Додонов Борис Игнатьевич Эмоция как ценность



страница14/14
Дата22.04.2016
Размер2.39 Mb.
1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   14

4. Эмоциональная и мировоззренческая направленность в их единстве и взаимодействии


Мы завершили исследование собственно эмоциональной направленности личности. Однако эмоциональная направленность, как мы уже говорили, есть только сторона единой направленности человека, в которой первенствующую роль играют его мировоззренче­ские программы (потребности). Поэтому мы считаем необходимым в заключение несколь­ко более подробно рассмотреть вопрос о вза­имодействии эмоциональной направленности индивида с его морально-мировоззренческой направленностью.

Мы полагаем, что главная особенность морально-мировоззренческой направленности состоит в следующем. Если эмоциональная направленность проявляется во влечении че­ловека к интересному, приятно волнующему, то морально-мировоззренческая направлен­ность дает себя знать в его стремлении к вы­полнению своего долга перед кем-либо или чем-либо (в том числе и перед самим собой). В морально-мировоззренческой направленно­сти находят свое выражение мировоззренче­ские взгляды и нравственные чувства лично­сти. В сущности, морально-мировоззренче­ская направленность — это закрепленная в личности программа (точнее, система про­грамм) ее отношения к действительности, объем которой лучше всего передан “формулой” Ф. Э. Дзержинского: “Так тебе следует жить, и таким ты должен быть”1

Конечно, далеко не каждый индивид фор­мулирует содержание своей морально-миро­воззренческой направленности в столь чет­ких выражениях, как это сделал пламенный революционер и крупный советский государ­ственный деятель. Она может быть закрепле-

1 Ф. Дзержинский. Дневник заключенного. Письма, стр. 209.

на в личности не только в словесно выражен­ных убеждениях, но и в неосознанных уста­новках субъекта1. Однако суть ее от этого не меняется.

В связи с этой главной особенностью мо­рально-мировоззренческой направленности находятся и другие ее специальные черты. Так, в отличие от эмоциональной, удовлетво­рение морально-мировоззренческой направ­ленности не всегда сопровождается приятны­ми переживаниями, оно может покупаться иной раз и ценою отказа от личных удоволь­ствий. (Парадоксально, но сказанное отно­сится не только к лицам с общественной на­правленностью, а даже и к эгоистам: разного рода Каренины, для которых “должное” за­ключается в “делании карьеры”, тоже спо­собны жертвовать этому многими своими ра­достями.)

Обе стороны нашей направленности — эмоциональная и морально-мировоззренче­ская, как не раз уже подчеркивалось, выра­жаются в деятельности, мотивируют ее. Но первая влияет только на выбор сферы дея­тельности и ее процессуальные моменты, а вторая главным образом определяет, кому или чему эта деятельность посвящается.

Факт такого проявления “двуединства” направленности в деятельности людей хоро­шо отражен в выступлении по телевидению 10 октября 1975 г. академика Б. М. Кедрова, отметившего “двойную преданность” совет-

1 См. Л. И. Божович. Личность и ее формиро­вание в детском возрасте. М., 1968, стр. 333—345.

ских ученых — науке и своей социалис­тической Родине. Первой они отдают все свое время, а о процветании второй “дума­ют, как о той цели, ради которой они тру­дятся”.

Следует отметить, что при теснейшем взаимодействии эмоциональной и мировоз­зренческой направленности мировоззренче­ские программы человека в его жизни игра­ют решающую роль. Стремясь по возможно­сти отдаться такому делу, которое удовлет­ворило бы все их важнейшие потребности, люди в то же время при необходимости мо­гут жертвовать своими склонностями во имя долга.

В большинстве случаев, однако, морально-мировоззренческие потребности не подавля­ют эмоциональные, но придают им особое выражение и “звучание”. Личность с эстети­ческой направленностью, нашедшая свое при­звание в поэтической деятельности, может творить, следуя морально-мировоззренческой программе А. С. Пушкина: “Мой друг, отчиз­не посвятим души прекрасные порывы!”. Но она может придерживаться и заветов молодо­го В. Я. Брюсова: “...Никому не сочувствуй... Поклоняйся искусству — только ему, безраздумно, бесцельно”. Совершенно ясно, что в том и другом случае мы встретимся с разной поэтической деятельностью, и поэтический интерес одного субъекта не будет тождест­вен поэтическому интересу другого.

Равным образом “альтруистический” тип ОЭН у одних людей может быть связан с же­ланием служить всему человечеству, а у других — только с любовью к своей семье. Ясно, что это будут очень разные “альтруисты”. Впрочем, различие между людьми с этим типом ОЭН окажется еще разительнее, если мы рассмотрим “эмоционального альтруи­ста”, не признающего иного долга, кроме “долга” перед собственной персоной. Край­ний случай в этом отношении представляет женщина, описанная французским психоло­гом П. Жанэ в работе “Любовь и ненависть”. Эта “альтруистка” в погоне за трогательны­ми переживаниями специально доводила свою дочь до слез, бросаясь вслед за этим к ней с утешениями. Свое поведение она объ­яснила Жанэ следующим образом: “Да, это верно. Все происходит так, как вам расска­зала моя дочь... Но подумайте, как это при­влекательно: моей дочери это большого зла не причиняет, она только поплачет немнож­ко, а я после этого так за ней ухаживаю и ласкаю. И это мне дает так много”1.

Добавим, что такое сочетание альтруисти­ческой эмоциональной направленности с крайне эгоистической моральной отнюдь не так уж редко, как может показаться. Многие “дамы-благотворительницы” в капиталисти­ческих странах, в сущности, недалеко ушли от женщины, описанной Жанэ. Пример по­добного рода “эгоистического альтруизма” приводит и И. И. Мечников в своих “Этюдах оптимизма” 2.

1 Р Janet. L'amour et la haine. P., 1932, p. 177

2 См. И. И. Мечников. Этюды оптимизма. М., 1964, стр. 284.

Таким образом, в зависимости от мировоз­зренческих и моральных программ человека одно и то же влечение к альтруистическим переживаниям может дать и подлинного гу­маниста, и замкнувшегося в семейном кругу детолюбивого мещанина (а иногда и услаж­дающую себя “альтруистическими сантимен­тами” эгоистку). Зависимость проявления эмоциональной направленности от морально-мировоззренческой, показанная на примерах лиц с эстетическим и альтруистическим ти­пом ОЭН, конечно, распространяется и на все другие типы.

Мы, однако, не думаем, что только мо­рально-мировоззренческая направленность воздействует на проявление эмоциональной. Примат мировоззренческих программ лично­сти не надо абсолютизировать. Очевидно, должно существовать и обратное влияние. Ведь само первоначальное усвоение индиви­дом определенных взглядов, идей, теорий, способных со временем стать ориентирами и программами поведения личности1, в боль­шой мере зависит и от ее эмоциональной на­правленности, которая, надо полагать, начи­нает складываться у человека с самого ран­него детства.

Выделение различных линий направлен­ности человека — мировоззренческой и эмо­циональной — связано с тем, что эмоциональ-

1 Мы предложили различать убеждения-ори­ентиры и убеждения-программы, полагая, что пря­ными компонентами направленности человека яв­ляются только последние.

ное содержание процесса деятельности детер­минируется не только чувством, которое помечает ее результативный мотив. Для со­ветского рабочего, колхозника, ученого и т. п. результативный мотив их деятельности оди­наково “помечен” чувством любви к своей социалистической Родине, однако процессы их деятельности не являются эмоционально тождественными. Поэтому люди, разделяю­щие одно и то же мировоззрение и обладаю­щие одними и теми же моральными установ­ками, могут по-разному эмоционально оце­нивать разные виды деятельности, а это и делает полезным для решения ряда теоретиче­ских и практических задач абстрагирование “эмоциональной линии” направленности лю­дей, если только при этом не забывать, что мы имеем дело именно с абстракцией, право­мерной лишь в известных пределах. От такой абстракции необходимо идти к рассмотрению обеих выделенных линий направленности в их единстве и взаимодействии, в котором каждая из них приобретает новые качества и характеристики.

Таково вкратце наше представление о связи и взаимодействии исследованной нами эмоциональной направленности с морально-мировозренческой направленностью, кото­рые важно четко дифференцировать и по­стоянно соотносить друг с другом в научном психологическом анализе личности человека, ставшего объектом изучения и воспитания.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ


Человеческая личность — совершенно уникальное явление в мире “живой мате­рии”. Один из аспектов этой ее уникальности связан с проблемой цели жизни.

Философы различают цели субъективные и объективные. Под объективной целью по­нимается “заданное тем или иным законом... фиксированное состояние в развитии некото­рой системы, за которой признается свойство саморегуляции”1. Все живые существа, кро­ме человека, подчинены только объективной цели; эта цель — выживание. Уцелеть само­му и оставить потомство — вот единственная “задача”, которую “решает” животное всем своим поведением. Оно, по словам классиков марксизма, постоянно пребывает в “царстве необходимости”.

“Первые выделившиеся из животного царства люди были во всем существенном

1 “Философская энциклопедия”, т. 5, стр. 459.

так же несвободны, как и сами животные; но каждый шаг вперед на пути культуры был шагом к свободе”1. Преодоление несвободы связано со способностью людей к целеполаганию, к постановке сознательных субъек­тивных целей, которые затем “как закон” оп­ределяют способ и характер их действий2.

Сознательные цели человека уже не но­сят непременно утилитарного характера. Люди и субъективно и объективно переста­ют стремиться к одному лишь выживанию любой ценой; они начинают искать цеди бо­лее высокого плана. Спектр этих целей чрез­вычайно широк и различен для разных эпох, классов, социальных групп и отдельных лиц. В него входят и цели, основанные на убеж­дении, что смысл человеческой жизни “быть сознанием вселённой” (С. Л. Рубинштейн), и на вере, что “человек создан для счастья, как птица для полета” (В. Г. Короленко), и многие, многие другие. Не станем на этом вопросе сейчас останавливаться, не будем также соотносить цели высшего плана с целями, диктуемыми той самой необходимо­стью обеспечить себе возможность простого физического существования, давление кото­рой, при всей относительной свободе челове­ка, пока еще весьма сильно3. Зафиксируем

1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 116.

2 См. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 23, стр. 189.

3 Действительная свобода человека определя­ется взаимодействием его внутренней свободы в выборе возможностей и объективным наличием самих возможностей того или иного характера. Разные эпохи и общественные системы требуют от людей разной степени усилий в борьбе за физиче­ское существование, за “хлеб насущный” и созда­ют разные возможности для постановки человеком перед собой “высших целей”. Наибольшие возмож­ности для таких целей, для самоопределения лич­ности предоставляет людям коммунистическое об­щество, в котором совершается подлинный скачок человечества из “царства необходимости” в “цар­ство свободы”.

лишь ту старую истину, что “не хлебом еди­ным жив человек” и не одной лишь борьбой за существование определяется деятельность людей. Борьба (в том числе и классовая) за лучшую, достойную человека жизнь уже не есть простая борьба за выживание. У челове­ка, как совершенно уникального представи­теля “живого мира”, возникает бесконечное разнообразие форм его внешней и внутрен­ней деятельности. Особой, неведомой живот­ным формой деятельности выступает так на­зываемая “духовная жизнь” личности. “Ду­ховная жизнь” не есть простая сумма разно­образных психических реакций человека на внешние воздействия. Это сложнейшая рабо­та его внутреннего “проектного бюро”, в ко­тором происходит отбор, классификация о культивирование разного рода ценностей, на­мечаются и вынашиваются жизненные про­екты, создаются новые программы отноше­ния к действительности, “конструируются” будущие моральные, эстетические и волевые качества личности. Бывает так, что индивид, на час-другой уединившийся для этой внут­ренней работы “самотворчества”, выходит из своего уединения уже во многом иным человеком, с иным, чем прежде, реагированием на те же самые внешние воздействия.

В таком внутреннем “проектном бюро” в большой мере конструируется, а затем и на­правляет деятельность индивида особый ме­ханизм его неповторимо своеобразной соци­альной активности, называемый направлен­ностью личности. Чем лучше сформирован этот механизм, тем более свободным по от­ношению к внешним влияниям становится поведение человека. Так, происхождение, материальное положение, образование, дале­ко уже не детский возраст — все необходимо предрекало М. В. Ломоносову обычную судь­бу и деятельность крестьянина-помора. Од­нако направленность личности Ломоносова была настолько интенсивна, что вопреки “не­обходимости” определила иную его судьбу — судьбу ученого-энциклопедиста, который со­ставил гордость русской науки.

Направленность человека — ведущий компонент структуры личности. Другие ее компоненты — характер, способности, фонд знаний и навыков, механизм самосознания — могут быть правильно определены и оценены лишь в связи с ее направленностью. Харак­тер, способности и знания определяют боль­шую или меньшую трудность реализации че­ловеком своей направленности. Механизм са­мосознания позволяет ему вовремя обнару­живать различные “рассогласования” между направленностью и другими подчиненными компонентами его личности и принимать ме­ры к устранению этих “неувязок” (деятель­ность самовоспитания и самообразования).

Эту книгу мы посвятили одному важно­му, но до сих пор остававшемуся в тени ас­пекту направленности личности, названному нами ее общей эмоциональной направленно­стью. В основу нашего выделения и исследо­вания эмоциональной направленности лично­сти как феномена особого рода, не сводимого к простой “эмоциональной окрашенности” человеческих устремлений, положена идея о том, что психологическая сущность эмоций

диалектически двойственна, что они есть од­новременно и оценки других ценностей, и ценности сами по себе. Эмоция в этом отно­шении сопоставима с золотой монетой, кото­рая, в отличие от бумажных денег, не только обозначает стоимость, но и несет ее в себе.

“Самоценность” эмоций исходно опреде­ляется тем, что они объективно необходимы не только для ориентировки организма во внешнем мире, но и для его нормального внутреннего состояния, поскольку все эмо­ции, и положительные и отрицательные, — одна из его наиболее коренных, наиболее не­отъемлемых функций. Жизнь, едва вырвав­шись из “немых”, растительных форм своего существования, впервые оповестила себя о себе самой именно “голосом эмоций”. Чувст­вовать в себе постоянно этот “голос жизни” чрезвычайно важно и для человека с его вы­сокоразвитой психикой, ибо без него неиз­бежно наступает та ужасающая “мертвен­ность духа”, по сравнению с которой даже жгучие страдания являются великим благом. Если органически обусловленная потребность в аффективном (эмоциональном) насы­щении должна существовать и у животных, то потребность в сложно-структурированных, личностно-значимых переживаниях — типич­но человеческое качество. Основная цель нашей книги состояла в том, чтобы показать, какой пласт психиче­ских, явлений открывается нам или по-ново­му “высвечивается” с позиций установленной “дифференцированной сущности” (К.Маркс) эмоций.

Прежде всего выяснилось, что эмоции со­вершенно разным образом участвуют в орга­низации человеческой деятельности в каче­стве оценок и в качестве ценностей. Как оценки они направляют деятельность челове­ка на те или иные объекты или отвращают его от них; как ценности они в большой мере определяют склонность индивида к ка­ким-то одним деятельностям и нелюбовь к другим.

В учете этой второй, ценностной роли эмоций мы видим ключ к пониманию и про­дуктивному анализу феномена склонностей в его трех основных формах: приверженно­сти к определенным предметным деятельностям (интересы), приверженности к мечтам и приверженности к воспоминаниям.

Продуктивный анализ “эмоционального состава” склонностей потребовал от нас предварительного создания специальной (именно для этой цели предназначенной) классификации “эмоций высокой ценности”. В человеческих эмоциях в целом можно вы­делить, с одной стороны, их предметную отнесенность (нежность к другу, восхищение другом), а с другой — их особую “аффек­тивную тональность”, особое “эмоциональ­ное звучание” (нежность к сыну и к котен­ку, умиление ребенком и “птахой”).

Это “разложение” эмоции на ее пред­метное содержание и “аффективную тональ­ность” сопоставимо с “разложением” песни на слова и мотив. Мы классифицировали эмоции по их “мотиву” — то есть по “эмо­циональному звучанию” или “тональности”.

В результате применения основанного на такой классификации “ценных” эмоций осо­бого способа анализа интересов, мечтаний и воспоминаний были определены некоторые важные особенности эмоционального содер­жания склонностей человека. Выяснилась также возможность большого эмоционально­го родства предметно очень разных деятельностей, к которым склонен один и тот же че­ловек. С этим фактом естественно связать серьезные практические надежды в области воспитания и перевоспитания подростков и юношей. Поскольку, например, иные асоци­альные интересы подростков, будучи совер­шенно неприемлемы для общества своим предметным содержанием, не несут в себе никакой “тональной патологии”, то кажется естественным попытаться отучить от них этих ребят, обращая их от асоциальной дея­тельности к деятельностям социально полез­ным, но со сходным “эмоциональным звуча­нием”. В небольших масштабах такие экс­перименты нами уже ставились.

Мы зафиксировали также существование разных типов общей эмоциональной направ­ленности людей, показав, что принадлеж­ность к тому или иному типу сказывается на всей эмоциональной жизни человека, на иерархической организации свойств его ха­рактера, на контактах с другими людьми, на вкусах, на творческой деятельности, на видении мира, на представлениях о счастье и т. д.

В сопоставлении с эмоциональным со­держанием различных видов деятельности знание типа и общей структуры эмоцио­нальной направленности конкретных лиц, очевидно, может в известной мере помочь подобрать для них ряд наиболее соответст­вующих их направленности профессиональ­ных занятий, что может быть использовано для дальнейшей разработки научных основ профориентации и профконсультации.

Наконец, в процессе исследования типов ОЭН (как побочный продукт этих изыска­ний) были получены данные, заставившие сформулировать некоторые положения о сущности типа, о взаимосвязи типичности с гармоническим развитием человека, о соот­ношении направленности и характера. Эти материалы могут оказаться полезными с то­чки зрения теории и практики формирова­ния гармонической личности в наших шко­лах на путях, принципиально намечен­ных новой Конституцией СССР, Постанов­лением ЦК КПСС и Совета Министров СССР “О дальнейшем совершенствовании обучения, воспитания учащихся общеобразовательных школ и подготовки их к труду”.

Таковы вкратце основные выводы нашей работы. Некоторые из них носят предвари­тельный (или дискуссионный) характер. Однако сама постановка вопроса о подходе к проблеме личности с позиций анализа ценностной стороны эмоций, думается, до­статочно перспективна для дальнейшей раз­работки марксистско-ленинского учения о человеке.

­

Додонов Б. И.

Д60 Эмоция как ценность. М., Политиздат, 1978. 272 с. (Над чем работают, о чем спорят философы).

Книга кандидата психологических наук, до­цента Симферопольского государственного уни­верситета В. И. Додонова рассматривает пробле­му эмоций в своеобразном ракурсе — с точки зрения теории ценностей. Автор выдвигает и обосновывает положение об эмоциональной на­правленности личности как специфической для каждого человека потребности в эмоциональных переживаниях, показывает, что человек проявля­ется как личность прежде всего в активной, ми­ровоззренчески и эмоционально направленной деятельности.



Работа адресована читателям, интересующимся философскими и психологическими проблемами.
1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   14


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница