Чтобы весь этот мир оставался таким и не звался потом довоенным…



Скачать 38.34 Kb.
Дата10.05.2016
Размер38.34 Kb.
Я не видел войны – я смотрел только фильм,

Но я сделаю все непременно,

Чтобы весь этот мир оставался таким

И не звался потом довоенным…


О. Митяев
Война. Непростая тема. Один может поведать о своем прадеде-герое, другой – о близком человеке, который был узником концлагеря, а кто-то вспомнит о семейной реликвии, бережно передаваемой из поколения в поколение… Память – это способность не забывать прошлого, и она, живя в одном человеке, может оказывать влияние на сотни людей, окружающих его.

Прошло уже 60 лет со времени окончания Великой Отечественной войны. Многое забыто уже навсегда, многое забудется с годами. Но пока живы еще люди, видевшие воочию ужасы войны, и именно они могут научить не забывать. Дальше все будет зависеть от нас: сохраним ли мы их в памяти своих семей или самовольно сотрем?

Спустя 60 лет мне был дан очень серьезный урок, который я обязуюсь пронести по всей жизни.

Это не сочинение, это попытка размышления. Может быть, прочитав их, мой ровесник что-то изменит в своей жизни? Это было бы лучшей памятью тем людям, которые отдавали жизни за Родину, за нашу жизнь. Людям, судьбы которых достойны целой книги.



День длиною в жизнь





  • В пятницу… да, это была пятница, в город Белосток вошли немцы, сразу же сожгли 29 улиц в еврейском квартале и большую синагогу с находившимися там евреями. Погибло тогда более тысячи человек. Начали организовывать гетто. Наш дом оказался в его пределах, и к нам подселили еще и родственников. Так в двух комнатах и кухне нашего деревянного домика стало жить 12 человек. Хм… жить… существовать, наверное…, – рассказчик сделал глубокий вдох. Оглянулся вокруг и как-то виновато, застенчиво спросил:

  • Я понятно рассказываю? Хорошо, так вот…

Семен Ионович Бекенштейн – пожилой человек невысокого роста, с семенящей походкой и приятным мягким голосом. Но главное – это его глаза, глубоко посаженные, необычайно грустные! Они видели многое за свою восьмидесятидвухлетнюю жизнь. Перед ними водили дулом немецкого автомата, в них фотографией отпечатался образ погибших родственников, на них слезами оседал дым печей Освенцима. Сколько раз они могли закрыться навсегда!

  • После Белостока, – продолжал Семен Ионович, – нас погнали в карантинный лагерь в Биркенау, который находился …. Там на второй день нас собрали «пятерками» и поставили перед горой трупов высотой метра в три. Пошел снег большими хлопьями, мы стали слизывать его друг у друга с плеч – очень пить хотелось. Так простояли два часа. Потом команда: «Правое плечо, вперед!» – и обратно в барак. Эту картину я не забуду до конца своих дней. После этого хотел повеситься. У меня был ремень, уже и подходящее местечко присмотрел. Но ночью передумал: на кого я младшего брата оставлю? Он ведь здесь, со мной.

Вздох, тишина… Нарушает ее лишь пронзительно не вовремя скрипнувшая дверь класса.

  • Знаете, – будто подойдя к самому главному продолжает герой, – пригласили бы меня пораньше, я бы хоть петли дверные вам смазал.

Ребята удивленно переглядываются. Невероятно, как этот человек, только что говоривший об ужасах фашистских лагерей, может отвлекаться на какую-то дверь, да еще и шутить! Но настоящее удивление возникло, когда Семен Ионович стал показывать, как «чуть не затанцевал», когда его в лагере похвалил надзиратель за то, что он искусно врезал замок в старую карету. Стал приседать: «Вот так проверяли здоровье».

  • Я попал в Освенцим в феврале. Отправили работать на кожевенный завод за три километра. Работали по 12 часов – с шести утра до шести вечера. Кормили нас так: утром – 300 граммов хлеба, а зачастую и меньше, изредка маленький кусочек маргарина. Обед – литр супа из крапивы и нечищеной картошки. Ужин – 150 граммов хлеба и чай. В лагере были столярная и обувная мастерские, кожевенная фабрика, куда привозили горы волос из крематория. Волосы были как живые – в них находили брошки, гребенки, шпильки. Постоянно дымили печи, где сжигались живые и мертвые. Были газовые камеры, где гибли тысячи людей, и горы ботиночек, снятых с детей перед тем, как отправить их на смерть. Страшно… Я, наверное, вас утомил?

Тишина прервалась еле слышным «н-н-ет…»

– После Освенцима нас перевезли в Австрию работать в горах. Вот где ад-то настоящий на земле был. Работали сутками, умирали сотнями… Но места там красивейшие – в зависимости от погоды горы могли быть то синими, то красными, то переливаться серыми тонами.

… Освободили нас 5 мая. День Победы не помню – был в лазарете с сильнейшим тифом. Думал, не выживу, но, к счастью, все обошлось. Вроде все… Может, есть вопросы? – тяжелым вздохом закончил рассказ Семен Ионович.

Тишина. Жутко! Ведь это не было красиво придуманной историей, это была просто жизнь…

Так проходили в нашем лицее «Уроки Холокоста – путь к толерантности».

***


В четверг… да, это был четверг, как назло испортилась погода. Да еще и нужный троллейбус никак не подъезжал. Я – замерзший, голодный, опаздываю… Кругом одни проблемы! Еще и постоянные родительские упреки в стиле «Тебе скоро поступать, а ты ничего не делаешь» только подливают масла в огонь. Тут уж невольно вспомнишь классика и захочешь, «чтобы все это было, а меня бы не было». И вдруг всплыл в памяти недавний рассказ Семена Ионовича Бекенштейна. Стало стыдно…

Троллейбус бойко мчался по улице. За окном мелькал привычный городской пейзаж. Я отвел глаза от окна. Напротив меня на стенке «красовался» черный нацистский крест…


Алексей Поляков,

Державинский лицей, г. Петрозаводск








База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница