Дальневосточного филиала имени в. X комарова



страница6/24
Дата10.05.2016
Размер5.51 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   24

IV

ГЕОГРАФИЧЕСКИЕ ЗАКОНОМЕРНОСТИ РАСПРОСТРАНЕНИЯ КЕДРА И КЕДРОВЫХ ЛЕСОВ НА ДАЛЬНЕМ ВОСТОКЕ

Леса, в составе древостоев которых преобладает корейский кедр, сла­гают основу растительного ландшафта зоны смешанных хвойно-пшроко-лиственных лесов Дальнего Востока, выделяемой при его ботанико-гео-графическом или лесорастительном районировании в особую Дальневос­точную * хвойно-широколистве.ниую лесную область (Я. Васильев, 1947; Колесников, 1949а; Ливеровский и Колесников, 1949; Лавренко, 1950). Северная и верхняя границы распространения их почти совпадают с со­ответствующими границами зоны и области. В сбою очередь северная и верхняя границы распространения самого кедра на материке близко совпадают с соответствующими границами Маньчжурской флористнте-ской области, для которой кедр принимается в качестве наиболее харак­терного вида (Комаров, 1897, 1902 и др.). Рассмотрим эти границы в пре­делах территории СССР, попутно останавливаясь на характеристике некоторых важнейших особенностей лесорастительных условий внутри их.

На прилагаемой карте-схеме (рис. 1) показаны границы распростра­нения кедра и отчасти кедровых лесов на Дальнем Востоке, нанесенные на основании обобщения данных разнообразных литературных источ­ников, некоторых неопубликованных лесоустроительных и геоботаниче­ских материалов и по личным наблюдениям в ряде районов и пунктов Приморского и Хабаровского краев.

Распространение кедра в предгорьях южных частей Сихотэ-Алиня и по границе с Северо-Восточным Китаем на карте его ареала дано в вос­становленном виде, т. е. показывает его прошлое расселение до начала эпохи разностороннего хозяйственного освоения природных богатств Дальнего Востока, наступившей во второй половине XIX в., после при­соединения Приморья я Приамурья к России (1858 г.). Сведения, сообщае­мые первоисследователями природы страны (Будищев, Пржевальский, Максимович, Комаров, Арсеньев и др.), и современные данные о распро­странении производных группировок растительности, заведомо возник-



1 Поскольку характерные для этой зоны хвойяо-широколиственные смешанные леса (кедровые, аянскоелово-, корейскоелово-, чернопихтово-широколиственные и т. п.) в своем распространении выходят за пределы советского Дальнего Востока на смежные территории Восточной Азии (в Северо-Восточный Кятай, Корею, Северную Японию) и покрывают там большие пространства, ее правильнее следует именовать «Восточно-Азиатской хвойно-широколиственно-лесной областью». Термин же «Дальне­восточная» целесообразно сохранить только для ее материковой провинция (совет­ские Приморье и Приамурье, Северная Корея, северо-восточные провинции Китая), в пределах которой ландшафтообразующими лесными формациями являются кед­ровые и производные от них широколиственные леса. Однако до всесторон-аего и полного рассмотрения вопросов лесорастительного районирования всего Даль­него Востока (во избежание путаницы) в настоящей работе пользуюсь прежней тер­минологией.

4*

52

ЗАКОНОМЕРНОСТИ РАСПРОСТРАНЕНИЯ КЕДРОВЫХ ЛЕСОВ









ших на месте уничтоженных кедровых лесов (устойчиво-производные ши­роколиственные леса, вроде дубняков, липняков и т. п.), дают достаточно надежный и объективный материал для подобной реконструкции в мас­штабе нашей схемы. Штриховкой внутри ареала кедра выделена область, в пределах которой кедровым лесам и лесам других формаций, с заметным участием его в составе древостоев (чернопихтово-широколиственные, елово-широколиственные, кедрово-еловые и др.), принадлежит в настоя­щее время ландшафтооб-

ареала и области ланд

шафтообразующего значения кедровых лесов в пределах Приморского края (рис. 1) с картой геоморфологического районирования той же тер­ритории С. Л. Кушева (1948) подтверждает эту закономерность с доста­точной определенностью.

На прилегающих к горным системам обширных межгорных озерно-аллювиальных равнинах кедр либо совершенно отсутствует (Суйфуно-Хапкайская равнина), либо встречается редко и в строго определенных условиях: на дренированных участках высоких древних террас (так на­зываемые «увалы»); на склонах низкогорных возвышенностей, встречаю­щихся по окраинам равнины, вблизи перехода их в предгорья; в припой­менной части долин горных рек, прорезающих местами равнины (Ханка-Уссурийская и Средне-Амурская равнины Дальнего Востока, вероятно, Центрально-Маньчжурская, Муданьцзянская и Нижне-Сунгарийская рав­нины Северо-Восточного Китая).
Рис. 1. Ареал корейского кедра (Pinus koraiensis S. et. Z.) на Дальнем Востоке.

l — границы ареала кедра; 2 — единичные местона­хождения кедра за пределами ареала; 3 — про­странства, в пределах которых кедровым лесам принад­лежит важная дандшафтообразугощая роль.

разующее значение.

Даже беглый взгляд на схему позволяет назвать кедр горным деревом. Схема вполне отчетливо показывает, что кедр в своем распространении строго приурочен к пери­ферическим, низко-и сред-негорным и расчлененным (горно-долинным) по ха­рактеру рельефа, частям горных систем Дальнего Востока: Сихотэ-Алиня (рис. 2), Малого Хингана, хребтов левобережья Аму­ра и восточных склонов Восточно - Маньчжурской горной страны (Погранич­ный горный массив и Чер­ные горы — крайние вос­точные отроги маньчжур­ских хребтов Тайпинлина, Чанбошаня и др.). Таков же характер его распрост­ранения в зарубежной ча­сти ареала — в Северо-Во­сточном Китае, Северной Корее и на о. Хондо (Япония).

Сопоставление конту­ров



ЗАКОНОМЕРНОСТИ РАСПРОСТРАНЕНИЯ КЕДРОВЫХ ЛЕСОВ

53


Отсутствие и ограниченное распространение кедра в условиях равнин­ного ландшафта нет основания считать явлениями вторичными и объяс­нять их уничтожением кедра человеком и лесными пожарами в отдален­ном или близком к нам прошлом. Сами по себе специфичные особенности географической среды межгорных равнин Дальнего Востока не соответ­ствуют, как увидим далее, эколого-биологической природе кедра и исклю­чают его из списка возможных компонентов растительности. Эти особен­ности следующие: тяжелые суглинистые и глинистые почвы, застойно переувлажненные или склонные к такому переувлажнению во влажные периоды года; сильные ветры и ежегодные или периодические сильные











Рис. 2. Ландшафт предгорий материковых склонов Сихотэ-Алипя в среднем течении р. Б. Силан (бассейн р. Бикин). У подножья гор на заднем плане проходит западная граница распространения кедро­вых лесов в Приморье.

весенние и раннелетние засухи (Суйфуно-Хапкайская и Маньчжурская равнины); бесснежные и малоснежные зимы, в течение которых почвы промерзают сильно; преобладание в растительном покрове луговых трав, образующих мощные дернины, и другие условия. Основываясь на сказан­ном и принимая во внимание палеогеографические данные (Никольская, 1952, и др.),можно с полной определенностью утверждать,что на большин­стве упоминавшихся выше межгорных равнин Дальнего Востока никогда— ни в отдаленном, ни в ближайшем геологическом и историческом прош­лом — не было условий для сколько-нибудь широкого распространения кедра и тем более для существования обширных лесных массивов с его господством или даже значительным участием в древостое.

Характерно, что даже в условиях горного рельефа, но в районах рас­пространения обширных платообразных поверхностей (молодые по воз­расту андезито-базальтовые покровы-плато, например Майхе-Дауби-хинское, Малазское и Шуфанское в Южном Приморье, Белембийское и Матайское — севернее и т. п.) кедр и кедровые леса вполне определенно


54

ЗАКОНОМЕРНОСТИ РАСПРОСТРАНЕНИЯ КЕДРОВЫХ ЛЕСОВ



приурочиваются к их расчлененным крутосклонным окраинам. Кедро­вые леса явно избегают внутренних частей плато с характерными для последних плоскими и пологими формами рельефа, которым свойственны тенденции к проявлению некоторых из упомянутых, неблагоприятных для кедра условий лесорастительной среды.

Являясь деревом горного расчлененного ландшафта, точнее горных скло­нов и дренированных пространств долин горных рек, кедр высоко в горы не поднимается и избегает осевой полосы основных горных систем Даль­него Востока (например, Сихотэ-Алиня), так же как и их боковых высо­ких отрогов. В глубь их он проникает преимущественно вдоль склонов речных долин и черен низкие перевалы второстепенных боковых отрогов.





42 43

45° 46° 47° 43° 43°

Географическая широта

50° 51° 52"

Рис. 3. Схема высотного распространения кедра и кедровых

лесов на западных склонах Сихотз-Алиня и восточных склонах

Маньчжурской горной страны.


  1. — границы сплошного распространения кедра и кедровых лесов;

  2. — границы распространения изолированных насаждений о господством
    кедра и его единичных стволов; 3 — границы распространения климати­
    ческих фаций кедровников; 4 — ареал сплошного распространения

кедра и кедровых лесов.

Кедр и кедровые леса па Дальнем Востоке свойственны нижним и средним поясам гор. Поэтому прежде всего необходимо выяснить законо­мерности их высотного распространения (рис. 3).

Верхняя граница распространения кедра на хребтах Сихотэ-Алиня в Южном Приморье, вблизи моря, проходит на высоте 900—1000 м, но в некотором удалении от него повышается до 1100—1200 м. В свою очередь кедровые леса сплошным поясом идут от подножья хребтов до 500—600 м, а по южным, скалистым, хорошо освещенным и прогреваемым крутым склонам изредка достигают 700—850 м, даже 900. Выше, через узкую полосу переходных аянскоелово-широколиственных или (севернее вер­ховий Улахе и ее притоков) кодрово-еловых лесов, они сменяются поясом таежных пихтово-еловых (темнохвойных) лесов.

При движении к северу в материковой части Дальнего Востока верх­няя граница распространения кедра постепенно и очень медленно сни­жается до 800—700—600 м, достигая последней величины в хребтах, окру­жающих долину среднего и нижнего течения Амура (Малый Хинган, Бу-реинский хребет и др.). Здесь, на левобережье Амура, она почти совме­щается с северной границей его ареала. К северу от водораздельной линии




ЗАКОНОМЕРНОСТИ РАСПРОСТРАНЕНИЯ КЕДРОВЫХ ЛЕСОВ 55

этих хребтов кедр встречается лишь в изолированных одиночных, релик­товых по своему характеру местонахождениях и на небольших высотах, обычно на склонах южных экспозиций или на высоких террасах крупных рек. Из-числа таких местонахождений в литературе указаны или известны мне по другим источникам местонахождения в среднем и нижнем течении р. Тырма (левый приток р. Бурей), на ее водоразделе с р. Вира, и по р. Го­рину (по его правобережным притокам — pp. Санармаки, Герби, Хур-мули).

На побережье Японского моря верхняя граница распространения кедра при движении к северу снижается быстрее и резче. Северная, она же высотная, граница более или менее сплошного распространения кедра на побережье проходит значительно южнее, нежели в материковой части Дальнего Востока; изолированные местонахождения его в свою очередь не переходят 50° с. ш. и не выходят из границ бассейна р. Тумнин (досто­верно известен по р. Хуту и, по некоторым данным, встречается в районе устья р. Мули). Все крайние северные местонахождения кедра на побе­режье не поднимаются выше 250-метровой горизонтали.

Столь же постепенно снижается к северу и верхняя граница кедровых лесов. На Малом Хингане (В. Васильев)-они все еще обычны до 600 м, для бассейна Кура и Урми лесоустроители указывают их до 500—600 м, а по Хунгари и Анюю (Дылис и Виппер, 1953), так же как и в низовьях Горина, кедровники довольно часто встречаются до 200—250 м и лишь изредка проникают до высоты 400 м. На побережье Татарского пролива, в районе прохождения северной границы зоны хвойно-широколиствен-ных лесов, кедровники также обрываются на высоте 400—500 м (бассейн pp. Кхуцын, Тахобе, Кузнецова), а несколько севернее, в изолированных местонахождениях (среднее течение pp. Самарги, Ботчи, Копи), встре­чаются до 250—300 м.

У крайних высотных пределов распространения и у северных границ ареала кедровые леса не образуют сплошных массивов, а строго приуро­чиваются к хорошо дренированным и наиболее теплым местообитаниям, преимущественно к крутым каменистым и скалистым южным склонам и к высоким террасам широких речных долин, в обоих случаях защищен­ным от прямого удара холодных ветров зимнего муссона. В этих усло­виях кедр уступает все остальные типы местопроизрастаний лесам с пре­обладанием ели аянской или иногда лиственниц (амурская раса даурской и охотская лиственницы). Эти же породы, а также белокорая пихта еще много ниже указанных высот нередко внедряются в состав древостоев кедровых лесов, благодаря чему последние представлены там особыми типами, ограниченно развитыми в южной части ареала и в нижнем поясе гор (кедровники с темнохвойными породами и с лиственницей).

В итоге можно констатировать, что у северной и верхней высотных границ ареала кедровые леса располагаются южнее и ниже самого кедра. Границы как кедра, так и его лесов лишь в схеме могут быть показаны на карте сплошной линией, а в действительности представлены серией островных, изолированных местонахождений и участков, иногда значи­тельно оторванных от основной площади сплошной части ареалов и зате­рянных в море хвойных таежных лесов. В составе последних, до опреде­ленных высот и границ и на определенных местопроизрастаниях, участие кедра в древостоях таежных лесов всегда закономерно.

Совершенно аналогичен характер распространения на севере и в го­рах большего числа других растений, обычных компонентов кедровых лесов и «спутников» самого кедра. Из древесных пород к числу их отно­сятся: монгольский дуб, мелколистный клен, амурский бархат, мань-

56 ЗАКОНОМЕРНОСТИ РАСПРОСТРАНЕНИЯ КЕДРОВЫХ ЛЕСОВ

чжурский ясень, типаТаке, ильмы белокорый (Ulmus propinqua) и горный (U. lacinata);1 из кустарников — лещина маньчжурская, элеутерокок, чу­бушник; из лиан — лимонник, виноград амурский, актинидия коломикта; многие травы, папоротники, мхи и т. п. Исходя из этих фактов, наблюдав­шихся мною в бассейне р. Горин, и учитывая существующие представле­ния о послетретичной истории растительного покрова Дальнего Востока (Криштофович, 1932 и другие его работы), было высказано предположение (Колесников, 1935а) о вероятности более северного распространения ке-дрово-широколиственных лесов во время, предшествующее современной фазе четвертичного периода, потесненных позднее расселившимися к югу и спустившимися из верхнего пояса гор темнохвойными пихтово-еловыми лесами.

' Еще раньше это же было отмечено Б. А. Ивашкевичем (1933) при опи­сании установленного им типа леса ■— «ельник с кедром по плато и горным террасам». Он высказал мнение, что этот «тип леса является производным, сменившим формацию кедровников. . .», и указал на повсеместность та­кого явления в аналогичных условиях на территории не только Дальнего Востока, но и в Северо-Восточном Китае.

Несколько позднее аналогичные факты были опубликованы В. Н. Ва­сильевым (1937), по наблюдениям в Малом Хингане, на водоразделе pp. Вира и Тырма и в долине последней. От объяснения их он тогда воз­держался, но позднее (1946) различные виды «маньчжурских» растений (мелколистный клен, дуб с его «спутниками», виноград и др.) признал за реликты когда-то «более полно представленной и более широко рас­пространенной маньчжурской хвойно-широколиственной тайги». Слу­чаи же нахождения подроста кедра среди массивов молодых лиственнич­ных лесов в верховьях Тырмы при отсутствии на расстоянии 40 км взрос­лых деревьев Васильев отнес к «событиям иного порядка», предположив, что кедр в этом районе расширяет свой ареал к северу и западу. Детальнее последнее явление он не пояснил, но можно предполагать, что семена кедра были занесены из соседних кедровых массивов pp. Виры или Урми кедров­кой, питающейся орехами всех кедровых сосен Сибири и Дальнего Востока, причем попутно эта птица выполняет обсеменительные функции (Город­ков, 1916; Поварницын, 1944, Тихомиров, 1949; Колесников, 1938, и другие авторы).

Дальнейшее изучение лесов восточных склонов среднего Сихотэ-Алиня (Колесников, 1938) показало, что в некоторых типах кедровников и в ке-дрово-еловых лесах, произрастающих вблизи верхней границы распростра­нения кедра, участие его в составе возобновления (самосев и подрост) всегда незначительно по сравнению с темнохвойными породами (бело-корая пихта и аянская ель), а положение в составе древостоя неустой­чиво. Отсюда в сопоставлении с изложенными выше данными был сделан вывод о существовании и в настоящее время процесса вытеснения кедра из некоторых групп кедровников, т. е. о надвигании ельников на кедров-няки с медленной эволюцией последних в сторону кедрово-еловых лесов, а последних — в чистые темнохвойные леса (пихтово-еловые). В свою очередь Я. Я. Васильев (1939), на основании собственных наблюдений и данных А. И. Куренцова (1936), констатировал такое же «надвигание в целом пих-тово-еловых лесов на кедрово-широколиственные» для западной окраины



1 Русские названия древесных и травянистых растений приводятся в соответствия с «Флорой СССР» (тт. I—XVII) или «Определителем растений ДВ края» В. Л. Кома­рова и Е. Н. Клобуковой-Алисовой (1932); латинские названия для них указываются лишь в случае, если в русском названии делается отступление от этого правила, при­чем они приводятся только при первом упоминании вида.

ЗАКОНОМЕРНОСТИ РАСПРОСТРАНЕНИЯ КЕДРОВЫХ ЛЕСОВ 57

хр. Да-Дян-Шань (Супутинский заповедник), т. е. для Южного Приморья. Это явление он поставил в связь с якобы «происходящим по крайней мере в течение нескольких столетий и идущим, повидимому, и сейчас из­менением климата в сторону, благоприятную для ели. . .». Благоприятным же условием для последней, дающим ей перевес над кедром, является увеличение показателей влажности местопроизрастаний (почвы и воздуха), в зависимости от чего отчетливо выделяются насаждения, в которых про­исходит или отсутствует процесс вытеснения в древостое кедра темно-хвойными породами.

По наблюдениям же в заповеднике, Я. Васильев отметил, что в Южном Приморье, в нижнем поясе гор, кедр местами вытесняется также цельно-листной, или чернокорой, пихтой и на месте грабовых кедровников с уча­стием пихты «в отдельных случаях» образуются «почти чистые чериопих-тарники».

Наконец, в связь с обоими процессами Я. Васильевым были поставлены еще два явления, характерные для кедровых лесов Южного Приморья, которые уже трактуются им как вытеснение кедра лиственными породами.


  1. При разрушении древостоев «грабовых кедровников» от старости,
    в связи с достижением господствующим поколением кедра предельного
    возраста (250—300 лет), на их месте образуются кленово-грабовые груп­
    пировки, с одиночными старыми кедрами в верхнем разомкнутом древес­
    ном пологе и с малочисленным подростом его и цельнолистной пихты,
    недостаточным по количеству для последующего восстановления господ­
    ствующего положения обеих пород в древостое.

  2. Вблизи гребней водоразделов по склонам северных экспозиций,
    а на южных склонах в хорошо увлажненных верховьях ложбин стока
    встречаются своеобразные густые влажные лиственные леса, образован­
    ные кленами мелколистными и маньчжурским, орехом, ильмом горным,
    липами, бархатом, яблоней маньчжурской и другими, с редким ярусом
    крупного граба и густым подлеском, с пышно развитым травяным покро­
    вом из влаголюбивых растений «невыработанного» состава (крапивы,
    бальзамин-недотрога, селезеночники и др.) и с обилием лиан, в том числе
    гигантской по размерам актинидии крупной (A. arguta), находящей здесь
    для своего развития оптимальные условия. Кедр и другие хвойные в древо­
    стое отсутствуют или редки, так же как одиночен и их подрост. Я. Васильев
    считает, что подобные группировки сменили полностью деградировав­
    шие грабовые кедровники, но не выделяет их в особую ассоциацию, под­
    чиняя последним.

Для объяснения всех этих процессов и явлений, сокращающих пло­щадь лесов с преобладанием кедра, Я. Васильев исходил из гипотезы Л. С. Берга (1935) о потеплении климата северного полушария за послед­ние 50—70 лет и изменении его в сторону большей влажности.

По поводу выводов Я. Васильева необходимо указать следующее. Происходящий в лесах восточной, приводораздельной, части Супутин-ского заповедника, в верховьях его горных долин и на склонах к ним процесс постепенного вытеснения кедра белокорои пихтой и аянской елью отмечен им с должной бесспорностью. Можно согласиться, что диктующим фактором в этом процессе оказывается постепенное возрастание влажно­сти воздуха и почв до степени, создающей более благоприятные условия развитию темнохвойных пород (ели и пихты). Но нет необходимости при­влекать в этом случае на помощь малоубедительные предположения об общегеогрэфическом изменении климата, а достаточно учесть и проана­лизировать закономерности изменения климатических условий в связи с подъемом в горы и в верховья рек (высотные изменения температуры и

58 ЗАКОНОМЕРНОСТИ РАСПРОСТРАНЕНИЯ КЕДРОВЫХ ЛЕСОВ

влажности) и изменения фитоклимата и почв насаждений в процессе са­моразвития последних.

Затем фактические данные о взаимоотношениях кедра и цельнодист-ной пихты в составе древостоя и естественном возобновлении грабовых кедровников, на которых Я. Васильев основывает вывод о закономерном вытеснении первого второй, малочисленны и не проанализированы им с должной всесторонностью и тщательностью, с учетом всех десоводствен-ных особенностей обеих пород (а не только одного отношения их к свету) и насаждений, в которых наблюдались приводимые им факты. В частности, Я. Васильев не только не сделал «вычитания на влияние человека», что считал в аналогичных случаях совершенно обязательным еще Г. Ф. Мо­розов, но даже привлек для подкрепления своего вывода данные К. П. Со­ловьева (1935) о преобладании пихты над кедром в возобновлении части грабовых кедровников п-ова Муравьева-Амурского, не приняв во внима­ние, что они относятся к насаждениям, в течение столетия подвергавшимся приисковым и выборочным рубкам и поражавшимся беглыми низовыми пожарами.

Факт замены в древостоях грабовых кедровников кедра на цельноли-стную пихту действительно наблюдается в отдельных случаях при усло­вии совместного вхождения в состав древостоев в лесах Южного Приморья не только в Супутинском заповеднике, но, по моим наблюдениям, и в смеж­ных с ним лесных массивах (нижняя часть бассейна р, Майхе-Шкотовской, Тигровая падь у с. Раздольного). Более того, при продвижении на юг от широты заповедника, где цельнолистная пихта находится у северных пределов своего распространения, вдоль границы с Северо-Восточным Китаем, где расположен центр ее ареала, отчетливо наблюдается посте­пенная замена в растительном ландшафте кедровников на чернопихтар-ники. По данным геоботанического картирования, выполненного сотруд­никами ДВ филиала АН СССР (Воробьев, Розенберг) в 1948—1949 гг., на этом пути, в бассейне р. Шуфан (правый приток Суйфуна), располо­женном немного южнее и западнее заповедника, кедровники, там, где они сохранились, еще обычны в составе лесов, тогда как чернопихтар-ники встречаются много реже. Но в заповеднике «Кедровая падь», нахо­дящемся несколько далее к югу, кедровые леса уже сравнительно редки, приурочиваясь к верхней части бассейна р. Кедровки, и по площади явно уступают чернопихтарникам (Я. Васильев, 1938). Такая же картина обнаруживается в верховьях соседних pp. Монгугай и Амба-Белая. На­конец, еще южнее,-в верховьях pp. Рязановой и Адими, в сохранившихся там остатках хвойно-широколиственных лесов кедр совсем редок, тогда как цельнолистная пихта встречается часто, полностью замещая его. В Северо-Восточном Китае, судя по отрывочным литературным данным, цельнолистная пихта тоже входит в число пород, замещающих кедр в со­ставе хвойно-широколиственных лесов вблизи южной границы его рас­пространения.

Таким образом, вопрос о взаимоотношештх кедра и цельнолистной пихты требует более широкого освещения, нежели ему дано Я. Василье­вым, что при современном состоянии фактического материала с должной обстоятельностью сделать еще невозможно. Тем более преждевременно использование Я. Васильевым факта локальной смены кедра пихтой в Су-путинском заповеднике и его окрестностях для подкрепления гипотети­ческих соображений о «повлажнении климата на юге Дальнего Вос­тока», находящихся, между прочим, в кричащем противоречии с фак­том частой, повторяемости сильных летних засух на той же террито­рии.

ЗАКОНОМЕРНОСТИ РАСПРОСТРАНЕНИЯ КЕДРОВЫХ ЛЕСОВ 59

Точно так же не подкрепляется предположение Я. Васильева осталь­ными наблюдениями его в Супутинском заповеднике о взаимоотношениях кедра и лиственных пород. Смена перестойных грабовых кедровников на кленово-грабовые группировки после разрушения древостоя первых от старости находит, как увидим ниже, прекрасное объяснение в законо­мерностях возрастного развития древостоев кедрово-широколиственных лесов, установленных Б. А. Ивашкевичем (1929а, 1933), происходящих вне зависимости от изменений в климате и определяемых особенностями биологии и межвидовыми взаимоотношениями кедра и древесных пород, растущих совместно с ним в этих лесах.

Своеобразные влажные широколиственные леса с маньчжурским оре­хом, занимающие строго определенные местоположения со специфичными условиями среды (высокая и устойчивая влажность почвы и воздуха, сильно гумусированная почва, повышенный термический режим и т. п.), зависящими от особенностей топографического положения (хорошая за­щита от холодных ветров зимнего муссона, застой теплого и влажного воздуха летнего муссона и туманов, приходящих с моря, мощный снеговой покров зимой благодаря дополнительному надуву снега с окружающих наветренных участков, выход на поверхность почвенных и грунтовых вод и т. п.), совершенно напрасно включены Я. Я. Васильевым в состав фор­мации кедровых лесов. Они являются особой формацией из группы ши­роколиственных лесов горных склонов, реликтовой по характеру и кон­центрирующей в своем составе большую группу явно реликтовых для Приморья влаго- и теплолюбивых видов растений (та же актинидия круп­ная, другой вид актинидии — A. polygama, некоторые лалоротшши). Подобные леса, отчетливо выраженные в Южном Приморье и на побере­жье Японского моря, вплоть до Супутинского заповедника, се­вернее и в материковых районах представлены уже только незначитель­ными по площади и обедненными по составу фрагментами, входящими в состав типа горных влажных чубушниково-актинидиевых кедровников с желтой березой и липой, описываемых далее. В этих условиях к ним, как правило, приурочиваются местонахождения некоторых термомезо-фильных представителей флоры Дальнего Востока, так же как и ряда редких третичных реликтов (например, папоротники Goniogramma fra-xinea и Phyllitis japonica, Laporlea bulbifera из крапивоцветпых и другие в бассейнах pp. Даубихе и Вака). Как реликтовая группировка такие леса, конечно, не могут служить аргументом в пользу предположения Я. Ва­сильева о недавнем повлажнении климата на юге Дальнего Востока.

Наконец, преувеличением является употребление Я. Васильевым выра­жения о естественном «вымирании» кедра. Весьма медленный, вековой процесс вытеснения его аянской елью и белокорой пихтой (в полосе со­прикосновения их высотно-зональных границ), так же как смена его при некоторых обстоятельствах в Южном Приморье цельнолистной пихтой, ■еще не дает права на подобные заключения. Тем более, что для смены кедра цельнолистной пихтой нет оснований предполагать естественной необра­тимости этого процесса во всех случаях.

Основываясь на проверенных фактах, допустимо пока лишь конста­тировать бесспорно более широкое в прошлом распространение на севере и высоко в горах кедра и кедровых лесов, оттесненных в наше время не­сколько к югу и вниз но склонам таежными хвойными породами и обра­зуемыми ими пихтово-еловыми лесами. Это «прошлое» следует оценивать в масштабах геологического измерения времени и относить на вторую по­ловину четвертичного периода, точнее на послеледниковое время, на фазе, ближайшей к современной. Также достаточно установлена некоторая

60 ЗАКОНОМЕРНОСТИ РАСПРОСТРАНЕНИЯ КЕДРОВЫХ ЛЕСОВ

неустойчивость современных позиций кедра в лесах северной части ареала и у верхней границы распространения по всему Дальнему Востоку (и, очевидно, в Северо-Восточном Китае) и медленное вытеснение его там аянской елью совместно с белокорой пихтой (а также лиственницами по соответствующим местопроизрастаниям). Наконец, на юге Приморья местами наблюдается смена кедра на цельнолистную пихту. Вопрос же о механизме и темпах всех этих процессов, так же как и о их причинах, нуждается в дальнейшем изучении. При этом, прежде чем прибегать к эффектным, но малообоснованным и разоружающим исследовательскую мысль предположениям о влиянии гипотетичных изменений климата на обширных географических пространствах, как это допускает Я. Васильев, необходимо предварительно тщательно изучить биологические взаимо­отношения между упомянутыми древесными породами в течение всей их жизни и на разных возрастных стадиях развития насаждений, в ко­торых они произрастают совместно, с учетом конкретных условий их существования, по конкретным типам леса и в конкретной географиче­ской обстановке. Некоторые соображения в этом направлении выскажу в дальнейшем.

Южная граница ареалов кедра и кедровых лесов расположена вне пределов характеризуемой территории в Северо-Восточном Китае, Се­верной Корее и Японии, и рассматривать ее мы не будем. Отметим лишь, что и там они располагаются в пределах средиегорных возвышенностей и имеют высотно-поясной характер.

Проходящие же в пределах Приморского края, вдоль побережья моря, отрезки южных границ одиночной встречаемости кедра и кедровых лесов совмещаются с их нижними высотными границами и практически совпа­дают с нулевыми горизонталями. По крайней мере, вОльгинском и Лазов­ском районах одиночные стволы кедра, его группы и небольшие по пло­щади насаждения на скалах приморских мысов часто располагаются всего лишь несколькими метрами выше линии морского прибоя. Однако в Хасанском районе кедр, повидимому, на самое побережье не выходит и не выходил в недавнем прошлом, что может найти объяснение в отсут­ствии там для него подходящих местопроизрастаний (преобладают про­странства приморской равнины) и в интенсивном уничтожении лесов чело­веком в далеком прошлом.

При движении на север, вдоль долин крупных рек и межгорных рав­нин, нижняя граница распространения кедра и кедровых лесов в свою очередь не выходит из пределов нижних 100 м. Например, в долине сред­него и нижнего течения р. Уссури, там, где к ней подходят горные возвы­шенности (хребты Самурский и Хехцир), кедр и кедровые леса растут (или росли до недавнего уничтожения их пожарами) на высотах 50—70 м. Таков же характер нижней границы одиночной встречаемости кедра и кедровников в самой северной части их ареалов. Так, в районе с. Нижне-Тамбовского, в нижнем течении Амура, он единично встречается в лесах на высотах порядка 50—100 м.

Иной характер имеет нижняя граница сплошного распространения кедровых лесов, совпадающая с границей сплошного распространения самого кедра. Ее естественное положение на побережье Японского моря и вдоль Суйфуно-Ханкайской равнины и долины Уссури, вплоть до ее низовий, в настоящее время неузнаваемо нарушено в результате интен­сивного уничтожения на обширных пространствах природного раститель­ного покрова лесными пожарами и разнообразными видами хозяйственной деятельности человека за последние сто лет. В наши дни между массивами сплошных «кедровников (упоминавшиеся выше области «концентрации

ЗАКОНОМЕРНОСТИ РАСПРОСТРАНЕНИЯ КЕДРОВЫХ ЛЕСОВ 61

кедровых лесов» и их «разобщенных крупных массивов») и нижней гра­ницей их былого распространения располагается широкая полоса (до 30—50 км шириной), в пределах которой господствуют различные дли­тельно- и устойчиво-производные лиственные леса, преимущественно с преобладанием монгольского дуба и лип (дубняки и липняки), заросли кустарников, луговые группировки и культурные сельскохозяйственные угодья. Среди них лишь местами встречаются небольшие участки кедро­вых лесов и группы кедров, случайно уцелевшие от уничтожения. Выше эту полосу мы назвали «областью распыленного состояния кедровых ле­сов». Она же, продолжаясь к северу и северо-востоку, оконтуривает с пе­риферии Средне-Амурскую равнину в предгорьях Малого Хингана и хребтов северной окраины Сихотэ-Алиня и левобережья Амура до района Комсомольска. Но основной состав растительности ее там уже несколько иной.благодаря появлению лиственницы и усилению в сложении листвен­ных лесов роли березы плосколистной и осины.

Вследствие глубокого преобразования человеком всего природного ландшафта в этой части ареала кедровых лесов природные закономер­ности положения нижней границы их современного сплошного распро­странения здесь пока не поддаются учету. Они определяются не столько особенностями географической среды, сколько прихотливыми и своеоб-. разными закономерностями исторического процесса освоения человеком лесных пространств равнинных и предгорных территорий Дальнего Вос­тока, остающихся к настоящему времени еще совершенно не выясненными.

Возможно лишь отметить, что в течение всего предреволюционного времени и в самые первые годы советской власти, когда лесное хозяйство Дальнего Востока, преодолевая разруху гражданской войны и иностран­ной интервенции, находилось еще на первых этапах организации, про­цесс сокращения ареала кедра и уничтожения огнем и рубками его лесов протекал весьма энергично. Недооценка этого явления и особенно преуве­личенное представление о неудовлетворительном возобновлении кедра на захламленных лесосеках (интенсивных подневольно-выборочных рубок) и на гарях дали повод В. Ф. Овсянникову (1925, 1929) к неправильному обобщению о неотвратимости «вымирания» корейского кедра и привели его к выводу, что корейский кедр (так же как, по его мнению, сибирский кедр и кедровый стланик в Сибири) «безропотно и безмолвно уходит, исчезает из наших лесов», а его «насаждения. . . быстро тают». В более ранней работе (1924) он писал, что «необходимы героические меры госу­дарственного масштаба, чтобы спасти от окончательного исчезновения это редкостное, национальное достояние». Аналогичная тревога за судьбу кедра и кедровых лесов содержится в высказываниях многих других даль­невосточных лесоводов того времени, особенно Б. А. Ивашкевича и А. А. Строгого. Но в отличие от В. Ф. Овсянникова, названные авторы не впа­дали в неоправданный пессимизм, а указывали на конкретные хозяй­ственные и лесоводственные мероприятия обычного характера и масштаба, с помощью которых считали возможным задержать и прекратить этот процесс, обеспечив кедру надлежащие условия возобновления.

В конечном итоге никаких особых «героических мер» по отношению к корейскому кедру не потребовалось. Закономерное в условиях социа­листического строя организационное укрепление лесного хозяйства, усиление мер по охране лесов от пожаров и упорядочение лесопользо­вания заметно ослабили к настоящему времени процесс отступания кед­ровников в глубь горных систем, совершенно прекратив его в наиболее интенсивных и ценных массивах юга Дальнего Востока (леса I и отчасти II групп). Дальнейшая интенсификация дальневосточного лесного хо-

62 ЗАКОНОМЕРНОСТИ РАСПРОСТРАНЕНИЯ КЕДРОВЫХ ЛЕСОВ



зяйства бесспорно приведет не только к полной стабилизации остальных площадей, занятых кедровыми лесами, и к изменению их размеров в со­ответствии с требованиями планового социалистического народного хо­зяйства (а не как следствие стихийных, неконтролируемых причин), но и к восстановлению его на ранее занимавшихся площадях методами лес­ных культур, где это окажется необходимым.

По указанным причинам нет пока возможности точно охарактеризо­вать современное положение нижней границы сплошного распростране­ния кедра и кедровников. Тем не менее целесообразно попытаться, исполь­зуя отдельные имеющиеся факты и наблюдения и сопоставляя их с особен­ностями географической среды, реконструировать прежнее положение границы на начало эпохи интенсивного освоения человеком природы страны (вторая половина прошлого века). Такая реконструкция для тер­ритории Приморского края показывает, что в то время окраины сплош­ных массивов кедровников на всем протяжении их нижней высотной границы значительно ближе подходили к соответствующим участкам нижней границы одиночного распространения кедра, чем они подходят в настоящее время, но все же не сливались с последней. Между ними, как и ныне, существовала переходная, но более узкая, чем теперь, полоса, в пределах которой кедру и кедровым лесам не принадлежали решающие лесообразующая и ландшафтообразующая роли, а они делили их с другими древесными породами и лесами, различными в разных районах Дальнего Востока. Для районов побережья южного Приморья, повидимому, та­кими лесами были в то время, как и теперь, дубовые, и вся разница с со­временным периодом выражалась в том, что кедровники (вероятно, преиму­щественно кедровники с дубом) ближе придвигались к морю и чаще вы­ходили на линию побережья. Для северной части побережья Японского моря и южной части Татарского пролива необходимо допустить, но сумме имеющихся фактов, более существенную и качественную разницу. В по­лосе побережья, подверженной устойчивому действию морских туманов, в которой кедр и сейчас редок, а кедровые леса фактически отсутствуют., они, повидимому, произрастали только в долинах рек и по хорошо прогре­ваемым солнечным склонам. Остальные пространства были заняты либо таежными пихтово-оловыми и лиственничными лесами с единичным уча­стием кедра (наиболее влажные и холодные местопроизрастания), либо своеобразными смешанными томнохвойными лесами, сохранившимися до наших дней очень плохо (выгорели). Это были оригинальные много­видовые и сложные по строению леса, в составе которых сочетались кедр, ель аянская, пихта белокорая, лиственницы (охотская и ольгинская), дуб, липы, березы, ильмы и др. Они распадались на большое число групп типов леса, из насаждений которых мне приходилось, уже в искаженном виде, наблюдать остатки травяных кедрово-елово-дубовых лесов по юж­ным крутым склонам и гребням водоразделов и мшистых кедрово-ли-ственпично-еловых по подножьям северных склонов. Первые из них были выделены (Колесников, 1938) в особый класс ассоциаций «приморских» кедровников, реликтовых по своему характеру; истинный облик их воз­можно только восстанавливать по жалким и обрывочным фрагментам на­саждений, случайно уцелевшим от пожаров и рубок. Подчеркну еще раз, что крупные массивы кедровых лесов в северных частях побережья тогда, повидимому, располагались, как и сейчас располагаются их остатки, в удалении 10—15 км от берега моря за защитой береговых горных цепей, перехватывающих на своих приморских склонах влагу и холод морских туманов, окутывающих поздней весной и в первой половине лета сплош­ной пеленой береговую полосу восточных склонов Сихотэ-Алиня. Зако-

ЗАКОНОМЕРНОСТИ РАСПРОСТРАНЕНИЯ КЕДРОВЫХ ЛЕСОВ 63

номерная связь между распространением кедровых лесов (или их остатков) и полосой постоянного продвижения в глубь материка морских туманов наблюдается с полной отчетливостью и явственно, например в бассейнах нижнего течения pp. Иодзыхе, Санхобе, Белимбе, Великая Кема, Амагу, Сайон, Кхуцин и т. д. Такую зависимость можно объяснить тем, что ту­маны являются фактором, препятствующим нормальному развитию и опылению цветков кедра. По сообщению А. А. Строгого (1934), на побе­режье цветки кедра нередко загнивают в период весенних туманов. По моим же наблюдениям, если созревание пыльцы совпадает с интенсивными туманами, то она, намокая и тяжелея, теряет способность разноситься токами воздуха на дальние расстояния, вследствие чего сокращаются возможности оплодотворения женских завязей. Так как весенние туманы на побережье Приморья — явление закономерное (годы со слабыми и редкими туманами наблюдаются в виде исключения), нормальное пло­доношение кедра в полосе их постоянного проникновения в глубь материка наблюдается лишь в случайные годы, разделенные длительными неуро­жайными для кедра периодами. Поэтому появление молодых поколений кедра под пологом леса происходит нерегулярно, что в конечном счете дает преимущества другим древесным породам, повидимому, менее стра­дающим от туманов.

С иными сочетаниями растительных группировок встречались в прош­лом кедр и кедровые леса в нижнем поясе материковых склонов Сихотэ-Алипя и Пограничного горного массива, у их перехода в лесостепные пространства Суйфунско-Ханкайской равнины. Сведения первоисследо-вателей страны с полной бесспорностью показывают, что на склонах низкогорных возвышенностей,, располагающихся внутри равнины (Хо-рольское низкогорье и др.), и в полосе, непосредственно прилегающей к линии железной дороги, проходящей у подножья предгорий Сихотэ-Алиня, кедр и кедровые леса в их время не произрастали. Лишь в неко­тором удалении к востоку, в глубь предгорий, исследователи (Будищев) отмечали редкий кедр. Именно здесь сохранились в настоящее время про­изводные леса, относительно которых можно предположить, что в них он мог произрастать в прошлом; при этом такие леса (дубово-липовые и липовые) приурочиваются к наиболее влажным местопроизрастаниям (северные склоны, верховья падей). Начиная с высоты 200—250 м для Сихотэ-Алиня и 300—400 м для Пограничного горного массива, возможно допустить в прошлом существование кедровников (главным образом с ду­бом и липой) на значительных площадях. Возможно, что кедр в то время рос и в прирусловых частях крупных рек (Супутинка, Раковка, Лефу, Синтуха, левые притоки р. Мо) до выхода их на центральные части рав­нины, пока они еще сохраняют горный характер.

Реконструкция окружения этих былых предлесостепных форпостов основных горных массивов кедровых лесов в настоящее время, после про­ведения в этих районах сплошных геоботанических съемок ДВ филиа­лом АН СССР (Колесников, Воробьев, Куренцова и Покровская, 1947 — 1950 гг.), возможна с достаточной долей вероятия. Это были прежде всего коренные леса монгольского дуба (дубравы), в неизменном виде до нашего времени почти несохранившиеся. Крайне ксерофитные варианты их, в которых кедр, очевидно, вовсе не произрастал, надавно описаны Г. Э. Ку-ренцовой (1950а). Кроме них, местами (северная часть Спасского, Уссу­рийский и Даубихинский лесхозы) часто встречались липовые (амурская и маньчжурская липа), осиново-дубовые, белоберезовые и осиновые леса; последние имели вид осиновых и белоберезовых «колков» классиче­ского лесостепного характера, приурочиваясь к подножьям склонов и

64 ЗАКОНОМЕРНОСТИ РАСПРОСТРАНЕНИЯ КЕДРОВЫХ ЛЕСОВ

к «увалам», гранича с лугово-степными, лугово-болотными и болотными группировками растительности. По крутым солнечным склонам гор, ря­дом с кедровниками, произрастали сосновые и сосново-дубовые леса (с могильной сосной), тогда как по северным склонам они же сталкивались со своебразными корейскоелово-широколиственными лесами (с корейской елью), сохранившимися ныне небольшими площадями в истоках р. Син-тухе, в бассейнах рек Лефу, а также других восточных притоков оз. Ханка. Если у северной и верхней высотной границ ареала господ­ствующая роль корейского кедра в древостоях, очевидно, и в прошлом оспа­ривалась, как она и сейчас оспаривается аянской елыо (и лиственницей), то на юге он сталкивается сейчас и сталкивался в прошлом с многочислен­ными конкурентами, главным образом с лиственными породами и отчасти с могильной сосной и корейской елью и особенно с засуховыносливыми ку­старниками и дернообразующими травами. На юге наиболее серьезным конкурентом кедра из древесных пород являлся дуб на склонах гор и он же с осиной на возвышенных древних озерно-аллювиальных террасах ок­раин равнин (так называемые «увалы» и «релки»).

В более северных районах Приморья, в предгорьях Сихотэ-Алиня, обращенных к Ханкайско-Уссурийской равнине, как показывают наблю­дения в нижней части междуречья Иман-Бикин, существовали, как они в общих чертах сохранились местами доныне, соотношения, близкие к толь­ко что охарактеризованным. Разница заключалась лишь в отсутствии могильной сосны и ослаблении роли корейской ели — породы, по всем данным более засуховыносливой, чем кедр, но уступающей ему позиции, как только влажность превысит какой-то нижний для кедра критический предел. Зато здесь усиливается значение осины и маньчжурской березы, а затем, к северу от Бикина, и лиственницы (амурская раса даурской лиственницы). Еще севернее, на Средне-Амурской равнине, последние две породы получают значение основных ландшафтообразующих по­род.

Таково современное и вероятное прошлое положение нижней границы сплошного распространения кедра и кедровых лесов по окраинам межгор­ных равнин, где их растительность ныне сильно изменена долголетней и бесплановой деятельностью человека.

Во внутренних (глубинных) частях северного и среднего Сихотэ-Алиня обращает на себя внимание одна своеобразная особенность в то­пографическом размещении кедровых лесов в долинах горных рек, отра­жающаяся на положении их нижней высотной границы. Кедровники обычно закономерно располагаются на первых надпойменных террасах, вдоль прирусловой части долины, и по окраинам всех остальных высоких тер­рас, выделяющихся над надпоймой. По мере удаления от русла, при­ближения к коренным берегам долины и при продвижении в глубь вы­сокой террасы доля кедра в сложении древостоев заметно снижается за счет усиления доли темнохвойных пород (иногда лиственницы), которые, наконец, занимают преобладающее положение. Существующие в этих условиях пихтово-еловые леса с кедром или кедровники с ярусом пихты и с елью образуют более или менее сплошную, хотя и узкую, полосу вдоль коренного берега долины, чаще в ее затененной части, и выходят на по­логие подножья склонов. Выше по склонам они вновь сменяются кедров­никами с умеренной примесью темнохвойных пород или без них. Эти наса­ждения распространены вплоть до высших точек водоразделов, если водо­раздел не поднимается за верхнюю границу распространения кедровников. В последнем случае, как уже указывалось, они вновь сменяются ельни­ками.

ЗАКОНОМЕРНОСТИ РАСПРОСТРАНЕНИЯ КЕДРОВЫХ ЛЕСОВ 65

На материковых склонах Сихотэ-Алиня, в районах южнее 44—46° с. ш., подобное явление наблюдается не в каждой речной долине и не повсеместно на всем протяжении тех долин, где оно выражено; кроме того, оно лишь в редких случаях наблюдается ниже 100—200 м над ур. м. На закономер­ностях высотного распространения кедровников оно еще не отражается заметным образом, а лишь нарушает местами слитность их пояса в его нижней части, вблизи долин рек. Но севернее указанных широт характе­ризуемое явление, усиливаясь и расширяясь в масштабах, приобретает постоянный и повсеместный характер и распространяется из долин рек на прилегающие пологие склоны северной экспозиции. В конечном итоге сплошной высотный пояс кедровников оказывается прерванным полосой господства пихтово-еловых лесов (иногда в комплексе с лиственничными по заболоченным участкам речных террас), спускающихся вниз, вдоль коренных берегов долин рек, из области своего сплошного распростране-нения в верхнем поясе гор. За кедровниками остаются только прирусло­вые части широких речных долин, кромки высоких дренированных тер­рас и верхние части горных склонов, притом в большей мере южных, чем северных. При дальнейшем движении на север кедровники почти полно­стью вытесняются ельниками и лиственничниками яз долин рек и затем с горных склонов, дольше всего закрепляясь в верхних третях послед­них.

Подобное характерное явление инверсионного распространения кед­ровых лесов и других группировок растительности, как показали иссле­дования ряда авторов (В. Васильев, 1937; Я. Васильев, 1939; Грушвиц-кий, 1940, 1946; Сочава, 1945а, и др.), обусловлено явлением климатиче­ской (температурной) инверсии, широко распространенным в Восточной Сибири, на Дальнем Востоке и в Северо-Восточном Китае (А. И. Воей­ков, 1879; Колосков, 1916; А. Д. Воейков, 1927, и др.). Температурные инверсии («долинные морозы») возникают в результате стока холодного и тяжелого воздуха с повышений рельефа (склоны гор) в различного рода депрессии (долины рек), где, застаиваясь, он вызывает понижение темпе­ратуры как в суточном цикле, так и в точение вегетационного периода в годовом цикле. Обычно в таких местоположениях раньше наступают осенние заморозки и позже кончаются весенние, благодаря чему сокраща­ются вегетационный и безморозный периоды, Кроме того, показатели влажности почв и воздуха на участках, подверженных инверсия, харак­теризуются в свою очередь большими величинами и устойчивостью, что для южных частей ареала кедра, судя по наблюдениям Я. Васильева (1939), оказывает решающее влияние на его судьбы. Все это вместе взятое дает преимущества более холодовыносливым растениям (в нашем случае таежным древесным породам — ели и лиственнице), замещающим на та­ких местопроизрастаниях относительно теплолюбивый кедр.

Широкое распространение температурных инверсий и их глубокое влияние на распределение растительности, в частности кедровых лесов, на Дальнем Востоке обусловлено горным характером местности, рассе­ченной многочисленными долинами гидрографической сети, и интенсивным влиянием на климат восточносибирского зимнего муссона (господствует в течение 6—6.5 месяцев на большей части территории Приморского края, возрастая по продолжительности к северу и северо-востоку). Холодные и тяжелые воздушные массы муссона при движении к океану, застаиваясь в горных долинах, резко понижают температуру, особенно на материко­вых склонах меридиональных хребтов, в частности Сихотэ-Алиня, где именно инверсионные нарушения в распределении растительности выра­жены наиболее ярко и отчетливо. 5 Труды Дальневост. филиала, т. II

66 ЗАКОНОМЕРНОСТИ РАСПРОСТРАНЕНИЯ КЕДРОВЫХ ЛЕСОВ

В результате инверсии при движении к северной части ареала зональ­ная смена кедровых лесов таежными хвойными лесами идет не только сверху, но и снизу, от вершин гор и из речных долин. Зона кедровых ле­сов в направлении на север как бы выклинивается, причем острие клина обрывается у северных границ ареала кедра, в хребтах, окружающих долину Амура, примерно на высотах между 100 и 400 м.

На рис. 3 в схеме показаны изложенные закономерности высотного распространения кедра и кедровых лесов для материковых склонов Си-хотэ-Алиня.

На его приморских склонах, находящихся под охлаждающим влиянием моря, линии обеих границ (верхней и нижней) идут круче и обрываются уже на широте 48—49°. Сам характер инверсионных нарушений высот­ного распространения кедровников там иной, нежели на материковых склонах. В средней части речных долин побережья, где господствуют кед­ровники, на широте 45—47° инверсия выражена очень неясно, обнару­живаясь на малых площадях в местах резкого сужения долины или кру­того изменения ею первоначального направления. Зато она более отчет­ливо заметна в нижних частях долин, вблизи приустьевых пространств, и на высотах менее 100—200 м. Здесь инверсия, сочетаясь с отмеченным влиянием морских туманов, заметно ограничивает площадь, пригодную для произрастания кедра. Повидимому, эти различия связаны с тем, что речные долины побережья в их верхнем и среднем течении имеют более крутое падение ложа, чем долины материкового склона, что не бла­гоприятствует застою холодного воздуха. Холодные воздушные массы зимнего муссона — основная причина температурных инверсий, — пере­валив через главный водораздел Сихотэ-Алиня, быстро скатываются к морю по склону хребта, не задерживаясь в верхних частях долин. Кроме того, при спуске с вершин Сихотэ-Алиня они несколько нагреваются в силу явления фена.

Для Малого Хингана и хребтов левобережья Амура в принципе со­храняет силу отмеченная для материковых склонов Сихотэ-Алиня зако­номерность инверсионного распространения кедровых лесов вдоль их нижней высотной границы. Но ее количественные показатели из-за сла­бой изученности районов не могут пока получить полного обобщения. Судя по данным В. Н. Васильева (1937), на Малом Хингане кедровники в долинах рек уже не образуют сплошной полосы в прирусловых частях, а встречаются только на склонах.

Наконец, в южной части ареала кедра явление температурной инвер­сии в силу общей смягченности климатического режима выражено менее отчетливо. Оно приводит лишь к инверсионному и сравнительно редкому распространению на небольших площадях отдельных группировок и элементов растительности иного зонального характера или появлению последних среди сплошного пояса кедровых лесов и их производных. Например, в долинах рек бассейнов верхней Уссури и ее истоков —• Дау-бихе и Улахе, у мест их сужения или у подножий северных склонов, если там имеются замкнутые и более или менее переувлажненные понижения мезорельефа, встречаются пятнами аянскоелово-широколиственные, пих-тово-еловые и даже лиственничные леса, нормально распространенные выше и севернее.

Наоборот, по более теплым средним частям горных возвышенностей (полоса между 200—400 м в хребте Да-Дян-шань и более широкая в Ха-санском районе) в бассейне рек залива Петра Великого среди кедровников по северным, более влажным и менее контрастным по температурному режиму, склонам появляются чернопихтово-широколиственные леса

ЗАКОНОМЕРНОСТИ РАСПРОСТРАНЕНИЯ КЕДРОВЫХ ЛЕСОВ 67

(чернопихтарники), зонально распространенные, как упоминалось, зна-, чительно южнее в Северо-Восточном Китае и Северо-Восточной Корее! Сама же пихта и сопутствующие ей типичные компоненты ее лесов (граб,-некоторые виды кленов, диморфант, горный, или носолистный, ясень, актинидия крупная и некоторые другие) входят как примесь в состав мно­гих типов кедровых лесов, обогащающихся флористически и приобретаю­щих в связи с этим своеобразный характер (грабовые кедровники Иваш­кевича и Я. Васильева). Следует указать, что на юге, так же как и на севере, кедровники прочнее всего сохраняют присущий им типичный облик в условиях южных инсолируемых склонов и у таких же вершин гор, которым одновременно присущи относительно низкие показатели влажности почвы и воздуха.

Еще более часты в южной части ареала кедра случаи инверсионного нарушения нормального расположения по высоте отдельных типов кед­ровых лесов. Так, в бассейнах р. Пейшула (приток р. Майхе-Шкотовской) и р. Цемухе, описываемых далее, влажные чубушниково-актинидиевые кедровники с липой и желтой березой, переходные по своему характеру и высотному распространению от свежих кленово-лещинных- кедровников с липой и дубом к влажным кустарниково-моховым аянскоелово-широко-лиственным или таким же кедрово-еловым лесам с желтой березой, на склонах восточных и западных экспозиций иногда встречаются ниже первых. Столь же повсеместны случаи сниженного инверсионного распро­странения вдоль нижних частей северных склонов, спускающихся к до­линам рек, кедровников со вторым ярусом белокорой пихты и с аянской елью, нормально приуроченных, как особые высотные варианты различ­ных типов леса, к значительно более высоким топографическим уровням^

Вообще крайне прихотливая в своих проявлениях инверсия целых растительных поясов или отдельных лесных группировок, так же как и отдельных видов растений, обусловленная температурной инверсией, чрезвычайно усложняет природные закономерности распределения кед­ровых лесов в зависимости от условий местопроизрастания во всех частях их ареала на Дальнем Востоке.

Вернемся вновь к нашей схеме распространения кедра в Приморском и на юге Хабаровского краев (рис. 1). Обращает внимание сильная вытя-нутость границ его арела по географической долготе.

Кедр распространен от 42° с. ш. и немного не доходит на севере, в ма­териковой части страны до 52° с. ш.; кедровые леса в настоящее время идут почти сплошной полосой от 42°30' с. ш. соответственно до 51°, а в виде изолированных участков по долинам рек, стекающих с Сихотэ-Алиня в море, почти до 49°. Иначе говоря, дальневосточная часть ареала кедра вытянута с юга на север почти на 10°, а ареал кедровых лесов на 9° или соответственно более чем на 1000 и 900 км. Естественно, что на столь обширной территории, получающей в различных ее частях в связи с ши­ротным положением различные количества солнечного тепла и влаги, клима­тические условия весьма разнообразны, в особенности если принять во внимание не менее значительный диапазон высотных отметок распростра­нения кедра. Представляет определенный интерес установить крайние показатели важнейших элементов климата в границах ареала кедра с тем, чтобы таким путем получить представления о требованиях кедра и его лесов к условиям среды.

В. Л. Комаров (1897) впервые указал, что для Маньчжурской флори­стической области, характеризовавшейся им как «область кедра» (и дуба), свойственны положительные среднегодовые температуры и вегетационный период продолжительностью до 5 месяцев. Позднее В. Ф. Овсянников



68 ЗАКОНОМЕРНОСТИ РАСПРОСТРАНЕНИЯ КЕДРОВЫХ ЛЕСОВ

(1924, 1929) пришел к выводу, что граница ареала кедра очерчивает тер­ритории с продолжительностью вегетационного периода в среднем не ме­нее 160—170 дней и с годовым количеством осадков не менее 600—800 мм. По Б. А. Ивашкевичу (1933), область распространения лесов его «маньчжур­ского флористического комплекса», для которой кедровые леса являются указательными (по современной терминологии зона смешанных хвойно-широколиственных лесов), характеризуется положительными среднего­довыми температурами (кроме районов Малого Хингана) и продолжитель­ностью вегетационного периода не менее 120 дней. К этому Ивашкевич добавляет, что в районах сплошного распространения вечной мерзлоты кедровые леса и кедр совершенно не произрастают, а там, где вечная мерз­лота встречается «островами» (Малый Хияган), «разумеется нет и лесов маньчжурского типа». Кроме того, все авторы, в той или иной степени касавшиеся физико-географических условий территорий распространения кедра, подчеркивали принадлежность ее к области восточноазиатского муссона, характеризуя последнюю в соответствии с давними и хорошо известными положениями А. И. Воейкова (1879, 1948). Наиболее типичной особенностью ее является абсолютное преобладание летних осадков над зимними при столь же преобладающем выпадении их в течение последних летних месяцев (июль—август, иногда первая половина сентября). Развивая и детализируя это общее указание, опираясь на современные представления динамической климатологии В. Б. Сочава (1944а, 1948) показал, что климат районов распространения растительных формаций маньчжурской фратрии1 формируется под преобладающим влиянием влаж­ных морских воздушных масс летнего муссона, формирующихся в южных районах Тихого океана, тогда как континентальный зимний муссон в этих районах имеет меньшее значение. Более прохладный морской воздух оказывает решающее влияние на климат северных частей Дальнего Во­стока, где господствующее значение в составе растительного покрова по­лучают холодостойкие (психрофильные) лиственничные леса. В свою очередь для степных и малолесных пространств Северо-Восточного Китая и Зее-Буреинской равнины, примыкающих с запада к границам зоны хвойно-широколиственных лесов, Сочава указывает на климатообразую-щую роль континентального тропического воздуха, сухого (с низкой от­носительной влажностью) и теплого, проникающего туда в первой поло­вине вегетационного периода и осенью из Центрального Китая и Монголии. Мои материалы, основанные на анализе климатических показателей ряда метеорологических станций Приморского края, позволяют предполагать, что эти воздушные массы по системе межгорных равнин Северо-Восточ­ного Китая (сообщающихся между собой через сравнительно низкие пере­валы и низкогорные пространства) достигают юго-западного Приморья и бассейна Уссури в пределах равнинной Суйфуно-Ханкайско-Уссурий-ской депрессии и обращенных к ней предгорий Сихотэ-Алиня и Погранич­ного горного массива. На этих пространствах господствует растительность лесостепного характера, и поэтому они отнесены к лесостепной зоне (Ко­лесников, 1949а; Ливеровский и Колесников, 1949).

Сопоставив затем границы распространения различных по проис­хождению и свойствам морских воздушных масс с ботанико-географи-ческими рубежами на юге Дальнего Востока, Сочава показал их закономер­ное совпадение. Оказалось, что для той части южного Приморья, в составе растительности которой обычны относительно теплолюбивые (тормоме-



1 В состав маньчжурской фратрии, кроме кедрово-широколиственных и близких к ним лесов, автор относит также леса с господством аянской ели и белокорой пихты.

ЗАКОНОМЕРНОСТИ РАСПРОСТРАНЕНИЯ КЕДРОВЫХ ЛЕСОВ 69

зофильные) чернопихтово-широколиственные леса и близкие к ним «гра­бовые» кедровники, характерно устойчивое проникновение во вторую половину лета теплого и очень влажного морского тропического воздуха, зарождающегося в районе Филиппинских островов; остальная часть зоны хвойно-широколиственных лесов находится в летнее время под пре­обладающим влиянием умеренно теплого морского полярного воздуха, приходящего на материк из района Японского моря; наконец, для терри­торий с господством таежных пихтово-еловых лесов указано преобладание еще более холодного морского полярного воздуха из Охотского моря. Мои материалы позволяют присоединиться к выводам Сочавы. Используя их и опираясь на обобщенные данные о климатическом режиме по лесо-растительным округам Приморского края, для области, занятой кедро­выми лесами на Дальнем Востоке, можно привести следующие климати­ческие показатели.

Средняя годовая температура выше 0°; годовая амплитуда минималь­ных и максимальных температур — около 90°; число месяцев с положи­тельными средними месячными температурами — от 6 до 8; средняя про­должительность вегетационного периода не менее 150—160 дней; сумма температур вегетационного периода от 2600° и до 3200° и более; средняя температура самого теплого месяца.около 20°. Среднегодовое количество осадков от 500 до 1000 мм, с колебаниями в отдельные годы от 320 и выше 1200 мм; среднегодовая относительная влажность от 60 до 72%, причем показатели выше 70% для кедра как на юге, так и на севере области уже менее благоприятны; средняя относительная влажность самого сухого месяца в году — от 41 до 45%, и такие низкие показатели относительной влажности ежегодно могут держаться в течение первой половины вегета­ционного периода в отдельных районах до двух месяцев в году; относи­тельная влажность самого влажного месяца — от 68 до 91 %, при опти­мальном значении около 75%.-

Типична резкая контрастность климатического режима по сезонам года, которым в разрезе средних данных можно дать такую обобщающую характеристику: холодная солнечная, бедная осадками зима; затяжная, прохладная и бедная осадками, чаще засушливая весна; теплое и влаж­ное, дождливое во второй половине лето; сухая продолжительная сол­нечная, теплая осень. Климат же области кедровых лесов в целом воз­можно характеризовать как умеренно холодный и достаточно влажный, с отклонениями от избыточного до умеренно влажного (по Н. Иванову, 1948). Весьма типична большая неустойчивость климата в многолетнем цикле, особенно в отношении показателей влажности (количество осадков и относительная влажность воздуха по месяцам), при распространении в отдельные годы нормальной ранневесеннеи засушливости на всю первую половину вегетационного периода, с переходом ее в типичную летнюю засуху.

В конечном счете сопоставление границ ареала кедра и кедровых ле­сов с физико-географическими рубежами на Дальнем Востоке позволяет назвать кедровые леса типичным элементом растительности горно-долин-ного ландшафта среднего и нижнего поясов горных систем материковых частей амуро-приморского климатического района дальневосточной муссонной области (Борисов, 1948). Впрочем, в приморских районах этой территории кедровые леса имеют ландшафтообразующее значение лишь на тех участках, куда влажные морские воздушные массы приходят в не­сколько трансформированном виде, с потерей избытка влаги, предвари­тельно перевалив через приморские береговые горные цепи и складки местности.



V0 ЗАКОНОМЕРНОСТИ РАСПРОСТРАНЕНИЯ КЕДРОВЫХ ЛЕСОВ

По количественным'и качественным показателям климата, с учетом ряда других географических особенностей, область распространения кедровых лесов на Дальнем Востоке делится на 3 части: южную, в границах распространения пихты цельнолистной, граба и других наи­более термомезофильных представителей флоры, среднюю — с опти­мальными условиями для роста кедровых лесов исеверную — посте­пенного ослабления значения этих лесов в ландшафте в связи с ухудше­нием условий климатического режима.

Кроме того, в предгорьях южных частей Сихотэ-Алиня и в Погранич­ном горном массиве, прилегающих с востока и запада к лесостепным про­странствам Суйфуно-Ханкайской равнины, намечается выделение чет­вертой части — западной, предле.состепной, в основном находящейся за пределами СССР, в Северо-Восточном Китае. В пределах этой части, в границах Приморского края, в настоящее время кедровые леса почти не сохранились, а реконструкция их исходного типологического состава с должной достоверностью и детальностью пока невозможна.

Для каждой из указанных частей области характерно преобладающее (но не исключительное) распространение определенных климатически Замещающих типов кедровых лесов, формация которых в соответствии с этим естественно разделяется на три климатические фации: 1) северных кедровников с темнохвойными породами, 2) типичных кедровников с ши­роколиственными породами (собственно кедрово-широколиственные леса по терминологии большинства авторов, «безграбовые кедровники» Я. Ва­сильева) и 3) южных, «грабовых» кедровников. Замечу, что для не выде­ляемой нами, по указанным выше причинам, четвертой, западной части, повидимому, были характерны в прошлом особые, очень сухие и умеренно влажные кедровники с дубом и корейской елью и степными элементами в травяном покрове, некоторые насаждения которых и ныне входят в со­став фации типичных кедровников. В своем распространении они приуро­чивались к высотам около 250—300 м, скорее даже несколько выше. Таково, например, распространение остатков подобных лесов в бассейне р. Синтухе и в бассейне среднего течения р. Лефу (Куренцова, 1950а, 1951).

Климатические различия между приморскими и материковыми районами Дальнего Востока (в пределах ареала кедровых лесов) на характере послед­них отражаются в относительно малой степени; одни и те же типы кедров­ников встречаются в обеих группах районов и лишь меняется соотношение между ними по занимаемой площади. Это, конечно, не дает оснований для противопоставления соответствующих участков ареала в единицах одного порядка с тремя вышеуказанными его частями.

Границы южной части области очерчены достаточно отчетливо. Она занимает крайний горный юго-запад Приморского края, совпадая со склонами прибрежных горных цепей и возвышенностей, обращенными к заливу Петра Великого (Хасанский район, бассейн лево-и правобереж­ных притоков низовий р. Суйфун и pp. Майхе-Шкотовской, Цемухе и отчасти нижнего течения Сучан). Граница же между средней и северной частями области выражена со значительно меньшей определенностью и лишь условно может быть проведена на материковых склонах Сихотэ-Алиня, примерно от устья Бикина через среднее течение р. Бейцухе-Иманской на водораздел pp. Р1мана и Бака, с выходом на побережье к Япон­скому морю — где-то около 44°30' с. ш.

Объяснение этому различию следует видеть в том, что граница южной части области является не только климатической, по и орографической. Она совпадает с водораздельными линиями хребтов Макаровского (Та-

ЗАКОНОМЕРНОСТИ РАСПРОСТРАНЕНИЯ КЕДРОВЫХ ЛЕСОВ 71

чин-гуан), Южно-Сучанского, Да-Дян-шань и Шуфанского плато. На восточном и северо-восточном отрезке (до верховий pp. Майхе-Шкотов-ской и Супутинки) она отделяет наиболее мягкие по температурному ре­жиму южные участки побережья от его более суровых северо-восточных, а на северном отрезке—до границ с Северо-Восточным Китаем — районы с климатом типично приморского характера от материковых лесостепных районов, которым свойственны черты континентальности климата. Гра­ницы же между средней и северной частями области обусловлены в основ­ном изменением климатического режима (ухудшение температурного режима и отчасти возрастание относительной влажности воздуха), который в условиях пересеченной поверхности ухудшается для кедра к северу и северо-востоку весьма постепенно, с частыми нарушениями правильности в результате инверсии. При этом на побережье Японского моря и Татар­ского пролива ухудшение климата при движении на север идет быстрее и резче, чем в материковых районах.

Указанные границы, разделяя районы с преобладающим распростране­нием кедровых лесов разных климатических фаций, одновременно явля­ются ботанико-географическими (и флористическими) рубежами более широкого порядка. При ботанико-географическом районировании Даль­него Востока особенно большое значение придают границе, разделяющей южную и среднюю части ареала кедровых лесов (районы преобладающего распространения фацяи «грабовых» кедровников от районов типичных кедровников). Эту границу впервые установил и обосновал флористиче­скими данными В. Л. Комаров (1917, 1923), позднее ее признавали многие другие исследователи. Я. Я. Васильев (1947) при геоботаническом райо­нировании Дальневосточной хвойно-широколиственной лесной области разделил по этому рубежу названную область на Амурско-Уссурийскую и Ялу-Сучанскую провинции. Последняя в основном расположена уже за пределами СССР, в Северо-Восточном Китае и Северо-Восточной Ко­рее.

Названный рубеж показан мною (Ливеровский и Колесников, 1949) как граница между подзонами травяных и лиановых хвойно-широколи-ственных лесов и соответственно между Амурско-Уссурийским и Маньч-журско-Южно-Приморским округами Дальневосточной хвойно-широко­лиственной лесной области.

Вторая граница, т. е. между средней и северной частями ареала кедро­вых лесов (между районами с преобладающим распространением фаций типичных и северных кедровников), была в общих чертах намечена еще Комаровым (1917) как северная граница «Южно-Уссурийского края*. Позднее она была уточнена И. К. Шишкиным (Воробьев, 1935), но при последующих попытках районирования южной половины Дальнего Во­стока ей особого значения не придавалось; она рассматривалась как рубеж низшего порядка, разграничивающий геоботанические округа.

В настоящее время, после обобщения разнообразных материалов по природным условиям Приморского края я склонен поднять ранг этой границы и рассматривать ее как важный ботанико-географический рубеж. Она отделяет северную подзону хвойно-широколиственных лесов от ее средней подзоны или соответственно является границей между Амурско-Уссурийской и Приморско-Уссурийской ботанико-географическими про­винциями. Таким образом, в пределах Дальневосточной хвойно-широко­лиственной лесной области следует выделять три провинции: Амурско-Уссурийскую, Приморско-Уссурийскую и Южно-Приморскую (Маньч-журско-Приморскую), каждой из которых, помимо ряда других особен­ностей, отвечает определенная климатическая фация кедровых лесов.

72 ЗАКОНОМЕРНОСТИ РАСПРОСТРАНЕНИЯ КЕДРОВЫХ ЛЕСОВ

Внутри провинций по менее существенным различиям в физико-геогра­фических условиях и' в характере растительного покрова выделяются геоботанические округа. При этом в состав провинций входят округа как приморского, так и материкового типа (рис. 4).

На детальной характеристике лесорастительных условий и лесного ландшафта в целом по каждой из упомянутых провинций и их округов останавливаться нет надобности; некоторые сведения, необходимые для основной цели работы, будут сообщены далее.

Резюмируя сказанное в настоящей и предыдущих главах, возможно сделать следующие общие выводы:


  1. Ареал кедровых лесов на Дальнем Востоке располагается внутри
    пространств зоны хвойно-широколиственных лесов (Дальневосточная
    хвойно-широколиственная лесная область). Он охватывает полукольцом
    с юго-востока, юга, запада и северо-запада горную систему Сихотэ-Алиня,
    заходит в предгорья хребтов левобережья Амура и Малого Хингала,
    окаймляет последний с юго-востока, востока и запада и обрывается на
    его северо-западных склонах.

  2. Кедровые леса являются лесами горно-долинного ландшафта ниж­
    них и особенно средних поясов упомянутых горных систем; пространств
    обширных межгорных равнин, заключенных между последними, так же
    как пространств, подверженных на морском побережье постоянному воз­
    действию морских туманов (весенних и летних), кедровые леса избегают.
    В свою очередь кедр на равнинах либо отсутствует (Суйфуно-Ханкайская
    равнина), либо встречается при строго определенных условиях, и ему
    не принадлежит существенно заметная роль в сложении растительного
    покрова.

Наиболее характерны кедровые леса для материковых районов южной половины Дальнего Востока (бассейн всей Уссури и правых притоков Амура до Анюя на северо-востоке), где они образовывали в доагрикуль-турном прошлом огромный и цельный массив кедровников (Сихотэ-Алин-ский массив). Меньший по размерам, но слитный (ныне разобщенный на части) массив линейно вытягивался вдоль побережья залива Петра Великого и Японского моря, смыкаясь с предыдущим в районе западных предгорий хр. Да-Дян-шань (Приморский массив). Кроме того, более мелкие и, повидимому, частично изолированные друг от друга и от предыдущего массивы располагались на Малом Хингане (Малохинганский) вдоль хребтов левобережья Амура (Средне-Амурский) и по границе с Северо-Восточным Китаем в верховьях р. Синтухе и на Шу-фанском плато (Восточно-Маньчжурский массив).

3. На севере в материковых районах и в горах распространение кедра


и кедровых лесов ограничивается в основном термическим режимом кли­
мата, в результате ухудшения которого создаются преимущества для зо­
нально сменяющих их таежных хвойных пород и образуемых ими пихтово-
еловых (отчасти,лиственничных) лесов. В верхнем поясе гор не меньшее
значение, особенно на юге ареала, принадлежит возрастанию влажности
воздуха в связи с подъемом над уровнем моря и прямым влиянием влаж­
ных воздушных масс летнего муссона.

Вдоль побережья Японского моря, на юго-восточной окраине ареала, решающее значение получает возрастание влажности воздуха в полосе, прилегающей к береговой линии (морские туманы). Сочетание этого фактора с ухудшающимися к северу температурными условиями обуслов­ливают зональную замену кедровых лесов, как и в предыдущем случае, темнохвойными (и лиственничными). Наоборот, к югу возрастание тепла при высоких показателях влажности воздуха обеспечивает преимущества






132

134


132

136


134

.138


136

140
1


44

42

138


Рис. 4. Схема геоботанического районирования Приморского края.

I — границы гооботанических областей и подобластей; II — гпаницы геоботаниче-ских провинций; III — границы геоботанических округов; IV — номера провин­ций и округов по списку.

Южно-Охотская холодная, избыточно влажная подобласть темнохвойных лесов: 1 — Средне-Сихотэ-Алинская провинция; 2 — Южно-Сихотэ-Алинская провинция. Дальневосточная умеренно холодная, достаточно влажная хвойно-широколиствен-ная лесная область; л — Иманско-Бикинский горно-долинный и 4 — Тернейский горно-долинный округа Амурско-Уссурийской геоботанической провинции травяно-моховых смешанных и широколиственных лесов с лиственницей; б — Средне-Уссу­рийский низкогорно-раншшный; в — Верхне-Уссурийский горно-долинный; 7 — Ольгинский горно-долинный и 8 — Пограничный горный округа Приморско-Уссурийской геоботанической провинции травяно-папоротниковых смешанных и широколиственных лесов; 9 — Шкотовско-Сучанский горно-долинный; 10 — Бара-башско-Владивостокский горнодолинный и и — Хасанский низкогорно-равнинный округа Южно-Приморской (Маньчжурско-Приморской) геоботанической провинции

лиановых широколиственных и смешанных лесов с грабом.

Даурско-Маньчжурская умеренно холодная, умеренно влажная лесостепная область: 12 — Суйфуно-Ханкайский (Приханкайский) низкогорно-равнинный округ.




74 ЗАКОНОМЕРНОСТИ РАСПРОСТРАНЕНИЯ КЕДРОВЫХ ЛЕСОВ

для широколиственных лесов (главным образом дубовых) и чернопихтово-широко лиственных.

Наконец, на западных и северо-западных границах ареала, вдоль окраин межгорных равнин, фактором, ограничивающим распространение Кед­ровых лесов, является отсутствие или недостаточное развитие требуемых им горных местопроизрастаний, а южнее, у перехода в лесостепную Суйфуно-Ханкайскую равнину, еще и снижением показателей обеспеченно­сти влагой. Эти факторы дают там перевес лугово-болотным, луговым и лугово-степным травянистым группировкам, а из состава лесной расти­тельности — широколиственным лесам (дубовым) на юге, а также ли­ственничным и мелколиственным лесам на севере.

4. Анализ границ ареалов кедра и кедровых лесов в сопоставлении с физико-географическими условиями позволяет сделать следующие вы­воды о порядке величин и закономерностях географического изменения основных факторов жизни растений, на фоне которых протекает жизнь и развитие кедровников.

а) Положение занимаемой ими территории под относительно низкими
широтами (42°5 с. ш.—52° с. т., что соответствует широтам Батуми—
Тбилиси—Ташкента на юге и Бреста—Воронежа—Саратова—Чкалова—■
Акмолинска—Иркутска на севере) предопределяет обилие солнечного
света, получаемого растительностью. Нигде в пределах ареала кед­
ровых лесов световой фактор не находится в минимуме, и лишь сама
растительность создает внутри лесных группировок, под пологом
деревьев, затененность, влияющую на развитие растений нижних
ярусов и молодого возобновления древесных пород. Световой режим
внутри ареала кедровников бесспорно меняется при движении с юга на
север и особенно при подъеме на склоны гор из узких затененных долин
горных рек. Но закономерности его изменения и тем более влияние на рас­
пределение растительных группировок в пространстве вообще совершенно
еще не установлены. По этим причинам свет как географический фактор
жизни кедровников выпадает из нашего обсуждения.

б) Количества тепла, умеренные по своим величинам, закономерно


уменьшаются при движении от южных границ ареала к северу и северо-
востоку, вызывая изменения зонального характера в составе кедровых
лесов. Типично положительное значение среднегодовых температур.

в) По показателям обеспеченности влагой в годовом балансе, оце­


ниваемым коэффициентом увлажненности (Иванов, 1948), территория ке­
дровых лесов целиком располагается в пределах лесной зоны (коэффициент
больше 0.99). Тем не менее свойственная климату всей южной половины
Дальнего Востока, как климату муссонного типа, контрастность в го­
довом цикле и неустойчивость в многолетнем обусловливают постоянную
засушливость весны, продолжающуюся во многих частях ареала кедров­
ников до 2 месяцев, переходящую в отдельные годы в летние засухи при
столь же постоянном, даже в годы засух, выпадении обильных летних
осадков во второй половине лета. В результате этого для кедровых лесов
создается некоторая необеспеченность влагой в течение части вегетацион­
ного периода при избытке ее позднее. Степень необеспеченности и контраст
между засушливой и избыточновлажной частями вегетационного периода
уменьшаются по мере продвижения от юго-западных границ на северо-
восток и север и при подъеме в горы.

г) Истинные количества тепла и влаги, которые получают конкрет­


ные группировки кедровников в пределах однородных по физико-геогра­
фическим условиям территорий, колеблются в широких размерах в связи
с перераспределением их по формам рельефа. Резко пересеченный харак-

ЗАКОНОМЕРНОСТИ РАСПРОСТРАНЕНИЯ КЕДРОВЫХ ЛЕСОВ 75

тер строения поверхности, сильно развитая гидрографическая сеть, доста­точные (более 500 мм в год), а временами избыточные количества осадков и сложность циркуляционного режима атмосферы создают условия для весьма контрастного перераспределения тепла и влаги. Одно из таких осложнений, обусловленное рельефом и зимним циркуляционным режи­мом, заметно отражающееся на закономерностях высотного распростра­нения кедровников, отмечено в виде явления температурной инверсии и «опряженной с ней инверсии растительности в горных долинах. Законо­мерности подобного перераспределения рельефом величин тепла и влаги могут быть установлены лишь из анализа особенностей конкретных ти­пов местопроизрастаний кедровников, что будет сделано ниже. •

д) Последний вывод также относится к четвертому фактору роста и развития растений — плодородию почв, — относительно географических закономерностей распределения которых по ареалу кедровников закон­ченных данных пока еще нет. Можно, впрочем, с уверенностью считать, учитывая разнообразие горных пород, подстилающих почво-грунты, на которых произрастают кедровники, и интенсивность процессов вывет­ривания и денудации, свойственных всем частям Дальнего Востока, что степень обеспеченности кедровников минеральными солями в среднем повсеместно достаточная, отклоняющаяся от средних величин лишь в связи с топографическими особенностями местопроизрастаний конкретных ти­пов леса.



  1. По климатическим и иным физико-географическим условиям и по
    характеру ландшафта в целом область распространения кедровых лесов
    как часть Дальневосточной хвойно-широколиственной лесной области
    делится при ботанико-географическом районировании на 3 провинции
    и ряд округов (рис. 4).

  2. По окраинам ареала, особенно на побережье, вдоль всех межгор­
    ных равнин, на Малом Хингане и в верховьях Уссури, некогда крупные
    массивы кедровых лесов подверглись сильному разрушению в резуль­
    тате долголетней бесплановой стихийной хозяйственной деятельности
    человека (главным образом лесные пожары, отчасти рубки), усилившей
    территориальное разобщение их и вызвавшей разделение крупных мас­
    сивов на отдельные участки различной величины, вплоть до очень малых
    {верховья Синтухе, Шуфанское плато и др.). Цельный и крупный массив
    кедровников, с концентрацией в пределах его свыше 50% их общедальне­
    восточных площадей и запасов, расположен ныне в наиболее удаленных
    и неосвоенных частях материковых склонов среднего Сихотэ-Алиня,
    между бассейнами pp. Ното на юге и Анюя на севере (Сихотэ-Алинский
    массив).

  3. По классификации А. П. Ильинского (1929), границы ареалов кедра
    и кедровых лесов, если не учитывать влияния на них хозяйственной де­
    ятельности человека, относятся к типу границ климатических или ста-
    ционных (последнее по окраинам межгорных равнин) и одновременно ри-
    валитантных, т. е. обусловленных межвидовой конкуренцией со стороны
    других видов древесных пород, зонально сменяющих кедр.

Ареал же кедра и кедровых лесов в их центральных частях следует относить к категории сплошных ареалов (area solida); по периферии, принимая во внимание процессы смены другими породами и результаты вековой хозяйственной деятельности человека, — к сокращающимся и к сетчатым (a. perforata); на отдельных участках (юг Приморья) они при­надлежат даже к типу фрагментированных, или разорванных, ареалов (a. disjuncta).

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   24


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница