, определяющей, что заповедники находятся в совместном ведении федеральных и региональных органов власти, последние, в ряде случаев, вмешиваются в деятельность федеральных заповедников и даже принимают решения по изменению границ или режима.

В то же время, представляется логичным и необходимым осязаемое участие заповедников не только как природных объектов, но и как юридических лиц и хозяйствующих субъектов (природоохранные и научные организации) в социально-экономической жизни районов (регионов). Реально осуществимым проектом полезного участия могло бы быть создание зон сотрудничества. В нашем случае, это территория Северо-Байкальского района. На этой территории заповедник, не вмешиваясь в хозяйственную деятельность, может участвовать в решении экологических проблем и задач экологического просвещения населения. Подготовленный нами проект Положения о зоне сотрудничества, в принципе, поддержан администрацией района и Правительством Республики Бурятия.

На наш взгляд, эта проблема должна быть решена федеральным законом. Тем самым будут определены рамки толкования упомянутой нормы, и понятие «ведение регионов» обозначится и ограничится их функциями по привлечению заповедников к решению природоохранных проблем на сопредельных территориях. Цивилизованно. И не будет повода вмешиваться в решение проблем на федеральной территории.



В заключение хочется напомнить, что государственные природные заповедники являются достоянием всех граждан нашей страны и поздравить соотечественников с девяностолетием системы заповедных территорий России!


Янкус Г.А. Исторический опыт создания и работы Баргузинского заповедника // История и современность особо охраняемых природных территорий Байкальского региона / Матер. регион. научно-практич. конф., посвящ. 90-летию заповедного дела в России (Улан-Удэ, 4-8 сент. 2006 г.). – Улан-Удэ: Изд-во БГСХА, 2006. – С. 74-79.


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница