Дуглас Коупленд Джей-Под Перевод: Екатерина Мартинкевич



страница23/25
Дата04.05.2016
Размер3.15 Mb.
1   ...   17   18   19   20   21   22   23   24   25


Я так растерялся, что не смог сказать ничего внятного.

– А где мама?

– Там.

свобода показала на куртинку мха, усыпанную сосновыми иголками. Кинематографический закатный луч высветил мать волшебным светом. Вокруг толпились бурундуки.



– Итан! Иди сюда, покорми бурундучка! Из-за моей спины Грег крикнул свободе:

– свобода! Рад, что ты приехала!.. Тут Грег увидел маму.

– Мама, а ты что здесь делаешь? Пауза.

– свобода, ты знакома с моей мамой?


***

Пока не забыл: Бри придумала новую фишку. Как изобрести себе имя, если решишь заниматься стриптизом? Надо выбрать самую дешевую сладость, какую ты сегодня ел.

Патока

Сладкая радость



Ванильная вафелька

Вкуснятинка

Коричневый сахар

Мятные близняшки

Двойные персики

Корица


Мое стриптизере кое имя – «ММ».

Мы решили, пусть отец выспится, и вчетвером поехали в кофейню, где преобладали привлекательные молодые люди из Австралии и Новой Зеландии, укуренные местной травкой, свобода страстно терла маме спину, пока та объясняла Грегу:

– Я знаю, что ты думаешь, но я не лесбиянка! Мне просто нужно восстановить связь с внутренней хозяйкой своих яичников.

Грега зашкалило. Когда он не хочет признавать очевидное, то говорит, как ходячая реклама недвижимости.

– Сорок девятый лот – великолепная собственность! Престижное местоположение для лыжников и не только: у самой деревушки Уистлер. Идеальный выбор для роскошного шале. Представьте себе сводчатые потолки! Камин из речных валунов! Веранда по всему периметру! Профессиональные кухонные принадлежности и прекрасные стены из натуральных поленьев! Это шале станет предметом вашей гордости!

– Грег, не будь рекламным проспектом, нам скучно! – сказала мать. – И вообще, не надо продавать то, что уже продано.

свобода хихикнула.

– Это мне шале? Ха! Я слеплю из бетона коробку и насажаю там побольше растений. Высокий стиль – для сосунков.

Ее руки были подозрительно близко к маминой груди.

– Грег, – сказала мама, – ради меня ни в коем случае не продавай этот участок никому, кроме свободы. Я знаю, какие у вас порядки. Даже если кто-то предложит двойную цену. Обещаешь? Клянешься моей могилой? Что, если ты продашь ее другому, ты меня не любишь?

Грег пообещал.

Все неловко замолчали.

Мне совсем поплохело. Как я теперь уговорю Грега кинуть свободу?

Еще больше меня тревожило, что массаж свободы, похоже, маму возбуждает. Ну и кошмар!., свобода пролаяла:

– Ладно, нам пора! А то опоздаем на «Цикл страсти Венерина холма». В этом сезоне я управляю марионетками грудей.

Мы с Грегом не стали возражать.

– Передайте отцу привет, мальчики! И мама ушла.

Грег накинулся на меня:

– Почему, блин, ты не сказал мне, что мама со свободой…

– Что? Спят? Развлекаются?

– Ничего.

– Давай не будем говорить отцу.

– Давай.
Ранг

2 Навыки


1579

Бонус к навыкам

134

Убитых


585

Смертей


245

Самоубийств

0 Уничтоженных душ

4 Выжил в раундах

190/411

Ожидаемая продолжительность жизни



46,73%

Убитых подряд

14

Смертей подряд



5Убитых на одну смерть

2,37


Убитых в минуту

1,08


Убитых на раунд

0,6


Увеличение умения за раунд

1,08


Убитых членов команды

0 Смертей от членов команды

0 Остался последним

4 Время игры

8ч 59м

Самая долгая сессия



1ч 5м

Присоединил террористов

35

Убил ВИПов



0 Разместил бомб

33

Взорвал целей



(91,38%)31

Убил заложников

2 Убил террористов

156


Спас ВИПов

0 Обезвреженно бомб

(33,33%)1

Захватил заложников

9
Как меня достал этот Гугль!
***

В конце концов мои синусы не выдержали всей этой пыли, и я сел на автобус в город.

Я сидел в Джей-Поде один и смотрел чернушные сайты, чтобы мозг хоть пару часов отдохнул. В районе одиннадцати все вернулись на работу. Шумные и веселые.

– Он такой смешной, да?

– Да… Как будто у него нет кнопки «Выкл».

– Из всего сделает конфетку! Увидели меня и мигом заткнулись.

– Э-э… привет, Итан!

– Не говорите, сам угадаю… Коупленд, да?

Бри принялась протирать влажной салфеткой свой алтарь.

– Он как будто знает о нас все! Прислушивается, обращает внимание!

– Давайте опять угадаю: вы были на заседании акционеров.

– Как съездил в Уистлер? – спросила Кейтлин.

– Я бы тебе давно рассказал, если б ты была на месте.

– Только не надо на меня бочки катить! Я сразу поняла, по каким сайтам ты ходил. Даже если бы я сидела рядом, ты уделил бы мне не больше внимания, чем складному табурету.

В чем-то она была права.

Зазвонил мой телефон. Все тихонько разошлись по местам. Брюс Пао.

– Привет, Итан, какие новости?

– Привет, Брюс…

– Ну так как?

– Я работаю над этим вопросом.

– Не хочет продавать, да?

– Пока неизвестно.

– У тебя двадцать четыре часа, или вашей игре кранты. Черт.

Я воззвал к Грегу.

– Грег, ну пожа-а-а-а-а-алуйста! Этот Брюс, он перекроет любую сумму маминой подружки.

– Итан, нет! Мама просила меня никому не продавать, и я не стану.

– Тебе удвоят процент.

– Не могу, братан! Черт!


Колледж Квантлен

Центр образования для взрослых

Курс 3072-А

Задание: Поговорите о любви с неожиданным собеседником

Набери 888-LOVE.

Выполнила: Кейтлин Анна Бойд Джойс

Кам Фон, возраст тридцать четыре года. Друг семьи и бизнесмен международного класса, ведет дела в странах Тихоокеанского бассейна.

Кейтлин:


Привет, Кам! Спасибо, что согласился дать интервью.

Кам:


Нет проблем.

Кейтлин:


Тема моего задания – любовь. Ты когда-нибудь был влюблен?

Кам:


Нет

Кейтлин:


Ну, тебе хоть кто-то нравился?

Кам:


Мне нравятся люди в целом, но я еще никого не любил.

Кейтлин:


Ты не задумывался, чего тебе в жизни не хватает?

Кам:


Нет.

Кейтлин:


Сколько тебе лет?

Кам:


(после паузы) Тридцать четыре.

Кейтлин:


Тридцать четыре?! У китайцев четыре – несчастливое число. Три – нормально, а вот четыре…

Кам:


Верно. Сорок четвертый год считается худшим годом жизни. Тридцать четвертый идет за ним.

Кейтлин:


А когда у тебя был последний день рождения?

Кам:


Когда запустили обнимательную машину.

Кейтлин:


Ты нам даже не сказал!

Кам:


Ничего-ничего. Зато я подсыпал четверть фунта чистого кокаина в колу Ковбоя. Вот и отметили.

Кейтлин:


Было здорово! Классно повеселились, хотя никто ничего и не понял. У меня в клавиатуре до сих пор попадается конфетти.

Кам:


Я стараюсь радовать людей.

Кейтлин:


У тебя получается.

Кам:


(жестом показывает, что копирует другого) Если заботиться о своих друзьях – преступление, приходите и арестуйте меня прямо сейчас.

Кейтлин:


Неплохо! Вылитый Джон Доу! (общий друг)

Кам:


Спасибо. Ты знакома с матерью Джона?

Кейтлин:


Да.

Кам:


Хочешь – верь, хочешь – нет, из всех людей, кого я встречал, в нее я бы мог влюбиться.

Кейтлин:


Правда? Наконец всплывают интересные подробности… Ты хочешь сказать, что мог бы сойтись со свободой? (свобода с маленькой буквы – так зовут одну ультралесбиянку)

Кам:


Она сильная, уверенная в себе женщина, совсем не похожая на китаянок.

Кейтлин:


Очень может быть, что свобода станет моей свекровью.

Кам:


Что?

Кейтлин:


Ты не знаешь?

Кам:


О чем?

Кейтлин:


Мать Итана сбежала от мужа к свободе и живет с ней в общине лесбиянок. В домишке без электричества и водопровода.

Кам:


(нет ответа)

Кейтлин:


Кам!

Кам:


Это правда?

Кейтлин:


Правда. У отца Итана депрессняк. Он сидит дома с выключенным светом и пьет ром с «Гаторадом».

Кам:


Да, и на танцы не пришел! (Кам и отец моего бойфренда занимаются бальными танцами.)

Кейтлин:


От отчаяния Итан впустил в дом Эллен, девчонку, которая бегала за Джимом. Ей стало так скучно, что она ушла и больше за ним не бегает.

Кам:


Понятно.

Кейтлин:


Давай вернемся к любви. Если ты считаешь, что не способен на это чувство, наверняка ты как-то используешь нерастраченную энергию.

Кам:


(после паузы) Мне нравится сводничать. Если двое подходят друг другу, я их знакомлю. Если что-то не срастается, могу вмешаться… чтобы в конце концов все было хорошо.

Кейтлин:


Значит, ты как Интернет, только в реале.

Кам:


Ты мне льстишь. Хотя так и есть.

Кейтлин:


А твоя семья? Где она?

Кам:


Пф-ф-ф… У меня нет семьи.

Кейтлин:


Ты сирота?

Кам:


В каком-то смысле.

Кейтлин:


Ой, как мило! Распусти об этом слух, и девушки будут виться вокруг тебя толпами! Это даже лучше, чем ходить без рубашки со щенком на руках.

Кам:


Я предпочитаю с достоинством молчать. Вообще-то теперь моя семья – это вы, глупые обитатели Джей-Пода.

Кейтлин:


О боже, сейчас заплачу!

Кам:


На… (сует руку в карман за салфетками, не находит, достает бумажник и протягивает мне стопку пятидесятидолларовых банкнот) Вот, возьми!

Кейтлин:


Спасибо, Кам. (Сморкаюсь.) Они что, настоящие?

Кам:


Нет. Отличная подделка, а?

Кейтлин:


Классная. Супер! Моих предков однажды арестовали за чемодан фальшивых пятидесяток. Я глянула на деньги и говорю: «Как вы могли взять такую бездарную подделку? Так вам и надо, что вас арестовали! Их же как будто печатан младенец на подержанном принтере «Лексмарк Про» без тонера».

Кам:


А они что.

Кейтлин:


Мама сказала: «Ну, нас попросили передать чемодан… У них была наклейка на бампере «Горжусь, что я американец», где-то как раз взорвали чье-то посольство, вот мы их и пожалели.

Кам:


Ох уж эти родители…

Кейтлин:


Не говори! На Рождество в тот год я подарила им счетчик банкнот «Самсунг» модели СРС 993С-1 со встроенной проверкой. Обрабатывает больше тысячи банкнот в минуту.

Кам:


С сенсорами ширины для определения бумажек разного размера, чтобы случайно не посчитать купюры разных номиналов?

Кейтлин:


Нет, это модель OMAL 75D.

Кам:


Ах да. Как я мог подумать?..

Кейтлин:


Так вот, раз речь о любви, надо непременно поговорить о твоих родителях. Ты можешь мне что-нибудь рассказать?

Кам:


Я был вторым сыном от Жены Номер Четыре.

Кейтлин:


Это хорошо или плохо?

Кам:


Наверное, плохо, потому что мне самому пришлось выкарабкиваться из Пекинского ненавазелиненного докапиталистического сфинктера – но и хорошо, потому что я нашел свой жизненный путь. Думаю, это важно.

Кейтлин:


А первый сын от Жены Номер Один?

Кам:


У него ужасно скучная жизнь.

Кейтлин:


Чем он занимается?

Кам:


Управляет сетью из пятисот массажных салонов в южных провинциях. Я в таком однажды был. Там разбавляют детское масло рапсовым, за душ берут отдельную плату, а вода – температуры плевка.

Кейтлин:


И к нему приходят во второй раз?

Кам:


Казалось бы, на свободном рынке легче выжить, если предоставлять лучшие услуги. Вместо того он убивает конкурентов. По-моему, слишком просто. Но я получаю некоторое удовлетворение оттого, что продаю ему рапсовое масло отсюда, из Ванкувера.

Кейтлин:


Ты всегда помогаешь людям!

Кам:


Пытаюсь. Честно пытаюсь.

Кейтлин:


Ты когда-нибудь уделял время отцу?

Кам:


Нет. Этот вопрос решил сын Номер Один.

Кейтлин:


Собственного отца?!.

Кам:


Понимаю… Но где провести черту? Впрочем, честно скажу, это был несчастный случай. Запускался пятисотый салон, пришел отец и нажрался японского персикового саке и остатков какого-то наркотика для «дружеского изнасилования», который раздавали в Гонконге за день до того на запуске нового аромата «Шанель».

Кейтлин:


И?..

Кам:


Вдруг кто-то выкатил канистру с гелием и набор воздушных шариков. Отец решил, что будет очень смешно поговорить тонким голосом. Он вдохнул гелий, все капилляры в его легких разорвались, и он умер на месте.

Кейтлин:


!!!!!!!!

Кам:


Что?

Кейтлин:


!!!!!!!!

Кам:


Что?

Кейтлин:


Ты не знаешь?

Кам:


Чего не знаю?

Кейтлин:


Так умер один из бывших джейподовцев.

Кам:


Да ты что! Черт! Мне не по себе.

Кейтлин:


Правда.

Кам:


!!!!!!!!

(Примечание: Кам извинился и на несколько минут ушел в свою комнату. Вернулся в гораздо лучшем расположении духа.)

Кейтлин:

Иногда наркотики помогают нам справиться с проблемами.

Кам:

Согласен. Может, закончим? Нахлынуло слишком много болезненных воспоминаний.



Кейтлин:

Нет проблем! Спасибо за интервью, Кам, и за то, что ты помогаешь стольким людям.

Кам:

Это мое призвание.


Интересно, что делают электроны в жестком диске моего старого ноутбука, который валяется где-то в шкафу. Как вообще выглядит электрон, когда никуда не движется? Он похож на драже «ММ» из рекламы, развалившееся в шезлонге? Или на стальной шарик от подшипника, который злобно завис над протоном? А как электрон включают и выключают? Кто его данжен-мастер? И если электрон обладает только отрицательным зарядом, как он вообще существует? Это как магнит, у которого один полюс, или северный, или южный. Монополь. Так не бывает!

Я выразил свои сомнения в Джей-Поде, а Бри даже головы не подняла.

– Кварки. Первый раз в первый класс.

– Кого-то не взяли в математическую группу, – добавил Злобный Марк.

– Эй, Марк, передай сюда бонг! Меня посетила мудрая мысль о субатомных частицах.

– Бри, почему вода мокрая?

– Марк, почему котята пушистые и славные?

– Обожаю пушистеньких котяточек!

– Детка, не напрягай головушку! Мы больше не будем тебя обижать!

–…Хватит уже издеваться!

Выставили меня полным идиотом, а ответа так и не дали. Да еще в Гугле ничего путного не нашлось, что меня обычно очень раздражает.

Я не выдержал и спросил еще кое-что. Зря.

– А как вы думаете, когда-нибудь изобретут способ передавать электроэнергию на большие расстояния без проводов?

Бри усмехнулась:

– Вообще-то уже придумали. Называется рентгеновское излучение.

Джон Доу нагуглил классные фотки людей, стоявших на крышах домов в Чернобыле в ту самую ночь. Даже на расстоянии мили от взрыва до них доходил эквивалент десяти флюорографий в секунду.

– Это место специально оставлено пустым

– Покойники, – вздохнул Джон Доу.

Сегодня в половине пятого Брюс Пао убил «Спрайт-квест». Мерзко.

Мы смирились с потерей всего за сорок пять секунд. Злобный Марк рисует новый столб для футбольных ворот; Бри убежала на охоту в ближайший паб. Кейтлин заметила:

– Как будто игры никогда и не было.

Я не мог не согласиться. Внутри было… пусто. Пустота.


Это место специально оставлено пустым
м

е

т



Он

р

Б



лин

е
***

Стив ведет себя так, словно с игрой ничего не случилось. Правда, дело не в психологии. Около полуночи он подошел ко мне и предложил съездить к моим родителям.

– Стив, мамы нет дома. Она в коммуне.

– Мне нужна не твоя мать, а отец.

– Зачем?


– Увидишь.

Отец напился и не говорил, а стонал. Стив попросил, чтобы я помог затащить отца в «туарег».

– Только если скажешь, куда мы его везем.

– На студию звукозаписи. Нам нужен голос Рональда. Твой пропитый и несчастный папаша – идеальный вариант. Я плачу за сессию из своего кармана.

– А если его вырвет на заднем сиденье?

– Не вырвет. Люди, выигравшие войну, не блюют. Они загоняют тошноту внутрь, а потом выдавливают в виде дорожной инфраструктуры и жестких пенсионных планов.

– Мой отец родился после войны.

Тело отца было расслабленное, как садовый шланг, что осложняло нашу задачу. Перед тем как плюхнуть его на сиденье, Стив легонько ткнул его в печень. Отец изрыгнул хриплый влажный вопль:

– Черт побери!

– Нужны еще доказательства? Если он не Рональд, то кто же? Стив был прав. Из пьяного в дымину отца получился отличный Рональд Макдоналд.

Закрыв за отцом дверь машины, мы со Стивом постояли на залитой лунным светом дороге. Было тихо, если не считать гудящей Трансканадской магистрали на юге.

– Итан, за последний год ты нагородил дерьма в три яруса… Но я скажу тебе вот что: ты и твоя команда, создавая Рональда и его Логово, занимаетесь высочайшей формой искусства. Это кровавое причастие, которое поможет слабым душам и заблудшим овечкам всего земного шара выразить внутреннюю ярость! Вы не хуже, чем Джексон Поллок, который швырял эмалированную посуду в сырой холст, или Джек Керуак, который записывал на дорогой бумаге свой наркотический бред.

– Надо же, мне такое и в голову не приходило!

– Ты, Итан, художник, так тебя раз этак!

– Точно!

– Ну, повезли нашего алконавта.

Поездка прошла спокойно. Стиву опять нужно было ширнуться, но студия звукозаписи находилась как раз неподалеку от его любимой улицы. Забросив отца в комнатенку, обитую чем-то серым, Стив убежал и вскоре вернулся, ступая пружинящим шагом.

– Начнем же, друзья!

Я сидел в комнате записи с двумя инженерами. Стив ходил вокруг отца, распластавшегося на бирюзовом диване из искусственной кожи. Стив наклонился и заорал отцу в лицо:

– Рональд, ты кто такой?!

– Что?..

Тело отца самопроизвольно подскочило, как кузнечик.

– Я сказал: «КТО… ТЫ… БЛИН… ТАКОЙ»! Я вмешался по интеркому:

– Папа, говори, что ты Рональд, хорошо?

– Я Рональд… Стив сказал:

– Нет, ты не Рональд! Мой Рональд зол! Мой Рональд обижен. А ты, ты – мерзкий червь, ты вялый, послушный поросячий эмбрион, которого разложили на столе и сейчас сделают первый надрез.

Он дал отцу подзатыльник.

– Стив, ради Бога, осторожней! Стив продолжал говорить:

– Рональду дали первую роль с репликами в жизни, и что мы слышим? Ничего.

Слова «роль с репликами» что-то в отце всколыхнули. Он схватил Стива за шею и притянул к себе.

– Мой Рональд не упустит эту роль! Я сыграю с блеском или разобью твои кости как ножки дешевых винных бокалов!

Стив посмотрел на меня.

– Записал?

– Записал.

С этого момента запись Рональда-отца пошла как по маслу.
Я Рональд

из Мордора,

великий маг и разрушитель!
Жрите угли в моих пирожках!

Жуйте горькую скатерть истины!

Мрите, эльфийская мразь, за то, что не брали новинки в меню, введенные после семьдесят пятого года!

Я обожгу ваши чресла кипящим кофе и раскаленной стальной лопаткой!

Я раздроблю ваши кости на кусках льда в мутной луже колы!

Я взрою вашу землю, украду ваш картофель, сниму кожуру, обжарю в животном жире и скажу, что это для вегетарианцев!

Я кастрирую ваших быков, чтобы их мясо истекло соком, накормлю гормонами и сделаю из них телок!

Вы будете бродить по пустыне и умолять, чтобы с неба свалился фишбургер, замерзший и кишащий долгоносиками, в остром, как гарпун, соусе!

Я смыл с лица белый грим и горю под лучами солнца… Я тщетно жду воздушных шаров и гелия.

Ваши уши будут слышать лишь вечное пиканье компьютера для жарки картофеля!

Вы будете изнывать от жажды, сжимая в руке бездонный пенопластовый стакан!

Вы, мои пленные слуги-спрайты, не получите минимальной зарплаты и питательных веществ. Моя плита корчится от желтого фри, которого вам никогда не отведать!

Я напою вас до рвоты коктейлями из молотых костей, нет, мела!

Вы будете молить о смерти, но получите лишь насмешки и предметы, которые замаскированы под пластмассовые игрушки и при глотании могут вызвать удушье!

Я выйду в желтом комбинезоне и огромных красных бутсах и забросаю вас гамбургерами, напичканными гвоздями!

В куриных наггетсах на тарелке вы найдете бритвенные лезвия, крыс и рак!

Настоящий клоун – мертвый клоун!

Я откормлю вас, чтобы ваша плоть веселее шкварчала в огне!


***
– Итан, тут настоящие перлы!..

Три часа ночи. Мы с Ковбоем слушали запись.

– Спасибо. Мой папаня – звезда. Стив его здорово накрутил.

– Я и не думал, что в Стиве накопилось столько злости. Страшный человек!

На Ковбое были необычные штаны для регби, без ремня.

– Что у тебя за штаны? Ты похож на продавца спиртного в восемьдесят втором году, страдающего генитальным герпесом.

– С тех пор как я отказался от секса, ко мне часто приходят полезные мысли. Эллисон с первого этажа рассказала мне о специальной одежде, которую носят мормоны. Эта одежда специально создана для того, чтобы фигура в них плохо смотрелась. Если и окажешься с кем-нибудь наедине, никаких желаний не возникнет.

– Понятно. И как поживает твое воздержание?

– Я его ненавижу!

– Тебе разрешаются хотя бы… э-э… одиночные полеты?

– Нет.

– И что теперь?



– В смысле?

– В смысле, тебе удается хотя бы спать, думать и так далее?

– Нет. Проблема с воздержанием как раз в том, что ты думаешь ТОЛЬКО о сексе, а если сексом занимаешься, то думаешь о нем гораздо меньше. Как думаешь, какой вариант духовнее?

– Секс.


– Спасибо, Итан! Ты помог мне решиться!

Ковбой вскочил и убежал. Я сделал мысленную зарубку на следующие двадцать четыре часа выключить мобильник. Пришел Марк.

– А куда побежал Ковбой?

– Как минимум затариться бумажными салфетками.

Мы с Марком до рассвета просидели над новыми движениями Рональда. Теперь, когда появилась озвучка, над проектом было нельзя не работать. Рональд стал для нас реальностью.
Колледж Квантлен

Центр образования для взрослых

Курс 3072-А

Задание: Опишите свою жизнь вкратце

«Ма Vie»

Выполнила: Кейтлин Анна Бойд Джойс

Кончается еще один день. Все лениво доделывают дела. Кафетерий готовит высококалорийные гурманские блюда. Десятки тысяч ворон слетаются вить гнезда в ольховом лесу. По дороге с жужжанием несется бесконечный поток машин. Однажды я видела автомобиль в форме хот-дога, но лишь однажды. Я здороваюсь с коллегами в коридорах, они здороваются со мной. Мы едем домой и смотрим очередную серию «Закона и порядка». Приходят новые «Пумы» и «Найки», начинается ленивая болтовня. Солнце встает и садится, луна растет и убывает. Кто-то прилетает из Токио или с ЕЗ с новой электронной цацкой, и все говорят: «О-о-о-о!» Люди переезжают из офиса в офис, с этажа на этаж, из здания в здание. Телевизоры в вестибюле орут, какие бы матчи лиги ни проходили. Один день похож на другой и третий. Где-то в промежутке ты покупаешь диван в магазине на пару рангов круче «Икеи», нона подушках очень скоро протирается портрет твоих ягодиц. Все старо. Ты думаешь, сколько зарабатывает твой собеседник. Он думает, есть ли у тебя фондовые опционы. Мужчина, присевший рядом со мной в кафетерии, думает, не заговорить ли со мной, а я думаю, понравился бы он мне до Итана.

Жизнь скучна, хотя могла бы быть хуже. Могла и лучше. Мы смирились с тем, что корпорация определяет всю нашу жизнь. Это плата зато, что мы не мучаемся от хронической безработицы, как богема. В ранней молодости мы хотя бы притворялись, что все понимаем, и оставляли на столах радикальные журналы. Через несколько лет все это уже не имеет значения. Ты бродишь по Интернету в поисках шуток или развлекательных wav-файлов. Качаешь музыку. Новые проекты тихо душат на собраниях. Все идеи – мертворожденные. Воздух пахнет, как пятьсот листов бумаги.

И начинается новый день.

В шесть двенадцать утра раздался звонок. Явно звонили неспроста.

– Мама?

– Итан, милый, мне нужна твоя помощь. О боже…



– Что случилось?

– Лучше не по телефону.

– Ты где?

– Я ушла из коммуны. Дома.

– Где папа?

– Грег отвез его на семинар по свингу в Сиэтле, чтобы подбодрить.

– Мама, сейчас шесть двенадцать утра.

– Итан, мне нужна твоя помощь, прямо сейчас.

– Для чего?

– Только ты мне сможешь помочь. Я не хочу говорить по телефону.

– Я не хочу вставать.

– Не будь таким лентяем.

– Я хочу позавтракать.

– Завтракают только неудачники.

– Нет, мама. Я точно знаю, что каждая семья в мире завтракает.

– Кто тебе сказал?

– Ты не кормила нас завтраком, потому что не хотела рано вставать.

– Так нельзя, Итан! У меня больная щитовидка.

Этот факт нашей семейной истории я до сих пор воспринимаю болезненно. Мы с Грегом доучились до старших классов, ни разу не позавтракав. Когда мы несколько раз переночевали у друзей, то поняли, что отказ от еды до полудня в нашей семье – отклонение от нормы. Когда мы сказали маме, что другие ребята завтракают, она заметалась как птица, случайно залетевшая в дом. После этого она пришла домой с сумкой сухих шоколадных завтраков. Плюхнула их на кухонный стол и сказала: «Вот вам! И больше ни слова о завтраке!». Мы с Грегом думаем, что получили бы магистра в МТИ или Гарварде, если бы учились не на пустой желудок. Но прошлое не воротишь…

– В тот раз, когда я тебе помогал, было хреново.

– Итан, не ругайся, прошу тебя! Я бы не звонила, если б не срочно.

– Насколько срочно? Мама шмыгнула носом. О боже!..

– Ладно, еду.

– Спасибо! Оденься потеплее и найди прочные ботинки. Ботинки? Господи…

Когда я подъехал к дому, мама загружала в автомобиль лопаты и дернорезки. Не успел я сказать хоть слово, она выпалила:

– Итан, нам нужно раскопать Тима!

– Что?!

– Что слышал. У него в куртке ключ от банковского сейфа.



– А что в сейфе?

– Не суй нос в чужой вопрос.

– Может, позвонишь Каму и объяснишь? Сомневаюсь, что он тебя поддержит.

– Я звонила. – Мама положила в машину брезентовый чехол. – Его акупунктурист сказал, что Кам в Орегоне, выкупает какой-то промышленный поселок, который пришел в упадок из-за дешевизны китайских товаров. Зато не увидит, как мы выкапываем его драгоценный новозеландский папоротник.

– Мам, а ты представляешь, как Тим сейчас выглядит?

– Не будь нюней! Неужели Интернет тебя не закалил? Кейтлин говорит, ты практически живешь на этих страшных сайтах. И вообще, я взяла пару бутылок фибриза, чтобы скрыть запах. Залезай в машину.

– Ладно, ладно, уже.

– Я знала, ты мне поможешь. Ты всегда был самым ответственным из моих сыновей.

Мы сели в машину.

– Мама, почему ты Грегу разрешаешь ругаться, а мне нет?

– Итан, это было предопределено еще до вашего рождения. Направь свою умственную энергию на лучшие цели, например, подумай, как сделать мир лучше. Стой – я взяла оба чехла?

Я посмотрел назад:

– Ага.

– Хорошо.



И мы поехали в фешенебельно-эксцентричный район Кама мимо бесконечной вереницы домов еще более крупных, аляповатых и эксцентричных.

– Очень подозрительно, что изо всех домов в городе Кам купил именно тот, где зарыт Тим.

– Это не совпадение. Я навела его на этот дом, когда он искал, что купить. Сказала, что там хороший кунфу.

– Фэн-шуй.

– И это тоже. Стой-ка… Итан, стой! Останови машину!!! Я нажал на тормоза.

– Что? Где?!

– Знак гаражной распродажи, прямо на холме. Давай заедем, будем первые, как ранние пташки.

Так мы и сделали. Мама торговалась, как бухгалтер Майкрософта, за стопку журналов «Нэшнл джиографик» восьмидесятых годов.

– Мама, зачем тебе эти журналы? Мы свои продали лет десять назад.

– Да, и все это время я о них жалела!

Я помог ей загрузить журналы в машину. Захлопнув дверь, мать сказала:

– Я уговорила их добавить набор бэушных кухонных ножей. Мы медленно ехали вверх.

– Твой отец будто нарочно уехал именно в тот день, когда нужна его помощь.

Наконец выдался удобный момент, чтобы задать пару вопросов.

– Э-э, мам… Как там поживает свобода?

– Итан, я не лесбиянка.

– Я ничего такого не говорю. Я просто спрашиваю, как у нее дела.

– В порядке. Она сегодня в Сиэтле, выступает с речью.

– О чем?

Она произнесла с вызывающей ноткой в голосе:

– Доклад называется: «Переосмысление вагины вчерашнего дня: к новой теории деторождения, постиндустриальной экономики и клиторальной практики».

Я молчал как рыба.

– Я не лесбиянка.

– Я и не говорю.

– свобода – образованная женщина, которая помогла мне расширить диапазон своей автоандрогинии и гормонального уклона.

Я молчал.

– Между прочим, все на научной основе. Я молчал.

– Если тебе уж так любопытно, в этом доме ужасная еда. В птичьей кормушке и то больше чем поживиться! И каждый кусочек с лекцией. Вскоре я начала мечтать о чипсах с газировкой, в тишине.

– Дом вон там.

Мы остановили автомобиль.

– А если люди начнут спрашивать?

– Итан, я сытая и богато одетая белая женщина. Даже если я буду выжигать на двери Кама узор в горошек прибором для карамелизации сахара, никто не станет спрашивать.

– Убедительно.

Мы принялись копать.

Четыре часа спустя.

– Итан, копать скучно, и конца-края не видно…

– Больше никогда не буду смеяться над гробокопателями! Мы углубились всего на фут в смесь высококачественной

почвы, обломков камней и строительного мусора. Столько копали, а Камов новозеландский папоротник даже не накренился.

– Мама, нам нужна помощь.

– Но кого позвать?

– Кейтлин.

Мама выразительно посмотрела на меня.

– Ты уверен?

– У нее кости как у украинской крестьянки. И семья из могильщиков. Она поймет.

– Только без подробностей. – Мама бросила лопату. – Черт побери! Насмотришься телевизора, и кажется, что раскопать могилу – пара пустяков.

Зазвонил телефон.

– Привет, Кейтлин!

– Привет, Итан! Ты где?

– Я у Кама с мамой. Помогаю тут кое с чем.

– С чем?


– Лучше не по телефону. Можешь приехать?

– Вообще у меня на полдень, ну, кое-что намечено. -Что?

– Это, ну…

– Встреча с Коуплендом, да?

– Нуда. Итан, мы уже говорили об этом тысячу раз. Перестань вымещать свою обиду на мне.

– Извини. Кто еще будет?

– Все джейподовцы.

– Ладно. Пока. Я нажал «отбой».

Мама спросила, что случилось, и я рассказал ей о собрании.

– Собрание! Совсем забыла. Уф-ф-ф-ф! – Она так яростно отряхнулась, будто на ней не грязь, а пиявки. – Итан, ты пока копай, а я вернусь около двух.

– Что?!

– Не нервничай!



– А мне можно с тобой?

– Нет. Ты должен копать.

Если бы я копал яму в компьютерной игре, я бы нашел часть разгадки или сокровище. Ферментированный труп байкера? Подарочек еще тот.

Я копал, копал… К двум часам яма была уже по пояс, но закончить дело я не мог. Я достал КПК и начал искать, где бы взять напрокат трактор или экскаватор. И вдруг с дороги донеслись голоса коллег из Джей-Пода.

– Итан?

– Ребята?



– Итан, – сказала мама, – твои друзья помогут тебе копать.

Я по понятной причине встревожился.

– Что?!

– Не до конца, не волнуйся. Я заехала домой и взяла инструменты для всех.



– Э… Здорово! Кейтлин сказала:

– Вы такой хороший друг! Решили поменять папоротник Кама на гималайский трахикарпус.

– И сами яму копаете, – добавил Ковбой. – Вот это я называю дружбой, вот это настоящая приверженность делу «зеленых».

Меня очень тяготила мысль о трупе Тима.

– Знаете, я тут подумал, что можно выкопать это дело трактором. Мне вряд ли понадобится помощь.

– Глупости, Итан! – оборвала меня мать. – Мы все взрослые, и все любим Кама. Копать будет весело, и вам, молодежи, полезно побыть на свежем воздухе и поработать физически. Бедный Джон Доу, например, похож на ребенка, нуждающегося в благотворительной помощи.

– Спасибо, миссис Джарлевски.

– Джон, это сущая правда! Я отвел мать в сторонку.

– Мама, ты что себе думаешь? Привела остальных – ты с ума сошла?

– Перестань волноваться! Как только мы почувствуем запах Тима, я заставлю всех уйти.

– Я хочу взять напрокат экскаватор.

– Ни в коем случае! А если он случайно заденет труп Тима? Надо уважать мертвых.

Компания начала копать, но дело шло медленно. Настоящих лопат было всего две. У Бри – совсем маленькая лопатка, у Кейтлин – лопата для обработки кромок, а Джону Доу досталась штука в форме шеста, которую отец купил в телемагазине в три часа ночи, перепив рома. Бри посмотрела на шест и сказала:

– Наверное, если держать его вверх ногами, он заплетает французскую косу.

Через час мы решили выкорчевать папоротник. Вшестером (мама командовала) мы умудрились вытащить его из ямы и откатить в сад камней. Интересно, что скажет на это Кам. Вряд ли что-то хорошее.

Все вели себя очень дружелюбно и стремились помочь друг другу. Несмотря на дурацкие инструменты, яма получалась отличная Ковбой в кои-то веки не забивался в угол, размышляя о смерти (и не договаривался о быструхе на троих). Джон Доу был полон сил, даже обнаружил до сей поры неизвестный нам талант: он имитировал телефонные гудки. Бри рассказала о парне, с которым встречалась вчера во второй и последний раз («Думаешь, что знаешь человека, и вдруг он начинает говорить о ротации сельскохозяйственных культур…»). Марк, дай ему Бог здоровья, трудился за всех.

Мама сбегала за перекусом в магазин здорового питания.

Мы сидели и ели. Я даже не помнил, когда мне в последний раз было так классно. И тут обуявшее нас веселье показалось мне подозрительным. Я догадался, почему все так радуются, и моя кровь превратилась во фреон. Я поставил коктейль с пыреем и сердито посмотрел на них:

– Вы все увольняетесь, так? Вот почему вы такие веселые. Молчание.

– Это правда. Ну, давайте колитесь!

Все опустили лопаты и посмотрели на Кейтлин.

– Итан, э-э-э…

– Я так и знал!

– Итан, это никак не связано с нашим отношением к тебе. Дуг сделал нам отличное предложение. Только идиоты бы не согласились.

– Дуг, Дуг, Дуг! Может, хоть расскажете мне, что у этого козла за идея?

– Итан, я говорила тебе уже тысячу раз: мы подписали договор о неразглашении. Сам знаешь, это святое. И позволь мне заявить во всеуслышание: я не хочу, чтобы Кам думал, что рассказала я.

Ну, Кейтлин!

– И когда вы уходите?

– Сегодня.

– Я уверена, твои друзья найдут способ забрать тебя к себе, когда там пообвыкнут. Правда ведь? – вставила мама.

Они закивали, даже слишком согласно. Я чувствовал себя, как последняя собака в Обществе защиты животных от жестокости.

– Не будь таким мрачным букой, дружок! И вообще… – Мама подумала, что бы еще сказать хорошего. – Научись находить радость в мелких событиях жизни. Смотри, какую большую яму ты выкопал!

Кейтлин пошла к крану ополоснуть руки.

– Итан, поговорим об этом вечером. А пока нам с Бри пора на косметические процедуры.

Парни тоже засобирались.

– Сегодня день новой обуви. Из Аргентины привозят «адидас» ограниченного тиража. Это от нас не зависит, Итан – нам пора. Извини, друг!

И снова мы с мамой остались вдвоем.

– Сынуля, не дуйся! А то у тебя появляется второй подбородок.

– Мама, ради всего святого, почему ты не можешь нарушить этот дурацкий договор и рассказать мне, что…

Мои слова прервал сиропный душок разлагающегося мяса.

– Мама, кажется, мы нашли Тима.

– Я пошла за фибризом.

Через четверть часа и две бутылки фибриза мы соскребли достаточно земли, чтобы показались несколько квадратных дюймов ковра из папиной комнаты.

– Итан, надо просто дернуть за ковер, и все. Проще не бывает.

– Мама, ковер от одного дерганья не поднимется. Надо браться за туловище.

– К чему ты это?

– Мама! Мне это делать, не тебе.

– Ты прав – зато ты не был в него влюблен.

Я потыкал ковер тупым концом лопаты. Мама спросила зачем.

– Не знаю. Наверное, определить, хрустик там или тянучка.

– Скорее второе, дорогой. Кости разлагаются очень долго. Те кости от бифштекса, которые я зарыла среди азалий для подкормки кальцием еще в восьмидесятых, до сих пор твердые как кварц.

Я посмотрел внимательнее.

– Он не раздулся, а? Вроде не похоже, землей придавило.

– Знаешь, Итан, если думать о Тиме как о школьном научном проекте, может, дело пойдет быстрее. По-моему, мы слишком крутим носом.

Мамина сумочка пукнула.

– Извини, дорогой, это сотовый. – Она порылась в сумочке, проверила номер. – Вьетнамский торговец удобрениями. Мне придется ответить.

Я еще раз ткнул лопатой в кокон Тима. Вдруг среди ясного неба грянул адский вопль в стиле манги:

Ye shen! Shenme shi ni, eren zhu mei dao wo xinai de shu jue?

(О боги! Что вы, нечестивые свиньи, сделали с моим возлюбленным древесным папоротником?)

Конечно, это был Кам. А с ним – невысокая энергичная дамочка в блондинистом парике, белых сапогах из сексшопа, огромных солнечных очках и белой кожаной куртке с кисточками. Несколько лет назад я видел в Лас-Вегасе проститутку точно в таком прикиде. Она покупала двадцать четыре коробки «судафеда».

– свобода?! – воскликнул я.

– свобода?! – пискнула мама.

– Привет, Кэрол! Привет, Пенис!

Первый взрыв ярости прошел, и Кам начал изъясняться понятнее.

– Что вы сотворили с моим дорогим папоротником?

Мать, под впечатлением от нового имиджа свободы, отнеслась к злости Кама приблизительно так же, как воспитательница детского сада – к завыванию малыша.

– Ну, Кам, перестань сердиться! Я все тебе объясню.

– Советую сделать это поскорее!

– свобода, я думала, ты сегодня выступаешь в Сиэтле!

– Собиралась, но мне позвонил Кам.

– Кэрол! Почему ты выкопала мой папоротник?!

– Кам, остынь! Я куплю тебе новый.

– Зачем ты раскопала мой двор?!

Мы с мамой переглянулись. Я не хотел брать рассказ на себя.

– Кам… – начала мать. – В прошлом году у меня был роман с одним байкером. Ну, и кое-какие дела, по мелочи. Потом он отказался мне платить, ну и, слово за слово, его случайно убило током, и я его здесь закопала. И только что вспомнила, что у него в кармане остался ключ от банковского сейфа, который мне очень нужен.

Наступило молчание.

– Почему ты не сказала? – спросил Кам. – Я бы пригласил кого-нибудь из моих, гм, друзей-путешественников. Они бы выкопали все за десять минут!

Кам и свобода перешли на другую сторону дыры. Мама сказала:

– свобода,тебя почти не узнать!

свобода (страшно сказать) зарумянилась и хихикнула. Ужасное зрелище.

– Кам сказал, если я хочу быть настоящим радикалом, нет смысла скрывать свою буржуазную инерцию под туманом мертвых и архаичных диалогов двадцатого века.

– Правда?

Кам улыбнулся, словно говоря: «Смотрите, глупыши! Вы думаете, вы такие умные, политкорретные и все такое, но китайцы освоили искусство перевертывания слов в свою сторону еще до того, как ваш драгоценный Иисус был святой зиготой!»

свобода продолжала:

– О да! Истинно радикальным поступком с моей стороны будет проникнуть в концепты, которые я считаю своей противоположностью, и их гиперболизировать. Отсюда мой новый имидж.

И почему лесбиянки так тащатся от терминов? свобода не умолкала:

– На следующей неделе мы едем в Палм-Дезерт, чтобы скорректировать форму бровей, смягчить носовой хрящ, подтянуть кожу под глазами, удалить жир со щек, бедер и икр, увеличить грудь, подтянуть живот…

Кам подхватил:

– И поставить четырнадцать коронок из металлокерамики.

– Разве это не бунт? – свобода стала похожа на тринадцатилетнюю девочку, которая хочет, чтобы ее похвалили. – Ах да, мое новое имя – Кимберли.

Мама одними губами произнесла «Кимберли». Кам спросил:

– Итан, ты докопал до трупа? Я постучал лопатой по ковру.

– Угу. Думаю, в течение часа достану мамин ключ. Кам сказал:

– У меня к тебе просьба. Когда закончишь, только присыпь его землей. У меня есть что туда забросить, раз подвернулся удобный случай.

– Что?

– Это тебя не должно беспокоить. Я попрошу одного из моих, э-э, помощников закопать яму.



– Спасибо, Кам.

– Вот и славно.

Кам поклонился Кимберли-свободе и взял ее под локоток.

– Прелестно. Кимберли, пойдем поворкуем? Кимберли хихикнула. Услышав ее, пташки небесные упали на землю. Замертво.

Кам с новой подружкой вошли в дом. Мама все так же стояла в яме и молчала.

– Мама? Нет ответа.

– Мама!

– Итан…


– Что?

– Итан, я… я, наверное, лесбиянка.

– Мама, послушай меня… Мама! Мама! – Я схватил ее за плечи и потряс. – Смотри мне в глаза! Хорошо?

Она посмотрела.

– Давай договоримся. Ты не лесбиянка. Ты не влюблена в Кимберли. Сейчас ты поедешь домой. Приготовишь отцу горячий питательный ужин, а потом вместе с ним посмотришь на DVD серию «Братьев по оружию». Посмотришь с удовольствием. Твоя жизнь будет такой же, как несколько месяцев назад. Ты будешь свободной и счастливой. Хорошо?

– Хорошо…

Мама засеменила к машине. Из-под ее ног в яму скатились серые комки земли.

Когда она уехала, я вспомнил, что теперь мне не на чем будет добраться домой.

Я укрепился духом и представил, что Тим – очередной кровавый сайт с особо удачным дизайном. Должен согласиться: все, что специалисты говорят об Интернете, насилии и играх, правда. Действительно становишься немного черствее. Увидев одно кровавое месиво, на другое смотришь проще. Но эта вонь!

Я достал мамин ключ и присыпал Тима землей. А потом присел на край ямы и задумался о жизни, смерти и любопытных енотах, которые проходили по своим ночным делам мимо Тима и никогда не упускали возможности перекусить.

А потом я не думал вообще ни о чем.

Подъехала машина. Хлопнула дверь; кто-то подошел.

Его лицо появилось прямо над ямой: мертвые глаза, жестокий рот. Коупленд.

– Неужели наш счастливый путешественник! Хочешь прокопать лаз до Китая?

– Отвали и умри!

– Какие мы злые!

Он был одет как папаша из телевизионного сериала шестидесятых – клетчатый пиджак и шерстяные брюки в тон. Во рту у него, представьте себе, была трубка.

Я сказал:

– Кам в доме.

– Замечательно. Итан, объясни, зачем ты копаешь яму и почему ты выбросил папоротник?

– Не твое дело.

– Разве?


Я поднял лопату, борясь с желанием долбануть его по черепушке.

– В дом иди.

– А может, я с тобой хочу поговорить. -Что?

– Да ладно тебе Сам подумай, зачем я мог бы за тобой приехать.

– Понятия не имею.

– Поехали?

Мне, конечно, хотелось бы отсюда уехать.

– Ладно.


Я залез в его «ягуар» («Сначала сними ботинки. Не трогай никаких кнопок и циферблатов. Ужас, по тебе муравьи ползают!..»), и мы поехали вниз. Я устал и хотел только тишины и покоя.

– Куда мы едем?

– В Северный Ванкувер.

– Зачем?


– Хочу тебе кое-что показать.
Термин

Тип


Определение

Bsh


Команда

Звук, который издает компакт-диск, выезжая из дисковода

Execle

Функция


Такого мороженого больше не делают

.OSC


Расширение

Содержимое файла получило «Оскара»

Diff

Команда


Рифмуется с «пиф»

РРР


Протокол

Много напи-пи-пи…

Qdaemon

команда


Nomeadq задом наперед

Scanf


Функция

Река во владениях Сарпедона

Eval

Команда


Очень злобный

Glob


Вспомогательная команда

Монитор протирают раз в два года

.i

Расширение



«Я», но с низкой самооценкой

ARP


Протокол

Тюлень просит рыбы


***

Мы остановились у здания возле моста Секонд-Нэрроуз, которое до последнего падения доллара было телестудией. Вывеску сняли, остался только белесый треугольник; офисы оголились до костей: грядет полное переоборудование.

– Добро пожаловать в «Дглоб».

– Дглоб? Можно по буквам?

– Большая «Д», маленькие «г», «л», «о» и «б». От «глобус».

– А что значит «Д»?

– Дуг, глупый ты пингвин! В «Дглобе» будут работать твои друзья.

– Тоже мне друзья.

– Ну-ну! В двадцать первом веке на софте не разбогатеешь. Деньги можно сделать только на железе, и то если производить его за границей, в каком-нибудь забытом богом азиатском болоте, без системы законов и даже не полностью нанесенном на карту. Там на тебя будут день работать за цену пачки «Скитлз», и еще подрочат.

– А что делают в Ванкувере?

– Здесь в «Дглоб» вкладывают душу.

– Пока я вижу большое и пустое здание. Покажи мне что-нибудь нормальное.

– С удовольствием. Прошу!

Мы переступили через снятое настенное покрытие и путаницу бежевых телефонных кабелей. Ковровое покрытие было все в пятнах и лежало грудами – ярко-оранжевое, как в стейк-ресторанах семидесятых. В комнатах пахло холодным и сырым букинистическим магазином.

– Нам сюда.

Коупленд открыл двойные двери, которые вели в довольно большой павильон звукозаписи – бывший. Посреди павильона стоял один маленький светильник, который освещал разбросанные провода, похожие на водоросли. У противоположной стены стояли десятки декораций, сложенные, как хлеб для тостов.

Коупленд повернулся ко мне.

– Там, в центре комнаты, Дглоб.

Мы приблизились. Глобус размером с большой надувной мяч. Светится изнутри.

– Подумаешь!

– Ну-ну. Смотри!

Коупленд достал из кармана брелок и щелкнул в сторону глобуса. Вдруг все континенты исчезли, и в мгновение ока глобус показал одну большую землю.

– Смотри внимательно…

– Пангея… дрейф континентов!

– Да, верно.

Пангея начала делиться на куски, континенты расходились в разные стороны. За шестьдесят секунд я стал свидетелем сотворения мира: массы суши двигались по давно исчезнувшим океанам. Одни сталкивались, другие почти не двигались. Южная Америка и Африка отползли друг от друга. Через две минуты Дглоб показал Землю, какой ее знаем мы. А потом – потом континенты не остановились. Они двигались дальше! Калифорния коснулась Аляски; Индия врезалась в гармошку Гималаев; Южная Америка оказалась посреди Тихого океана.

Коупленд сказал:

– Это Земля через три миллиарда лет. Давай посмотрим в быстром темпе!

Он нажал на брелок, и мы увидели, как континенты образуются за тридцать секунд.

– Еще, – попросил я. Мы посмотрели еще.

– Слушай, Итан, вот как выглядела бы наша планета, если бы Антарктика совсем растаяла? Давай узнаем! За шестьдесят секунд.

Перед моими глазами материки стали терять знакомые очертания. Пропали Флорида, почти вся Азия и все прибрежные зоны планеты.

– Еще раз!

– С удовольствием. Континенты утонули еще раз.

– Покажи еще что-нибудь.

– Хм-м-м-м-м… Интересно, как выглядел последний ледниковый период с начала до конца.

– Хочу ледниковый период! – закричал я.

– Пожалуйста.

Бинго! Пятьдесят тысяч лет сжались в шестьдесят секунд.

– А хочешь картинку всей погоды на планете в реальном времени?

– Это возможно?

– Смотри.

Одним щелчком Дглоб превратился в Землю с точки зрения тридцати двух геосинхронных погодных спутников. Ошеломляюще!

– Давай заглянем назад на тридцать дней и посмотрим, как погода менялась все это время.

После щелчка Дглоб показал месяц погоды; планета вращалась, ночь и день менялись местами, а из-за облаков мигали огни городов.

Дуг сказал:

– А давай посмотрим, что будет, если направить к Флориде пятибалльный ураган… Ух ты! Катастрофа! Или… еще лучше: как выглядит Марс?

Земля превратилась в Марс.

– Или Луна! Я увидел Луну.

– Солнце! Да будет свет!

Последовал один морфинг за другим: блестящий шар; зеркальное отражение Земли; графическое световое шоу; политические карты на разных языках; медленное цветовое изображение населения Земли, начиная с пятитысячного года до нашей эры.

Я подошел к Дглобу поближе.

– Как он работает?

– Сферический жидкокристаллический экран, запрограммированный уникальными картографическими алгоритмами в 3D. Их будут производить в Китае… Понятное дело. Твои друзья уже разрабатывают разные варианты использования глобуса.

– Как же тогда работает эта модель?

– Симуляция скрытыми проекторами. Обошлась мне в целое состояние.

– Зачем ты нанимаешь джейподовцев? Почему не каких-нибудь заучек из Йеля, Стэнфорда или Индии?

– Потому что программировать его не так уж сложно, а я предпочитаю иметь дело с интересными людьми, а не роботами.

– Такие глобусы правда можно сделать?

– Я смогу. Все школы земли захотят его купить. Каждая семья с ребенком. Да что там – все на свете!

– И я хочу участвовать.

– Еще бы.

– Коупленд, я знаю, что ты злой. Где подвох?

– Подвоха нет, но есть цена.

– Я так и знал!

– Отдай мне свой новый ноутбук, который™ купил, когда вернулся из Китая. Чур, ничего не стирать! Если ты заказал по почте фильм «Сандра и клизма», я хочу это знать. И еще мне нужны все твои файлы с работы. Все. Рабочие и личные.

– Подожди… У тебя уже есть мой старый ноут. Зачем еще новый?

– Я заключил с издательством контракт на книгу, и мне гораздо проще украсть твою жизнь, чем что-то придумывать. Поэтому я хочу знать, что с тобой происходило после Китая.

В моей жизни есть сюжет?

– Честно?

– У тебя десять секунд, чтобы определиться. Раз, два, три… Стоп! Кажется, тебе звонит отдел маркетинга! У них новая идея о том, как испортить игру -четыре, пять, шесть… Да, твои друзья уже уволились! Ты остался в Джей-Поде один… Семь, восемь, девять…

– Договорились!

– Прекрасно. Добро пожаловать в мир Дуга!

– Еще нет. Я хочу письменное обязательство.

– Отлично. Не вопрос. – На паркинге Коупленд от руки написал требуемый документ и отдал мне. – Кстати, ты будешь сегодня засыпать эту яму?

– Завтра утром. И не я, а люди Кама.

– Как думаешь, Кам не будет возражать, если я туда кое-что заброшу?

– Конечно, не будет. Бросай, только накрой куском брезента или простыней, чтобы никто не увидел, что там.

– Великолепно!
Три месяца спустя
И вот я здесь. «Дглоб» – отличное место. Жизнь хороша. Настолько хороша, что я сам себе удивляюсь: почему я еще нервничаю? Все в моем мире, похоже, счастливы, даже наша гламурная секретарша Кимберли. Счастлив Кам, счастливы мама с папой, счастливы мы с Кейтлин и все бывшие джейподовцы. Ур-р-ра!

Что касается Стива, моя бывшая компания решила, что пора занять сектор жестоких игр. Естественно, Стив был тут как тут с нашим Рональдом. Он уже озолотился и наверняка спасет еще одну компанию. Ну а нам доплачивают как консультантам проекта, и мы получаем деньги, ничего не делая. Ур-р-ра!

Да уж, жизнь и вправду хороша.

Да-да, раз все так хорошо, плохо быть не может.

Хотя, конечно, читать про хорошее скучно.

Хорошее нагоняет сон.

От хорошего читатели захлопывают книгу и больше никогда ее не открывают.

И все-таки, может, хоть сейчас, когда мне в кои-то веки начало везти, космический писатель позволит мне и остальным героям еще немножечко насладиться жизнью. Ну какой козел закончит книгу, когда все идет так хорошо?

Сыграть еще раз?

Да/Нет


1   ...   17   18   19   20   21   22   23   24   25


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница