Дальневосточного филиала имени в. X комарова



страница2/24
Дата10.05.2016
Размер5.51 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   24

11

Т а б л и ц а 1

Сравнение особенностей трех научных направлений в лесной типологии на примере характерных для них классификаций кедровых лесов Дальнего Востока

Типы классификаций и их характерные образцы


Сравниваемые особенности

лесоводственные (Ивашкевич, 1933)

ландшафтно-ботани-

ческие (Комаров,

1917; Савич, 1928,

1930)


фитоценологические

(В. Васильев, 1937;

Кабанов, 1937)


.1. Какие лесооб-разующие фак­торы (по Г. Ф. Морозову) при­знаются ведущи­ми в жизни ле­са.

.2. Содержание и объем основной .классификацион­ной единицы ле-■оа.

3. Признаки и свойства леса, преимуществен­но используемые при установле­ния основных единиц класси­фикации и диаг­ностике их.

4. Типы смен леса, привлекающие преимуществен­ное внимание.

Условия место­произрастания (среда).

Комплексная и крупная, при­годна для при­ложения лесо-хозяйственных мероприятий; «лесобиологиче-ская» и лесохо-зяйственная еди­ница одновре­менно.

Господствующая (преобладающая) порода (оценка преобладания по массе), условия местопроизра­стания (по рель­ефу) и произво­дительность (класс бонитета или ход роста господствующей породы).

Восстановитель­ные и возраст­ные смены.

Учение о лесообра-зующих факторах не используется.

Комплексная и очень крупная; пригодна для предваритель­ной оценки терри­тории как сельско­хозяйственного угодья и для уста­новления общих ботанико-географи-ческих закономер­ностей .

Флористический со­став доминантов по всем ярусам и об­щий физиономиче­ский облик расти­тельной группи­ровки.

Смена аспектов, вос­становительные и вековые смены.

Растительность всех ярусов.

Элементарная и мел­кая; производствен­ная значимость ее во внимание не при­нимается, а учиты­вается особыми искусственными единицами (хозяй­ственные «группы типов леса») или единицами высшего ранга («группы ти­пов леса», «группы ассоциаций»).

Господствующая по­рода (оценка гос­подства по обилию), флористический со­став и экологиче­ский облик подчи­ненных ярусов.

Восстановительные и вековые (филоцено-генез) смены.

дищев, далеко проникший в глубь Сихотэ-Алиня и имевший возможность наблюдать первобытные горные леса с абсолютным преобладанием кедра, постоянно употребляет по отношению к ним термин «кедровые леса» наряду (реже) с термином «мешанные», не оговаривая, впрочем, разли­чия между ними. Последнее обстоятельство и малая известность работы Будищева среди широких кругов ученых конца XIX в. послужили при­чинами, в силу которых его замечания не были своевременно приняты во внимание.

В характеристиках «смешанных лесов» внимание исследователей сосредоточено на описании их внешнего облика; ботаников интересуют



12 ОБЗОР КЛАССИФИКАЦИЙ КЕДРОВЫХ ЛЕСОВ

особенности флористического состава, его видовое разнообразие и физио­номическая контрастность (сочетание южных и северных форм, например «субтропических» лиан и «бореальных» мхов и трав и т. д.), тогда как лесовод Будищев уделяет основное внимание таксационным показателям древостоя, ограничиваясь, впрочем, самыми общими сведениями, без приведения достаточного количества цифровых данных и их анализа.

Внутреннего подразделения «смешанных» лесов на более однородные категории авторами того времени сделано не было, как не оговорены ими с должной обоснованностью ни содержание, ни их типичные признаки. Да и вообще классификация лесов Дальнего Востока того времени с со­временной точки зрения характеризуется большой примитивностью и сводится к разделению на хвойные, лиственные и смешанные, с не­сколько более дробным подразделением первых двух по господству пород (лиственничные, еловые, дубовые, березовые и т. п.).

Не внесли принципиальных изменений в классификацию и характе­ристику дальневосточных «смешанных» лесов и исследования конца XIX—начала XX в., в том числе известные ботанико-географические труды В. Л. Комарова (1896, 1897, 18986, 1901, 1902). Зато они расши­рили круг сведений о самом кедре, в частности довольно точно опреде­лили его границы распространения, до того схематично очерченные К. И. Максимовичем (1859) и А. Ф. Вудищевым (1867). Кедр и «смешанные» леса В. А. Комаровым были признаны наиболее типичными для устано­вленной им Маньчжурской флористической, илиботанико-географической, области.

Тогда же С. И. Коржинский (1899), обобщив имевшиеся данные, отнес смешанные леса материковой части Дальнего Востока к категории «тре­тичных» и охарактеризовал их как леса, которые «в силу благоприят­ных географических и климатических условий сохранили в большей или меньшей степени тот же характер, какой имели в конце третичной эпохи. Отличительное свойство лесов заключается прежде всего в том, что они состоят из смеси очень многих широколиственных, а иногда и хвойных пород, с разнообразным и сильно развитым подлеском и со­держат в себе много форм, географическое распространение которых свидетельствует о их значительной древности». Коржинский впервые схематично показал на карте область распространения «третичных» смешанных лесов на Дальнем Востоке.

Подобное состояние с классификацией лесов Дальнего Востока оста­валось без изменения вплоть до 1908—1914 гг., пока развитие произ­водительных сил Дальнего Востока и практические вопросы народного хозяйства не выдвинули задачу количественного учета лесных и земель­ных ресурсов страны. Интересы лесоустройства и обследования лесных пространств Дальнего Востока и бонитировки земельных угодий при изысканиях колонизационных (переселенческих) фондов потребовали от ботаников и лесоводов разработки научной классификации лесов и растительного покрова в целом.

Ответом на эти запросы жизни явились: классификация лесов Се­веро-Восточного Китая лесовода Б. А. Ивашкевича (1915, 1916) и клас­сификация растительности Южного Приморья В. Л. Комарова (1917). Они подытожили и теоретически обосновали с позиций своего времени предшествующий им практический опыт: первая — лесоводов и лесо-устроителей Дальнего Востока и лесного отдела Китайской Восточной железной дороги (КВЖД), а вторая — сотрудников почвенно-ботани-ческих экспедиций Переселенческого управления и партий по обследо­ванию колонизационных земельных фондов местных земельных органов.

ОБЗОР КЛАССИФИКАЦИЙ КЕДРОВЫХ ЛЕСОВ 13

Появлению классификации Ивашкевича предшествовало активное обсуждение вопросов лесной типологии (впервые на Дальнем Востоке) дальневосточными лесоводами на съезде «лесных чинов» Приамурского управления государственных имуществ в 1908 г. в связи с разработкой первой местной инструкции по устройству лесов и «программы предва­рительного исследования обширных лесных пространств Приамурского края» (Труды Съезда, 1908). Съезд опирался на имевшийся производ­ственный опыт и определил характер и направление лесоустроительных работ, начатых в довольно широких масштабах с 1909 г. на Дальнем Востоке и примерно в то же время на лесных концессиях КВЖД в Северо-Восточном Китае (последние под руководством Ивашкевича).

В обоих случаях в основу таксационных работ были положены в соот­ветствии с требованиями общероссийской лесоустроительной инструкции 1907 г. передовые идеи учения о типах насаждений Г. Ф. Морозова.

Однако первые шаги лесоустройства Дальнего Востока показали невозможность применения в местных условиях всех положений и прин­ципов морозовской типологии в их чистом виде. Упомянутый съезд и утвержденные им инструкции и программа обязывали лесоводов при лесоустройстве устанавливать типы насаждений, исходя прежде всего из «почв, климата, рельефа». Однако на практике типы выделялись, как это видно из просмотра большинства лесоустроительных отчетов того времени по Приморью и Приамурью, в первую очередь с учетом состава древесного полога (по преобладающей породе в нем, с оценкой преобла­дания по массе), затем по рельефу (горные и долинные леса, а в пределах первых — с учетом крутизны и экспозиции склонов, положения их на высоте над уровнем моря) и, наконец, по производительности спелых и перестойных насаждений (по бонитету). Почвенно-грунтовые и клима­тические условия во внимание специально не принимались; предполага­лось, что они учитываются через рельеф. Например, при устройстве в 1912 г. лесного урочища «р. Сица» (побережье Японского моря в пре­делах нынешних Тернейского лесхоза и Сихотэ-Алинского заповедника) П. М. Правдин установил такие типы кедровых лесов: кедровник III бонитета в долинах и на пологих склонах, кедровник III бонитета на крутых склонах и кедровник низших бонитетов на крутизнах.

Классификация «маньчжурского леса» Б. А. Ивашкевича построена на примере обстоятельной и разносторонней лесоводственно-таксацион-ной характеристики устроенных им 3 лесных дач КВЖД, расположенных на склонах хребта Чжан-гуая-цай-лин (Северо-Восточный Китай). Классификация изложена в монографии «Маньчжурский лес», опубли­кованной в 1915 г. (в более кратком виде и с некоторыми изменениями повторена в «Известиях Лесного Института» в 1916 г.).

Ивашкевич начинает изложение с характеристики общих особенностей «маньчжурского» леса,1 отличающегося «чрезвычайной сложностью, огромным разнообразием и больше того, своеобразием, как и вся маньч­журская природа». Он особо подчеркивает, что «в Маньчжурии, как во всякой горной стране, к тому же расположенной под сравнительно

1 Термин «маньчжурский лес» в ряде случаев, как и в данном, Ивашкевич упо­требляет в более широком смысле, нежели простое обозначение географического по­ложения объекта его характеристики. Им он часто пользуется для обозначения гор­ных и многовидовых смешанных лесов, типичных для всей территории Маньчжурской ботанико-географической (флористической) области Комарова. Последнюю же Иваш-кевяч понимал как «лесоводственную область» в смысле Морозова (1904). Такое по-нимание термина «маньчжурский лес», как известно, сохранилось доныне и широко употребляется в современной лесоводственной ж ботанико-географической литера­туре (например, Сочава, 19446, 1946, и др.).

14 ОБЗОР КЛАССИФИКАЦИЙ КЕДРОВЫХ ЛЕСОВ

низкими широтами, на небольшом клочке в 600—700 кв. верст, встре­чается не меньше различий в лесе, чем на просторе чуть ли не всей лес­ной полосы Европейской России». Поэтому, по Ивашкевичу, к маньч­журским смешанным лесам «не приложимы мерки и правила», вырабо­танные для лесов Европейской России, и исследователю здесь нужно начинать все сызнова, идти в лес без предвзятых мнений о годности или негодности различных критериев для расчленения лесного массива» на «категории реально существующие» и одновременно могущие служить объектом приложения целеустремленных лесоводственных воздействий. Исключение Ивашкевич делает для универсального в теоретических основах «естественно-исторического принципа» своего учителя Г. Ф. Мо­розова. Только этот принцип дает возможность расчленить «девствен­ные» и «сложные» маньчжурские леса на упомянутые «категории». Тако­выми являются «типы насаждений» в смысле Морозова, но устанавливае­мые по совокупности признаков, а не по одним «почвенно-грунтовым условиям», и понимаемые как «типы комплексные» и крупные по объему. Учитывая особенности маньчжурского леса, Ивашкевич одновременно особо предостерегает исследователей от увлечения «множеством наблю­даемых различий» между насаждениями и при установлении типов по­следних рекомендует применять «большой масштаб», иначе говоря, не считаться с относительно мелкими отличиями в условиях местопроиз­растаний, внешнем облике и флористическом составе насаждений. Сле­дуя далее Морозову, Ивашкевич отмечает, что все особенности насажде­ний, понимаемых им как совокупность древостоя со всеми нижними ярусами растительности, определяются условиями их местопроизраста­ний. Им различаются и описываются раздельно «типы условий место­произрастаний» и затем обусловленные ими «типы насаждений».

Типы условий местопроизрастаний «маньчжурского лесного массива» Ивашкевич устанавливает по легко учитываемым в горных условиях признакам: по положению участков леса над уровнем моря и по присущим им формам рельефа, с которыми связаны различия в климате и почво-грунтах. В отличие от Морозова и других русских лесотипологов того времени, почвам как решающему диагностическому показателю типов лесов Ивашкевич отводил второстепенное место в условиях горного рельефа. Однако эта позиция Ивашкевича не означает отрицания им значения почв в познании жизни леса, а всего лишь вытекает из факта недостаточной изученности их в его время. В частности, Ивашкевич (1916) впервые для Дальнего Востока дал характеристику местных горнолес-ных почв и указал их важнейшие морфологические признаки и генети­ческую принадлежность. Почвы из-под кедровых лесов им были отнесены к серым и темносерым лесным почвам лесостепного характера.

Важное значение рельефа при классификации леса учтено Ивашкеви­чем также путем объединения выделенных типов насаждений в две «об­ширных группы», или «категории», высшего таксономического ранга — леса горные и леса долинные. При этом объединение обосновано не только топографической общностью местоположений объединяемых типов, но сделано по наличию у них более глубокого сходства в особенностях про­цессов динамики. Ивашкевич высказал мысль, не подкрепив ее факти­ческими данными, что «основные» (в смысле Морозова,—Б. К.) типы гор­ных лесов не могут переходить друг в друга в течение периода, доступного представлению человека и «без коренного изменения всех причин, об­уславливающих их существование»; кроме того, и смена пород в них «протекает, главным образом, под воздействием внутренних условий жизни насаждения», а «изменения почвы, которые при этом совершаются. . .

ОБЗОР КЛАССИФИКАЦИЙ КЕДРОВЫХ ЛЕСОВ

серьезного влияния на этот процесс не оказывают». Напротив, динамика долинных лесов характеризуется обратными особенностями: они «легко могут переходить из одного типа в другой» и при смене пород «центр тяжести. . . лежит именно в почвенных условиях, в изменении свойств почв» (в основном в степени и характере увлажнения).

При установлении типов насаждений главное внимание уделено древесному пологу, которому по всем основным типам дана подробная таксационная характеристика. Учтена совокупность таксационных при­знаков, но за основу приняты преобладающая порода (кедр для смешан­ных лесов) и ход ее роста. Последний, как отражающий закономерность изменения производительности насаждений во времени и находящий свое выражение в бонитировочных показателях (класс бонитета), охарак­теризован особенно обстоятельно. Ивашкевич впервые для Дальнего Востока привел фактические данные о ходе роста 4 видов хвойных пород (подробнее всего по кедру) и 5 лиственных, по нескольким типам наса­ждений. Подтвердив ряд таксационных особенностей дальневосточных смешанных лесов, отмеченных еще Будищевым (например, групповое расположение стволов кедра среди групп лиственных пород), Ивашкевич впервые указал дополнительно на их резкую разновозрастность. Трак­туя их как леса «девственные», т. е. не подвергавшиеся «планомерному воздействию человека», он показал «условность и искусственность неко­торых лесоводственных представлений» в приложении к кедровым лесам, именно понятий о средних диаметрах, высотах, возрасте, текущем и сред­нем приростах насаждений.

Внимание к ходу роста древесных пород у Ивашкевича явилось след­ствием интереса, вытекающего из правильно понятых задач лесного хо­зяйства, к явлению смен лесных насаждений. Относительно их он писал, что «изучать характер этих изменений (т. е. смен пород, — В. К.). . . огромная задача, которая встает во весь рост перед лесоводами — буду­щими исследователями маньчжурского леса» (1915, стр. 101). В соответ­ствии с этим, различая, вслед за Морозовым (1904), типы насаждений: «основные», «переходные» 1 и «временные» — Ивашкевич в работе 1915 г. выделял еще одну категорию их — «типы производные». К ним относил типы, «возникшие из основных» в результате смен пород, совершившихся под влиянием причин «естественных, действующих постоянно», т. е., по современной терминологии, в процессе саморазвития леса. При общей характеристике этого процесса он указал на своеобразие возрастного развития древостоев «маньчжурских» смешанных лесов, где в течение жизни одного поколения кедра сменяется до 2 поколений лиственных пород, что приводит к последовательному чередованию преобладания их в древостое.

Как известно, подобная категория типов насаждений Морозовым и другими лесотипологами того времени особо не предусматривалась, так же как ходу роста господствующей породы (и связанному с ним по­казателю класса бонитета) Морозов не придавал существенного диагно-



1 Под «переходными типами насаждений», установленными в соответствии с взглядами Морозова (1904), Ивашкевич понимал типы насаждений, отличающиеся от основных небольшими, но постоянными модификациями в составе древостоя, место­положении и «механическом составе» почв, причинно связанные с постепенностью переходов между основными типами в пространстве. Ивашкевич исходит при этом из ложного положения, что якобы «природа резких границ не знает, систематически точ­ных рамок не признает». Впрочем, уже в работе 1916 г. «переходные типы» упо­минаются только вскользь и во всех последующих работах Ивашкевич вообще отка­зался от их выделения.

16 ОБЗОР КЛАССИФИКАЦИЙ КЕДРОВЫХ ЛЕСОВ

стического значения при классификации типов насаждений, подчиняя его другим признакам (почвенно-гидрологические условия).

Все установленные и описанные Ивашкевичем в соответствии с пере­численными принципами типы насаждений «маньчжурского лесного мас­сива» действительно являются типами большого масштаба и «комплекс­ными». Они по объему значительно крупнее типов Морозова, даже в пер­воначальном широком понимании последнего (1904). В ряде случаев они равновелики целым высотным поясам растительности.1 Например, его «горный хвойно-лиственный тип» (работа 1916 г.), приуроченный к высотам более 740—950 м над ур. м., почти соответствует в со­временном понимании поясу темнохвоиных пихтово-елово-широколиствен-ных лесов Южного Приморья и Северо-Восточного Китая. Более дробная классификация предложена для расположенного ниже пояса смешанных ле­сов. Последние впервые получили у Ивашкевича обоснованное разделение на естественные составные части, с отделением широколиственных («лист­венных») от «хвойно-лиственных» лесов по признаку состава пород. Внутри же последних «кедрово-лиственные»2 с преобладанием кедра (наши кедро­вые леса) отделены от «коротко хвойно-лиственных» (современные ело-во-широколиственные леса с преобладанием аянской ели и пихты). В составе «кедрово-лиственных» установлено 3 типа насаждений крупного объема: горный кедрово-лиственный по пологим увалдм (до 740 м над ур. м.), горный кедрово-лиственный крутых склонов всех экспозиций, кроме южной, и долинный хвойно-лиственный, с включением в послед­ний насаждений долин горных рек с преобладанием, помимо кедра, также ели и пихты.

Классификация типов насаждений «маньчжур­ского леса» Б. А. Ивашкевича (1915—1916 гг.) я в-ляется первой научной классификацией лесов нашего Дальнего Востока и прилегающих рай­онов Северо-Восточного Китая; ее же можно рассмат­ривать первой опубликованной детальной классификацией их раститель­ности. Поэтому характеристике ее важнейших особенностей уделено особое внимание. В ней в зародыше представлены многие идеи, которые уже в советское время не только развивались непосредственно самим Ивашкевичем и его ближайшими последователями, но и стали достоянием специалистов других научных направлений.

В заключение нельзя не отметить, что, опираясь в своих теоретиче­ских основах на принципы морозовской лесной типологии, классифика­ция типов насаждений Б. А. Ивашкевича представляет собой пример естественного видоизменения и развития их, с учетом специфичных особенностей лесорастительных условий Дальнего Востока. Появление ее отражает процесс создания местных (районных) классификаций лесов, необходимость которых для развития русского лесоводства всегда под­черкивал Г. Ф. Морозов, начиная с первых своих работ о типах насажде­ний (1904). Этот процесс одновременно привел к появлению на Украине работ Е. В. Алексеева (1915, 1916), положивших начало украинской лесоводственной лесотипологической школе, а немногим ранее — клас-



1 Между прочим, Ивашкевич (1916) одним из первых установил и описал явление
высотной поясности растительности для среднегорных возвышенностей Северо-Восточ­
ного Китая. Независимо от него и почти одновременно это же было указано для Сихотэ-
Алиня Крыловым (1916), а позднее Шишкиным (1923).

2 Этот термин, невидимому, впервые предложенный Ивашкевичем, прочно за­
крепился в научной литературе с изменением на «кедрово-широколиственные», а у ло-
соводов — в первоначальном виде.

ОБЗОР КЛАССИФИКАЦИЙ КЕДРОВЫХ ЛЕСОВ 17

сификации А. А. Крюденера (1914, 1916—1917). Во второстепенных отклонениях Б. А. Ивашкевича от идей морозовской типологии в ее чистом виде можно усмотреть параллелизмы и сходства со взглядами упомяну­тых лесоводов, тогда как внимание к ходу роста господствующей породы сближают его с ранними лесотипологами европейского Севера, в част­ности с П. П. Серебренниковым (1913),

Классификацию Ивашкевича следует рассматривать как одну из разновидностей лесоводственных классификаций лесной растительности, рассчитанных на непосредственное использование в лесном производстве для обоснования лесоводственных мероприятий (в частности, как у Ивашкевича, при лесоустройстве), исходящих из традиционного представления русского лесоводства о ве­дущей роли в жизни леса условий его местопроизрастаний попирающихся на лесоводственные методы познания леса, прежде всего на методы лес­ной таксации.

Опубликованная двумя годами позже В. Л. Комаровым (1917) класси­фикация «типов растительности» Южно-Уссурийского края во многом отличается от таковой же Б. А. Ивашкевича.

Комаров не дал в своей работе обоснования принципам построения предложенной им классификации и не оговорил содержания и объема ее основной (и единственной) классификационной единицы, названной «ти­пом растительности». Тем не менее, основываясь на содержании работы и приводимых в ней описаниях «типов», классификацию Комарова воз­можно оценить как оригинальную попытку приложения классических идей и методов ботанической географии и флористики к проблеме расчле­нения растительного покрова на естественные природные категории для облегчения решения задач по упрощенной производственной оценке растительных ресурсов и бонитировки земельных угодий в интересах сельского хозяйства, в частности при изысканиях колонизационных фондов. «Тип растительности» же возможно определить как очень крупное, но произвольного и неопределенного объема ландшафтно-географиче-ское объединение группировок растительности, произведенное по их флористико-физиономическому сходству и некоторой общности условий местопроизрастаний в признаках, имеющих значение для оценки значи­мости территории как сельскохозяйственного угодья (мощность и пло­дородие почвы, ее увлажненность, крутизна и каменистость горных склонов и т. п.).

Производственная целенаправленность классификации определяет основной интерес ее к «типам растительности», могущим иметь перво­очередное значение для переселенческого дела и сельского хозяйства (луга, залежи, заросли кустарников и некоторые леса, пригодные под раскорчевку и распашку), при минимальном внимании ко всем остальным растительным формациям (в том числе к высокоствольным лесам). В свою очередь применяемый Комаровым ботанико-географический метод по­знания растительности обусловливает преимущественное включение з характеристики «типов» указаний на их флористический со-;тав (перечни видов растений) и бросающиеся в глаза внешние физио-юмические признаки (ярусность, густота, красочность). Лесоводствен-шй таксационный метод изучения древесного полога совершенно не гепользуется. Из вопросов динамики растительного покрова внимание Комарова привлекают изменения, вызванные сельскохозяйственной дея-'ельностью человека. Одновременно решаются теоретические во­лосы ботанической географии, специально интересующие Кома-юва.

2 Труды Дальневост. филиала, т. II

18 ОБЗОР КЛАССИФИКАЦИЙ КЕДРОВЫХ ЛЕСОВ

В отношении лесной растительности классификация Комарова более упрощена, а описания лесов менее точны и совершенны по сравнению с описаниями Ивашкевича. Так, смешанные леса в классификации Кома­рова лишь отделены от родственных им широколиственных, но остались без дальнейшего внутреннего подразделения на более мелкие и естествен­ные категории и описаны под общим названием «тайга или смешанные леса». Более того, произвольным применением к ним в качестве названия народного термина «тайга», которым в Сибири обозначают типично боре-альные («таежные») леса с абсолютным господством хвойных (ель, листвен­ница, сосна), Комаров усложнил и запутал и без того неясный в то время объем широкого понятия «смешанные леса» в приложении его к Дальнему Востоку.

В целом классификация лесной растительности Южно-Уссу­рийского края В. Л. Комарова может быть названа ландшафты о-б о т а н и ч е с к о й,1 поскольку она основана на преимущественном использовании сравнительно узких и специфичных методов изучения и описания растительности, свойственных ботанической географии, и ка­сается лесов как одного из элементов географического ландшафта страны. К этому добавим, что она имеет целью облегчить общую оценку возмож­ностей сельскохозяйственного освоения территории последней и решение специальных научно-теоретических задач ботанической географии.

Опубликование указанных работ Б. А. Ивашкевича и В. Л. Комарова не только положило начало научной типологии лесов Дальнего Востока, но и послужило мощным толчком общей активизации их подлинно науч­ного познания. Высказанные авторами мысли, соображения и обобщения явились исходными для всех последующих исследователей, причем раз­личия в подходах Ивашкевича и Комарова к решению вопросов класси­фикации лесов и их описания сохранились и закрепились в работах их последователей и сторонников. Таким образом, работы Ивашкевича и Комарова оформили для Дальнего Востока соответственно л е с о-водственное и ландшафт но-ботаническое на­правления в изучении его лесной растительности, наметившиеся, впрочем, еще на первых этапах ее познания в трудах первоисследовате-лей природы страны — лесовода А. Ф. Будищева (1867) и ботаника К. И. Максимовича (1859, 1883).

Широкие возможности для дальнейшего развития исследований в духе обоих направлений открылись на Дальнем Востоке в первом десятилетии после установления советской власти (1924—1932 гг.) в связи с исключи­тельно энергичным развертыванием разнообразных экспедиционных ра­бот по учету и изучению ресурсов растительного мира на обширных, до того совершенно неисследованных территориях. При этих работах, в отличие от дореволюционного времени, помимо специфичных методов изучения лесной растительности, органически свойственных упомянутым направлениям, широкое применение получили методы фитоценологии (геоботаники). Эти методы, разработанные В. Н. Сукачевым и его уче­никами, начиная со второй половины 20-х годов, приобрели широкое признание и авторитет среди советских ботаников и лесоводов-лесоти-

1 Классификации растительности, которые Б. П. Колесников называет ландшафтно-ботаническими, скорее соответствуют обычным представлениям о ботанико-географи-ческих или физиономических классификациях крупных подразделений растительного покрова. Ландшафтными с современной точки зрения они названы быть не могут, так как ландшафтЕые классификации растительности основываются на всестороннем учете влияния всех компонентов природного комплекса на строение и развитие расти­тельных сообществ. (Примеч. ред.).

ОБЗОР КЛАССИФИКАЦИИ КЕДРОВЫХ ЛЕСОВ 19

пологов. Усиливавшееся в нараставших размерах применение их в ко­нечном итоге привело к оформлению среди исследователей лесной растительности Дальнего Востока еще одного, третьего по счету, на­правления — фитоценологического, или геоботани­ческого.

До революции фитоценология, обоснованная как самостоятельная отрасль ботаники главным образом в трудах В. Н. Сукачева, в про­цессе обособления от ботанической географии не успела распространить сферу своего научного влияния на Дальний Восток. Но можно сказать, что она вплотную подошла к его границам, и Сукачевым был дан класси­ческий образец фитоценологической классификации лесов на близком для исследователей Дальнего Востока объекте (лиственничные и сосно­вые леса) в известной работе о растительности верхней части бассейна р. Тунгир (1912). В ней с полной отчетливостью выявились все преиму­щества нового, фитоценологического, метода изучения растительности перед ландшафтно-ботаническим и типичные особенности исследований фитоценологического направления. Они заключаются в следующем:



  1. Стремление расчленить растительный покров на мелкие и элемен-.
    тарные, далее неделимые, группировки, не считаясь со степенью их
    хозяйственной значимости, ориентируясь на морфологические признаки
    самой растительности, особенно на видовой состав и экологический об­
    лик нижних ярусов (травяной, моховой), которые рассматриваются как
    объективные индикаторы условий местопроизрастаний.

  2. Разносторонность описаний растительности с одинаковым вни­
    манием ко всем ярусам выделяемых группировок и при повышенном
    интересе к выявлению закономерностей эколого-биологических взаимо­
    отношений между ярусами и отдельными растениями, каковые считаются
    наиболее важными для понимания хода жизненных процессов внутри
    растительной группировки и ее динамики.

  3. Разнообразие применяемых методов изучения растительности при
    преимущественном использовании методов родственных разделов бота­
    ники (экология растений, ботаническая география, систематика расте­
    ний), со свободным заимствованием дополнительных (почвоведение,
    лесоводство и т. п.) и, кроме того, разработка собственных, оригинальных,
    главным образом в отношении травянисто-моховых ярусов (учет обилия,
    частоты встречаемости, весовой и фракционной анализ травостоя
    и т. п.).

4. Наконец, одинаковое внимание ко всем типам растительности,
представленным на изучаемой территории, с некоторой дифференциа­
цией методов изучения и описания в зависимости от их специфичных
особенностей.

Ясность изложения и высокая научность в сочетании с разносторонней обоснованностью выводов обеспечили тунгирской монографии В. Н. Су­качева всеобщее признание и придали ей значение классической работы. Позже, в советскую эпоху, эти же качества монографии Сукачева сделали ее предметом изучения и подражания со стороны молодых дальневосточ­ных ботаников и лесоводов. В результате, с первых же этапов возрожде­ния исследований (после гражданской войны) на Дальнем Востоке в прак­тику изучения растительности быстро и легко внедрились фитоценоло-гические методы. Разработка Сукачевым в течение 20-х годов учения о ценозах, притом как раз на примере лесной растительности, и особенно трехкратная публикация «Руководства к исследованию типов леса» (3-е изд., 19316) в еще большей степени способствовали укреплению позиций нового направления на Дальнем Востоке.


1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   24


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница