Это нужно живым



страница1/8
Дата14.11.2016
Размер1.84 Mb.
  1   2   3   4   5   6   7   8
Лишин О.В., Лишина А.К.


ЭТО НУЖНО ЖИВЫМ

Содержание




К читателям этой книги
Какими они были?
В бою и до боя
Шаги первые и шаги последующие
Наши проводники
Что мы ищеи и что находим
О чем они нам рассказывают
Человечность воспитания и воспитание человечности
О праве и драме человеческого выбора
Ваши действия, товарищи педагоги!
Обязанность быть человеком


К ЧИТАТЕЛЯМ ЭТОЙ КНИГИ



Я хотел бы, чтобы все знали, что не было безымянных героев, а были люди, которые имели свое имя, свой облик, свои чаяния и надежды, и поэтому муки самого незаметного из них были не меньше, чем муки того, чье имя войдет в историю. Пусть же эти люди будут близки вам, как друзья, как родные, как вы сами!

Юлиус Фучик, коммунист, казненный фашистами

С 1974 г. мы руководим отрядом школьников и студентов "Дозор", который строит свою работу на основе коммунарской методики Игоря Петровича Иванова. Как известно, коммунары - это союз единомышленников, объединенных общим выбором социально важного для всех дела, которое позволяет каждому реализовать себя как личность и в то же время жить в атмосфере уважения окружающих. Последние 8 лет таким главным делом для отряда стали поиск забытых солдатских могил времен Великой Отечественной войны и захоронение погибших красноармейцев и командиров.

Останки десятков тысяч воинов еще лежат не погребенные от Баренцева до Черного моря под тонким покровом дерна в светлых и тихих лесах, где сегодня собирают грибы и землянику. А ведь еще А. В. Суворов говорил, что воина не окончится, пока не будет похоронен последний погибший солдат.

Мы начали свою скорбную работу еще в 1963 г. с дворовой командой из подмосковного поселка Петрово-Дальнее. И оказалось, что это нужно. Нужно для родственников "без вести пропавших" солдат Великой Отечественной. Узнав, где погибли их деды, отцы, сыновья, мужья, люди могут теперь туда приехать, положить цветы на могилу, поплакать, повспоминать... Но это нужно и для каждого из нас, потому что не может, не должен бесследно исчезнуть, пропасть ни один человек, не оставив по себе памяти. Мы все - наследники тех, кто был до нас, и продолжатели завещанной нам жизни. А еще это нужно для того, чтобы узнать себя, чтобы задуматься над главными вопросами бытия: кто ты, что ты, каков ты человек? Зачем, откуда и куда ты идешь? Что ты для людей и что люди тебе те, кто были, те, кто есть, и те, кто будут?


КАКИМИ ОНИ БЫЛИ?

Сколько бы ни прошло лет после войны, наше поколение осталось в ней. Вам это, хотя вы еще очень юны, понятно. Вы соприкоснулись с самой ее трагической стороной - насильственной смертью и горем тех, кто потерял самых близких людей.

Р. В. Дударова,
сестра погибшего под Волоколамском 20-летнего лейтенанта Бориса Елкина (из письма школьникам и студентам военно-поискового педагогического отряда "Дозор", 29 марта 1989 г.)

Первое, что мы увидели, снимая толстый моховой ковер, это оплетенную корнями деревьев винтовку. Хорошо сохранившаяся, хотя древесина ложа выглядела черной и трухлявой, а ствол сплошь запекся ржавчиной, она лежала штыком к дороге, как большинство винтовок в этом лесу, узкой лентой протянувшемся вдоль окраины Замошского болота. В военную зиму 1942 г. здесь, под Новгородом, у Мясного Бора, держалась какая-то красноармейская часть. Лес был посечен артиллерийским обстрелом, в земле и теперь полно осколков. Окопов не было и, по всей видимости, быть не могло: мерзлую землю, пронизанную корнями деревьев, не брали лопаты. Поэтому под огнем врага солдаты были практически беззащитны. Одного из них мы нашли неподалеку от той самой трехлинейки, вросшей в корни дерева. Кости его почти все уже растворились в торфяной почве - можно было только догадываться, что человек упал ничком, охватив руками голову. На месте черепа росла ольха, сантиметров тридцати в диаметре. Работая несколько дней в этом мокром, болотистом лесу, мы не сразу поняли, что здесь почему-то за прошедшее почти полстолетия кости солдат в большинстве своем превратились в землю. С подобным за много лет поисковой работы мы столкнулись впервые: обычно солдатские костяки из-под дерна, из окопов и воронок, из забытых захоронений мы доставали целиком, а в условиях повышенной влажности сохранялись иногда даже мягкие ткани. Тут почему-то было совсем не так, и мы даже подумали вначале, что лес "пустой", убитых в нем нет. И только потом поняли, как надо искать здесь. Оказалось, что деревья в этом лесу растут из голов убитых. И таких деревьев здесь набралось бы на целую рощу. Может быть, древесному росточку легче проклюнуться из семечка и окрепнуть в убежище, под защитой костного свода и с хорошей органической подкормкой. Как бы там ни было, мы старались не рубить такие деревья, не повреждать их корней, хотя без этого иногда было невозможно извлечь из земли то, ради чего мы пришли в эти леса, - останки погибших и всё, что может подсказать их имена.

В поисковой работе каждый из нас проходит по грани, отделяющей живое от неживого. "Как мне казалось,- пишет в 1986 г. девушка 16 лет, я с самого начала понимала, что мы будем делать, но как-то отстраненно. В самый последний день раскопа я вдруг осознала, что обмываю в озере кости людей, которые не намного меня старше, которые жили на земле, но которых сейчас уже нет. Это был момент прозрения. Я сидела, задумавшись, не больше трех минут, но эти три минуты показались мне очень длинными".

Вот еще два впечатления, 18-летняя студентка: "Иногда было жутко. Когда представляла, что эти руки и ноги болели, что этим мозгом человек думал... О чем думали и вспоминали парни в последние минуты жизни?"

17-летний школьник: "Заметил, неприятные ощущения проходят, если отключить себя от мысли, что перед тобой человеческие останки. Пришлось воспринимать их как исследовательский материал... Считаю, что в этом, при данных условиях, ничего кощунственного не было..."

Мы понимали, что подобные потрясения испытывал каждый, но они же и возвращали нас к жизни, к желанию узнать, представить, какими были те, кто здесь погиб. И совсем другими глазами рассматривали мы находки, обнаруженные в раскопах: старинную артиллерийскую пуговицу на гимнастерке убитого; мундштук, сделанный из половинки пластмассового смертного медальона; фаянсовую кружку с надписью "20 лет РККА"; посеребренную ложку фирмы "Фраже"; старательно обмотанные ветошью запалы для гранат; проржавевшую капсулу с адресом - смертный медальон старого образца, зажатый в истлевшей руке; ключи от дома в кармане красноармейца, убитого под Волоколамском; оболочку индивидуального пакета, тщательно заколотого булавкой, а в нем горсть чернозема, так непохожего на рыжую песчаную почву Ржева, в которой мы обнаружили погибшего... Как, наверное, любил пошутить солдат, пришивший на свою гимнастерку необычную пуговицу с горящими фитилями. Показывал другим и посмеивался: артиллерист - так артиллерист! А может, это была семейная реликвия, которую передала бабушка уходящему на фронт внуку в надежде, что он вернется домой, как вернулся когда-то его дед или прадед... А мундштук из смертного медальона - лихой вызов смерти или наивная вера в свою счастливую судьбу? Каждый такой предмет высвечивал характер, привычки, пристрастия человека, обстоятельства его гибели.

Что наиболее часто находим мы в осыпавшихся окопах, в истлевших карманах гимнастерок и шинелей убитых? Гильзы, патроны, гранаты и запалы к ним, котелки, кружки и ложки, карманные ножи, пуговицы, довоенные монеты, обрывки обмундирования, остатки противогазов и поясных ремней, иногда с пряжками, каски, изрешеченные пулями коробки из-под патронов, пулеметные ленты, диски, осколки, ржавеющие в земле, остатки оружия. А еще свидетельства фронтового быта: зеркальца, "зажигательные" стекла, часы, зубные щетки, расчески, карандаши, цепочки из немецких шомполов, катушки для ниток. Почему-то особенно поражают находки таких вещей, как очки или целехонькая фаянсовая кружка. Может быть, потому, что жизнь человеческая оказалась более хрупкой, чем эти легко бьющиеся предметы.

Все найденное мы тщательно изучаем: нет ли где фамилий, инициалов, имен? Иногда попадаются остатки документов, бумаг, смертные медальоны. Такие находки вынимаются вместе с комком почвы, чтобы сохранилась привычная для них среда, запаиваются в полиэтиленовые пакеты и передаются специалистам для расшифровки. Редкая удача - найти награды с номерами, по которым можно восстановить имена их владельцев. А бывает, увидишь такое, от чего невольно начинает щемить сердце. В старом окопе на берегу Волги возле убитого в гильзе винтовочного патрона обнаружили записку с адресом: человек спрятал последнюю свою надежду не сгинуть безвестно в патрон, которых тысячи валяются вокруг, - попробуй, отыщи тот, заветный! И ведь нашли - через 46 лет.

В военном захоронении у исчезающей подмосковной деревушки Вашурино мы обнаружили останки тех, кто 23 октября 1941 г. встретил прорвавшуюся к штабу 1073-го полка панфиловской дивизии немецкую часть. Среди погибших был командир химвзвода лейтенант Михаил Афанасьевич Стишков. С нами был его сын, художник из Каунаса Анатолий Михайлович, долгие годы разыскивавший место гибели своего отца. Среди вещей, найденных в захоронении, оказался маленький перочинный ножик с перламутровой отделкой. После мать Анатолия признала ножик: тот самый, который, уходя на сборный пункт военкомата в г. Фрунзе, Михаил Афанасьевич забыл дома и за которым она бегала домой. Муж ждал ее на улице с маленьким сыном на руках... "А все-таки, что ни толкуй, факт остается фактом - природа производит людей поштучно", - заметил фронтовик, поэт и писатель Юрий Семенович Белаш. Это означает, что такого, как ты, он, я, никогда не было и не будет во Вселенной. Не будет и той девушки, чьи туго заплетенные русые косички нашли поисковики в новгородской земле в бомбовой воронке весной 1989 г. Сорок семь лет назад девушка была убита. Ее единственный шанс передать свою личность будущим поколениям через своих или чужих детей, через труд и творчество был перечеркнут осколком или пулей немецкого автомата МП-38, который часто называют "шмайссер". Это ошибка. Немецкий конструктор Шмайссер не был автором этой модели, изобретенной для парашютистов, а уж затем поступившей на вооружение всех родов войск гитлеровского вермахта.

Неповторимый человек оставляет свой неповторимый след на земле: написанную книгу, созданную вещь, выращенное дерево, память о себе в сознании людей. А может быть, и событие в истории, участником которого он стал. С этой точки зрения победа над гитлеровским фашизмом стала общим памятником всем погибшим на войне и из-за войны. Только нам, их потомкам, недостаточно этой общей памяти. Нам важно представить и почувствовать их человеческую особость, неповторимость каждого. Только так можем мы соотнести их с собой, воспринять их как самих себя, понять, о чем они думали, во что верили, как- чувствовали, как видели мир.

Во время раскопок в районе реки Кересть под Новгородом был найден череп, в котором мы увидели сжавшиеся до плотности школьной резинки, законсервированные болотом полушария человеческого мозга. "Послушайте, - спросила девушка из нашего поискового отряда, - а можно ли узнать, что этот человек думал в последние секунды жизни?" Наверное, не случайно снова и снова разным людям, в разных местах и в разное время приходит в голову эта мысль. Какими они были? О чем думали? Как это узнать?

В БОЮ И ДО БОЯ



В мире есть такие раны,
Для которых нет бальзама,
Для которых нет повязки,
Кроме панциря стального...


Леся Украинка

"Не жалейте, товарищ Шилов, людей до боя, а в бою берегите, берегите солдата в бою" - этот завет Ивана Васильевича Панфилова дошел до нас в пересказе командира батальона 316-й стрелковой дивизии Баурджана Момыш-Улы и писателя Александра Бека. Мы считаем, что это завет не только для командира, но и для педагога, воспитателя - для всего нашего общества. Генерал Панфилов воевал в самое трудное время, с самым сильным врагом. Связь с подчиненными ему частями была сплошь и рядом оборвана. Немецкие войска рвали и кромсали фронт дивизии. Весь Волоколамский район, где панфиловцы встретили наступавшие гитлеровские войска, можно считать большим Бородинским полем. Памятники там надо ставить на безымянных братских могилах, где на несколько сотен захороненных известно, дай бог, несколько фамилий погибших, как в Бородине, целым частям. Уцепившись за свои позиции, остатки батальонов, рот, взводов, отделений дрались, казалось бы, безо всякого управления, вроде бы предоставленные сами себе. И все-таки управление было. Оно готовилось заранее, исподволь, через создание атмосферы доверия старших к младшим, рядовых - к командирам, бойцов - друг к другу. Оно формировалось через понимание общей задачи и твердое решение эту задачу выполнить...

Психологи говорят в таком случае о ясности в постановке цели. Если люди взялись за действительно необходимое им общее дело, оно сразу же оборачивается постановкой для себя цели, и тогда сама цель заставляет каждого человека думать, как ее достичь. Так начинается совместный поиск решения. Именно потому, что все усилия генерала Панфилова сводились прежде всего к тому, чтобы военный труд был осмыслен, была принята цель, ясна задача, каждая потерявшая всякую связь со своими группа бойцов не переставала быть опорной точкой общей борьбы.

Не то же ли происходит в нашей воспитательной работе? То же, только наоборот! В школе и дома мы кормим подростка и юношу манной кашей педагогических поучений, словесной трухой так называемой комсомольской и пионерской работы. В одном многомудром педагогическом трактате, посвященном воспитанию, перечислен, как выражаются авторы, "широкий арсенал собственно комсомольских средств" работы с молодежью. Это 22 (!) чисто словесные формы, полностью игнорирующие ленинскую идею "отрядов молодых людей", "которые будут действовать на пользу всего общества, правильно распределяя силы и показывая, что труд должен быть организованным трудом" (Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 41. С. 318.) Взамен реального дела - слова на диспуте, слова на конференции, слова на заседании клуба, слова на дискуссии, на пресс-конференции, на экскурсии, на политическом спектакле, в группе докладчиков... Поневоле вспомнишь Людвига Фейербаха: "...речь - это не мышление, иначе величайшие болтуны должны были быть величайшими мыслителями". Словесная эйфория, в которой пребывает школьный комсомол, имеет прямое отношение к замыканию всех и всяческих "комсомольских дел" на учебе в школярском ее понимании. Такая учеба - это та платформа, где увереннее всего чувствует себя стародавняя учительская диктатура, допускающая из всех видов активности молодежи лишь одну - словесную, легко контролируемую как вне урока, так и на уроке теми же предметниками, ими же оцениваемую и пресекаемую, когда нужно. Формализм стал неотъемлемой, органической частью деятельности идущих по "словесному" пути школ не случайно: это единственный доступный школьнику способ сопротивления диктатуре взрослых, не вызывающий немедленных репрессий. Больше того: устраивающий обе стороны и обеими сторонами культивируемый. Младшее поколение прячет за этой ширмой свои истинные взгляды и интересы, старшее пользуется ею же для оформления благополучного фасада.

Так обстоит дело "до боя". Всякая попытка выйти на живое, нужное людям дело вызывает во взрослом мире активное неприятие.

Вот один лишь пример. В "Собеседнике" (N 24 за 1989 г.) помещена проиллюстрированная цветными фотографиями статья К. Пушилова "Живые и мертвые" - о вахте Памяти, которую провели в мае 1989 г. несколько организаций во главе с ЦК ВЛКСМ на базе новгородской поисковой экспедиции "Долина". Это была практически вторая операция в новгородских лесах, когда помощь энтузиастам-поисковикам оказала армия. Отдав должное упорству и мужеству многих поколений добровольцев - студентов, школьников, рабочих, интеллигентов, которые многие годы "приезжали в отпуска, уходили в лес на выходные, тащили на себе по невообразимым лесным дорогам и утонувшим в болотах гатям палатки и провизию, вычерпывали воронки ведрами и котелками" (и вытаскивали на себе к братским могилам у шоссе мешки с наиденными останками, добавим мы), автор вдруг спохватывается. "Картина тем не менее все еще выглядит так: поисковики ведут работу, все остальные им помогают. Но, - делает он многозначительную паузу, - детское ли это дело собирать кости? В конце концов только в дни Вахты в Мясном Бору уничтожено 2645 взрывоопасных предметов. А в 1980-1985 гг. от боеприпасов Великой Отечественной войны, до сих пор лежащих на нашей земле, ежегодно погибали и получали ранения около 100 человек. Большинство из них дети..."

Что и говорить, абзац впечатляет. Не отмечено только, что в 1980-1985 гг. подрывались и гибли дети, не имевшие отношения к военно поисковой работе.

Утаено также, что везде, где прошла война, местные и приезжие мальчишки десятилетиями лазают по старым окопам, не спрашивая на то разрешения ни у саперов, ни у ЦК ВЛКСМ, ни лично у т. Путилова. Кости они действительно не собирают. Собирают патроны, гранаты и жгут их на кострах. А кости выбрасывают. Многие возмущаются и негодуют по этому поводу, но немногие действуют. Так, житель поселка Оборонное под Севастополем Владимир Сергиенко создал много лет назад сеть поисковых отрядов и поселковый военный музей, где даже самые маленькие мальчишки могут подержать в руках любой взрывоопасный предмет, начиная со времен обороны Севастополя и кончая Великой Отечественной. Только разряженный. И не случайно в зоне деятельности поисковиков Сергиенко не взрываются ни маленькие, ни взрослые, хотя поселок стоит прямо под Сапун-горой. На вопрос вызванных для обезвреживания очередной мины саперов: "А откуда ты узнал, что мина такого-то калибра, ты ж там не был?" - Сергиенко спокойно отвечает: "Зато мальчишки там были, они и сказали". При этом мальчишкам совсем не интересно вытаскивать этот самый "калибр" из земли: они, сколько себя помнят, знают его по музею, в котором все можно трогать, а что в земле этого трогать не надо, они знают на примере "дяди Володи", которого покалечило взрывом в детстве.

Такой же центр поисковой работы, как у Сергиенко, создан недавно отрядом "Искатель" в подмосковном Красногорске. Там под руководством опытных ребят-инструкторов, своими руками собравших музей, новички из поисковых отрядов Москвы и Подмосковья проходят курс по технике безопасности при встрече со взрывоопасными предметами, каждый из которых можно подержать в руках и хорошо запомнить "в лицо". Представляя себе технические данные и убойную силу теперь уже хорошо знакомых "железок", никто из ребят не захочет "играться" с ними "в поле", тем более что есть четкая задача: искать останки солдат и медальоны, чтобы найти родственников погибших и по-человечески похоронить бойцов.

Так детское ли дело собирать кости? Смотря кого считать "дитем". В последние годы уже наши внуки вместе со своими родителями выезжают в военно-поисковые экспедиции. Ребятишки живут в лагере, играя в свои игры и посильно помогая по хозяйству. Но в 8 лет старший Тимоша сам захотел ежедневно выходить с одним из отрядов в лес. Поиск шел с девяти утра до семи вечера с небольшим перерывом на еду. И так с первого и до последнего дня десятидневной экспедиции. Тимоша работал наравне со всеми, не отсиживался в тенечке и на провокационные попытки взрослых оставить его хотя бы на один день в лагере для отдыха так и не поддался. Младшие еще не дозрели. А может быть, и не дозреют. Дело-то добровольное. Если примут цели поисковой работы как личные, займутся ею, нет - найдут для себя что-то другое. Но шалопаями вряд ли вырастут. Ну, ладно, таких, как Тимофей, мало, это, как правило, дети родителей-поисковиков. Но можно ли считать детьми 14-18-летних школьников, учащихся ПТУ, студентов техникумов и вузов? Такие "детишки" на "ихнем Западе" самостоятельно деньги зарабатывают, а у нас им, конечно, надежнее всего сидеть летом в пионерском лагере, слушать на уроках мужества рассказы ветеранов и писать поздравительные открыточки по поручению совета школьного музея боевой славы. Это можно, а поиск... Лучше пусть армия. Правда, там те же наши мальчишки, которых мы или на манной каше держали, или на полууголовщине... Ждать, пока армия проведет захоронение всех павших, значит оставить все, как было. И вовсе не потому, что армия этого не хочет делать. Просто она не может. Для поиска останков погибших нужен профессионализм, произрастающий из осознанного желания выполнить эту задачу как свой долг. Нужна ясность цели. У армейцев нет ни того, ни другого, ни третьего, ибо солдат работает в рамках приказа, не всегда становящегося личным мотивом, импульсом к действию. Попросту говоря, нельзя это святое дело выполнять как любую работу, по приказу начальства, а не своей совести.

А что же происходит "в бою"? А "в бою", уйдя из школьного более или менее розового с голубым детства, вчерашние мальчишки попадают в звериный мир "дедовщины" и мафии, в мир, требующий умения выбирать свой путь и бороться за поставленные цели. Они выходят в мир, где существуют "команды", делящие между собою сферы влияния и источники доходов: кафе, бары, парки, кинотеатры, торговые центры - места, где собирается молодежь. Они выходят в мир, где нередко правит "зона", где прав только сильный и не стесняющийся в средствах или тот, у кого больше прав. И это вовсе не "отдельные нетипичные случаи". Еще совсем недавно страшным погромным огнем пылали Фергана, Андижан, Коканд. Стоит перелистать подшивки газет: "В 1987 г. в Узбекистане не смогли поступить на работу и продолжить учебу более восьми тысяч юношей и девушек. Все чаще случаи, когда девушка, приехавшая из села поступать в городское училище, в итоге поступает в подпольный бордель, а парень, оказавшийся в такой же безвыходной ситуации (не возвращаться же в село, где заведомо нет работы!), запускает пальцы в чужой карман... Каждый день кто-то делает шаг к преступлению: становится игроком, подручным у дельца, кем угодно - но профессионалом. Осмотрится - примкнет к группе. Повезет - поднимется выше..." (ЛГ. 1989. 17 авг.).

Но помимо Узбекистана есть еще и Казань, и Набережные Челны, и Дзержинск, и Ульяновск, и Воркута, и Йошкар-Ола, и Джезказган, и Комсомольск-на-Амуре, и Ленинск-Кузнецкий... Вот что такое "бой". В сущности, наше общество оставляет подростка и юношу не подготовленными к разрешению важнейших жизненных проблем нашего времени. Назовем только одну из них: человек-общество.

Мы до сих пор не разобрались, а в последнее время и окончательно запутались в понятии "коллективизм". В массовом сознании прочно запечатлелось, что основная черта коллективизма - это подавление интересов личности. Такое убеждение дает моральное право, например, критику Ю. Богомолову рассматривать перестройку прежде всего как попытку "освободиться от коллективного диктата... не от коллективизма вообще, а от тиранической власти коллективизма, не от власти "мы" над "я" в какой бы то ни было форме, а от диктатуры "мы" над "я" в каком бы то ни было облике" (ЛГ. 1989. 14 июня). Выяснилось к тому же, что мы не умеем быть индивидуалистами: "...индивидуализм, который всегда был проклятием, скверной и проказой по меркам еще недавнего нашего общежития, сегодня оказался непосильным крестом".

Яснее о понимании проблемы "человек-общество" современным советским интеллигентом не скажешь. И понятно почему. Когда в общественном сознании утвердилось представление о том, что сталинская идеологическая обработка умов была построена на лжи и провокации, оно, это сознание, поспешно отбросило все, что могло быть так или иначе связано с этим временем и этим именем. Коллективизм - прежде всего, ибо он провозглашался едва ли не стержнем всей нашей общественной жизни (хотя на деле, особенно в воспитании, он так и остался вывеской, прикрывающей реальную жизнь и политику, которая проводилась в стране). К тому же само слово "коллективизм" слишком живо ассоциируется с насильственной "коллективизацией" и "принципом коллективности" в "период борьбы пашей партии и народа за победу и упрочение социализма" в 30-е гг. Освобождаясь от гнета идеологического абсолютизма, общественное сознание оказалось в высшей степени благосклонно к тезису о "духовной автономии", "духовной деколлективизации" и обнаружило готовность списать на "коллективное подсознание" не только националистические выходки, но даже и корпоративизм и бандократию. "Коллективное подсознание" в глазах многих людей оказывается равнозначным массовому сознанию и противостоит духовной автономии личности. Все это логично, если верна исходная позиция. Однако она-то и сомнительна.

  1   2   3   4   5   6   7   8


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница