Дмитрий Витальевич Калюжный Сергей Иванович Валянский о западе, который пыжился, пыжился, а Россия сама по себе



страница1/26
Дата04.05.2016
Размер6.34 Mb.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   26

Дмитрий Витальевич Калюжный Сергей Иванович Валянский

О западе, который пыжился, пыжился, а Россия сама по себе

«О Западе, который пыжился, пыжился, а Россия сама по себе»: АСТ, Астрель, Транзиткнига; М.:; 2004

ISBN 5-17-020642-9, 5-271-07735-7, 5-9578-0378-2

Аннотация



В своей новой книге С.Валянский и Д.Калюжный пишут, что в силу своих климатических условий и географического положения Россия развивается скачкообразно, «рывками». Она то отстает от других государств, то опережает их. В начале 90-х годов XX века к власти в России пришли люди, отринувшие ее историю, многовековые традиции. Завладев путем хищнической приватизации ее богатствами, они втягивают страну в «мировой рынок». Как считают авторы, в результате реформирования, проводимого правящей «элитой», некогда передовая держава превращается в нищую периферию западного мира.

Сергей Валянский, Дмитрий Калюжный

О Западе, который пыжился, пыжился, а Россия сама по себе




О чём эта книга

Мы откроем вам тайну России.

Чем она не такая, как другие страны? Мы ведь её любим – так почему же, вкалывая, как проклятые, никак не заработаем нормальную жизнь? Сколько ещё нам терпеть маету и бедность?..

Возможно, кроме России нет в мире другой страны, озабоченной такими вопросами. Только у нас мнения о собственной истории, народе и власти не просто различны, а зачастую кардинально различны. Только у нас ведутся споры: мы Восток или Запад?..

Мы – Север.

Самые населённые районы планеты, где обитает 70% жителей Земли, занимают всего-навсего 7% суши. Но это благодатнейшие места! А наша дорогая Россия, где живёт всего лишь 2,5% населения Земного шара, разлеглась на 12% суши!

Казалось бы, – как это хорошо, сколько у нас ещё свободных и богатых ресурсами территорий, есть, где разгуляться предприимчивому человеку. Но это только на первый взгляд, – разгуляться у нас довольно трудно, поскольку вся наша громадная страна расположена вокруг Полюса холода Северного полушария Земли. Имеет ли смысл вести на полюсе спор, где восток, а где запад?

Тунгусский метеорит, вспоровший около ста лет назад земную атмосферу, грохнулся точнёхонько в географический центр России, в Эвенкии, где на площади в 767 тысяч кв. км (в полтора раза больше Франции) живёт всего 20 тысяч человек, то есть один на 38 километров. Это мировой рекорд незаселённости.

Нам, россиянам, надо задуматься о влиянии климата и географии на экономику и общественное устройство, а не спорить о пустом. Наш народ не хуже и не лучше любого другого, – все люди, в конце концов, один биологический вид, – да вот только сподобились мы родиться там, где жить очень сложно, а в некоторых местах, говоря по правде, вообще нельзя.

Для половины нашей территории (севернее линии Петербург – Вятка – Ханты-Мансийск – Магадан) ни о каком сельском хозяйстве, кроме оленеводства и мелких огородов, говорить не приходится. В нашей средней полосе сельхозработы идут с мая по октябрь, а, например, во Франции фактически круглый год. Урожай у русских бывал на нечерноземной почве сам-2 или сам-3, а в Западной Европе еще в XVIII веке сам-12. Поэтому французский крестьянин мог себе позволить быть единоличником-фермером, и неплохо жил, а русские испокон веков кучковались в общины, ибо только взаимопомощь в труде позволяла как-то выкрутиться, а старики только и выживали, что с помощью «обчества». Это, между прочим, важнейший фактор для формирования культуры и характера нации.

Как же удавалось России, имея столь тяжелые условия существования, удерживаться на высоком уровне развития относительно других стран?.. И почему теперь – не удалось? Вот о чем эта книга.

Русские горки

Наш климат – явление долгосрочное. Он был таким на протяжении тысячелетий. Рентабельность нашего производства из-за географических факторов ниже, чем на Западе, – значит, очень мало остается на развитие, а до ХХ века почти ничего не оставалось, всё проедалось или тратилось ради простого выживания. Ресурс, который мы могли бы накопить за эти тысячелетия, существенно меньше, чем у стран Запада. Исходя из объективных данных, мы давно должны были безвозвратно отстать от всего мира по всем статьям.

А что же мы видим на самом деле? Мы видим, что на протяжении всей истории Россия не только стояла вровень с другими, самыми передовыми в техническом смысле странами, но зачастую и превосходила их. И об этом можно судить уверенно, ведь если благосостояние народов сравнивать трудно, то уровень развития государств сравнивать можно, например, по результатам войн. Для победы, помимо храбрости солдат, высокого боевого духа и наличия образованных полководцев нужно иметь вполне конкретную технологическую и экономическую базу.

Особый путь

То, что Россия существует и сегодня, означает, что в столкновениях с внешним противником она обычно оказывалась на уровне, превосходящим технический и образовательный уровень этого противника. Вот некоторые наиболее яркие страницы нашей истории.

Конец XVI – начало XVII века. Размеры России увеличились в несколько раз. Не всякая страна в это время могла себе это позволить, а только экономически наиболее развитая. По темпам подчинения себе новых земель и по их площади с нами могла сравниться только Великобритания. Что интересно, позже она превзошла нас по темпам потери земель: если Россия отказалась от Аляски добровольно, продав ее в 1867 году, то Великобритания почти за сто лет до этого потеряла свою колонию – Североамериканские Соединенные штаты, проиграв войну.

В начале XVIII века русские войска разгромили шведскую армию, одну из самых передовых в то время. Затем довольно существенно потеснили Турцию, а ведь турецкие армия и флот были грозой Европы. В XIX веке русские оказались в Париже, разбив армию Наполеона, победившую до того очень многих. Русские брали Берлин в 1945 году, опять разгромив лучшую европейскую армию.

Если читать учебник военной истории России – ну, просто чудо какое-то. Могучая, непобедимая страна. Возьмешь другие книжки – тупая власть, ленивые люди, «тюрьма народов». Схватишься за публикации последнего десятилетия ХХ века и ничего не найдешь, кроме сообщений о постоянной деградации России, которую только и можно преодолеть, если внедрить у себя модель развития тех самых, многократно битых нами стран.

В чем причина такого разнобоя во мнениях об одной и той же, казалось бы, России? В том, что никогда раньше не проводилось ее исследований по всей совокупности факторов.



Теория рывков

Россия действительно особенная страна. Вся её территория располагается вокруг Полюса холода. Её западная – юго-западная границы совпадают с изотермой января, равной минус 8°С, южные и восточные границы – с изотермой минус 16°С. В силу этих причин производство питания затруднено. Такие условия, разумеется, создали весьма специфический тип человека и уклад жизни.



Средние изотермы января
В.О. Ключевский первым, занимаясь историей, отметил эту особенность России, но не сделал никаких выводов. После него на протяжении более чем ста лет был известен, и даже описан феномен самой холодной населенной части планеты, но это знание оставалось невостребованным: оно воспринималось как экзотика, и не прилагалось к социально-экономической сфере.

В 2000 году А.П. Паршев, наконец, в своей книге «Почему Россия не Америка» показал зависимость социально-экономических параметров России от ее геоклиматических условий. Приведённые им фактические материалы объяснили, что именно из-за климата столь высоки издержки производства в нашей стране. Для того, чтобы просто выжить, в России приходится тратить в несколько раз больше энергии, чем в Америке или даже Канаде. Многократно выше стоимость капитального строительства из-за необходимости выкладывать фундаменты и толстые стены, тянуть подземные коммуникации. Приходится дополнительно тратиться на дороги, отопление производственных и жилых зданий и прочее. Всё это удорожает продукцию, повышает стоимость жизни.

Описав эти процессы, А.П. Паршев, к сожалению, тоже не сделал необходимых выводов: а как же так получилось, что Россия не только стояла вровень с ведущими державами планеты, но зачастую и превосходила их? Чтобы ответить на этот вопрос, надо было обратиться к российской истории. И только рассмотрев весь комплекс в целом (география, климат, экономика, общество, власть, история) можно определить парадигму развития России.

Мы сделали эту работу, и предлагаем вам наши выводы.

В отличие от всех остальных регионов Земли, общество и экономика России имеют скачкообразный путь развития, движение «рывками». В силу описанных выше причин Россия, развиваясь «нормально», как все, по уровню экономики и жизни населения быстро отстаёт от других стран. Когда отставание становится нестерпимым, происходит рывок, и через напряжение всех сил и потерю жизни значительной части населения страна достигает могущества.

Долго в таких условиях жить нельзя, наступает период релаксации, или отдыха. Россия начинает жить как все, и снова отстает. Это – наше нормальное состояние, поскольку такая особенность была у нас всегда. В какой-то момент, видя слабость России, соседние страны начинают претендовать на её земли. Наше стандартное решение: очередной мобилизационный этап, рывок. И опять этот период заканчивается, – он и не может быть долговременным, потому что такое напряжение всех сил погубило бы страну и без внешнего воздействия.

Нельзя сказать, что этого не знали раньше. Знали. Но, не обращая внимания на принципиально меньшее производство продукта в нашей стране, давали «обратное» объяснение. Считалось, что Россия такая же, как все; она из-за «имперских амбиций» достигает успехов, но, победив кого-нибудь, немедленно впадает в кризис.

А между тем нормальное наше состояние – как раз экономическое отставание от соседей. Естественно, наши добрые соседи никогда не упускали этого момента и осуществляли довольно успешные действия, чтобы политически закрепить своё явное экономическое превосходство. Перед нами вставал выбор: смириться и со временем исчезнуть как единое государство, либо наоборот, сплотиться и даже присоединить новые земли, и оказать сопротивление. Причём разные слои населения видели свое участие в формировании победы по-разному. Верхи, если они интеллектуально и нравственно соответствовали насущной задаче (что, в общем, не всегда случалось), вводили в стране режим, который можно назвать мобилизационной экономикой. Низы, понимая ситуацию, шли, практически добровольно, на уменьшение своего благосостояния.

В результате упорной умственной и производственной работы, как правило, с низкой оплатой труда или даже без таковой, появлялись и внедрялись новые технологии. Но какие? Естественно, те, которые имели отношение к военному делу. Военное же развитие имеет ту особенность, что оно включает в себя всё самые передовое, и к тому же обычно требует повышения уровня смежных отраслей, обеспечивающих успех отраслей главных (тех, которые объединяют сейчас аббревиатурой ВПК). Более того, на военные разработки обычно денег не жалели, а потому именно там появлялись новые точки роста для всей экономики, да и не только экономики. Война, как известно, грозит людям телесными повреждениями, и в её ожидании оживляется медицина. Становится востребованной вообще всякая наука, а наука тянет за собой образование.

В итоге в стране появлялась новая, модернизированная армия.

Ясно, что такой рывок каждый раз требовал очень больших сил общества. Накопление сил шло не просто в ущерб некоторому дополнительному потреблению, а жизненно необходимому потреблению. Но процесс накопления не проходил даром для общества; со временем и оно получало средства для увеличения производительности труда. Однако не будем забывать, что мы в результате рывка лишь догоняли некий средний мировой уровень. И когда после достижения своего перевеса в геополитической ситуации переходили к обычной, а не мобилизационной экономике, опять начиналось отставание, через некоторое время оно достигало критического значения, и всё повторялось вновь. Во время рывка рождались былины о русских чудо-богатырях; периоды релаксации приносили другие песни: де, русские ленивы, тупы, на печи лежат.

Такие «русские горки» возвысили армию, – создание сильной армии было важнейшей задачей властей, её приоритет перед другими сословиями всегда признавался безоговорочно. А задачи технологий, соответственно, всегда превалировали над социальными.

Рывков разной амплитуды было немало, но значимых среди них три: цикл Ивана Грозного (переход к единому русскому государству), цикл Петра Первого (переход к империи) и цикл Иосифа Сталина (переход в индустриальное общество). Интересно, что каждый из них проводил полную модернизацию армии.

Очевидно, что во всё обозримое прошлое рывки происходили стихийно, и вожди наши просто следовали необходимости. Если бы власти и народ отдавали себе отчёт в истинных причинах событий, может быть, жертв было бы меньше.

Мобилизационная экономика диктует власти вполне конкретные задачи. Можно дать некоторый общий сценарий развития событий:

1. Исходно низкая норма внутренних накоплений. Это не злой умысел, а объективная реальность, ибо это и есть наше стационарное состояние.

2. Правящая элита, помня о прошлых подобных случаях напряжения всех сил, не рискует вводить режим мобилизационной экономики и продолжает пользоваться ресурсами, накопленными после последнего рывка, но не всегда эффективно. Кроме того, контакт с Европой показывает властителям неудовлетворительность их собственного состояния с точки зрения бытового комфорта. Не понимая истинных причин этого отставания, вожди предпринимают попытки улучшить своё, а также общее положение за счет копирования зарубежных порядков1. Им помогает своя интеллектуальная элита и иностранные советники, что только ухудшает общее экономическое положение, углубляя кризис.

3. Появление внешнего вызова в виде закрепления экономического отставания страны через её политическое поражение. Это является сигналом к началу перехода к мобилизационному режиму функционирования экономики. Как правило, такой переход требует появления новых идей, самых передовых на этот момент в мире, а также новых людей в руководстве, способных к новому режиму функционирования страны. (Возврат после мобилизационного режима к стационарному также требует смены элиты).

4. В результате напряжения всех сил удается преодолеть внешний кризис, а после этого у народа пропадает побудительная причина поддерживать предыдущий режим функционирования. Народ вообще склонен вспоминать вождей, выполнивших труднейшую работу по спасению страны, как ужасных тиранов.

Далее все повторяется.



Иван IV Грозный

К началу XVI века военные потребности России – борьба с набегами кочевников – вызвали создание засечных черт и нескольких десятков городов-крепостей. Позже многие новые города засечных черт превратились в центры торговли и товарного производства, но вначале они были крепостями, где жили служилые люди со своим хозяйством (например, Чебоксары, Лапшев, Уфа).

К середине XVI века в России насчитывалось уже до 160 городов, и отдельные из них были весьма крупными. Так, в Москве жило до 100 тысяч человек, в Новгороде Великом свыше 25 тысяч. В городах развивалось товарное производство. Историки так и сообщают: «Появление и развитие товарного производства и региональной специализации означало, что наметились предпосылки образования единого всероссийского рынка».

При Василии III, отце Ивана Грозного, объединение земель ещё не привело к созданию единого государства. Главным врагом централизации выступала феодальная аристократия, не желавшая терять свои права и привилегии.

Василий III веред смертью (в 1533) передал престол 3-летиему сыну Ивану. По его малолетству правила мать, Елена Васильевна Глинская, вторая жена Василия из знатного литовского рода. Она опиралась на совет из своих родственников и приближенных бояр.

Елена Глинская продолжала укреплять централизованное государство, поддерживала дворянство и города, сокращала земельные и податные привилегии монастырей. Провела монетную реформу 1535—1538 годов. В частности, она выпустила новую монету, на которой изображался всадник с копьем, из-за чего монета и получила название копейки. Единая монетная система укрепила финансы, сделала рубль устойчивым.

Но внешняя политика Глинской была неудачной: в войне с Литвой Россия потеряла Стародуб, в 1537 году Литве уступили Гомель и Любич. Внешнее окружение страны претендовало на ее земли.

В год смерти Елены (3 апреля 1538) Ивану IV было 8 лет, брат его Юрий был слабоумным. Власть осталась у тех же бояр, и при их правлении государственная система пришла в полный упадок. Усиливался произвол бояр-кормленщиков на местах: они желали жить хорошо, и по мере сил добивались этого, но скудный ресурс страны не позволял жить хорошо всем. Население, спасаясь от притеснений, бежало на окраины; происходили восстания в городах. В 1547—1550 годах произошли волнения в Москве и других городах, ибо положение народа еще более ухудшилось из-за неурожая.

Иван был венчан на царство 16 января 1547 года и стал именоваться великим князем и царем. Корона возвышала его власть, а церковь освящала её теорией божественного происхождения.

Несколько слов об обстановке, в которой вырос царь. Историки частенько приводят сплетни, чтобы объяснить его жизнь и действия. Вдруг напишут: «он еще ребенком любил сбрасывать с крыши собак и потом любоваться их предсмертными судорогами, но в жестокий век на это не обратили внимания». И вот уже вроде как целая эпоха в истории государства Российского объяснена.



Однако вот что писал сам Иван в первом послании Курбскому:

«…Когда по Божьей воле, сменив порфиру на ангельскую(монашескую) одежду, наш отец, великий государь Василий, оставил бренное земное царство и вступил на вечные времена в Царство Небесное предстоять перед царем царей и господином государей, мне было три года, а покойному брату, святопочившему Георгию, один год; остались мы сиротами, а мать наша, благочестивая царица Елена, – столь же несчастной вдовой, и оказались словно среди пламени: со всех сторон на нас двинулись войной иноплеменные народы – литовцы, поляки, крымские татары, Надчитархан, нагаи, казанцы, а вы, изменники, тем временем начали причинять нам многие беды – князь Семен Бельский и Иван Ляцкий, подобно тебе, бешеной собаке, сбежали в Литву – и куда только они не бегали, взбесившись! И в Царьград, и в Крым, и к нагаям, и всюду подымали войну против православных. Но ничего из этого не вышло: по Божьему милосердию и молитвам наших родителей все эти замыслы рассыпались в прах, как заговор Ахитофела. Потом изменники подняли на нас нашего дядю, князя Андрея Ивановича, и с этими изменниками он пошел было к Новгороду, а от нас в это время отложились и присоединились к князю Андрею многие бояре во главе с твоим родичем, князем Иваном Семеновичем, внуком князя Петра Львова-Романовича, и многие другие. Но с Божьей помощью этот заговор не осуществился. Не это ли то доброжелательство, за которое их хвалишь?.. Затем они изменническим образом стали уступать нашему врагу, великому князю литовскому, наши вотчины, города Радогощь, Стародуб, Гомель, – так ли доброжелательствуют?..

Когда же Божьей судьбой родительница наша, благочестивая царица Елена, переселилась из земного царства в Небесное, остались мы с покойным братом Георгием круглыми сиротами – никто нам не помогал… Было мне в это время восемь лет; подданные наши достигли осуществления своих желаний – получили царство без правителя, об нас, государях своих, заботиться не стали, бросились добывать богатство и славу и напали при этом друг на друга. И чего только они не наделали! Сколько бояр и воевод, доброжелателей нашего отца, перебили! Дворы, села и имения наших дядей взяли себе и водворились в них! Казну матери перенесли в большую казну и при этом неистово пихали ее ногами и кололи палками(концами трости), а остальное разделили между собой. А ведь делал это дед твой, Михаиле Тучков. Тем временем князья Василий и Иван Шуйские самовольно заняли при мне первые места и стали вместо царя, тех же, кто больше всех изменял нашему отцу и матери, выпустили из заточения и привлекли на свою сторону. А князь Василий Шуйский поселился на дворе нашего дяди, князя Андрея Ивановича, и его сторонники, собравшись, подобно иудейскому сонмищу, на этом дворе захватили Федора Мишурина, ближнего дьяка при нашем отце и при нас, и, опозорив его, убили…

Нас же с покойным братом Георгием начали воспитывать как иностранцев или как нищих. Какой только нужды не натерпелись мы в одежде и в пище! Ни в чем нам воли не было, ни в чем не поступали с нами, как следует поступать с детьми. Припомню одно: бывало, мы играем в детские игры, а князь Иван Васильевич Шуйский сидит на лавке, опершись локтем о постель нашего отца и положив ногу на стул, а на нас и не смотрит – ни как родитель, ни как властелин, ни как слуга на своих господ. Кто же может перенести такую гордыню? Как исчислить подобные тяжелые страдания, перенесенные мною в юности? Сколько раз мне и поесть не давали вовремя. Что же сказать о доставшейся мне родительской казне? Всё расхитили коварным образом – говорили, будто детям боярским на жалованье, а взяли себе, а их жаловали не за дело, назначали не по достоинству; бесчисленную казну нашего деда и отца забрали себе и паковали себе из нее золотых и серебряных сосудов и надписали на них имена своих родителей, будто это их наследственное достояние…»

Нельзя даже сказать, что Иван полагал себя владыкой российским от Бога. Он им и был. Интересы России и его, царя, не разделялись в уме его.

И еще одно маленькое замечание. Не видит ли читатель параллелей между вакханалией разрушения страны, творившейся на Руси временщиками-боярами при маленьком Иване, и той, что идет в РФ последние десять лет?…

В феврале 1549 года восемнадцатилетний Иван собрал первый Земский собор с участием верхушки церкви и высших представителей боярства и дворянства. Царь обвинил бояр в злоупотреблениях и насилиях, но призвал забыть все обиды и действовать всем вместе на общее благо. Было объявлено о намеченных реформах и подготовке нового Судебника. Решением собора дворян освободили от суда бояр-наместников и предоставили им право на суд самого царя. Так монархия приобрела сословно-представительной характер.

После собора последовала военная реформа. До этого назначение на высшие военные должности определялось местническими отношениями, то есть порядком занятия должностей по знатности происхождения. Но теперь явно требовались перемены. Порочность старой системы ярко проявилась во время третьего похода на Казань 1549—1550 годов, когда воеводы Глинский и Бельский спорили за честь первому идти на город.

Для изменения положения сначала был принят особый временный приговор о запрещении местнических споров в войсках: «во время войны без мест!» – велел царь. В июле 1550 года приговор стал законом, а кроме того, всех воевод подчинили воеводе Большого полка, и в России появился как бы командующий армией при верховном главнокомандующем – царе. Тогда же была заложена основа постоянного наемного войска. (В Западной Европе наемные армии начали появляться в XIV веке.) Из посадских людей набирались стрельцы, имевшие на вооружении кроме холодного оружия огнестрельное (пищаль), и в этом заключалось их преимущество перед дворянской конницей. Они получали денежное жалованье, обмундирование, пищевое довольствие. В свободное от службы время стрельцы могли заниматься промыслами.

Наряду с созданием постоянного наемного и стрелецкого войск правительство усилило дворянскую конницу. 1070 дворян («избранная тысяча») получили земли в Московском уезде как непосредственный отряд царской охраны.

В июне 1550 года был создан новый Судебник вместо Судебника 1497 года. Он ввел в наместничьи суды представителей местного населения, чем ограничил судебную власть наместников и волостелей, за которыми был усилен контроль центра, – так Судебник усилил не только централизованную систему, но и расширил демократию на местах.

Государству требовались большие средства. Взять их можно было у феодалов, но только за счет повышения эксплуатации крестьян. 88-я статья Судебника повторила 57-ю статью Судебника 1497 года о Юрьевом дне, подтвердив право крестьян переходить раз в год к новому владельцу земли, но в интересах знати разрешили холопить крестьян, не обращая внимания на Юрьев день. Статья 43-я ликвидировала податные привилегии монастырей-вотчинников. Но нельзя забывать, что также, как крестьянин был прикреплен к земле, и дворянин был прикреплен «к войне»: он был на службе царя.

В эти годы Иван IV принял в Москве английского капитана Ричарда Ченслера, который в поисках нового пути на Восток заплыл в устье Северной Двины, и с этого начались регулярные торговые отношения с Англией. В Лондоне была создана для торговли с Россией «Московская компания», которой царь дал привилегии международной торговли от имени России. Уже стало ясным, что развитию внешней торговли мешает отсутствие выхода к тёплым морям, а проблема России заключалась в том, что Польша, Швеция и Ливонский орден на западе, а вассал Турции – Крым – на юге, блокировали Россию, не допуская её к внешней торговле.

Производство росло; возникали новые ремесленно-торговые поселения – «рядки», или «посады». Некоторые из них в дальнейшем превратились в города. Например, Старая Русса обязана своим возникновением соляным варницам.

Реформы коснулись и поземельного обложения. Предварительно была проведена перепись земель с описанием их качества. Затем ввели новую единую окладную поземельную единицу – «большую соху», которая состояла из разного количества земли для дворян, духовенства, крестьян. В результате крестьяне платили налогов больше, чем дворяне, так как число «сох» в их наделе превышало то же у дворян. Налоговый гнет вообще повысился. Выросли старые налоги («ямские», «городового дела» и др.) и были введены новые: «пищальные деньги» (содержание стрельцов), «полоняничные» (выкуп пленных) и т. д.

Реформы позволили решить важную внешнеполитическую задачу – ликвидировать Казанское ханство, целиком зависящее от враждебного Москве Крыма, и овладеть Волжским путем, необходимым для экономического развития и свободного выхода в Среднюю Азию, Сибирь, на Кавказ. Казанские феодалы постоянно нападали на русские земли; только в 1551 году в ханстве находилось более 100 тысяч русских пленных. Еще в 1546 году мари и чуваши отправили к Ивану IV послов с просьбой принять их земли и защитить от татар, но правившая в Казани крымская верхушка этого не желала.

Уже после подписания договоренностей о политическом союзе Казани с Москвой, по которому устанавливались федеративные отношения сторон, после принесения присяги всеми казанцами, в тот день, когда к городу подъехал русский наместник – несколько казанских князей затворили ворота и подняли бунт. А затем… пригласили на ханство очередного иностранца, представителя чингизидов.

В июне 1552 года, уже после военной реформы, русские войска подошли к Казани вместе с казанскими булгарами, касимовскими татарами, мордвинами и чувашами. Крымский хан, чтобы сорвать этот поход, напал на Тулу, но был отброшен. Россия совершенно явно собрала силу.

В августе русские перешли Волгу и осадили Казань. Командовали войсками воеводы князья Андрей Михайлович Курбский и Михаил Иванович Воротынский. В составе русских войск было до 60000 российских татар; защищали Казань крымские татары. Город окружили кольцом укреплений, построили для штурма передвижную башню с пушками. Строительством осадных сооружений руководил строитель Свияжска военный инженер дьяк Иван Выродков. Взрывом минной галереи разрушили подземный водовод, подававший в город воду из большого озера. Через 1,5 месяца осады новым взрывом разрушили стену и 2 октября 1552 года Казань взяли штурмом, несмотря на героизм защитников. Все взрослое население погибло или разбежалось.

В 1556 году взяли Астрахань. Затем и Большая Ногайская Орда между Волгой и Уралом признала зависимость от Ивана IV.

Теперь весь путь по Волге принадлежал России.

Расширение государства за счет присоединения земель, населенных самобытными народами, потребовало коренной реформы местного управления. Она и была проведена в 1555—1556 годах. Вместо «кормлений» наместников и волостелей на местах ввели самоуправление. (Его пытались ввести еще в 1539). Отныне страна делилась на уезды, которые состояли из города и сельских общин, соединенных в волости и станы (пригородные волости). В городах и волостях из «лутших» посадских людей и черносошных крестьян выбирали на один – два года земских старост. Они вели раскладку податей и повинностей, записывали «в тогло», контролировали меры и весы, клеймили лошадей, проводили мирские выборы. Коллегия земских старост вела суд по мелким гражданским и уголовным делам.

Следующий уровень самоуправления представляли губные старосты. Духовенство, дворянство и черные крестьяне выбирали в городе и уезде из высшего дворянства двух губных старост, которые вели следствие и суд по особо опасным делам, могли выносить смертные приговоры. Они подчинялись созданному еще в 1539 году Разбойному приказу (ныне МВД). В помощь им выбирались из лучших посадских и крестьян губные целовальники (присяжные заседатели), дьячки (секретари) и полицейские чины (сотские, пятидесятские, десятские). Губные старосты и выборные городовые приказчики (судейские чиновники) вели контроль над земством. Помещичьих и боярских крестьян судили сами помещики и бояре, за исключением убийств и грабежей.

Завершена была реорганизация центрального управления тем, что управление стало строиться не по территориальному, а по ведомственному признаку. Причем приказы дополнительно получили судебные функции. Самыми важными стали приказы Посольский, Разрядный, Разбойный, Большой приход (сбор налогов).

Усиление государства в 1550-х годах позволило поставить вопрос о борьбе за выход к Балтике, дорогу к которой закрывал Ливонский орден. На счастье, орден не имел союзников, так как все соседи – и Польша, и Швеция, и Дания, и Россия – претендовали на занятые им территории. Орден балансировал главным образом между Россией и Польшей: в 1554 году заключил союз с Москвой, но в 1557-м новый глава ордена Фюрстенберг подписал договор с польским королем Сигизмундом II Августом против России.

Между тем, ещё по перемирию 1503 года орден обязался возобновить ежегодную выплату России дани за город Юрьев (Дерпт), существовавшую с давних времен, но за 50 лет не прислал дань ни разу. Россия считалась слабой, и с ней можно было не церемониться. Но Иван IV уже чувствовал, что время слабости прошло, и требовал своего. В 1557 году на переговорах делегация ордена просила отсрочить платежи. Иван отказался и сделал это поводом к войне. Вторым поводом к войне была задержка орденом 123 специалистов, приглашённых Иваном из Западной Европы.

В январе 1558 года Россия начала войну, причём в русское войско входили татарские отряды из Казани. Весной того же года взяли Нарву, летом – Дерпт, вернув старые русские земли. В Нарве Иван IV тут же основал корабельную верфь.

В 1559 году с орденом заключили перемирие, но в 1560 году война возобновилась. Русские взяли Мариенбург и Феллин, разгромили войско ордена и взяли в плен прежнего магистра Фюрстенберга. В ноябре 1560-го орден заключил новый договор с Сигизмундом II, полностью признав его власть. Теперь России на Балтике противостоял уже не один орден, а несколько сильных держав, и с 1561 года наступил второй период войны, в которой главным врагом России стал Сигизмунд II, а военные действия перешли в Великое княжество Литовское.

К этому времени Россия уже «завязла» в Сибири, налаживая отношения с Сибирским ханством, которое располагалось по Иртышу, Тоболу, доходя до Барабинской степи. Первые контакты Руси с ним произошли еще в конце XV века. Но только после взятия Казани Россия и Сибирское ханство получили общую границу, за Волгой стали обосновываться русские промышленники. В верховьях Камы и по реке Чусовой промышленники Строгановы взялись за разработку мест, богатых солью и рыбой. В 1558 году Иван IV дал им на эти земли жалованную грамоту, разрешил призывать к себе крестьян, иметь небольшое войско и строить острожки для защиты от нападений воинственных вогулов (манси). Строгановы принимали к себе и беглых, и преступников. Их люди добывали не только соль, но и железо, медь, серебро, сеяли хлеб.

Удержание этих земель за Россией становилось жизненно важным для страны. В 1555 году сибирский хан, спасаясь от нападений Бухары, принял вассальную зависимость от Москвы и платил дань пушниной.

В ноябре 1562 года Иван начал поход на Полоцк и взял его в феврале 1563-го, открыв дорогу на Вильно и Ригу. Тем временем внутри России нарастало противостояние исполнительной и законодательной власти, и начались репрессии против членов Избранной рады, не желавших продолжения Ливонской войны.

В 1564 году русская армия потерпела два крупных поражения под Полоцком и Оршей. Внутри страны прошли новые репрессии – очевидно, против тех, кого ныне принято называть пацифистами. В том же году крымский хан Девлет-Гирей напал на Рязань. Положение спасли будущие известные опричники Алексей Данилович Басманов-Плещеев и его сын Федор: находясь в своих рязанских поместьях, они собрали местных служилых людей, и отбили набег.

В том же году Иван IV ввел опричнину.

Ливонская война обострила противоречия и внутри российской элиты, и между элитой и царём. Бояре поддерживали царя в борьбе с Казанью и Крымом, так как набеги угрожали их вотчинам и всему государству. Но значения борьбы за выход к морю они не понимали. Их противодействие политике централизации выливалось в заговоры против царя, и между Иваном IV и Избранной радой произошел разрыв. В конце концов, сторонники Избранной рады оказались отстранены от дел, умерли или бежали.

3 января 1565 года царь послал в Москву две грамоты. Первую – митрополиту, в которой объявлял об отречении от престола из-за «гнева» на бояр, духовенство, «детей боярских» и «приказных людей». Во второй – рядовым москвичам – он писал, что на них не гневается. Тем самым Иван стремился заручиться поддержкой посадского населения, – а это необходимое условие для рывка. 5 января царь принял депутацию москвичей, а дума и духовенство предоставили ему чрезвычайные полномочия. Иван согласился вернуться на царство, но объявил, что учредит особый двор и войско – опричнину.

Если ранее опричниной (от слова «опричь» – кроме) называли удел, который великий князь оставлял по завещанию своей вдове, то теперь это название получило новый смысл. Все государство делилось на две части: земщину и опричнину. Земщина – земли, управлявшиеся прежними органами во главе с Боярской думой, которой руководили князья Вольский и Мстиславский. В опричнину же отошли земли, выделенные на «прокорм» царя, на содержание его двора и особого отряда.

Прежде всего, в опричнину вошли уезды, близкие к границе с Великим княжеством Литовским, густо населенным помещиками, выходцами из центральных уездов: Вяземскоий, Козельский, Белевский, Лихвинский, Малоярославецкий, Медынский, частично Перемышльский и т. д. В центре опричными стали Суздальский и Можайский уезды. Опричными были и земли Аргуновской волости вокруг Александровой слободы (она входила в Переславль-Залесский уезд). Отдельные волости были отписаны в опричнину и в других местах, в том числе и неподалёку от Москвы: Гжель, Олешня и Хотунь на Лопасне (на границе с Дмитровским и Коломенским уездами), Гусевская волость Владимирского уезда, Домодедовская волость на реке Пахре, наконец – окрестности озера Селигер. Финансовую базу опричнины должны были составить платящие большие налоги северные земли: Поморье, Двинской край, Вологодский уезд.

Река Неглинка делила Москву на опричнину и земщину. В дальнейшем территория опричнины в стране расширилась, но окраинные земли всегда оставались в земщине.

Земщину обложили большим налогом на устройство опричнины (на переселения и прочее): царь взял с нее 100 тысяч рублей. Чтобы представить себе, что означала в XVI веке эта сумма, можно вспомнить, что село с несколькими деревнями продавали за 100—200 рублей. Вклада в монастырь в 50 рублей было достаточно, чтобы вкладчика и его родных поминали ежедневно до тех пор, пока «бог велит сей святой обители стояти». Годовой оклад денежного жалованья служившего при дворе человека невысокого ранга равнялся 5-10 рублям, а 400 рублей – это был самый высокий боярский оклад. Таким образом, 100 тысяч рублей составляли гигантскую по тем временам сумму.

По указу об опричнине предполагалось, что из взятых в опричнину уездов будут высланы те служилые люди, «которым не быти в опришнине»; они должны были получить взамен вотчины и поместья в земских уездах. Опричникам же собирались раздать поместья в опричных уездах. Такова та информация, которую сообщает нам официальная летопись, излагая указ об опричнине. Подлинный же текст этого важного источника, к сожалению, до нас не дошел.

Описывая в предыдущей главе общий сценарий развития событий при рывке, мы указали на два важнейших и непременных пункта. Это заимствование идей и технологий с Запада и полная замена кадров. Очевидно, что введением опричнины задача замены кадров была решена. А где же идея с Запада?

Она выразилась не только в новом устройстве войска, но и в том, что опричники были организованы наподобие монашеско-рыцарского ордена. Они приносили особую присягу на верность царю, обязуясь не вступать в общение с земскими, даже с родственниками. В Александровой слободе, которая стала главной опричной резиденцией царя, создалось своего рода монашеское братство во главе с царем; друг друга так и называли «брат». Царь стал игуменом, князь Афанасий Вяземский – келарем, Малюта Скуратов (думный дворянин Григорий Лукьянович Скуратов-Бельский) – пономарем. Как и в монастыре, здесь была общая трапеза, совмещавшаяся с богослужением.

Историки полагают, что «монастырско-опричные трапезы должны были словно напоминать о далеких временах, когда князья пировали со своими дружинниками» (В. Кобрин). Но вся эта практика в точности списана с духовно-рыцарских орденов крестоносцев.

Все братья носили одинаковые, похожие на монашеские черные одежды со знаками принадлежности к «ордену» опричников: метлой, чтобы выметать измену, и собачьей головой, чтобы ее выгрызать. В Александровой слободе шли нескончаемые службы, на которых царь и опричники стояли в мантиях с капюшонами, с заостренными посохами и длинными ножами под одеждой.

Государству требовались определенные перемены, и они произошли. Другое дело, что проблемы решались не оптимальным образом. Заручившись поддержкой одной части общества (посадских), царь вторую часть – элиту – разделил на две части и по сути стравил между собой. Он добился концентрации сил и поддержки народа, но был вынужден тратить ресурс на борьбу внутри страны.

В 1566 году Сигизмунд II предложил Ивану IV прекратить войну и разделить Ливонию по существующей линии фронта. Но царь хотел захватить Ригу с её портом и таким образом пробиться к морю. Земский собор поддержал царя. Тогда же был установлен единый порядок военной службы феодалов: отныне вотчинники наравне с помещиками тоже выставляли вооруженных воинов.

В 1569 году Литва и Польша заключили Люблинскую унию и объединились в одно государство, Речь Посполитую (польск. Rzeczpospolita – республика). Война продолжалась. Сил у России не хватало, и Иван переменил политику. Не желая отдать Ливонию Сигизмунду, он поддержал идею буферного Ливонского королевства с датским принцем Магнусом во главе.

Тем временем осложнилось положение на юге. Турки пытались напасть на Астрахань, и тут оказалось, что опричное войско совершенно несостоятельно в борьбе с внешним врагом. Крымский хан Девлет-Гирей пошел на Москву. Иван IV объявил мобилизацию, однако многие опричники не явились, царь бежал, а хан сжёг Москву. После этого и сибирский хан разорвал отношения с Россией, а в 1573 году его брат даже ходил на Россию, а в Сибири был убит российский посол. Кстати, крымский хан в 1572 году повторил поход, но татары были разбиты.

Уж что-что, а рабом «схем» и «моделей» царь не был. Выявившаяся несостоятельность опричного войска способствовала ликвидации опричнины вообще. Командующего опричным войском князя Михаила Черкасского, хоть он и был шурином царя, казнили, в рядах опричнины прошла чистка. В 1572 году опричнину отменили и запретили упоминать это слово.

В этом случае, как и при Петре, и при Сталине, были сменены кадры. В какой-то момент требовались люди, нацеленные на разрушение старого. Затем в них не только отпадала необходимость, но и они становились вредными, опасными в новых условиях.

Снова выделили «государев удел» и с целью повышения боеспособности армии переместили бояр и дворян. Отныне все поместья служилого человека должны были находиться не в разных уездах, а в том, где он значился в послужном списке. Тем самым помещик поставлял потребное число воинов из всех поместий, никого не укрывая от мобилизации. Пополненная армия требовалась для продолжения Ливонской войны.

В 1572 году умер Сигизмунд II, и до 1574 года в Речи Посполитой короля не было. Войска Магнуса в Ливонии помогали русским. Пользуясь благоприятным положением, Иван опять начал наступление, захватил все побережье, взял ряд крепостей и городов. Но новый польско-литовский король (с 1576), бывший венгерский князь Стефан Баторий нанес контрудар не в Ливонии, а на русской земле, с юга на север; он взял Полоцк, Великие Луки, Старую Руссу. В 1582 было заключено приемлемое Ям-Запольское перемирие.

Пока шла война в Ливонии, шведы вторглись в Новгородскую землю. После долгих боёв в 1583 году на реке Плюсса заключили перемирие и со шведами. Добиться здесь успеха Иван не смог, но оставил хороший задел на будущее: по истечении срока Плюсского перемирия, уже при сыне Грозного, царе Федоре Ивановиче (1557—1598), в 1590 году русское войско разбило шведов под Нарвой и вернуло Иван-город, Ям и Копорье. По Тявзинскому договору 1595 года Россия вернула себе также обширную область у Финского залива: города Орешек, Ниеншанц, Копорье, Ям, а также Карелию и Кольский полуостров. К шведам отошла Эстляндия с Нарвой.

В эти же годы происходила борьба на «втором фронте» – в Сибири, хоть и не на счёт государевой казны. Иван IV поддерживал стремление Строгановых освоить земли за Уралом и в 1574 году дал им жалованную грамоту на земли по Туре и Тоболу, разрешил строить крепости на Иртыше и Оби. Строгановы набрали отряд казаков во главе с Ермаком Тимофеевичем, снабдили пушками и припасами и летом 1579 года отправили покорять Сибирь. К концу века началось в Западной Сибири строительство русских крепостей: в 1586 году – Тюмени, в 1587 году Тобольска, который стал центром русской администрации. В конце того же XVI века в Сибири появились русские деревни. (Восточная Сибирь стала российской в XVII веке.)

При Иване появилось книгопечатание. Москва стала главным культурным центром страны. Центрами книжности оставались монастыри и архиерейские дома, где имелись большие библиотеки. Развивались искусство и зодчество. Промышленность несомненно была на подъеме. В конце XVI века Москву охраняли и первоклассные стены, и первоклассная артиллерия.

19 марта 1584 года Иван Грозный умер. От оставил после себя могучую централизованную державу; несмотря на все мятежи и лжи те, кто пришел ему на смену, не смогли промотать этого наследства. При царе Федоре Ивановиче велось дальнейшее усиление царской власти. Строились крепости. 26 января 1589 года изгнанный турками из Царьграда патриарх Иеремия рукоположил в Москве патриархом митрополита Иова, а константинопольский собор утвердил патриаршество на Руси. Русская церковь сравнялась с константинопольской, и это означало рост международного авторитета России.

С 1598 по 1605 год престол занимал Борис Годунов. Он был крупным государственным деятелем, но бесконечные смуты и три неурожайных года подряд могли бы подорвать силы и не такой страны, как Россия. На наши земли немедленно ополчились поляки. Лишь в 1611 году ценой напряжения всех сил (новый «малый» рывок) страна избавилась от их притязаний. Эта история «персонифицирована» именами князя Д. Пожарского и купца К. Минина, – мы снова видим в истории этого рывка и внешнюю угрозу, и единение народа и элиты, и «смену кадров».



Петр I Великий

Б.И. Гаврилов пишет в «Истории России»:



«На рубеже XVII—XVIII вв. феодальная Россия всё более отставала от Европы, где развивался капитализм. Причинами отставания были и 240-летнее иго, разорение в „Смутное время“, огромные неосвоенные пространства, определявшие экстенсивный путь развития, и отсутствие удобных морских портов».

Вот к каким удивительным, и даже нелепым выводам приходят историки, не учитывающие скачкообразного характера нашей истории. Оказывается, к XVIII веку Россия отстала от Европы из-за того, что в XIII веке произошло монголо-татарское нашествие. А ведь всего за сто лет до Петра били и крымских татар, и шведов, и поляков – всех, кто претендовал на наши земли.

А вот после того рывка действительно стали отставать, – но не из-за «ига», а потому что ход истории у нас такой.

Ещё до воцарения Петра начались перемены, предвещавшие новый мобилизационный этап и рывок. Несколько лет безрезультатно шла война с Турцией. Внутри страны происходили постоянные волнения, – по сути, шел процесс «подбора» личности, которая могла бы возглавить рывок. При царе Федоре Алексеевиче (1661—1682) отменили местничество, сожгли разрядные книги. На первое место стали выдвигаться люди, знаменитые не происхождением и должностями предков, а личными заслугами.

27 апреля 1682 года царь Федор умер. Остались его братья – Иван от брака царя Алексея Михайловича с Марией Ильиничной Милославской, и Пётр, от второго брака с Натальей Кирилловной Нарышкиной, а также семь сестер, в том числе Софья, дочь Милославской. Царем провозгласили Петра. По его малолетству (ему было 10 лет) правила мать и родственники. 15 мая стрельцы подняли мятеж против боярского правления, злоупотреблений и поборов начальства: убивали бояр, требовали смерти Нарышкиных и воцарения старшего брата Ивана (16 лет).

Власть перешла, с одной стороны, к главе Стрелецкого приказа князю Хованскому и его сыну, с другой, – к царевне Софье и ее любовнику князю В.В. Голицыну.

Голицын вводил в царском окружении европейские порядки, приглашал иностранных специалистов, вообще поддерживал так называемых «немцев». А Хованский выдвинул лозунг «за старую веру» и добивался, как полагают, избрания его царем. Но Дума провозгласила царями обоих братьев Романовых, регентшей – Софью.

В это время Пётр уже увлекался «потешными» полками и строительством кораблей в Преображенском, то есть отрабатывал свою будущую военную реформу. После попытки Софьи узурпировать власть (в решительный момент стрельцы Софью не поддержали и перешли на сторону Петра) он велел сестре удалиться в Новодевичий монастырь, и стал править вместе с Иваном. Болезненный Иван государственными делами не занимался; он умер в 1696 году.

В начале правления Пётр умножил свои «потешные» полки, плавал по Белому морю. Там он утвердился в мысли овладеть Балтикой. Но сначала требовалось решить вопрос об Азове – война с Турцией, начатая Софьей в 1686 году, еще не завершилась. Азов казался ему наиболее доступным пунктом, но турки при осаде получали все необходимое по морю, и для взятия морской крепости требовался флот. Мобилизационная экономика, как оно и должно быть, началась с выполнения военного заказа. В руководстве во множестве появились новые люди.

В Воронеже построили мелкие суда – 23 галеры, и большой корабль «Апостол Пётр». Весной 1696 года под командой Ф.Я. Лефорта они по Дону спустились к Азову; турецкий флот сожгли казаки. Сухопутное войско воеводы А.С. Шеина осадило Азов с суши, и через два месяца крепость сдалась.

Для создания флота на Азовском море бояр, дворян, духовенство и посадских людей объединили в «кумпанства», которые должны были построить 52 судна, а шестьдесят молодых знатных людей послали в Европу изучать корабельное дело.

Последовавшая вскоре поездка за границу убедила Петра в значении Балтики как прямого пути на Запад, – но берега Балтийского моря принадлежали Швеции. Для борьбы с ней Пётр заключил союз с Речью Посполитой (Польшей) и Данией. Северную войну со Швецией начали саксонские войска польского короля Августа II (он был еще и саксонским курфюрстом). В 1700 году они вступили в Ливонию. Датчане вторглись в Голштинию и изгнали герцога, союзника Швеции. Август II осадил Ригу, 35 тыс. русских – Нарву.

Но молодой шведский король Кард XII быстро разбил Данию, заключил с ней мир и двинул войска на помощь Нарве. Русская армия не ждала нападения и была плохо обучена. Удар 8 тысяч шведов вызвал панику, иностранные офицеры сдались в плен. Только Семеновский и Преображенский «потешные» полки устояли и выговорили условие отступить с оружием. Шведы выпустили медаль с изображением плачущего Петра, и обратились против Польши, а Россия получила передышку.

Под Нарвой Россия потеряла всю артиллерию; взамен отлили за год 300 пушек из колоколов, и обучили две новые армии. Первая дважды разбила врага в Лифляндии, а потом присоединилась ко второй, которая направилась к устью Невы. Затем в октябре 1702 года взяли крепость Нотебург (Орешек), а это был ключ к морю, и Пётр переименовал крепость в Шлиссельбург (Ключ-город). 1 мая 1703 года взяли крепость Ниеншанц в устье Невы и вблизи нее, на Заячьем острове, 16 мая 1703 года заложили Санкт-Петербург.

До Петра I в России отсутствовала единая военная организация, переход к регулярной армии происходил постепенно. Петр, распустив в 1698 году стрелецкие полки, создал регулярную армию на основе полков «нового строя» и «потешных полков». Были унифицированы форма и вооружение; в 1705 году ввели систему рекрутских наборов. Солдат и матросов набирали из крестьян и посадских (одного человека от 20 дворов), а офицерский корпус комплектовался из дворян, причём в 1714 году Пётр издал указ о производстве в офицеры только тех дворян, кто определённое время служил солдатом в гвардии. Первыми гвардейскими полками стали бывшие потешные Преображенский и Семеновский. В 1698 и 1716 году появились «Уставы воинские», различные наставления по военному делу. Создавались офицерские и унтер-офицерские военные и военно-медицинские школы.

Историки говорят, что «непрерывные войны заставили Россию развивать прежде всего военную промышленность». Нет, и развивать промышленность, и вести войны Россию заставлял геополитический вызов. Страна втянулась в новый рывок, и развитие событий в этот период полностью подтверждает нашу теорию.

Недруги России любят сказки: де, русские бедны, потому что Россия всегда грозила миру своей дубиной. В какой-то степени так оно и есть, но ведь внешние опасности, сопровождавшие нашу страну на протяжении всей ее истории, вовсе не надуманы! Россию просто вынуждали хвататься за дубину. Например, с начала XVII века и по ХХ век включительно, то есть за четыреста лет, мы пережили, если не считать Смутного времени, а до него сожжения Москвы Девлет-Гиреем (1571), следующие крупные столкновения:

Войны с Польшей – за Смоленск, Полоцк и Псков, а отнюдь не за Варшаву или Краков;

Войну со Швецией: ее войска были разбиты у Полтавы, а совсем не у Стокгольма;

Войну с Францией, которая была решена у Бородина и Березины через сожжение Москвы, – а не у Нанси или Парижа;

Крымскую войну с европейскими странами, которая велась в Крыму, а не в Нормандии или Лангедоке.

Мы также пережили первое германское нашествие в 1914—1918, и второе германское нашествие в 1941—1945 годах.

Но войны были и раньше! С 1055 года по 1462 Сергей Соловьев насчитывает 245 известий о нашествиях на Русь и о внешних столкновениях, что дает в среднем по одному почти на каждые год-два.

Чисто завоевательные войны вела, естественно, и Россия, – как вели их все страны. Поход Ермака был, конечно, завоевательным походом ради выхода к океану. Но применять силу против Польши нам пришлось потому, что 700 лет подряд она проводила интервенции против нас. Мы были вынуждены силой преодолевать 140-летнюю блокаду России со стороны Польши, Швеции и Ливонского Ордена (1551—1703), блокаду сознательную и планомерную, ведшуюся ради лишения России всякого соприкосновения с Западом. Пришлось вооруженной рукой ликвидировать блокаду России на берегах Черного моря, блокаду, длившуюся триста сорок лет (1475—1812) и дополненную налетами крымчаков на русскую землю, а ведь они нападали ради похищения людей для работорговли.

При Петре был создан военно-промышленный комплекс, и что интересно, при советской власти (когда происходил наш очередной, «индустриальный» рывок) Петра называли первым большевиком. Почему же так схожи разные исторические эпохи? Да потому, что развитие страны имеет свои закономерности. Не надо искать причину в сходстве характеров первых лиц.

При Петре расширили и переоборудовали старые тульские заводы; новые оружейные заводы построили в Петербурге и Сестрорецке, железоделательные – в Олонецком крае. Центром металлургии стал Урал, где возник целый промышленный район (заводы Н.А. Демидова). В Забайкалье началась работа на серебряных рудниках; в Нерчинске в 1704 году построили серебряноплавильный завод. К 1724 году тульские заводы выпускали 15 тысяч ружей и тысячу пистолетов в год. Всего в 1700—1725 годах возникло около 200 мануфактур; их продукция шла в основном на военные нужды.

С 1712 года Россия перестала ввозить оружие.

С военными заказами связано и открытие полотняных и суконных фабрик. Создавались новые отрасли фабричного производства: шелковая и кожевенная, бумажная и шляпная, ковровая, цементная, сахарная, обойная. Военные потребности тянули за собой всю экономику и общественную жизнь.

Поощрялась частная инициатива и предпринимательство, правительство давало фабрикантам кредиты. Петр продолжал политику протекционизма. Например, запретил ввозить заграничные чулки, дабы обеспечить сбыт Московской чулочной фабрике. Для иностранных товаров, которые могли производиться в России, вводились высокие пошлины (до 40% в валюте).

Квалифицированных рабочих не хватало, их выписывали из-за границы, а рынок своей рабочей силы практически отсутствовал. К счастью, мануфактуры создавались в условиях крепостничества: была возможность посылать на мануфактуры бродяг и преступников. Появилась практика «приписывания» к казенным мануфактурам государственных крестьян, которые отрабатывали государственные подати. Эти крестьяне так и назывались приписными. В 1721 году купцам разрешили покупать и приписывать к своим заводам деревни, но крестьяне становились собственностью не купцов, а этих предприятий; такие крестьяне назывались посессионными.

Для подготовки специалистов в 1711 году при мануфактурах учредили ремесленные школы. Позже покровительство государства производству и ремеслу выразилось также в создании в городах в 1722 году цехового устройства: всех ремесленников записали в цехи по профессиям, кстати, строго регламентируя качество продукции.

Между тем Карл XII захватил Варшаву и низложил Августа II, и война переместилась в Белоруссию. Август с войском отошел к Гродно, где соединился с Петром. Смелым маневром Карл отрезал гродненскую армию, но Пётр и А.Д. Меншиков вывели войска из окружения. Тогда шведы опустошили Саксонию, и в 1706 году Августу пришлось заключить с Карлом XII мир. Летом 1708 года Карл двинулся на Украину, где гетман Мазепа обещал ему помощь и всенародную поддержку. Шведы взяли Могилев. На соединение с ними шёл большой обоз и 16-тысячный отряд генерала Левенгаупта. У деревни Лесной 28 сентября 1708 года русское войско Петра разбило шведский отряд, захватив 7 тысяч повозок с боеприпасами и продовольствием, – Пётр назвал эту победу «мать Полтавской баталии». Собранные Мазепой припасы для войны захватил Меншиков.

25 апреля 1709 года шведы осадили Полтаву. Затем произошла битва, которая достаточно хорошо описана, и нам нет нужды повторяться. Дело кончилось тем, что шведы бежали, потеряв более 9000 человек убитыми и 3000 пленными. Наши потери составили 1345 убитыми и 3300 ранеными. Карл и Мазепа бежали в Турцию.

Победа изменила соотношение сия в Европе и закрепила Прибалтику за Россией. Август II и Дания снова заключили с Петром союз, а в 1714 году к союзу присоединилась Пруссия.

Средства для создания промышленности, армии и флота, для ведения войн были получены путем резкого повышения налогов. Специальные «прибыльщики» изобретали новые косвенные налоги: на соль и на, рыбную ловлю, на мельницы, бороды, бани, на дубовые гробы, мед и т. д. В 1718—1724 годах была проведена перепись населения, и вместо подворной введена подушная подать. Её брали не со «двора», а с каждого мужчины: с помещичьих крестьян 74 коп., с государственных 1 руб. 14 коп., с ремесленников и купцов 1 руб. 20 коп. Количество косвенных налогов дошло до сорока. Ввели налоги на содержание армии и флота, уменьшили содержание серебра в монете. Доходы государства выросли к 1724 году в 4 раза.

Пока шел быстрый рост мощи России, Карл сидел в Турции и призывал к войне с нею, указывая, что Россия истощена, а ее усиление опасно. Осенью 1710 года Турция начала войну. И хотя мобилизационная экономика не достигла еще пределов роста, сила у страны и армии уже была. Петр, рассчитывая на помощь христианских народов Балкан, вступил в Молдавию и перешел Прут. Здесь, в Прутском походе, 200 тысяч турок окружили 40 тысяч русских, но разгромить их не смогли. Ловкость дипломата П.П. Шафирова (Шапиро) и подарки визирю ускорили заключение 12 июня 1711 года Прутского мира: Россия возвращала Турции Азов, разрушала крепость в Таганроге, выводила из Польши войска.

Даже собрав все силы в рывке, Россия не могла решать все проблемы сразу. Ивану IV удалась целиком лишь попытка выхода по Волге на Каспий, а речной выход к Черному морю не удалось окончательно установить ни Ивану Грозному, ни Петру. Для победы над Турцией надо было сначала решить задачу выхода в Европу.

Наш первый император, отступив на юге, закрепил военные успехи на севере.

Русская армия вступила в Померанию и взяла Штеттин, Гельсингфорс и всю Финляндию. 27 июля 1714 года произошло сражение при мысе Гангут, и это была первая победа русских на море. Усиление России обострило ее отношения с Англией, которая толкала Турцию на новую войну с Россией, и послала свою эскадру на Балтику. В 1718 году Швеция пошла на мирные переговоры с Россией, однако война продолжалась. В 1719-м русский десант высадился, наконец, у Стокгольма. Вместо погибшего при осаде крепости в Норвегии Карла XII переговоры теперь вела его сестра королева Ульрика-Элеонора. 27 июля 1720 года Россия одержала крупную морскую победу при острове Гренгам. 30 августа 1721 года в финском городе Ништадт Швеция и Россия подписали мир: Россия получила Лифляндию, Эстляндию, Карелию и бассейн Невы.

Цель политики России на протяжении нескольких веков – выход к Балтике, была достигнута. 22 октября 1721 года канцлер Г.И. Головкин от имени Сената преподнес Петру I титул императора. Выйдя к Балтике, император своим указом повелел создать Балтийский военно-морской флот, и он был создан, и уже к 1725 году состоял из 32 линкоров, 16 фрегатов, 8 шняв, 85 галер и господствовал на Балтике.

Восточная политика Петра I имела целью так утвердиться на юге Восточной Сибири и на Каспийском море, чтобы сделать Россию посредницей в европейско-азиатской торговле. В 1714 году русская экспедиция основала на юге Сибири крепости Омск, Семипалатинск, Усть-Каменогорск. В 1717 году Россия заключила выгодный торговый договор с Ираном (Персией), но вскоре пришлось искать военного и политического решения проблем. Петра просили о заступничестве захваченные Ираном Грузия, Армения и Азербайджан. Летом 1722 года русским войскам удалось взять Дербент и Решт на южном берегу Каспия.

В 1732 год году Турция напала на Иран, и он оказался между восставшими афганцами и объявившими войну турками. Сын шаха просил помощи и заключил с Россией союз: Иран уступил России Дагестан, Ширван, Гилян, Мазандеран, Астрабад, Дербент и Баку. Турция пригрозила войной, но затем признала приобретения России и отказалась от притязаний на Персию.

Естественно, по ходу дела требовалось совершенствование системы власти. Вместо Боярской думы в 1699 году была учреждена Ближняя канцелярия, с 1708 года получившая название Консилия министров. Но в 1711 году, отправляясь в Прутский поход, Петр оставил управлять государством не консилию, а Правительствующий Сенат из девяти человек, назначенных им лично.

С 1722 года Сенат стал высшим распорядительным, исполнительным и судебным органом, контролирующим аппарат чиновников. Контролем ведал член Сената обер-фискал, которому подчинялись городовые и провинциальные фискалы. Что интересно, за ложный донос фискалы ответственности не несли. При Сенате существовала Расправная палата из четырех судей и двух сенаторов как особое судебное присутствие, занимавшееся докладами фискалов. За делопроизводство Сената отвечала Сенатская канцелярия, руководимая обер-секретарем. Указы Сената подписывал каждый сенатор, в случае отказа он подавал особое мнение. От имени царя Сенат контролировал вначале с 1715 года обер-секретарь, с 1721 – офицеры гвардии, а с 1722 – генерал-прокурор (П.И. Ягужинский), которому подчинялись другие прокуроры и фискалы.

Вместо приказов в 1718—1720 годах создали коллегии – Иностранных дел, Военную, Адмиралтейскую (Морскую); три коллегии ведали промышленностью и торговлей, три – финансами; Юстиц-коллегия отвечала за судебные органы. Посадским населением с 1699 года ведала Бурмистерская палата, в 1700-м она была преобразованная в Ратушу, а в 1720 – в Главный магистрат. С 1721 года действовала Вотчинная коллегия, занимавшаяся дворянскими землями. Политическую полицию и сыск представлял Преображенский приказ, но к коллегиям он не относился.

Система коллегий не охватывала все отрасли управления, продолжали существовать также и приказы, ведавшие «менее важными» государственными делами: медициной, строительством, ямским делом.

Для усиления центральной власти на местах в 1708—1715 годах страну разделили на восемь губерний: Московскую, Ингерманландскую (Петербургскую), Смоленскую, Киевскую, Азовскую, Казанскую, Архангелогородскую и Сибирскую. Затем к ним прибавились еще четыре: Воронежская, Рижская, Нижегородская, Астраханская. Петербургской и Азовской губерниями управляли генерал-губернаторы, остальными – губернаторы с соответствующим штатом военных, судебных и финансовых чиновников. Во главе уездов воевод заменили коменданты. В 1719 году вместе с губерниями образовали 50 провинций с воеводами; губернаторам оставили военные и судебные дела, прочие передали воеводам.

Развитие промышленности требовало соответствующего развития науки, а эта последняя не могла существовать без образования. Не зря великой заслугой Петра I считают создание в России светского образования! Еще в 1699 году он основал в Москве Пушкарскую школу, а в 1701 году в Сухаревой башне – «школу математицких и навигацких наук», где юноши от 12 до 17 лет обучались арифметике, геометрии, тригонометрии, астрономии, геодезии. Сначала там училось 200 человек без различия сословий; в 1715 году школу перевели в Петербург, и преобразовали в Морскую академию.

Затем были основаны 42 провинциальные цифирные школы при архиерейских домах и монастырях. Цифирную школу обязан был окончить каждый дворянин, без этого не разрешалось жениться. Солдатских детей обучали в гарнизонных школах. Под надзором архиереев работали 46 епархиальных школ, готовивших священнослужителей. Московская славяно-греко-латинская и Киевская академии давали высшие духовные кадры. Многие молодые люди получали образование за границей.

1 января 1708 года Пётр издал указ об отмене старого шрифта и введении нового гражданского («амстердамского») шрифта. В 1710 году был введен новый гражданский алфавит, который используется и сейчас. 2 января 1703 года вышла первая русская печатная газета «Ведомости о военных и иных делах, достойных знания и памяти, случившихся в московском государстве и во иных окрестных странах» (затем просто «Ведомости»). При Петре было издано более 600 наименований книг, в том числе много научных переводных. В 1714 году в Петербурге открыли первую государственную библиотеку.

28 января 1724 года Пётр подписал Указ об основании в России Академии наук; он был исполнен после его смерти.

«В результате реформ Петра I сократилось отставание России от Запада: у нее появилась современная армия, она стала морской державой, улучшилось государственное управление, развились промышленность, торговля, ремесла» , – пишут историки.

Но эти реформы, полагают они, «были направлены на укрепление феодального государства» и «приблизили установление в России абсолютной монархии (абсолютизма)». Ах, как это ужасно. Однако давайте не будем развешивать ярлыки, а посмотрим на результаты этого рывка для государства. Они, безусловно, положительны. Достижений петровской эпохи хватило затем на сто лет.



Рывок ХХ века

В период рывка концентрация власти в немногих руках – непременное условие. Оно было соблюдено и при Иване IV Грозном, и при Петре I Великом, и во время нахождения на высшем государственном посту Иосифа Сталина. Для исторического процесса неважно ни имя, ни название должности: император ты, или царь, или генеральный секретарь партии. Выступая от имени правящей партии, было даже легче заручиться поддержкой народа.

Опять же надо смотреть на результаты, а не на названия. Причем, оценивая эпоху в жизни государства, следует и результаты для анализа брать государственные. Страдали ли отдельные граждане во время сталинского рывка? Да. А что, разве были эпохи, когда люди не страдали? Может быть, сегодня все поголовно счастливы?.. Мы безусловно согласны, что при Сталине – как и при Иване, и при Петре, были нарушения нравственных норм и прямые преступления со стороны даже державных лиц. И что?

Давайте всё же посмотрим на результат: «индустриальный» рывок при Сталине позволил России ответить на геополитический вызов и встать в научном, техническом и промышленном отношении выше подавляющего большинства стран мира. Между прочим, именно поэтому мы могли иметь прекрасное образование и бесплатную медицину. И жильё. Хорошее жилье, или плохое, уже другой вопрос. Они – бесплатное образование, медицина, жильё – были. Жалко ли нам незаконно (и законно) репрессированных? Да. И в наших семьях тоже были пострадавшие. Но надо же понимать, что если бы не этот рывок – проведённый, повторимся, не самым оптимальным образом, последствия для народа, для будущих поколений были бы тысячекратно хуже.

После рывка 1930—1950 годов и релаксации 1950– 1990-х (даты рывков, конечно, достаточно условны) мы вновь оказались перед внешним вызовом. С распадом СССР Россия потеряла огромное количество земли, вновь оказавшись в границах 1613 года. Готовится распад основной нашей территории. Падение производства – выше, чем это было в результате 1-й Мировой и Гражданской войны начала ХХ века.

Россия накануне нового рывка, связанного с её вхождением в информационно-технологическое сообщество. Если он сорвётся, она перестанет существовать как независимое государство.

Итак, резюмируем.

Способ развития российской экономики не равномерный, а принципиально скачкообразный. Переход страны в кризисное состояние нужно рассматривать не как аномальное, а как вполне закономерное явление в динамике развития экономической системы. Кризис дает сигнал об опасности для дальнейшего развития системы и о необходимости ее переключения на мобилизационный тип функционирования. Кризисное состояние экономики, провоцирующее внешнее окружение на попытки получить политическое преимущество, с намерением закрепить его военным подавлением, делает наглядным для населения необходимость перехода на мобилизационный режим с резким уменьшением потребления в пользу накопления. Происходит рывок, а затем наступает релаксация.


  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   26


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница