Евгений шумилов, кандидат исторических наук мининские (бардымские) башкиры периской области



Скачать 200.19 Kb.
Дата26.10.2016
Размер200.19 Kb.
Евгений ШУМИЛОВ, кандидат исторических наук

МИНИНСКИЕ (БАРДЫМСКИЕ) БАШКИРЫ ПЕРИСКОЙ ОБЛАСТИ

Башкиры — автохтонное население Пермской области — проживают преимущественно в Тулвинском поречье — долине реки Тулвы (по-башкирски Тол), левого притока Камы, в пределах Бардымского района, где известны как гайнинцы (родовое название Гайна) и бардымцы (по районному центру Барде). Своеобразие данной этнографической группы башкирского этноса обусловлено рядом причин, главным образом, исторических: территориальной изоляцией их от основного массива башкир, произошедшей вследствие русской колонизации северного Башкортостана, сложностью этнического происхождения, особенностью культурно-языковых традиций.

Отсутствие до середины XVI века каких-либо письменных источников, освещающих историю гайнинских башкир, и слабая археологическая изученность Тулвинского поречья не позволяют пока представить целостной картины исторического прошлого региона. Вместе с тем, данные антропологии, имеющиеся в нашем распоряжении, говорят о решающей роли самодийцев в формировании физического типа гай-нинцев. Согласно выводам Б.Н. Виш-

невского, сделанным на основании антропологического изучения бардым-цев, последние имеют почти полное сходство с селькупами по распределению групп крови. Этот факт объясняется тем, что в первые века нашей эры родичи селькупов — самодийцы, занимавшие обширные территории лесостепной зоны Западной Сибири, были захвачены миграционной волной тюрков и оказались на Южном Урале. Здесь они участвовали в создании куш-наренковской археологической культуры. Проживая в непосредственной близости от волжских булгар, кушнарен-ковцы испытали с их стороны сильное влияние, следы которого прослеживаются ныне у бардымцев. Выявленные недавно на сопредельных с Бардым-ским районом территориях памятники чииликской культуры позволяют говорить об угорском компоненте в сложении племени Гайна, так как многие археологи считают чииликцев уграми, подвергшимися воздействию тюркской цивилизации.

Топонимика Тулвинского поречья имеет параллели с северо-западом Республики Башкортостан. Угро-само-дийский субстрат, заложенный здесь



ещё в IV—V вв. харинскими племенами и усиленный затем за счёт кушна-ренковцев и чииликцев, хорошо сохранился в гидронимах региона. Характерное для самодийцев Сибири слово бу (вода) нашло отражение в названии реки Буй и даже бытовало ранее у северных башкир в качестве нарицательного, обозначавшего реку. Об этом свидетельствуют документы XVIII—XIX вв., в которых можно обнаружить гидронимы Елан-буй, Урман-буй, Лан-ги-буй; Рыж-буй и т.п. С другой стороны, наличие среди современных бар-дымцев представителей с ярко выраженными монголоидными чертами лица наглядно иллюстрирует участие в их этногенезе тюрко-монгольского элемента. Собственно монгольскими можно считать гидронимы Тол, Барда, Батлан и некоторые другие, имеющие аналоги в антропонимике калмыков — потомков западных монголов: Тул, Борда, Батлан.

Пока трудно сказать, когда именно тюрки — предки бардымцев по языку — проникли в Тулвинское поречье, но, скорее всего, не раньше IX века.

Ближайшими соседями гайнинцев (рода Гайна) являлись башкирские роды Уран и Танып, в формировании которых важная роль принадлежала монголам (Уран) и тюркам-кипчакам (Танып). Это обстоятельство также имело значение в тюркизации угро-са-модийцев Тулвинского поречья.

В золотоордынскую эпоху земли всего Прикамья, включая и Тулвинское поречье, входили в состав улуса Джу-чи. На рубеже XIV—XV вв., после разгрома Золотой Орды среднеазиатским правителем Тимуром, на земли северных башкир распространили власть ногайские татары (ногаи) —

кипчаки по языку, с значительным монгольским компонентом, которые способствовали их окончательной кипча-кизации. Несомненно, в поступательном движении ногаев на север участвовали и башкиры. Наличие значительного пласта тюркских, преимущественно кипчакских названий на территории Верхнекамья свидетельствует о проникновении сюда до прихода русских кипчакоязычного населения — ногаев или башкир, а может быть, и тех и других одновременно. Эти тюрки были к середине XVI века ассимилированы коми-пермяками. Но тюркское наследие сохранялось в среде коми-пермяков вплоть до начала XIX в. и проявлялось, в частности, в существовании у них тюркских родо-племенных и личных имён, которые выступали в качестве прозвищ. Часть их закрепилась за гидронимами: Качка, Туй, Тюлька, Яба-лак, другая — за ойконимами: Гайна (Гайны), Имас (Имасы), Карбас, третья нашла продолжение в коми-пермяцких фамилиях: Колыхматов, Кылысов, Сарбулатов, Сабакаев, Тебеньков и других.

В XV в., с появлением на политическом горизонте Казанского ханства, развернулась борьба между казанцами и ногаями за обладание Средним Прикамьем, окончившаяся победой первых. Решающую роль в этом сыграл поход хана Ибрагима, осуществлённый в 1468 году. Казанцам удалось поставить под свой контроль всё Среднее Прикамье до устья Чусовой. На некоторое время в сферу влияния Казани попала даже Пермь Великая-Чер-дынь — государственное образование коми-пермяков в междуречье Камы и Вишеры.

В результате победы казанских татар часть владений гайнинцев на правобережье Камы и узкая полоса по её левобережью были включены в состав Арской дороги (области) Казанского ханства. В то время как основная территория племени Гайна осталась под властью ногаев в пределах Осинской дороги.

Разгром русскими Казани в 1552 году поставил башкир, не имевших политического единства, перед выбором: остаться под господством ногаев или перейти под русский протекторат. В 1557 году, после победы царских войск над участниками антирусского восстания народов Поволжья, северные башкиры направили своё представительство, возглавляемое по преданиям Айсуак-бием, в Казань и попросили русского подданства. Судя по некоторым данным, решающую роль в этой акции сыграли гайнинцы. Возможно, дополнительным мотивом обращения к царю послужило для них опасение потерять свои вотчины, отошедшие к Арской дороге Казанского уезда, и притязания солепромышленников Строгановых на бывшую «нейтральную зону» между Пермью Великой-Чердынью и Казанским ханством от Соликамска до реки Чусовой. Инициатива башкир нашла поддержку в лице царя, который пожаловал им грамоту на владение землёй, обещал от себя и своих наследников охранять права башкир от захвата и набегов ногаев, обложил новых подданных умеренным ясаком.

С точки зрения башкир, данный протекторат был временным. Как и другие представители степных народов Евразии, они в минуту опасности искали покровительство у более сильных

соседей, но с исчезновением угрозы рвали вассальные отношения. Последующие события показали, что смена покровителей не облегчила жизнь башкирам.

Царское правительство смотрело на башкирский вопрос иными глазами. Согласно его точки зрения, башкиры становились "холопами" государя, и их вхождение в состав Русского государства было "всерьёз и надолго". Противоречия в данном вопросе стали позднее главной причиной многочисленных башкирских восстаний.

Некоторые факты, имеющиеся в нашем распоряжении, дают основание считать, что в 1557 году в вотчинах племени Гайна, относившихся к Арской дороге, было устроено русское поселение — Никольская слобода — первый форпост Москвы в северном Башкортостане. Сохранились документальные свидетельства о посылке жителям слободы иконы лично Иваном Грозным. Археологи обнаружили на территории современного города Осы русское укрепление XVI века. Из переписи Осы за 1596 год, когда произошло повторное заселение её русскими, видно, что тогда здесь крепости не было — она появилась в XVII веке. О былом проживании на землях северных башкир во второй половине XVI века оседлого земледельческого населения свидетельствует наличие в 1596 году в районе Осы перелога и пашенного леса, которые могли появиться только через 20-30 лет после эксплуатации пашни.

Скорее всего, одинокая русская крепость у реки Камы оказалась уничтоженной летом 1572 года участниками нового антирусского восстания народов

Поволжья и Прикамья, среди которых были и башкиры. По-видимому, именно тогда гайнинцы утеряли, а скорее всего, уничтожили грамоту Ивана Грозного, как свидетельство их зависимости от русского царя. В 1596 году они обратились к новому самодержцу

— Федору Ивановичу — с просьбой


подтвердить старую грамоту, что и
было им сделано.

В 1597 году, когда Строгановы получили от царя в вечное пользование земли, включая и башкирские, по реке Каме до устья Ошапа, было положено начало их спору с гайнинцами, затянувшемуся на десятилетия и проходившему с переменным успехом. В отличие от своих соседей — сылвенских (кун-гурских) татар, башкиры племени Тайна успешно отстаивали свои родовые земли от посягательств со стороны русских и участвовали почти во всех башкирских восстаниях XVII—XVIII вв. Тема башкирских восстаний основательно изучена профессором И.ТАкма-новым и другими учёными. Остановимся лишь на малоизученных аспектах борьбы гайнинцев со Строгановыми.

Основной удар Строгановых пришёлся на тайнинский род Мул, представители которого проживали в стороне от основного массива соплеменников

— по речкам Верхние и Нижние Мул


лы (Мулянки), левым притокам Камы.

Ещё в 70-е годы XVI в. Строгановы направили сюда своего человека

— монаха Трифона, позднее извест
ного под именем святого Трифона Вят
ского, который должен был спровоци
ровать башкир (остяков) на выступ
ление, что позволило бы Строгановым
занять силой их земли. Но осуществ
лению этого плана помешало восста-

ние 1572 года. И тем не менее, к 20-м годам XVII в. вотчины башкир по речкам Мулянкам, кроме их верховий, были заселены строгановскими крестьянами.

В ходе длительных территориальных споров Строгановы сумели, опираясь на имевшиеся у них документы, убедить власти в том, что якобы башкиры появились на речках Мулянках позднее русских. В октябре 1712 года жителям деревень Кояновой (8 дворов) и Култаевой (6 дворов) объявили царский указ о переселении их в течение двух лет на Тулву в Тайнинскую волость. Однако выполнение указа затянулось по причине напряжённости в башкирских вотчинах и в конечном итоге не было осуществлено. Вместе с тем, часть муллинских башкир, начиная с 1690 года, переселилась в верховья реки Уфы, основав там деревни Тайны, Уфа-Шигири и Артя-Шигири.

Особенно драматично события развивались в ходе башкирского восстания 1735—1740 годов. В июле 1736 года строгановские люди в ночное время выжгли деревню Култаеву (Кичи-Мул), а бежавших башкир (более 100 человек) предали смерти. Участь деревни Култаевой разделила деревня Кояново, но её жители успели укрыться в Кунгуре. В свою очередь, тулвин-ские башкиры в 1736 и 1737 годах сожгли расположенное на их землях строгановское село Крылово, убив при этом 126 и уведя в плен 132 крестьянина.

Напряжение, существовавшее во взаимоотношениях русских и гайнинцев, не мешало их контактам. Эти контакты привели к серьёзным изменениям в образе жизни и хозяйственном укладе северных башкир.

До прихода русских основным занятием гайнинцев являлось отгонно-паст-бищное скотоводство. Помимо этого, они промышляли охотой, рыболовством, бортничеством — сбором мёда диких пчёл, щипанием хмеля. Гайнин-цы первыми из башкир занялись земледелием. К концу XVII века хлеб, выращенный ими, уже был товарным и продавался в Соликамске. Вместе с тем, не следует преувеличивать роль хлебопашества в хозяйстве гайнинцев. Н.П.Рычков отметил во второй половине XVIII в., что "из всех башкирцев ... одне они (башкиры Осинской дороги — Е.Ш.) упражняются в хлебопашестве, и то еще очень в несовершенном". Гайнинцы охотнее занимались традиционными видами хозяйства— бортничеством, щипанием хмеля и охотой. Они держали умеренное число лошадей, коров, овец, коз, всех домашних птиц.

Появление на их землях во второй половине XVIII века Шермеитского медеплавильного и других заводов внесло в жизнь гайнинцев заметные перемены. Труд башкир стал широко использоваться при разработке медных рудников. В ходе освоения подземных недр среди северных башкир выделились группы состоятельных рудопро-мышленников: Т.Ижбулатов, И.Таси-мов, С.Тайбеков, И.Клянчеев, И.Бак-тинов и другие, которые поставляли по контрактам руду с собственных рудников на частные и казённые медеплавильные заводы.

Достаточно сказать, что только на один Шермеитский завод Т. Ижбула-тов и его компаньоны доставили с 1759 по 1762 год 165 тысяч пудов руды. При Юговских казённых заводах башкиры

владели 234 рудниками из 310 имевшихся. Всего в 1773 году в Тайнинской волости было зарегистрировано 360 башкир-рудопромышленников. Некоторые из них сконцентрировали в своих руках значительный капитал — десятки тысяч рублей, полученные от реализации руды. Широкую известность как меценат получил рудопромышлен-ник деревни Кояново Исмаил (Исма-гил) Тасимов, пожертвовавший крупную сумму на создание в Петербурге горного училища (будущего горного института). Его родственник Микаил Тасимов (1732 г.р.) состоял до января 1789 года в купцах 3-й гильдии города Перми. Другой известный предприниматель — Туктамыш Ижбулатов — оставил после себя добрую память как защитник интересов башкирского народа перед русским правительством.

Согласно дозорным книгам 1630— 1631 годов, в Тулвинском поречье существовали башкирские деревни Барда, Елпачиха, Красный Яр. К XVIII в. гайнинцы жили в домах, которые строили подобно русским — белые с клетями, но без скотных дворов. Летом они предпочитали жить в прохладных вежах — срубах без окон, потолка и пола, крытых корой или драницей.

По данным, собранным кунгурским бургомистром Юхнёвым, в 1725—1726 годах в Тайнинской волости насчитывалось 600 дворов. Восстание 1735— 1740 годов, сопровождавшееся большими человеческими жертвами со стороны башкир, сократило число их дворов к 1739 году до 214, т.е. в 3 раза. Правда, надо признать: перепись 1739 года не была завершена и охватила не всё башкирское население.



В период очередного башкирского восстания — 1755 года — Тайнинская волость должна была стать одним из его главных центров. Но движение гай-нинцев оказалось задушенным в зародыше: на заговорщиков напал отряд уже известного нам Туктамыша Иж-булатова. Предводители повстанцев были схвачены и выданы властям.

Крестьянская война 1773—1775 годов под предводительством Е.И.Пугачёва стала последним восстанием, в котором приняли участие тайнинские башкиры. Нет смысла подробно останавливаться на данной теме: она детально изучена историками. Отметим лишь вкратце, что с помощью гайнин-цев была взята повстанцами Оса и разорён Шермеитский завод. Они же совместно с русскими крестьянами и мастеровыми участвовали в декабре 1773 года в походе на Егошихинский завод и город Соликамск, закончившемся их полным разгромом под Верхними Муллами. Восстание Пугачёва было первым, в котором башкирские и русские повстанцы действовали заодно, преследовали общие цели, сражаясь против усиления крепостнической эксплуатации и произвола царской администрации. В целом, в восстании приняло участие более 1 тысячи тайнинских башкир. Некоторые из них (Батыркай Иткинин, Карабай Ашменев, Абдей Абдулов и другие) получили от Пугачёва звание полковника.

Постоянное участие гайнинцев в башкирских восстаниях не способствовало росту их численности. К 1775 году они проживали в 795 дворах, т. е. за 50 лет, прошедших с переписи Юхнёва, количество дворов увеличилось лишь на 195.

Ценой больших человеческих жертв и неимоверных лишений башкирам удалось добиться от центральных властей существенных уступок. По указу от 16 марта 1754 г. с них сняли денежный ясак. Вместо этого они обязаны были покупать у казны по установленной цене соль, содержать на своей территории ямы и поводную гоньбу. Одновременно на башкир возлагалось несение сторожевой службы сначала на Оренбургской, затем на Сибирской пограничных линиях. Для этой цели гай-нинцы ежегодно снаряжали до 300 человек.

Окончательно башкиры были переведены в служилое сословие 10 апреля 1798 года, когда правительство создало Башкиро-мещерякское войско, позже переименованное в Войско Башкирское, и кантонную систему управления. На смену Тайнинской волости пришёл 1-й кантон Войска Башкирского. Центром его стала деревня Елпа-чиха, где находился кантонный начальник. Кантон, в свою очередь, делился на войсковые юрты (команды) во главе с юртовыми старшинами.

Кантонная реформа совпала по времени с началом массовой русской колонизации земель северных башкир. Создание новых губерний и уездов без учёта исторических традиций привело к тому, что большая часть вотчин племён Уран и Танып отошла к Осинско-му уезду Пермской губернии, тогда как их деревни попали в Бирский уезд Оренбургской губернии. «Бесхозные» башкирские земли Осинского уезда пермские губернские власти объявили казёнными. Этим обстоятельством не преминули воспользоваться русские крестьяне Чердынского, Кунгурского, Оханского и других уездов. В резуль-



тате, в первой половине XIX в. гайнин-цы оказались окружёнными со всех сторон русским населением, что привело к изоляции их от основной массы башкирского общества.

Стабильность в отношениях гайнин-цев с русскими, наступившая в конце XVIII в., способствовала быстрому росту их численности. К 1795 году гай-нинцев насчитывалось 3476 душ (учтено только мужское население), ещё 565 душ приходилось на муллинцев, проживавших в Пермском уезде. Через 39 лет, в 1834 году, гайнинцы проживали в 33 деревнях Осинского и Пермского уездов. Их численность составляла 13081 человек, из которых 87,3% приходилось на жителей Осинского уезда. К 1883 году башкирское население данного уезда достигло 26905 человек, т.е. увеличилось за 88 лет в 3,9 раза.

Рост населения вызвал у гайнинцев появление крупных населённых пунктов, таких как Сараши — 1231, Барда — 1135, Елпачиха — 1034 человек (данные на 1834 год). Елпачиха и Сараши превратились в важные торговые центры Осинского уезда, в которых проводились ярмарки. Елпачиха, помимо того, стала местом складирования хлеба, доставляемого к камским пристаням.

Традиционные для северных башкир виды занятий — бортничество, охота и рыболовство — претерпели существенные изменения. Во второй половине XIX в. на смену бортничеству пришло ульевое пчеловодство. Если в 1839 году у осинских башкир было 717 ульев и 130 бортей, то к 1890 году осталось 15 бортей, а число ульев увеличилось до 2735, т. е. выросло в 3,8 раза. С них гайнинцы взяли 1177 пудов мёда или по 0,43 пуда с улья, что было боль-

ше, чем у русских пчеловодов. При этом башкирский мёд стоил дешевле.

Охота не играла уже заметной роли в жизни осинских башкир. Ею занималась преимущественно молодёжь в свободное от основной работы время. Часть добытого потреблялась в семьях промысловиков, остальное реали-зовывалось в близлежащих селениях и в городе Осе. Общая сумма, на которую оценивались трофеи, составляла в 1890 году 476 рублей, т. е. на одного охотника приходилось в среднем 11 рублей. Доход от промысла был ничтожный. В Сарашевской волости он, например, составлял 6 рублей на одного охотника.

Объектами рыболовства у гайнинцев являлись щука, окунь, голавль, подуст. Рыбу они ловили обычно сетями, бреднями и мордами в реках Тулве, Ашапе, Барде, Тунторе, Сарашевке, Таныпе, Большой и Малой Амзе. В 1890 году улов составлял 145 пудов или около 3 пудов на одного рыболова. Пойманная рыба шла на стол рыболовов, а её излишки продавались местным жителям. Средняя стоимость 1 пуда улова не превышала 2 рублей, т.е. рыба стоила очень дёшево и, естественно, не могла принести промысловикам серьёзного дохода.

Сельское хозяйство северных башкир достигло в первой половине XIX в. определённых успехов. Об уровне развития земледелия свидетельствует число мельниц — 33 на 30 башкирских населённых пунктов (данные 1839 года). Земли в бассейне Тулвы были преимущественно глинистыми и песчаными, следовательно, малоплодородными. Этот фактор определил структуру зерновых культур. Здесь лучше росли озимая рожь, ячмень, овёс, хуже



пшеница. К 1861 году посевы ярового и озимого хлеба доходили до 25 тысяч четвертей.

Хлеб имел товарный характер — сбывался на пермских горных заводах. И всё-таки средний размер запашки у осинских башкир был значительно меньше, чем у соседей — русских. В 60-е годы они распахивали только 2,8% имевшихся в их распоряжении пригодных под пашню площадей. Пермский губернатор в докладе правительству сообщал, что «башкиры Осинского уезда занимаются в небольших размерах земледелием, а большинство промышляют вырубкой и сплавом леса, который башкиры, как вотчинники больших лесных дач, в громадном числе ежегодно продают на сруб».

Отчасти это было следствием военной службы последних. Длительные отлучки из дома наиболее трудоспособной части тайнинского общества отрицательно сказывались на ведении хозяйства. В результате, после упразднения в 1865 году Войска Башкирского и кантонной системы управления, северные башкиры предпочитали сдавать свои пашни в аренду русским, получая за это земельную ренту. Сами же в разгар полевых работ в период сенокоса и жатвы сотнями отправлялись на сезонные работы в соседние волости Осинского уезда, а также в Кунгурский и Пермский уезды. К концу XIX в. треть осинских башкир, не сумевшая приспособиться к новым условиям существования, земледелием вообще не занималась. Это было связано с отсутствием в их хозяйствах инвентаря.

Систематическая сдача земли в аренду, а также продажа её русским

способствовали постепенной утрате гайнинцами своих вотчин. Этот процесс ускорился после введения 10 февраля 1869 года особых правил для руководства по размежеванию земель башкир и наделению ими арендаторов (припущенников). Как свидетельствуют источники, именно с данного периода времени началось массовое расхищение башкирских земель.

В животноводческом стаде башкир соотношение доли лошадей и крупного рогатого скота было примерно равным. В 1827 году из общего числа 12011 голов лошади составляли 28,3 %, крупный рогатый скот — 28,9, овцы — 33,9, козы — 8,9 %. К 1890 году поголовье скота у северных башкир выросло по сравнению с 1827 годом в 1,4 раза. За этот период их количество увеличилось в 2,3 раза. Таким образом, налицо была значительная диспропорция между ростом населения и поголовьем скота.

Овощеводство у гайнинцев находилось в зачаточном состоянии. Овощи и даже картофель они предпочитали покупать в Осе или брать у русских крестьян в счёт арендной платы за землю.

После реформы 60-х годов XIX в., когда башкиры были приравнены в правах к сельским обывателям и по существу превратились в обычное податное сословие, их социально-экономическое положение значительно ухудшилось. По указу от января 1874 года они должны были исполнять воинскую повинность на общих основаниях. Данное нововведение вызвало волнения в среде гайнинцев, которые в апреле того же года отказались исправлять рекрутскую повинность. Волнения закончились через два месяца после ареста активистов.



И хотя осинские башкиры платили с 70-х годов XIX в. податей в два раза меньше, чем их соседи — татары и русские, поступление налогов с них «шло не весьма успешно». Официальные власти причину этого видели в «лености» башкир.

Чтобы платить сборы и налоги, а также иметь средства для пропитания, беднейшая часть башкирского общества начала заниматься лесным промыслом, ставшим вскоре для неё основным источником существования. Развитию промысла способствовало наличие у башкир обширной Тайнинской лесной дачи, которая состояла из 190 тысяч десятин. Наибольший размах лесной промысел получил в Елпа-чихинской и Сарашевской волостях. В них ежегодно заготавливалось до 50 тысяч брёвен, а также жердь, береста, ивовая кора, мочало, дрова. Заготовленный зимой лес сплавляли по рекам Барде и Тулве или везли на камские пристани. Основными покупателями леса являлись лесопромышленники-скупщики, которые перепродавали лесоматериалы для отправки в Поволжский регион. Прибыль от лесного промысла была довольно значительной —только в Елпачихинской волости она составляла 10 тысяч рублей. Однако эти деньги шли не лично промысловикам, а в Башкирский земский капитал. Сами лесозаготовители имели от промысла весьма небольшой доход. Так, сплавщики леса получали от 10 до 18 рублей на одного человека за сезон. Хищническое истребление леса привело к тому, что к 1880 году лесные запасы Тайнинской дачи уменьшились на 28%.

Сокращение сырьевой базы вынуждало башкир переходить к более рациональному использованию лесных бо-

гатств. В Елпачихинской волости стали делать заготовки для экипажников, вить из лыка верёвки, заготавливать для смолокуров сосновые пни. Но наибольшее распространение промыслы и ремёсла получили в Сарашевской волости, благодаря тому, что на её территории в 1876 году поселились русские переселенцы из Вятской губернии. Под влиянием русских местное население начало активно осваивать овчинное, пимокатное, кузнечное, экипажное, смоло-дегтярное и кулеткац-кое производства. По данным на середину 80-х годов XIX в., только изготовлением мочальных кулей и рогож в Сарашевской волости занималось 60 семей (180 человек). Они изготавливали в год до 120 тысяч изделий. Сбыт продукции осуществлялся в Осе на Камской пристани и в селе Сараши оптовиками-скупщиками. При оптовой продаже изделия стоили 6 копеек за штуку или в два раза дешевле, чем аналогичная продукция русских куле-ткачей. Это было связано, в первую очередь, с наличием у башкир собственной лесной дачи. Однако доход сарашевцев от кулеткацкого производства оказывался небольшим — до 15 рублей в месяц или 50-60 рублей за рабочий сезон, который длился с октября по март. Количественный и качественный рост промыслов и ремёсел способствовал развитию торговли и формированию в башкирском обществе зажиточной прослойки из числа родовой аристократии. Если раньше, в XVIII в., состоятельные гайнинцы получали большие доходы от рудокоп-ства, то в XIX в. они сосредоточили в своих руках большое число торговых лавок и промышленных заведений, в которых трудились представители



башкирской бедноты. Так, к примеру, в 1880 году из 16 торговых лавок Са-рашевской волости семь принадлежало М.Валиуллину. Он же был владельцем двух мельниц и дегтярни. В Бар-дымской волости из 30 торговых лавок 29 находились в собственности другого богача — Г. Сарманаева. Ещё одну лавку имел А.Адутов, являвшийся одновременно хозяином двух мельниц, одна из которых производила муки в год на 1585 рублей. Судя по окладам, Адутов был одним из богатейших крестьян в Осинском уезде. В 1874 году ему принадлежало в двух башкирских волостях семь промышленных заведений. А.Адутов принадлежал к роду, представители которого в течение нескольких десятилетий исполняли обязанности начальника 1 -го башкирского кантона и уже в 50-е годы XIX в. имели пять мельниц. В пореформенную эпоху в башкирских селениях Пермского уезда селятся казанские татары, которые постепенно занимают ключевые позиции в экономике сёл. Заметную роль начинают играть и скупщики из числа башкир. Они разъезжают по деревням, скупая воск и рогожные изделия с целью их дальнейшей перепродажи.

На протяжении всего XIX в. взаимоотношения башкир и русских носили противоречивый характер. В начале века русские помещики (Голицын и Козин) выселили ряд башкирских деревень с купленных ими земель. В это же время и позднее русские крестьяне самовольно селятся в вотчинах северных башкир, отказываясь платить арендную плату. В свою очередь, башкиры обвинялись в краже скота у соседей. И всё же, как свидетельствовали современники, гайнинцы «друже-

любно принимают русских и даже с радостью знакомых друзьями таковых называют".

Отмечалось и определённое русское культурное влияние на северных башкир. Уже в начале XIX в. некоторые из них разговаривали и даже писали по-русски. С 1816 по 1858 годы 14 гайнинцев приняли православие и были переселены в Осу на правах мещан. Однако говорить о каких-либо широких культурных контактах между ними не приходится. Гайнинцы в большей степени ориентировались на исламские культурные ценности и татарскую культуру Своих детей они предпочитали отдавать не в русско-башкирские школы, а в медресе при мечетях. В лучшем случае речь может идти о влиянии русских на башкир в социально-экономическом аспекте.

К 1914 году башкирское население Осинского уезда, проживавшее в Бар-дымской, Елпачихинской и Сарашев-ской волостях, составляло 37619 человек. Как и на основной территории Башкортостана, здесь уже пустили корни капиталистические отношения. Особенно ярко они проявляли себя в торговле и промышленных заведениях. Это произошло в немалой степени за счёт притока в башкирские селения казанских татар.

Первая мировая и гражданская войны сократили численность осинских башкир на 3,5 тысячи человек. Часть населения, мобилизованная белыми, ушла в Сибирь, и далеко не все вернулись.

Новые испытания принёс голод 1921—1922 годов. Только в одной Елпачихинской волости умерло от недоедания и болезней 3580 человек. Это привело к тому, что к 1926 году баш-

кирское население Тулвинского поречья сократилось до 29212 человек, т.е. за 12 лет (1914—1926 гг.) убыль составила 8407 человек.

Важным событием в жизни тайнинских башкир явилось образование в 1924 году Красноярского (позднее Бар-дымского) района, в котором башкирское население достигало 66,7 %. В последующее время, в связи с оттоком русского населения, оно стало доминирующим, и в послевоенный период Бардымский район превратился по существу в национальный — башкирский. По иному сценарию развивались события в башкирских селениях бывшего Пермского уезда. К 1926 году в сёлах Кояново и Башкултаево (Башкирское Култаево) проживало 3377 человек, из которых 968 отнесли себя к татарам. С введением в стране паспортного режима все они были записаны татарами.

Бардымский район полностью разделил трагическую судьбу страны в XX в.: в период коллективизации жертвами раскулачивания стали более 650 человек. Политические репрессии 1937 года коснулись 113 бардымцев, преимущественно представителей национальной интеллигенции. Среди них наиболее яркой фигурой являлся С.А.Абду-салямов (1871—1938). Бывший учитель, эсер, он стал ярым сторонником советской власти, занимал ответственные партийные посты в Барде, Осе, Казани и Таджикистане, являлся делегатом нескольких съездов Советов РСФСР.

В Великой Отечественной войне участвовало 7 тысяч жителей Бар-дымского района, 4,2 тысячи из них погибли. Героем Советского Союза

стал уроженец района Ш.Г.Казанба-ев (1916—1944), полными кавалерами орденов Славы — З.Х. Аминев (1916—1974) и А.Г. Даутов (род. в 1923).

В 60-е годы XX в. в Бардымском районе, традиционно считавшемся сельскохозяйственным, зарождается нефтедобыча. Новый импульс развитию промышленности дало сооружение здесь в 80-е годы магистральных газопроводов и газокомпрессорной станции. После проведения через Барду асфальтированной дороги Оса—Чернушка и соединения её с ответвлением на Пермь, территория района стала важным транзитным направлением из Перми в Уфу. Село Барда с населением 8 тысяч человек — крупнейший сельский населённый пункт Пермской области, центр района, в котором проживает 25,5 тысяч башкир, что составляет 85 % всей его численности. В последние годы в Барде созданы предпосылки культурной автономии башкир: появилось газетно-книжное издательство, местное телевидение, работают народный театр и музей и т. д. Однако всё это в значительной степени ориентировано на татарский язык и татарскую культуру.



Сложность ситуации в Бардымском районе заключается в том, что разрушено национальное самосознание его коренного населения. Часть бардымцев считает себя башкирами, другая — татарами, третья — особым народом, родственным и татарам, и башкирам. Как будут развиваться события в дальнейшем, во многом зависит от позиции руководств регионов по отношению к бар-дымцам.
ж. Ватандаш, №9, 2004


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница