Детство и юность



Скачать 216.06 Kb.
Дата19.11.2016
Размер216.06 Kb.


Детство и юность

http://ru.wikipedia.

Валентина Терешкова родилась в деревне Масленниково Ярославской области в крестьянской семье выходцев из Белоруссии. Отец — Терешков Владимир Аксёнович (1912—1940), родом из деревни Выйлово Белыничского района Могилёвской области, тракторист. Был призван в Красную армию в 1939 году, погиб на советско-финской войне. Мать — Терешкова (урожденная Круглова) Елена Федоровна (1913—1987), из деревни Еремеевщина Дубровенского района, работница текстильной фабрики. Как рассказывала сама Валентина Владимировна, в детстве она разговаривала по-белорусски

В 1945 году девочка поступила в среднюю школу № 32 города Ярославль, семь классов которой окончила в 1953 году. Чтобы помочь семье, в 1954 году Валентина пошла работать на Ярославский шинный завод браслетчицей, одновременно поступив на учёбу в вечерние классы школы рабочей молодёжи. С 1959 года занималась парашютным спортом в Ярославском аэроклубе (выполнила 90 прыжков). Продолжив работу на текстильном комбинате «Красный Перекоп», с 1955 по 1960 год прошла заочное обучение в техникуме лёгкой промышленности. С 11 августа 1960 года она освобождённый секретарь комитета ВЛКСМ комбината «Красный Перекоп».


Биография В.В. Терешковой

Из книги: Женщина века. – Ярославль, 2003.
Детские годы

Я родилась 6 марта 1937 года в небольшой, красивой деревуш­ке Масленниково, затерявшейся среди лесов километрах в сорока от старинного города Ярославля.

И родители отца и родители мамы, приехавшие на Ярославщину из Белоруссии, стали первыми колхозниками в своих селах. Семья мамы была многочисленной: восьмеро братьев и сестер. Мама рассказывала, что трое из них умерли с голоду, дядя Ваня погиб в гражданскую войну при штурме Турецкого вала под Перекопом, а коммуниста дядю Евсея кулаки застрелили из обреза, когда он воз­вращался домой с митинга, где агитировал односельчан вступать в сельскохозяйственную артель.

… Отца я знаю только по рассказам мамы и родных. Он работал колхозным трактористом, и я смутно, словно это было во сне, при­поминаю, как он брал меня с собой в поле и катал на тракторе. От того времени сохранилось в памяти чистое весеннее небо и запах взрыхленной лемехами плуга земли. Когда теперь я стараюсь пред­ставить себе отца, перед глазами встает веселый, широкоплечий че­ловек с красивым, открытым лицом и белокурыми, вьющимися во­лосами. В руках у него гармонь. Таким мне рисовали его мама и бабушка.

… Когда я была еще малышкой, отца призвали в армию. Он уча­ствовал в освободительном походе в Западную Украину и Запад­ную Белоруссию. А затем однажды в тревожный метельный вечер председатель сельсовета принес в наш дом «похоронную» - изве­щение о том, что красноармеец Терешков Владимир Аксенович, про­явив геройство и мужество, верный присяге Родине, погиб на боевом посту и похоронен с отданием воинских почестей. Эта бумага со следами слез бережно хранится в наших семейных документах.


Родители первой в мире женщины-космонавта Валентины Терешковой - отец Владимир Аксенович Терешков, погибший в боях за Родину, и мать Елена Федоровна Терешкова.
Овдовев, мама осталась с тремя малыми детьми на руках: через несколько месяцев после гибели папы у нее родился наш младший брат Володя, названный так в честь отца. Жить стало трудно. Но тех, кого горе не сваливает, тех оно учит.

… Уходя чуть свет на колхозную ферму доить коров, мама пору­чала Вовку нашему присмотру. Мальчишечка был тяжелый и, нам казалось, очень капризный. Поднимать его с сестренкой нам не под силу, и держали мы его больше на полу. А пол в горнице хотя и крашеный, но с деревянным ворсом; мама часто мыла его горячей водой, терла голяком и песком. Вот Володька нахватает по всему телу заноз и ревет. Мама вернется с фермы, усталая, нервная, раз­ведет руками и тоже заплачет. Сидим и в четыре голоса всей семь­ей слезы льем...

… Когда полыхнула война с гитлеровцами, почти все мужчины нашего села ушли в армию, и вся колхозная работа легла на плечи женщин. У мамы свободного времени, чтобы возиться с нами, стало меньше. А тут еще надо помогать фронту. Ведь почти у каждой где-то далеко-далеко воевал с врагом свой солдат. Помню, мама из овечьей шерсти вязала теплые солдатские носки, варежки, шарфы, пекла для фронтовых посылок вкусные круглые колобушки из ячневой муки, замешенной на молоке. И мы, дети, чем могли, стара­лись помочь ей; вспоминая, что наш отец тоже был солдатом, мы с Людой тайком положили в одну посылку свою самую любимую куклу Катьку и потом, когда слышали разговоры взрослых о ка­ких-то таинственных «катюшах», наводящих страх на фашистов, полагали, что там не обошлось без нашей куклы.

… В нашу маленькую деревушку и в соседние села приходили с фронта письма без марок, свернутые треугольниками. Одни при­носили надежду, другие — горе. … Все семьи и ждали писем, и боялись их. В наших краях появились забинтованные раненые, без рук, без ног, с орде­нами и медалями на гимнастерках. Они рассказывали о страш­ных событиях: фашисты захватили Украину, рвутся на Кавказ, вышли к Волге. Это пугало: ведь мы тоже жили вблизи Волги. И как раз в это тревожное время тяжело захворала мама, ее увезли в больницу. Мы остались под присмотром бабушки, жившей в другом доме. Она ухаживала за нами, но на все у нее не хватало времени.

Масленниково расположено на крутом холме. Это и хорошо и плохо. В деревне нет воды. Единственный колодец далеко внизу, возле ферм, и женщины носят оттуда воду в ведрах на коромыслах. Ведра тяжелые, но мы любили ходить по воду. Чтобы вода не вып­лескивалась, летом покрывали ее капустными листками, а зимой — деревянными кружочками или тесовыми крестовниками. Воды тре­бовалось много, словом, пока наносишь полную кадушку, заболят и руки и плечи. А мы довольны: поработали, как взрослые.

… Зимой вечера длинные, а ночи страшные, и бабушка ночевала с нами. Мы любили бабушку. Она была работящая, энергичная, умная, никогда не обманывала и не обещала того, что не могла выполнить, любила читать газеты и выступать на колхозных собраниях. В де­ревне ее называли «прогрессивной». Вовка подрастал. У него не было игрушек, и забавлялся он гильзами из-под стреляных патронов. Ими одаривали деревенские мальчишки постарше, игравшие по огородам в войну. Если мы, дев­чонки, в этих играх считались сестрами милосердия, то мальчишки гордо называли себя комбатами, лейтенантами и комиссарами. Они бегали с палками, воображая, что вооружены винтовками. Как пра­вило, все игры заканчивались победой «красноармейцев», а взятых в плен «врагов» запирали в старую баню, а на верхушке березы вывешивали кумачовый лоскут - флаг победы.

Успехи наших войск на фронте, следовавшие один за другим, преображали жителей деревни. Люди повеселели, приободрились, каждый работал в колхозе за троих. И мама поправилась, верну­лась домой и стала приводить в порядок наше небольшое, пошат­нувшееся хозяйство. Теперь она стала работать в полеводческой бригаде. Мы любили ходить к ней в поле и ежедневно носили в кувшине, завязанном в платок, приготовленный бабушкой обед. Мамины подруги по бригаде, завидев наше шествие, посмеивались: «Смотри, Елена, твоя команда идет...»

Я сильно дружила с соседской девочкой Тоней Московой. Тоня Московая среди наших одногодков слыла такой же со­рвиголовой, как и я. Мы любили вместе лазать по деревьям и даже придумали игру «в парашютистов» — забирались на молодые, гну­щиеся под нами березки и, держась за тонкие, пружинящие ветки, медленно опускались на землю. Иногда срывались, разрывали пла­тья, разбивали коленки и носы, но никогда не ревели. Взрослые нас наказывали за шальные забавы, нам влетало на орехи, перепадали шлепки, а мы все за свое, невзирая ни на какие запреты.

Бабушка у нас в доме считалась непререкаемым авторитетом. Старушка испытала немало превратностей судьбы в своей насы­щенной треволнениями длинной жизни. Когда я не слушалась и шалила, мама стращала, что пожалуется Матрене Титовне. Бабуш­ка никогда не наказывала, но все же была для меня грозой. Я любила ее и боялась.

Мне исполнилось восемь лет, когда победой наших войск за­кончилась Великая Отечественная война. С окончанием войны начиналась новая пора в жизни народа, начиналась она и у меня. Подоспело время идти в школу, а тут еще маму родственники настойчиво стали звать в Ярославль. Я едва не прыгала от радости: буду жить и учиться в большом городе, на Волге! Детство кончилось. Отшумела замечательная пора жизни, счастливая, неповторимая.


Школьные годы

Шло время. Я стала привыкать к городской жизни, находить в ней свои прелести и радости. Мама уже не пекла пышки на пылу. Хлеб покупали в магазине. Да и не только хлеб - все продукты. Приходилось частенько бегать за ними, и мама никогда не серди­лась, если на оставшуюся сдачу я приобретала для Вовки немного разноцветных леденцов или мороженое. В доме у нас горело элек­тричество, и при его свете заниматься было куда легче, чем при керосиновой лампе. Оказалось, что невдалеке от поселка протекает живописная, глубокая река Которосль — приток Волги. …На речку ходили гурьбой — сверстницы по школе и пионерс­кому отряду. Плавали сначала робко: ведь извилистая река течет быстро, но с каждым разом заплывали все дальше и дальше. Нако­нец я одной из первых преодолела всю реку и очутилась на другом берегу.

У комбината через Которосль перекинут довольно-таки высо­кий железобетонный мост, по нему ходят автобусы и машины. Са­мые храбрые мальчишки, вызывая восхищение купальщиков, пры­гали с моста в воду.

— А чем мы хуже мальчишек? — как-то сказала я подругам. — Сиганем?..

Гурьбой взбежали на мост. Глянули вниз: ох, как высоко! Но отступать некуда: острые на язык мальчишки уже тут как тут, подзуживают, насмешничают. Вспомнила я масленниковские пруды и березу, взобралась на перила, зажмурила глаза и «солдатиком» ринулась вниз, в холоднючую воду. Вынырнула, посмотрела вверх, увидела много людей, которые с моста кричали что-то одобри­тельное, махали руками и даже аплодировали. Ради этого стоило прыгнуть еще раз, снова испытать знобящий холодок падения, чем- то отдаленно похожего на полет. И я прыгнула второй раз. А затем с моста стали сигать и мои подружки. Страх, на какое-то мгновение сковавший на перилах, преодолен. После мальчишки научили, разбросав руки, прыгать головой вперед, и я, как чайка, слетала на воду.

Одна из наших соседок, увидев эти трюки, нажаловалась маме:

- Твоя дочка когда-нибудь шею сломает...

Мама не стала меня наказывать, но пожурила и, в сердцах мах­нув рукой, сказала:

- Лучше бы тебе мальчишкой родиться!..

Сокровенные записи я начала еще в пятом классе. В «Дневник жизни» заносились интересные события, случавшиеся в школе и дома, размышления над своими поступками, хорошими и плохими, мнение о прочитанных книгах и просмотренных фильмах. Эпиг­рафом к нему я поставила слова Максима Горького: «Нужно жить всегда влюбленным во что-нибудь недоступное тебе. Человек ста­новится выше ростом от того, что тянется вверх».

Подошло время выпускных экзаменов - весна 1953 года. Спо­кон веков так повелось, что на экзамены все ученики являлись в самой лучшей одежде. К этому торжественному дню мама, выкроив из скромного семейного бюджета небольшую сумму денег, сделала мне подарок - темно-коричневое, первое в моей жизни шерстяное платье. Она надела на меня белый шелковый передник, вплела в косички белые байты. В день первого экзамена мама заботилась обо мне так же, когда я впервые села за парту. Нарядив и оглядев со всех сторон, она уверила меня, что я никогда не выглядела такой красивой.

На высоком душевном подъеме прошли экзамены. Без запи­нок отвечали девочки на самые разнообразные вопросы педагогов. Мы многое узнали в школе, чувствовали себя почти взрослыми: в этом году должны были получить паспорта, начать самостоятель­ную жизнь.


О школьных годах В.В. Терешковой из других источников

Валентина Владимировна Терешкова училась в самой обычной ярославской средней школе № 32, после окончания которой, была учебы в школе рабочей молодежи.


http://izvestia.ru/news

Бывшая учительница физики Майя Нюшина вспоминала: "Валя у меня училась на четверки и была старостой. Между прочим, она мечтала стать машинистом, много читала о Ползунове"


http://sobesednik.ru

Пустовойтов Сергей

В хранящейся в музее характеристике ученицы 6-го «З» класса Вали Терешковой написано: «… является старостой класса, пользуется всеобщим уважением и авторитетом. Всегда аккуратная и исполнительная, она быстро отзывается на все события в классе. В течение учебного года Валя не пропустила ни одного дня в школе…»

– Я эту характеристику детям зачитываю как пример, – говорит учительница физики Ирина Соловьева. – Наши ученики проводят для всех желающих пешеходные экскурсии по местам в Ярославле, связанным с Терешковой. Она была у нас на линейке 1 сентября в прошлом году. И летом приезжала, с учителями встречалась. Очень приветливая, спокойная, без тени звездной болезни. Всегда отвечает на вопросы детей. В дни рождения Валентины Владимировны и годовщины полета мы ее поздравляем.

Накануне 75-летия Валентины Терешковой при входе в школу установили стенд «С юбилеем, «Чайка» с посвященными ей стихами:

Вот идет она приволжскою сторонкой,
Завиток упал на чистый лоб,
Ярославская фабричная девчонка
С комбината «Красный перекоп».

Из книги: Женщина века. – Ярославль, 2003.
Юность

После экзаменов, обсудив все с мамой и сестрой, я решила идти работать. Казалось, все просто: пиши заявление и становись к станку. Но, во-первых, я ничего не умела делать, а во-вторых, мне едва минуло шестнадцать лет, и в отделах кадров, поглядев на мой нека­зистый вид, советовали:

- Подрасти малость, девочка...

Вот в чем загвоздка! Я ходила с завода на завод, ездила, на стройки, пыталась даже поступить кондуктором на трамвай — ник­то не брал. Так продолжалось и в конце августа я подала докумен­ты для поступления в 8-й класс школы рабочей молодежи № 10. Меня приняли.

В вечерней школе я попала в непривычную обстановку. Всем моим новым одноклассникам учение давалось с трудом: день они проводили на работе, вечер — в школе. А я, пока не поступила на завод, все прикидывала: смогу ли, когда начну работать, выдержать такую нагрузку?

В конце июня 1954 года я заполнила анкету, подала нужные справки и поступила на Ярославский ордена Ленина шинный за­вод. Меня направили в сборочный цех № 5, где трудятся браслетчицы.

… Сильно пахло терпким запахом горячей резины. Челове­ческие голоса терялись в неумолкающем шуме машин. На одной стороне цеха стояли сборочные станки, на другой — браслетные. В узком проходе между ними проносились электрокары, груженные полуготовыми шинами.

Отныне я называлась браслетчицей. Браслет — это корд, про­питанный резиной. … Короче говоря, браслет - это то, на что надевается протектор - слой резины.

Работа оказалась тяжелой. И пожилые работницы, увидев мою тоненькую фигурку, покачивали головами: справится ли? Закусив губы и напрягая все силы, я старалась справляться. Постепенно стали вырабатываться точность глазомера и большая уверенность в действиях. Я работала все лучше и лучше, заработки увеличивались. Жить стало легче.

Мы постепенно приобрели приемник. Он принес большую радость в дом — можно было слушать музыку, передаваемую разными радиостанциями: и Советского Союза и зарубежными. Радио прочно вошло в быт семьи. Даже трудно было представить: как мы раньше обходились без него?

Так продолжалось около года. Близились экзамены. Приходилось экономить каждую минуту, и сестра, зная мои мытарства, предложила перейти на «Красный Перекоп», до которого от нашего дома рукой подать.

Мне выдали расчет, и через несколько дней, в апреле 1955 года, на «Красном Перекопе» подписали приказ о зачислении меня работницей в ленторовничный цех фабрики № 2. И вот наступил день, когда мы всей семьей - мама, Люда и я - отправились на комбинат, ставший вскоре для меня вторым домом. Над его воротами, как и над воротами шинного завода, ярко горело изображение ордена Ленина. Мы вместе миновали проходную и разошлись по своим цехам.

Здесь было куда светлее и чище, чем на шинном. Да это и понятно. Там мы имели дело с горячей резиной, а тут с похожим на снег хлопком. И шум здесь не резкий, ровный, и я подумала, что он, наверное, похож на шелест морского прибоя. На каждой машине с маркой «Ташкент» бешено вращалось по сто двадцать шесть вере­тён. И за каждым надо следить, быстро устранять обрывы нитей. … Специальность ровничницы понравилась, я почувствовала себя полноправным членом большого производственного коллектива, о котором много хороших слов говорили на городских собраниях, часто писали на страницах ярославских газет. … В цехе появились новые подруги, а среди них и студентки заочного техникума легкой промышленности, где учи­лась сестра Люда. Они-то и подговорили меня после окончания девятого класса поступить в свой техникум. Я так и сделала. В этот техникум не надо было ходить ежедневно. Учебных заданий давалось много, но они выполнялись дома. Почти все сво­бодное от работы время приходилось просиживать над книгами и тетрадями, орудовать рейсшиной, пользоваться готовальней. Кроме предметов, знакомых по школе, появились новые: хлопкопрядение, испытание волокнистых материалов, отделка хлопчатобумажных тканей...

Теперь я работала, как у нас говорят, «на паре» — одновременно на двух машинах, стоящих друг против друга. В цехе считалась неплохой работницей, выработка моя ничуть не меньше тех, чьи имена не сходили с красной доски. И в заочном техникуме дела тоже шли неплохо. Там меня избрали старостой группы — это обязывало и учиться хорошо и быть примером в дисциплине.

Одно плохо: времени по-прежнему не хватало. Девчата кличут в кино или на танцы в клуб, а я по-прежнему только отмахиваюсь: у меня зачет по хлопкопрядению на носу или собираюсь па консультацию в техникум. Кажется, если бы в сутках было сорок восемь часов, то и тогда на многое житейское не хватило бы времени. Трудно, но, как говорится, «взялся за гуж — не говори, что не дюж». Впрочем, в постоянном цейтноте находилась не только я. Все, кто работал и учился, испытывали те же трудности.

После окончания техникума … меня на­значили стажером в ремонтно-механический цех. Там ремонтиро­вались машины и станки; можно было по-настоящему изучить все оборудование текстильного производства, продолжить обра­зование. Но долго работать там не пришлось.

(В 1960 году В.В. Терешкова закончила Ярославский заочный техникум легкой промышленности. Была выбрана освобожденным секретарем комитета комсомола Ярославского комбината технических тканей «Красный Перекоп» и в этой должности проработала до 1962 года.)
Спортивные достижения



Наш город славится своим аэроклубом, возникшим еще до мо­его рождения, в начале тридцатых годов. Из числа его воспитанни­ков в пору Великой Отечественной войны вышло тринадцать Геро­ев Советского Союза Членами аэроклуба были и наши краспоперекопские ребята, и де­вушки, и студенты моего техникума, и комсомольский актив.

Мне казалось, для парашютного спорта нужны какие-то осо­бенные люди, отважные и сильные. Правда, к этому времени я счи­талась неплохой лыжницей, туда и обратно переплывала Волгу. Но одно дело — земля и вода, и совсем другое — небо. Хватит ли у меня смелости для прыжков с парашютом?

И вот я вместе с шумной Галей (подругой) в аэроклубе… Спортсмены-аэроклубники встретили Галку смехом и шутками:


  • Новенькую привела?

  • Пусть посмотрит,— неопределенно ответила подруга и, ос­тавив меня, убежала по своим делам.

Я осталась одна. Никто не обращал на меня внимания. Через полчаса начались прыжки. Прыгало сразу несколько человек. Я не удержалась и побежала к месту их приземления. Парашютисты оказались девушками. Велико же было мое удивление, когда среди них узнала Галку.

  • Ну, видела, как все просто? — спросила подруга, освобож­даясь от парашютных лямок, перехватывающих ее тоненькую фи­гурку.

- Знаю, сейчас тебе тоже хочется прыгнуть,— понимая все, что творилось в моей душе, тараторила Галка, — но сначала надо заняться премудростями парашютного дела.

…Мы изучали устройство парашюта, практиковались в его укладке, знакомились с техникой прыжков. Вся осень и зима 1958—1959 годов ушли на теоретические заня­тия. Каждой хотелось скорее испробовать свои силы в первом прыж­ке.

… И вот наконец меня и моих подруг зовут к самолету «ЯК-12» (21 мая 1959 года). Последние приготовления. Поправляю на себе ранцы основного и запасного парашютов, усаживаюсь в кабину. … Ободряю себя: рано или поздно это должно случиться. Ведь даже путешествие в два миллиона километров, которое мне спустя несколько лет довелось совершить в космосе, начиналось с первого шага! И это был мой первый шаг. Вперед, Валя, и не дрейфь! Как только машина оторвалась от земли, предстартовые волнения словно рукой сняло. Теперь уже не вылезешь из кабины, не ска­жешь: боюсь. Вся энергия сосредоточилась на одном: чтобы в мо­мент команды «Пошел» смело ринуться вниз.

Монотонно гудел мотор, и, видимо, оттого, что я напряженно ждала, мне послышалась эта команда. Ни о чем не раздумывая, я встала на сиденье, спустилась па подножку, находящуюся с внеш­ней стороны борта самолета, и шагнула в разверзшуюся пропасть. Несколько секунд ошеломляющего, захватывающего дух падения, резкий динамический рывок, похожий на выстрел хлопок раскрыв­шегося парашюта. И сразу ласковая тишина, такая, что слышен каждый удар сердца и шум крови в висках. А внизу, далеко-далеко, Ярославль с пряничным кремлем и церквами, Волга и словно отлакированная, омытая майским дождем зеленая земля. Отыска­ла глазами кирпичные корпуса «Красного Перекопа» и, кажется, в нагромождении зданий заметила наш маленький домик. Видит ли меня сейчас мама?

Земля, такая далекая вначале, стремительно придвигалась. И строения, и люди на аэродроме как бы вырастали в размерах. Я подтянула стропы, как учили, развернулась по ветру и легко косну­лась ногами земли. Все! Прыжок закончен! В душе бушевали смя­тенные, никогда не испытанные чувства.

Трудно передать радость, охватившую меня в тот момент. Я стала парашютисткой! Но за спиной раздался резкий голос руко­водителя полетов, человека строгого и требовательного:

- Кто разрешил прыгать без команды?

«Как без команды?» — не поняла я. И снова, теперь уже на земле, вновь пережила то мгновение, когда какая-то внутренняя сила заставила меня встать со своего места в кабине «ЯК-12» и кинуться вниз. Кажется, в самом деле я сделала это, не дождав­шись команды? Вот тебе и парашютистка-перворазница. Я покрас­нела от стыда и, молча перебирая стропы парашюта, не находила слов в оправдание.



  • Ну, добре, — видимо, понимая мое состояние, сказал руково­дитель полетов,— учтите ошибку и не повторяйте ее. Начало, в общем, неплохое.

Несмотря на некоторое нарушение правил, прыжок получил отличную оценку, и мне за него в полетной ведомости поставили пятерку.

… Когда вер­нувшаяся мама стала выговаривать за позднее возвращение домой, Володя заступился, объяснил, где я была и что сделала. Мама так и ахнула, но, почувствовав, что меня теперь уже не отговоришь, по­просила:

- Прыгай, родная, да не часто...

... Прыжки последовали один за другим — 23, 26 июня, 4, 5 июля. Все хорошо, и вдруг огорчение — тройка. Пришлось повторить последний прыжок с тем же зада­нием и добиться пятерки.

В середине июля 1959 года у нас проходили внутриклубные соревнования, к ним тщательно готовились новички. На этих со­ревнованиях, совершая с высоты 800 метров свой девятый прыжок, я впервые выполнила задание на точность приземления: удачно оторвалась от самолета и, работая стропами парашюта, плавно, без рывков приземлилась в ярко очерченный на земле круг. Мне сно­ва записали отличную оценку…
Из книги: Ярославна: Сб-к о В. Терешковой. - Ярославль: Кн изд., 1963. - 100 с.

Д. Аристов, мастер спорта СССР, инструктор – летчик-парашютист Ярославского аэроклуба ДОСААФ

До самой далекой планеты

…Лю­бой факт из Валиной биографии потому и воспринимается с таким интере­сом, что факты эти интереснее любого вымысла. В сказке говорится, как Золушка стала принцессой. Но нет такой сказки, где простая девушка, ро­дившаяся в деревне, взлетела к звездам. Нет такой сказки, но есть быль.

Валя всегда считала работу и учебу главным. Но без любимого пара­шютного спорта не мыслила она жизни. И каждую свободную минуту проводила на аэродроме.

Говорят, что талант — это огромная способность трудиться. В этом смысле наша Валя безгранично талантлива. Ее путь в спорте вовсе не был усыпан розами. Как и у каждого из нас, спортсменов, случалось всякое. Мы помним, как переживала она, когда на областном первенстве 1960 года среди второразрядников заняла девятое место. Случается, опытные масте­ра бывают надолго выбиты из седла таким срывом. Но Валя не подала вида, как ей тяжело.

Долго не могла добиться она стабильного падения после отрыва от самолета. В прыжке с задержкой раскрытия парашюта с первой секунды надо падать в определенном положении — руки в стороны, лицом к «кре­сту», выложенному на аэродроме. За кольцо браться в последнее мгновение задержки.

А Валю сначала переворачивало во всех трех плоскостях. Получались какие-то немыслимые сальто, которые и не снились акробатам. После при­земления подходила к инструктору с виноватой улыбкой.

- Опять не получается. — И добавляла, решительно тряхнув головой: - Но непременно получится!

Она добилась-таки своего. Получились и ночные прыжки. А ведь пер­вый такой прыжок вышел словно блин комом. Прыгали с самолета ЯК-12. Высота 800 метров, внизу выложен из фонарей крест, у которого нужно приземлиться. Но Валю отнесло в сторону. Опустилась чуть не на кры­шу СКП — стартового командного пункта, смонтированного на авто­мобиле.

Были и еще неудачи на спортивном пути спорстменки. Но ее непре­клонное упорство помогало преодолеть все трудности. 21 мая 1959 года совершила она свой первый парашютный прыжок. А 16 июня 1963 года наша Ярославна вывела на просторы Вселенной космический корабль. Пройти за такое короткое время путь от новичка до заслуженного мастера спорта — многие ли добивались такого?
Из книги: Женщина века. – Ярославль, 2003.

В отряде космонавтов

Если после полета Юрия Гагарина у меня в голове бродили неясные мысли попытаться связать свою жизнь с изучением космоса, то теперь, когда оттуда, с подзвездных дорог, вернулся Герман Титов, во много раз преумноживший то, что уже было достигнуто, желание стать космонавтом захватило меня всю. Оно было на­столько сильно, что не оставляло меня, чем бы я ни занималась.

После долгих раздумий я написала письмо с просьбой зачис­лить меня в космонавты.

Время листало странички календаря. Я по-прежнему с головой окунулась в комсомольскую работу.

В аэроклубе тоже накопились дела. Я стала общественным инструктором по парашютному спорту, у меня появились свои «по­допечные» — юноши и девушки комбината. К каждому занятию с ними следовало подготовиться, я отвечала за их знания. Счет лич­ных парашютных прыжков приближался к «юбилейной» сотне, с каждым выездом на аэродром они становились сложнее и интерес­нее. Но мысли о принятом решении и посланном письме не поки­дали меня.

И вдруг явился ответ и совсем не так, как я ждала. В аэро­клуб по делам, связанным с летной и парашютной подготовкой, прибыло несколько специалистов из Москвы. Один из них - пред­ставитель ЦК ДОСААФ - вызвал меня на беседу. Сначала я не поняла, что интересует собеседника. Но постепенно разговор про­яснился, и все словно запело в душе: дождалась, дождалась, дож­далась!.. Речь шла о высказанном в моем письме желании стать летчиком-космонавтом. Я была готова к бою и в этой беседе напо­ловину его выиграла, но все же понимала, что одного этого и, надо признаться, не очень-то продолжительного разговора недостаточ­но для окончательного решения вопроса. Но все же дело сдвину­лось с мертвой точки, подул попутный ветер. Все в душе моей запело, и даже по-зимнему хмурое, невеселое небо показалось яс­ным, солнечным.

А я, помня уговор с москвичом — молчать до поры, до време­ни, — ничего не могла никому рассказать, сама хранила свою тайну, не рискуя вверить ее даже маме — самому близкому мне человеку.

…Расписание было жестким, слушали лекции и простаивали у доски с утра до вечера, постигая новые для нас науки: астрономию, геофизику, ракетную технику, специальные космические дисциплины. Не все сразу становилось понятным, приходилось вечерами засиживаться за книгами и учеб­никами.

… И вот я в удобной люльке, в тесных объятиях привязных рем­ней. Сигнал -и центрифуга медленно сделала один круг, второй, третий... Ничего страшного, ощущение, как на карусели в детстве. На какое-то мгновение в ушах зазвучала монотонная музыка шар­манки, перед глазами замелькали карусельные кони, тигры, оле­ни...

Центрифуга увеличивала скорость. Захватило дух. Стало да­вить на все тело. И с каждым оборотом давление становилось силь­нее. Стиснув зубы, попыталась закрыть глаза и не смогла. Переко­сились мышцы лица, сердце забилось учащенно, и в первый раз в жизни я почувствовала тяжесть крови. Правильно говорили ребя­та, что при вращении на центрифуге кровь у человека становится тяжелой, как ртуть. Когда центрифуга остановила свой бег, я выб­ралась из люльки.

- Ну как? - спросил инструктор.

- Хорошо, - бодрясь, ответила я.

- Ну как?- спросили девчата, когда мы отошли в сторону.

- Плохо,— призналась я.

Чувствовала я себя преотвратительно, как после неудачного прыжка с парашютом, И не столько физически, сколько морально. Ведь на первый раз мне дали всего-навсего трехкратную перегруз­ку, да и то непродолжительную. А ребята выдерживали куда боль­шие перегрузки, да еще производили в этот момент заданные рабо­чие движения, на бешеной скорости безошибочно называли появ­ляющиеся на световом табло цифры. Смогу ли делать то же самое, терзалась я, вернувшись в свою комнатку, где с фотографии на меня глядело доброе лицо мамы.

- Сможешь, - как бы подбадривала она.

После второй тренировки на центрифуге я почувствовала себя куда увереннее и лучше. То же происходило и с подругами, кото­рые после первой пробы засомневались было в своих силах.

Тренировка следовала за тренировкой, и мы все больше привы­кали к ускорениям, выдерживали длительные, многократные пере­грузки. Центрифуга уже не напоминала чудовище, выматывающее силы.
http://www.people.su

В отряд космонавтов Валентина Терешкова была зачислена 12 марта 1962 года и стала проходить обучение как слушатель-космонавт 2-го отряда. 29 ноября 1962 года она сдала выпускные экзамены по ОКП на «отлично». С 1 декабря 1962 года Терешкова — космонавт 1-го отряда 1-го отдела. С 16 июня 1963 года, то есть сразу после полёта, она стала инструктором-космонавтом 1-го отряда и была на этой должности до 14 марта 1966 года.

Во время обучения она проходила тренировки на устойчивость организма к факторам космического полёта. Тренировки включали в себя термокамеру, где надо было находиться в лётном комбинезоне при температуре +70 °C и влажности 30 %, сурдокамеру — изолированное от звуков помещение, где каждая кандидатка должна была провести 10 суток.

Тренировки в невесомости проходили на МиГ-15. При выполнении параболической горки внутри самолёта устанавливалась невесомость на 40 секунд, и таких сеансов было 3—4 за полёт. Во время каждого сеанса надо было выполнить очередное задание: написать имя и фамилию, попробовать поесть, поговорить по рации.

Особое внимание уделялось парашютной подготовке, так как космонавт перед самой посадкой катапультировался и приземлялся отдельно на парашюте. Поскольку всегда существовал риск приводнения спускаемого аппарата, проводились и тренировки по парашютным прыжкам в море, в технологическом, то есть не пригнанном по размеру, скафандре.
http://ru.wikipedia.

Полёт на «Востоке-6»

Свой космический полёт (первый в мире полёт женщины-космонавта) Терешкова совершила 16 июня 1963 года на космическом корабле Восток-6, он продолжался почти трое суток. … Одновременно на орбите находился космический корабль Восток-5, пилотируемый космонавтом Валерием Быковским.

В день первого полёта в космос она сказала родным, что уезжает на соревнования парашютистов, о полёте они узнали из новостей по радио.

Генерал-лейтенант Николай Петрович Каманин, занимавшийся отбором и подготовкой космонавтов, так описал старт Терешковой

Подготовка ракеты, корабля и все операции обслуживания прошли исключительно чётко. По чёткости и слаженности работы всех служб и систем старт Терешковой напомнил мне старт Гагарина. Как и 12 апреля 1961 года, 16 июня 1963 года полёт готовился и начался отлично. Все, кто видел Терешкову во время подготовки старта и вывода корабля на орбиту, кто слушал её доклады по радио, единодушно заявили: «Она провела старт лучше Поповича и Николаева». Да, я очень рад, что не ошибся в выборе первой женщины-космонавта.



Позывной Терешковой на время полёта — «Чайка»; фраза, которую она произнесла перед стартом: «Эй! Небо, сними шляпу!» (изменённая цитата из поэмы В. Маяковского «Облако в штанах»).



База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница