Дядько Степанъ вернулся на полѣсье изъ Волыни, куда ходилъ на



страница2/4
Дата28.10.2016
Размер0.53 Mb.
1   2   3   4

Эпидемія разошлась по селу. Видъ Холупы измѣнился. У каждой хаты, по обѣимъ сторонамъ улицы, были „курища“— костры, на которыхъ сжигались сметье и разныя нечистоты. Въ воздухѣ несло угаромъ и вонью. Въ хатахъ, для очистки воздуха, крестьяне жгли разное зелье, особенно, такъ называ­емый „нехворощъ“. Батюшка то и дѣло ходилъ исповѣдовать больныхъ подъ навѣсы, въ клуни, хлѣвы, на поле, на огороды, подъ ,,барканы".

Входя въ хату къ больному, каждый вкладывалъ свою руку подъ ,,паху“ и нюхалъ свой потъ. Это, по убѣжденію полѣшуковъ, дѣлало посѣтителя безопаснымъ отъ болѣзяи.

Воровство въ селѣ страшно развилось. По повѣрью, кра­денные хозяйственные продукты во время эиидеміи здоровѣе, чѣмъ свои... Если въ Холупѣ заболѣетъ, напр., дитя, то не- рѣдко родители купаютъ его въ ухѣ, сваренной непремѣнно изъ краденнаго поросенка. Это, говорятъ, помогаетъ... Такъ было и теперь. Больному кликали здоровье, т. е. кормили его провизіей, тайно взятой изъ здороваго, незараженнаго дома. Часто хозяева знали, куда дѣвались ихъ курка, гуска, капуста, картофель и пр., но молчали въ виду такого часа. Но строго, впрочемъ, воспрещалось обычаемъ брать что либо изъ заражен- наго дома. Народъ вѣрилъ, что вещь, взятая въ бйльномъ домѣ, „показуе дорогу холери“.

III.



Было воскресенье. День выдался особенно жаркій. Такой „пекоты“ еще не было въ это лѣто. Холупская церковь, издали напоминавшая неболыпихъ размѣровъ бесѣдку межъ липами, была полна крестьянами. Не смотря на жару, холуповцы, вѣрные роднымъ обычаямъ старины, были одѣты по праздничному: кто въ толстыя свитки, кто въ жупаны.

Въ церкви они набожно молились объ избавлены отъ эпи- деміи, но слова, которыя они произносили, не походили на общеизвѣстныя молитвы. Тутъ слышались: и „оссіянска гора“.

и ^церковка на гори“, и „святый Дывень зъ гордою“, и „Яне, Яне, Божій каплане". Холуповцы не столько просили Бога о превращеніи холеры, сколько просили самоё холеру поскорѣе оставить село. Многіе усердно клали поклоны и говорили: „отступы, одыйды и билыие не прійды во вши виковъаминь“.

Послѣ литургіи, о. Григорій говорилъ проповѣдь. Батюшка напрягалъ всѣ свои усидія, чтобы доказать давно извѣстную холуповцамъ истину, что „холера есть Божье попущеніе, что въ смерти и животѣ Богъ воленъ, что на все воля Божія“...

Послѣ литургіи о. Григорія просили въ этотъ день отслу­жить водосвятіе и молебенъ на рѣкѣ. Начался крестный ходъ.

На отдогомъ берегу, недалеко отъ мельницы крестьяне на­крыли столъ хлѣбомъ и солью. Мѣсто кругомъ стола было очи­щено, подметено. Къ водѣ положили доску, а передъ столомъ разостлали полотенце.

Въ ожиданіи церковнаго шествія, тутъ собралась кучка крестьянъ и повела такой разговоръ.

  • Ото пекота, хоть бы трохи подуло.

  • Эге, лыстъ на дереви сохне, оце дыво! Николы ще такъ не було.

  • Треба-бъ рака въ землю закоиаты, може погода пере- минытся.

  • А таки такъ. Може похолоднійшае, а тоди и холера, дасть Богъ, пройде.

Молчаніе.

  • А чулы? спросилъ одинъ парень: ажежъ баби Устыми лрыснылася.

  • Хто?

  • Атже сама вона—холера. Устыма каже; нибы явылася ій и сказала: „готуйте мени оно трохъ, билыпе я не визьму". Такъ и сказала...

  • Та що то баби Устыми, перебилъ другой крестьянинъ: Ось Харита своимы очима іи саму бачила, якъ ходыла по за селомъ.

Изумленіе пробѣжало по лицамъ всѣхъ присутствовавшихъ.

  • Ой? невжежъ? колы?

  • Вчора ввечери.

  • Господне наказаніе. Що се таке? За що Господь Богъ наказуе насъ? послышалось со всѣхь сторонъ.

Къ толпѣ подошла старуха съ бойкими, плутоватыми гла­зами. Это и была Харита. Къ ней тотчасъ-же всѣ обратились:

  • Бачила?

  • Бачшіа,рѣшительно отвѣчала Харита, и ея глазки забѣгали по .сторонамъ.

  • Яка-жъ вона?

  • Якъ-то яка? Звистно—така сама... баба тай годи, якъ нибы ляхивка въ зеленій хустци. Иде, головою хитае, да все шепче щось таке...

  • Щожъ вона тоби казала?

  • Стала зъ далеку, за городомъ дай пытае:—„Харито, а якъ у васъ ложки мыють: въ одній води, чи въ двохъ?“ — „Ажежъ въ двохъ“, кажу.—„Ну, то добре, каже. Буду у васъ четыре недили". Такъ и сказала. Я кинула за нею дубовымъ лыстомъ, а вона и счезла.

Послышался трезвонъ.

лКъ Богородицѣ прилежно нынѣ притецѣмъ грѣшніи", раз­дался голосъ дьячка за сосѣднею хатою. Приближалось шествіе.

Крестьяне поскидали шапки, плотно окружили батюшку и стали молиться.

Пламя свѣчей горѣло въ воздухѣ ровно и неподвижно. Хоть-бы маленькій вѣтерокъ...

Лица у всѣхъ были загорѣлыя и потныя. За толпой ле­жали на песку холерные больные и. стонали. Когда причтъ за- пѣлъ „Спаси Господи" и батюшка освятилъ воду, больныхъ хотчасъ-же взяли подъ мышки и посадили въ ставъ. Затѣмъ, послѣ водоосвященія, надъ ними начался молебенъ объ избав- леніи отъ эпидеміи и о ниспосланіи дождя на сухую землю.

Долго стояли послѣ молебна холуповцы на берегу у стола и то посматривали на больныхъ, то показывали рукою на го­ризонта. Отъ первыхъ они ожидали выздоровленія, а отъ вто- раго—тучи и дождя. Но такъ какъ небо было по прежнему ясное и безоблачное, а больные стонали все громче и громче 7 то крестьяне, сказавши нѣсколько разъ—„Божа воля, якъ той казавъ“, разошлись по домамъ. Больныхъ оставили въ водѣ, подъ присмотромъ дѣда Нечинайла; а чтобы кто нибудь изъ нихъ не отплылъ на глубокое мѣсто, возлѣ каждаго вбили по столбу, къ которому и привязали больнаго веревочкой, протя­нутой подъ мышки.

На берегу сидѣла родня и, не зная чѣмъ помочь бѣдѣ, плакала. „Молодыци" съ плачемъ мыли тутъ-же бѣлье, а ихъ маленькіе ребятишки удили рыбу.

ІУ.

Солнце склонялось къ западу. Вечерѣло, но жара не уни­малась. Дѣдъ Нечипайло сидѣлъ надъ водой и плелъ „постолы". На больныхъ онъ не обращалъ большого вниманія. Онъ уже привыкъ къ ихъ стонамъ. Порою онъ откладывалъ ,,постолыаа въ сторону, вздыхалъ и говорилъ: „Божа воля, Божій часъ“...

Вдругъ, по ту сторону става послышался колокольчикъ. Дѣдъ сталъ прислушиваться. Колокольчикъ звепѣлъ яснѣе. Дѣдъ поднялся на ноги и приставилъ руку къ глазамъ. Давно уже въ Холупѣ не было слышно звонка.

Щобъ се таке... Кого Богъ несе...“ Колокольчикъ разда­вался все ближе и ближе. Дѣдъ замеръ въ положеніи наблю- дающаго. Вотъ, наконецъ, на горкѣ, за сосновой роіцей, пока­залась въ облакѣ густой пыли тройка лошадей, и скоро бричка въѣхала на тряскую плотину, поросшую по обѣимъ сторонамъ старыми вербами.

Ой, начальство!..." пронеслось въ головѣ дѣда. „Що тутъ теперь робыты?" Первой его думой было поскорѣе бѣжать. Онъ уже взялъ лыко подъ мышку и заложилъ ногу черезъ огорожу, но мысль, что онъ поставленъ тутъ громадой и служитъ гро- мадѣ, удержала его отъ бѣгства. Онъ вернулся, поспѣшно сло- жилъ ,, постолы “ и рѣшилъ: ,,нехай буде—що буде“...

Тройка проѣхала плотину и направилась къ дѣду. Въ бричкѣ сидѣлъ исправникъ съ докторомъ. Исправникъ еще на плотинѣ замѣтилъ холуповскій карантинъ. Онъ горѣлъ нетер- пѣніемъ начать раснеканцію.

  • Это... это... это, закричалъ исправникъ, когда тройка остановилась. Онъ отъ волненія говорить не могъ. Кулаки его сжимались.

Дѣдъ окончательно оробѣлъ, стоялъ ни живъ, ни мертвъ и водилъ изъ стороны въ сторону глазами.

  • Что это такое? закричалъ исправникъ.

  • Простите, помилуйте, просилъ Нечипайло, падая въ ноги. Это не я... ей-богу, не я... Це тылько молебствіе було. Мыръ, значить, положивъ ихъ сюда въ Божій часъ.

  • Что? что такое? положилъ міръ... кто позволилъ? по чьему распоряженью? какъ смѣли? продолжалъ кричать ис­правникъ. Глаза его налились кровью отъ злости.—Докторъ, посмотрите, что такое, до чего додумались?

Докторъ—нѣмецъ, солидный, ветхій мужъ съ жирнымъ ли- цомъ и густыми бакенбардами, болѣе наклонный къ послѣ- обѣденному сну въ эту знойную пору, чѣмъ къ энергическимъ изслѣдованіямъ, смотрѣлъ безучастно въ воду и говорилъ: о теіп СгоМ, о теіп ОоШ“
1   2   3   4


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница