Доклад Освященному Собору Русской Православной старообрядческой Церкви



страница1/6
Дата10.11.2016
Размер1 Mb.
  1   2   3   4   5   6




Рябцев А.Ю.
К вопросу о законности иерархии, происходящей от семьи Калининых

(о так называемой «Русской Древлеправославной Церкви»)

Доклад

Освященному Собору



Русской Православной старообрядческой Церкви

Введение
В предлагаемом вниманию Освященного собора исследовании рассматриваются некоторые эпизоды истории сообщества, именующего себя ныне «Русская Древлеправославная Церковь». Не имея (на настоящее время) достаточных оснований для признания правомочности такого наименования, автор далее по тексту будет употреблять термин «беглопоповцы». В рассматриваемый период (30-е – 50-е годы прошлого века) этот термин широко употреблялся как самоназвание.

Данное исследование носит предварительный характер и отражает субъективное восприятие фактов одним конкретным человеком (автором). Весьма желательны дальнейшие исследования и публикации (в том числе и не согласные с автором).

Целью данного исследования было выяснение возможности признания за современной беглопоповской иерархией Апостольской преемственности.

Автор также просит учесть, что только длительное и сознательное утаивание и искажение информации беглопоповскими историографами привело к необходимости обнародования нижеизложенных сведений. Автор надеется, что острота выявленных фактов не позволит затронутым лицам и сообществам отмолчаться.

Не исключено, конечно, что никакого ответа дождаться не удастся. Как будет показано ниже, полная немота — один из самых эффективных приемов, применяемых беглопоповским руководством.

Если же все-таки ответ будет, то вовсе не гарантировано его легкое понимание. Применяемые в беглопоповском сообществе способы рассуждения весьма отличаются от общепринятых. Так, например, в своем сборнике «60 лет восстановленной древлеправославной Архиепископии» беглопоповцы пишут на стр.13 (цитируется два абзаца подряд без пропусков):
«…На Собрании выступил Архиепископ Никола. Он обосновал причину своего присоединения к древлеправославной Церкви. Владыко подчеркнул, что он всю жизнь искал только одно «где и в чем заключается Истина, и в конце концов нашел ее только в Самом Лице Господа нашего Исуса Христа и Его Евангельском учении, а также в Писаниях и Преданиях святых Апостолов… (и что) в настоящее время эта Божественная Истина сохраняется только в Старообрядческой Церкви, почему я под конец своей жизни и решил перейти к Вам, старообрядцам.» (Протокол…Саратовского старообрядческого Собрания с 3, 4).

Собрание приняло следующее постановление о распоряжениях Синода обновленческой церкви, последовавших после перехода Архиепископа Николы в Древлеправославие. «Архиепископ Никола в момент перехода его в Старообрядчество 22-го октября старого стиля (4-го ноября н.с.) находился в городе Саратове как кафедральный Архиепископ и в день перехода своего в Старообрядчество служил последнюю Божественную Литургию в кафедральном соборе, во время которой им было совершено рукоположение во священника, а по сему видно, что Архиепископ Никола не был запрещен…»
Для обычных людей это неопровержимое свидетельство лицемерия и цинизма человека, который, уже «убедившись», что «Божественная Истина сохраняется только в Старообрядческой Церкви», тем не менее, спокойно совершает служение в еретическом сообществе и даже поставляет очередного еретического попа (в день перехода!). А для беглопоповцев — это свидетельство высоких духовных качеств (и законности чиноприема) своего основателя.

При столь различных подходах к одним и тем же событиям надеяться на взаимопонимание сложно.

Собственная версия истории беглопоповцев опубликована ими в своих брошюрах и календарях. Разбирая представленные беглопоповцами сведения, необходимо оценивать их правдоподобность. Такая оценка неизбежно включает в себя разбор личных качеств участников описываемых событий, иных свидетелей и самих историографов. Если окажется, что эти люди высоконравственны и не замечены ни в каких порочных деяниях, то их свидетельства и описания вполне могут быть приняты. Если же окажется, что эти люди неоднократно лгали, а также были замечены в иных, предосудительных для христианина поступках, то их свидетельства поневоле придется признать сомнительными и недостоверными.

Для сторонних читателей (если к ним попадет текст этого доклада) требуется предварительное уточнение: «беглопоповцы» (РДЦ) являются лишь малой частью многочисленного русского старообрядчества, и по ним ни в коем случае нельзя судить обо всём староверии в целом.


Вся ныне существующая беглопоповская иерархия восходит к одному человеку – «архиепископу Иоанну» (в мире — Спиридон Калинин, он же — Иван Ермилов), тайно рукоположенному в архиереи (по беглопоповским утверждениям) в сентябре 1939 года «архиепископом Михаилом» (Кочетовым) и «епископом Трифоном» (Епишевым) в грузинском селе Уреки.

Беглопоповцы утверждают, что после смерти «архиепископа Михаила» (умер в апреле 1944 года) Иоанн, оставшись последним беглопоповским «архиереем», в сентябре 1944 года рукоположил «епископа Павла» (Тимонина), а в октябре 1944 года «епископа Паисия» (Феоктистова), а новопоставленные «архиереи» Павел и Паисий в свою очередь избрали Иоанна «архиепископом». Всё это будто бы было совершено в городе Вольске Саратовской области.

Вышеперечисленные деяния происходили в глубокой тайне. Для признания их законными (да и просто происшедшими на самом деле) недостаточно устного свидетельства заинтересованных лиц, каковыми является семья Калининых. Не говоря уж о том, что тайные рукоположения архиереев просто прямо запрещены церковными правилами (см. седьмое правило Феофила Александрийского). Необходимо найти независимые свидетельства, чтобы сделать обоснованные выводы о законности существующей беглопоповской иерархии.

Предлагаемые в данном докладе документы обнаружены в архивном фонде «Совета по делам религиозных культов при Совете Народных Комиссаров (потом — «при Совете Министров») СССР». Приводимые цитаты будут даваться так, как они выглядят в первоисточнике (то есть со всеми ошибками и описками). Все эти документы имели (до рассекречивания) гриф «Секретно» и были предназначены исключительно для внутриведомственного пользования.

Некоторые документы обнаружены в архиве старообрядческой Митрополии Московской и всея Руси.

Цитаты из документов выделены жирным шрифтом. Некоторые документы приведены целиком. Остальные представлены выборочными цитатами, поскольку большинство обнаруженных документов представляют собой многостраничные доклады, содержащие множество не относящихся к теме исследования сведений.



Утверждения беглопоповцев
Для начала необходимо ознакомиться с официальной биографией «архиепископа Иоанна», опубликованной в беглопоповском календаре за 1999 год:
«Архиепископ Иоанн (Калинин)

Древлеправославный Архиепископ Иоанн Московский и всея Руси (в миру — Калинин Спиридон Киприанович) родился в 1868 году в деревне Сергеевка Саратовской губернии. С раннего детства имел страх Божий, был прилежным к молитве. До коллективизации он жил в деревне Сергеевка, занимался земледелием, что было главным источником существования семьи из одиннадцати человек, включая супругу Екатерину Алексеевну, восьмерых сыновей и одну дочь. С ними также проживали отец Киприан Семенович и мачеха Софья (мать владыки Иоанна Марфа умерла, когда ему было два года).

Своих детей он с раннего возраста вразумлял: проснулись - сначала помолитесь и занимайтесь только полезными делами. Никогда не ложитесь спать не помолясь. Живите между собою дружно, будьте послушными. В церкви слушайте со вниманием, что поют и читают. Господь всюду зрит на вас. Ангелы Божии записывают ваши хорошие дела, а бесы злые и страшные пишут за вами все плохое. В их деревне имелась церковь в честь архангела Михаила, но не было священника, и сюда время от времени приезжал священник из Саратова. Постоянно же проводил богослужение в храме сведущий в этом человек из мирян, избираемый прихожанами. В 1910 году таким руководителем богослужений был избран Калинин Спиридон Киприанович. Более двух десятилетий он добросовестно и безвозмездно вел церковные дела, не имея никаких корыстных целей. В свободное время любимым его занятием было переписывание гусиным пером богослужебных книг. Односельчане относились к нему с почтением, считали его человеком добрым, справедливым. По нему равнялись во всех земледельческих делах: если Спиридон Киприанович выезжал с семьей сеять или косить, — селяне понимали, что пришла пора.

Началась коллективизация крестьянских хозяйств, сопровождаемая раскулачиванием. По стране покатилась волна закрытия церквей. По ночам на санях из сельсовета стали приезжать то в одну, то в другую семью из тех, кто побогаче, и забирали их глав. Отвозили в район, а оттуда отправляли в лагеря. Это наводило страх на жителей деревни. По имущественному положению Спиридон Киприанович не подходил к разряду тех людей, за которыми приезжали на санях. Но он после закрытия властями церкви в Сергеевке организовал моления местных старообрядцев на дому и выполнял много богослужебных дел в деревне. Служил всенощные, молебны в домах односельчан, у которых случался или день ангела, или день памяти умерших родственников. Благодаря его стараниям покойников по-прежнему провожали на кладбище с церковным пением, на Рожество Христово он обходил дома односельчан и Христа славил, на Крещение в домашних условиях для селян святил воду, как это дозволяется мирянину в отсутствие священника. Часов в 10 вечера приехали и к Спиридону Киприановичу и увезли его в сельсовет. Все, кто остался дома, не рассчитывая ни на какую другую помощь, обратились с усердной молитвой к Господу Богу и Матери Божией. Стали молиться канон Пресвятой Богородице "В наведении печали". Заканчивают молиться, открываются двери, и перед ними — Спиридон Киприанович. Рассказал, что его привезли в сельсовет, посадили в коридоре. Он сидел и ждал, а все его мысли были обращены к Господу Богу, и он непрестанно в уме творил молитву. Вышел из кабинета председателя один из членов сельсовета и потихоньку сказал ему, чтобы он как можно быстрее уходил. По дороге домой зашел он к своему соседу Ивану Семеновичу Ермилову, с которым его связывала давняя дружба. Это был толковый, рассудительный человек. Спиридон Киприанович рассказал соседу, как побывал в сельсовете, и послушал совет срочно уехать из Сергеевки. Сразу возник вопрос: а как же ехать без справки из сельсовета? Иван Семенович собирался на жительство в Ташкент и уже получил в сельсовете необходимую справку. Недолго раздумывая, он отдал ее Спиридону Киприановичу, сказав при этом: ты для нас ценный человек, и еще много послужишь людям, тебе справка нужней, а я себе еще возьму, объясню, что потерял.

Дома быстро запрягли лошадь, и уже к утру он был в тридцати километрах от Сергеевки, в деревне Орловка, у своей сестры, а через неделю уехал в Сталинград. Там с этой справкой поступил на работу в качестве сторожа, и с тех пор по документам он стал Иваном Семеновичем Ермиловым. Паспорт на имя Калинина Спиридона Киприановича он получил только после смерти Сталина.

В Сталинграде еще действовала древлеправославная Успенская церковь, где настоятелем служил священник Авдий. Спиридон Киприанович очень помогал ему в церковных делах, а после смерти священника получил от Архиепископа Михаила (Кочетов (1860 — 6 апр. 1944). Архиепископ Московский и Всея Руси. Хиротонисан во Епископа на Романово-Борисоглебскую кафедру 23 июня 1936г. в Городце Архиеп. Стефаном и Еп. Павлом. В конце мая 1938 г. возведен в сан Архиепископа) благословение на исполнение в этом храме дел церковных, насколько это дозволяется мирянину. После закрытия в 1938 году Успенской церкви он организовал верующих тайно собираться для молитвы на дому. Архиепископ Михаил знал и уважал Спиридона Киприановича как преданного Господу Богу человека, и предлагал ему принять сан священника, но тот по смирению не осмеливался это сделать. Летом 1939 года уже два архиерея: Архиепископ Михаил и епископ Трифон — приехали к Спиридону Киприановичу и стали убеждать его принять архиерейский сан. Они сказали ему, что его отказ может стать причиной иссякновения епископства в нашей Церкви, так как другие епископы уже были репрессированы. Да и сам Архиепископ Михаил скрывался от репрессий в Дагестане. И хотя Спиридон Киприанович прекрасно понимал, что это могло обернуться для него тюрьмой, он сделал выбор в пользу принятия архиерейского сана, ибо в тот момент это было крайне необходимо для Церкви Христовой. В конце лета он выехал в Дагестан к Архиепископу Михаилу и вместе с ним они поехали к епископу Трифону в поселок Уреки на берегу Черного моря в Грузии. В том поселке действовал древлеправославный храм, где Спиридон Киприанович и принял иночество. Перед этим он был на исповеди у Архиепископа Михаила, рассказал историю своего второго имени, и владыко Михаил решил оставить ему это имя в иночестве. Инок Иоанн был рукоположен в сан диакона, затем в сан священноинока, а 21 сентября 1939 года на праздник Рожества Пресвятой Богородицы Архиепископ Михаил и епископ Трифон (Тимофей Фомич Епишев (1893 - ?) епископ Азовско-Черноморский. Хиротонисан в Епископы в сент. 1936 г. в Городце; запрещён 4 янв. 1940 г. за нарушение 25 апостольского правила) хиротонисали священноинока Иоанна в сан епископа.

Через месяц епископ Иоанн возвратился из Грузии и тайно выполнял духовные требы, даже венчал три пары в общежитии, в те часы, когда другие жильцы были на работе. В своем доме он отгородил небольшой алтарь и в нем совершал праздничные и воскресные службы. Началась Великая Отечественная война. Владыко Иоанн продолжал тайно свое архиерейское служение, молился, как обычно, у себя на дому, молился и за освобождение нашего Отечества от немецких завоевателей. Летом 1942 года германское командование особое значение придавало взятию Сталинграда. Во второй половине августа немецкая авиация стала подвергать город непрерывным бомбардировкам. В сентябре Дар-Гора — часть города, где проживал епископ Иоанн, — оказалась оккупированной немцами. От фугасной бомбы сгорел его деревянный дом, и он был вынужден жить в подвале. Однажды вечером во время бомбежки в подвал ввалились немецкие солдаты и выгнали его на улицу, так как им негде было спать. Оставшись без жилья, владыко Иоанн и жившие с ним тогда его сын Афанасий Спиридонович Калинин с супругой Екатериной Ивановной решили уходить из Сталинграда. Тысячи и тысячи людей покидали родные места. На выходе из города немецкие автоматчики показывали беженцам направление, в котором им разрешено было двигаться — в сторону Калача-на-Дону. По этой дороге люди шли вереницами. До Калача они двигались беспрепятственно. Перейдя в Калаче мост через Дон, они стали встречать немецкие патрули на каждой развилке. Километров за двадцать до железнодорожной станции Чир людей стали сгонять с дороги в лес. Там их распределяли на группы по 500 человек, вели на станцию, грузили в товарные вагоны и угоняли, как позже стало известно, в Германию.

Утром группу, в которую попал владыко Иоанн с домочадцами, тоже отправили, и к вечеру они уже прибыли в Чир. Рядом с самой станцией были обгоревшие развалины домов и полуразрушенные погреба. По Промыслу Божию над станцией появился наш самолет, стал низко кружить, но не бомбил. Все люди легли на землю, боясь осколков в случае бомбежки. Немецкая охрана спряталась в погребах. Епископ Иоанн говорит сыну и невестке: "Сейчас очень удобная минута уйти из-под охраны. Давайте быстро уходить". Взяли тележку, на которой везли свои вещи, главным образом, богослужебные книги, и пошли. На следующий день они пришли в станицу Нижне-Чирскую. В самой станице и в округе всегда проживало много древлеправославных христиан. Где-то среди них жила матушка Феодосия Ивановна Змейкова, которая до войны несколько раз приезжала в Успенскую церковь города Сталинграда. Феодосия Ивановна была вдова, ее муж, священник Тихон, служил в хуторе Верхний Чир и был расстрелян в 30-е годы. Выяснилось, что теперь она жила в хуторе Верхние Сады, где они ее и нашли на другой день. Она приютила владыку с его близкими у себя. Владыко Иоанн сразу же организовал моления среди хуторян, большинство из которых были древлеправославными христианами.

В сентябре 1943 года государство изменило отношение к религии: стали открываться храмы, возвращались из лагерей священнослужители. В октябре 1944 года в городе Вольске состоялся Собор епископов Русской Древлеправославной Церкви, которых в то время было всего трое: епископ Иоанн, епископ Павел (Поликарп Тимонин (ум. 14 окт. 1946 г.). Епископ Куйбышевский. Хиротонисан Архиеп. Иоанном (Калининым) в сент. 1944 г. Умер в Москве, похоронен на Рогожском кладбище.) и епископ Паисий (Петр Данилович Феоктистов (ум. 10 окт. 1950). Епископ Вольский. Хиротонисан 2 окт. 1944 г. в Вольске).

На этом Соборе епископ Иоанн был избран Архиепископом Московским и всея Руси. Здесь же в Вольске 14 октября 1944 года на праздник Покрова Пресвятой Богородицы состоялась интронизация Архиепископа Иоанна. После этого владыко Иоанн возвратился в Верхние Сады. Здесь 9 мая 1945 года он и услышал радостное сообщение о Победе, которую наша Родина одержала над Германией.

Поначалу Архиепископ Иоанн Московский и всея Руси осуществлял руководство приходами из Верхних Садов. Потом он переехал в Москву, где был официально зарегистрирован как Древлеправославный Архиепископ Московский и всея Руси. Кафедра Архиепископа Иоанна располагалась в Николо-Рогожском храме г. Москвы. В то время при храме не было никаких подсобных помещений. Архиепископ не имел своего жилья и снимал комнату с очень скромной обстановкой. В этой комнате располагалась и его канцелярия, в которой велось церковное делопроизводство. Здесь же у себя на квартире он принимал священнослужителей, которые приезжали по служебным делам в Архиепископию.

В 1948 году Архиепископу Иоанну исполнилось 80 лет. Как принято у монахов, днем его рождения считался день его небесного покровителя, святителя Иоанна, Новгородского чудотворца. А на следующий день на праздник Рожества Пресвятой Богородицы он отслужил архиерейскую службу в честь своего юбилея и в связи с девятой годовщиной хиротонии его в архиерейский сан. Настоятель московского храма священник Леонтий Дорофеев и прихожане тепло поздравили его с юбилеем, выразив тем самым искреннюю любовь к нему. Приглашать в столицу на свой юбилей других представителей духовенства владыко по своему смирению и скромности не стал.

Архиепископ Иоанн был усердный молитвенник. В течение двух первых лет своего первосвятительского служения в Москве он почти каждое воскресенье и в праздничные дни служил архиерейские службы. Потом его здоровье ему этого уже не позволяло. Он в совершенстве владел знаменным (крюковым) церковным пением. Тем, кто его знал, он запомнился смиренным человеком, никогда не повышал голоса, никому никогда не грубил, не говорил лишних слов, однако в делах церковного руководства проявлял непоколебимую твердость, отстаивая канонические законы Церкви Христовой.

Он рукополагал епископов, священников, диаконов, интересовался жизнью приходов, заботился о благоустроении их дел, отвечал на письма верующих, обращавшихся к нему отовсюду с разными духовными вопросами. Однажды в московский храм из Бугуруслана приехали уставщик Иван Иванович Юдин и несколько пожилых прихожан. Они увидели, что на богослужении находились безбородые мужчины, и сказали Архиепископу Иоанну с негодованием: "Как это вы допускаете в церковь брадобрейцев?". Владыко Иоанн кротко говорит им: "За тех, кто бреется и приходит в храм, у меня не так болит душа, чем за тех древлеправославных христиан, которые и бреются, и в храм не ходят. Браду бреющие, но приходящие в храм, слушая духовные поучения, прекратят свой грех. А как быть с теми брадобрейцами, которые не ходят в церковь, как они вразумятся оставить свой грех? Они ведь тоже наши христиане, я и за них отвечаю перед Богом". И время показало, что владыко Иоанн был прав. Прошло несколько лет, и эти безбородые прихожане один за другим стали отпускать бороды.

Давая духовные советы верующим, владыко Иоанн сначала обращался в мысленной молитве к Богу, и всегда его наставления были правильными. Он призывал паству твердо уповать на Бога, усердно молиться и выполнять закон Господень. В частных беседах с людьми своими краткими, но глубоко мудрыми назиданиями он учил: "Не ожидайте любви от других, сами любите людей", "Без любви к ближним никакие наши добродетели не угодны Богу", "Нам постоянно нужно молиться. Кто не молится — не спасет душу", "Без смирения нет пользы от молитвы", "Во время скорбей обращайтесь за помощью к Богу в молитве" владыко Иоанн призывал быть терпеливыми во всех скорбях и болезнях. И он не только учил этому других, но и сам так поступал. Особое терпение он проявлял во время тяжелой болезни в последний год своей жизни. Он мужественно переносил недуг и находил в себе духовные силы претерпевать боли. Хотя он никому не жаловался, было видно, что он очень страдает. Больше месяца он совсем не поднимался с постели. Затем наступило некоторое облегчение, но ненадолго. Болезнь все больше подрывала его телесные силы. 31 день до своей смерти владыко Иоанн ничего не ел, последнюю неделю даже воды не мог пить. За день до преставления владыко причастился, и хотя он не мог пить даже воду, но Святое Причастие принял. До последней минуты он был в сознании и не отрывал взгляда своего от икон, молился. Кончина Архиепископа Иоанна наступила вечером 27 августа 1956 года накануне праздника Успения Пресвятой Богородицы. На похороны приезжали священнослужители из большинства древлеправославных приходов.

Похоронен владыко Иоанн на Рогожском кладбище в Москве в одной ограде с Архиепископом Николой (Поздневым), Московским и всея Руси. Очевидцы Похоронной процессии вспоминают, что когда гроб с телом Архиепископа Иоанна вынесли из церкви, к нему слетелось множество голубей, которые, кружась над гробом, сопровождали его. По решению священнослужителей вскоре после похорон на могиле Архиепископа Иоанна было сооружено каменное надгробие, и в память о его необычайном смирении на этом надгробии была высечена надпись со словами из Святого Евангелия: "Научитеся от Мене, яко кроток есмь, и смирен сердцем" (Матф. зач. 43).»

Рассуждения о некоторых событиях второй половины 1930-х годов.


Деятельность беглопоповской иерархии за период с 1936-го по 1939-й год освещена крайне скудно. Доступных документов, относящихся к тому времени, практически нет. Существуют только весьма противоречивые публикации, отстоящие от описываемых событий на многие десятилетия и непонятно на чем основывающиеся.

В беглопоповских публикациях утверждалось, что «епископы» Михаил и Трифон были рукоположены в Городце в июне-сентябре 1936 года. Причем Михаил был рукоположен архиепископом Стефаном (Расторгуевым) и епископом Павлом (Носовым), а Трифон — неизвестно кем.

Активная деятельность (прежде всего, — новые хиротонии) «епископов» Михаила и Трифона началась после ареста в 1937 году архиепископа Стефана и епископа Павла. Следовательно, в то время никто из ранее рукоположенных епископов уже не мог подтвердить действительность хиротонии Михаила и Трифона (та же ситуация повторилась в 1944 году с «епископом Иоанном»).

Для окончательного решения вопроса об истинности беглопоповской «иоанновской иерархии» в будущем обязательно потребуется документально засвидетельствованное подтверждение хиротоний Михаила (Кочетова) и Трифона (Епишева), поскольку их последующая деятельность вызывает серьезнейшие вопросы, от которых просто так отмахнуться невозможно.

Архиепископ Стефан был расстрелян в сентябре 1937 года, а всего через полгода «епископ Михаил» возводится в сан «архиепископа». Откуда Михаилу стало известно о расстреле Стефана? Обычно в то время родственникам казненных сообщали что-нибудь вроде: «десять лет без права переписки». Все специалисты говорят, что узнать о том, расстрелян человек или нет, в то время было практически невозможно (если, конечно, судебный процесс не был открытым и показательным). Стефана же судили тайно, — его к расстрелу приговорила «тройка».

Если о смерти Стефана было известно Михаилу и Трифону, значит, у них был канал связи с НКВД. Какого рода был этот «канал», каждый волен домысливать сам. А если им это не было известно, то Михаил и Трифон — самовольники и авантюристы, захватившие церковную власть. В этом случае законность их собственного епископства становится еще более сомнительной.

А откуда стало известно о расстреле епископа Городецкого Павла? Его расстреляли 30 января 1938 года, и на его место Михаил и Трифон ставят нового — Илию; причем утверждается, что «епископ Городецкий Илия (Морозов) рукоположен в октябре 1938 года», а оказалось, что его (Илию) арестовали еще 3 декабря 1937 года. Мало того, в списке беглопоповских епископов значится еще один Городецкий епископ — Даниил! Он согласно «Кратким сведениям о древлеправославных архиереях» «хиротонисан в декабре 1937 года и вскоре умер».

Создается впечатление, что в 1930-е годы у беглопоповцев было несколько параллельных иерархий, независимых друг от друга и имеющих очень темное происхождение. Возведение всех этих иерархий к Николаю Поздневу и Стефану Расторгуеву на сегодняшний момент следует считать произвольным предположением. Сведения о внутренних беглоповских конфликтах в Городце в 1920-30-х годах еще более запутывают ситуацию.

Конечно, каждую из этих нестыковок можно более или менее правдоподобно объяснить какими-нибудь исключительными обстоятельствами (например, можно придумать, что Михаил с Трифоном, пробравшись в «Устьвымлаг», рукоположили Илию прямо в лагере, а про Даниила…— просто забыть), но взятые в совокупности эти нестыковки производят очень тягостное впечатление. Особенно с учетом личности «епископа Трифона».

Ведь именно Трифон обосновался в поселке Уреки, именно к нему приезжали «архиепископ Михаил» и кандидаты в «епископы» в 1939 году (хотя обычно епископ ездит к архиепископу, а не наоборот; к тому же Трифон был моложе Михаила на 33 года). Трифон — главная фигура урекских хиротоний, а не престарелый Михаил, про которого почти ничего неизвестно. Ни в беглопоповских публикациях (периода 1905-1945 годов), ни в деяниях беглопоповских съездов и соборов никакой «Михаил Кочетов» не встречается; хотя человек, достойный быть архиепископом, непременно должен был проявиться как до революции, так и в 1920-30-х годах, поскольку утверждается, что родился он в 1860 году.

Так что же за личность «епископ Трифон»? Вот как он характеризуется в «открытом письме» беглопоповского уставщика к своим единоверцам:

  1   2   3   4   5   6


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница