Человек в поисках смысла. Смысл жизни



Скачать 104.59 Kb.
Дата08.11.2016
Размер104.59 Kb.
Авторские права защищены

Севиндж Мамед Сулейман

Человек в поисках смысла. Смысл жизни.

Поиск человеком смысла является первичной движущей силой в его жизни…. Смысл уникален и специфичен потому, что он должен и может быть реализован именно этим человеком и никем другим; только тогда он приобретает значи­мость, удовлетворяющую его собственное стремление к смыслу. Есть мнение, что смыслы и ценности суть «не что иное, как защитные механизмы, формирования реакций и сублимации». Что касается меня, то я не хотел бы жить просто ради моих «защитных механизмов», равно как и не согласился бы умереть ради моих «формирований реакций». Человек, однако, способен жить и даже умереть ради его идеалов и ценностей. Несколько лет назад во Франции проводился опрос общественного мнения. Как показали результаты, 89% опрошенных признали, что человеку нужно «что-то такое», ради чего стоит жить. Более того, 61% согласились, что в их жизни есть что-то или кто-то, ради чего или кого они согласились бы умереть.

Смысл жизни отличается от человека к человеку, со дня на день и от часа к часу. Следовательно, важен не смысл жизни в общем, но, скорее, специфический смысл жизни личности в данный момент. Постановку вопроса в общих терминах можно сравнить с вопросом, поставленным чемпиону мира по шахматам: «Скажите, учитель, какой самый хороший ход в мире?» Просто не существует такой вещи, как лучший или даже хороший ход независимо от конкретной ситуации в игре и конкретной личности противника. То же самое справедливо и по отношению к человеческому существованию. Нельзя заниматься поиском абстрактного смысла жизни. У каждого человека имеется свое собственное призвание в жизни; каждый до­лжен иметь задачу, которая требует разрешения. Никто не может повторить его жизни. То есть у каждого человека его задача уникальна, как и его специфические возможности выполнения. Поскольку каждая ситуация в жизни представляет вызов человеку и проблему, требующую разрешения, вопрос о смысле жизни может быть инвертирован. В конечном счете, человек не должен спрашивать, в чем смысл его жизни, но скорее он должен осозна­вать, что это он сам - тот, кого спрашивают. Живущему в мире человеку вопросы задает жизнь, и он может ответить жизни, только отвечая за свою со­бственную жизнь. Он может дать ответ жизни, только принимая ответственность на себя.

В отличие от животных инстинкты не диктуют человеку, что ему нужно, и в отличие от человека вчерашнего дня, традиции не диктуют сегодняшнему человеку, что ему должно. Не зная ни того, что ему нужно, ни того, что он должен, человек утратил ясное представление о том, чего же он хочет. В итоге он либо хочет того же, чего и другие (конформизм), либо делает то, что другие хотят от него (тоталитаризм).

Смысл должен быть найден, но не может быть создан. Создать можно лишь субъективный смысл, простое ощущение смысла, либо бессмыслицу. Смысл не только должен, но и может быть найден, и в поисках смысла человека направляет его совесть. Одним словом, совесть - это орган смысла. Ее можно определить, как способность обнаружить тот единственный и уникальный смысл, который кроется в любой ситуации. Смысл - это всякий раз также и конкретный смысл конкретной ситуации. Это всегда ”требование момента”, которое всегда адресовано конкретному человеку. И как неповторима каждая отдельная ситуация, так же уникален и каждый отдельный человек. Смыслообразующая функция смерти для структурирования литературного сюжета рассмотрена в поэзии Низами. В ней высказаны некоторые принципиальные идеи, равно важные и для культурологии, и для литературоведения. В частности, продуктивной является мысль о возможности посредством превращения идеи смерти в формализованный набор средств выражения, прекратить ее в один из универсальных языков культуры. Тем самым появляется возможность создания базовых метафор смерти как интерпетационных моделей культуры.

Сердце бедное в тревоге, чем взволновано оно?

Оскорбленья и обиды испытать ему дано.

Друг, тоскуешь понапрасну, убиваться перестань, -

Вес проходит в бренном мире – вечно жить не суждено!..

( Низами)(11.с75)

Принимая во внимание литературоцентризм азербайджанской литературы, необходимо рассматривать то, как тема смерти воплощается в художественных текстах.



Мы понимаем, что удел любого – смерть,

Таков закон: конец всего живого – смерть.

(Бахтияр Вахабзаде)(20.с207)

Глубокая, правда жизни – предмет обоюдного искания и азербайджанских писателей и философов. Азербайджанский художественный текст, да и вообще азербайджанская словесность традиционно тяготели к запечатлению драматических изломов бытия.



Бестротечно наше время, мы не вечны на земле,

Обездоленное сердце в одиночестве умрет.

(Низами)(11.с79)

Страдание, тоска, поиск смысла, оправдание Бога и человека, осмысление зла – исконные темы азербайджанской литературы, которые нельзя выразить понятийными категориями классического рационализма. Философский статус художественной литературы в Азербайджане традиционно высок и далеко не случайно, что она и "в отдельные периоды становилась едва ли не единственной формой, в которой выражалась философская мысль".

Жизнь - «сильное неверие в мире сем, будь тверд и сердцем и умом, земля в кружении своем, нам смертным не подчинена» - такова нравственная максима азербайджанской литературы по своей глубинной сути совпадающей с подлинным философским деланием. Пожалуй, в творчестве Ю.Самедоглы философская концентрация предельных вопросов достигла наивысшего уровня. Своими вопрошаниями он создает тот духовный контекст, присутствие в котором означает присутствие в традиции. В своем произведении «День казни» он не мог ни понять смерти, ни примириться с ней. Смерть всегда уничтожает то, что лишь однажды существует, что не было никогда и не повторится в веки веков. И скорбь о погибшем человеке не может быть утешена. Ради того он и стоял здесь - ради того, что бы остановить смерть, чтобы люди не узнали неутешного горя. Но он не знал еще, он не испытал, как нужно встретить и пережить смерть самому, как нужно умереть, чтобы сама смерть обессилела, встретив его”. Здесь вся палитра азербайджанских вопросов представлена в единстве художественной формы и философского содержания.

Последнее время в литературе, к сожалению, происходит забвение традиционных вопросов, связанных с трагичностью человеческого бытия. Однако полного забвения конечно нет, и отдельные авторы (каждый на свой лад разумеется) уделяют смерти значительное внимание (Б.Вахабзаде, Дж.Новруз, Х.Рза и др.).

Что касается эзотерической литературы, то, пожалуй, она наиболее полно отражает эклектический характер описываемой проблемы. В современной ситуации относительной либерализации гуманитарной тематики смерть часто эксплуатируется на оккультный манер. Образовавшаяся “мистическая лакуна” в сознании заполняется материалом самого низкого качества. “Для современного сознания понятие мистического опыта так расплывчато и настолько засорено, что заведомо не является “понятием” в настоящем смысле”.

Многообразие трактовок “высшей реальности” напрямую зависит от “мистического произвола” автора, способного “диагностикой кармы” вульгаризировать до основ все законные духовные искания личности. Эзотерическое мышление, являясь по сути сектантским не только по отношению к ортодоксальной религиозности, но и в целом к традиционной культуре, к высокой традиции, низводит действительно онтологически таинственную, непостижимую и трагическую смерть в разряд “жгучих тайн” (наряду с НЛО и проч.), закрывая тем самым возможность ее подлинного философского постижения



Бывает смерть, что стоит целой жизни,

Бывает жизнь – и смерти ненавистней.

Есть благо – жить, есть благо – умереть.

(Г.Джавид)(12.с153)

Каждый день и каждый час предлагают новый смысл, и каждого человека ожидает другой смысл. Смысл есть для каждого, и для каждого существует свой особый смысл. Из всего этого вытекает, что смысл должен меняться как от ситуации к ситуации, так и от человека к человеку. Однако смысл вездесущ. Нет такого человека, для которого жизнь не держала бы наготове какое-нибудь дело, и нет такой ситуации, в которой нам бы не была предоставлена жизнью возможность найти смысл.

Человек не только ищет смысл в силу своего стремления к смыслу, но и находит его, а именно тремя путями. Во-первых, он может усмотреть смысл в действии, в создании чего-либо. Во-вторых, он видит смысл в том, чтобы переживать что-то, и, наконец, он видит смысл в том, чтобы кого-то любить. Но даже в безнадежной ситуации, перед которой он беспомощен, он способен видеть смысл.

В жизни не существует ситуаций, которые были бы действительно лишены смысла. Это можно объяснить тем, что представляющиеся нам негативными стороны человеческого существования - в частности, трагическая триада, включающая в себя страдание, вину и смерть, - также могут быть преобразованы в нечто позитивное, в достижение, если подойти к ним с правильной позиции и с адекватной установкой.

Любовь - это единственный способ постижения другого человеческого существа во всей глубине его личности. Никто не может полностью понять самую сущность другого человеческого существа до тех пор, пока он не полюбит его. Посредством духовного акта любви он обретает способность видеть сущностные черты и свойства любимого человека; и даже более того, он начинает видеть то, что потенциально содержится в нем, то, что еще не реализовано, но должно быть реализовано. Кроме того, своей любо­вью любящая личность делает возможным для любимого человека актуализировать эти возможности. Помогая ему осознать, чем он может быть и чем он должен стать, он делает возможным их осуществление.

В тех случаях, когда человек сталкивается с невыносимой и неизбежной ситуацией, когда он имеет дело с судьбой, которую невозможно изменить, например, с неизлечимой болезнью, такой как, скажем, неоперабельный рак, именно тогда человеку дается последний шанс осуществить высшую ценность, реализовать самый глубокий смысл, смысл страдания. Ибо самое важное - это позиция, которую мы принимаем по отношению к страданию, позиция, при которой мы берем на себя это страдание.

Нет нужды говорить, что страдание не будет иметь смысла, если оно не абсолютно неизбежно; например рак, который может быть вылечен хирургическим путем, не должен приниматься пациентом как его крест, который он должен нести. Это было бы мазохизмом скорее, нежели героизмом.

Осуществляя смысл, человек реализует сам себя. Осуществляя же смысл, заключенный в страдании, мы реализуем самое человеческое в человеке. Мы обретаем зрелость, мы растем, мы перерастаем самих себя. Именно там, где мы беспомощны и лишены надежды, будучи не в состоянии изменить ситуацию, - именно там мы призваны, ощущаем необходимость измениться самим.

Существует определение, гласящее, что смыслы и ценности - не что иное, как реактивные образования и механизмы защиты. Но являются ли смыслы и ценности столь относительными и субъективными, как полагают? Смысл относителен постольку, поскольку он относится к конкретному человеку, вовлеченному в особую ситуацию. Можно сказать, что смысл меняется, во-первых, от человека к человеку и, во-вторых, - от одного дня к другому, даже от часа к часу. Конечно, предпочтительнее говорить об уникальности, а не об относительности смыслов. Уникальность, однако, - это качество не только ситуации, но и жизни как целого, поскольку жизнь - это вереница уникальных ситуаций. Человек уникален как в сущности, так и в существовании. В предельном анализе никто не может быть заменен - благодаря уникальности каждой человеческой сущности. И жизнь каждого человека уникальна в том, что никто не может повторить ее. Нет такой вещи, как универсальный смысл жизни, есть лишь уникальные смыслы индивидуальных ситуаций. Однако среди них есть и такие, которые имеют нечто общее, и, следовательно, есть смыслы, которые присущи людям определенного общества, и даже более того - смыслы, которые разделяются множеством людей на протяжении истории. Эти смыслы и есть то, что понимается под ценностями. Таким образом, ценности можно определить как универсалии смысла, кристаллизующиеся в типичных ситуациях, с которыми сталкивается общество или даже все человечество.

Обладание ценностями облегчает для человека поиск смысла, по крайней мере в типичных ситуациях, он избавляет от принятия решений. Но, к сожалению, ему приходится расплачиваться за это облегчение, потому что в отличие от уникальных смыслов, пронизывающих уникальные ситуации, может оказаться, что две ценности входят в противоречие друг с другом. А противоречия ценностей отражаются в душе человека в форме ценностных конфликтов.

Впечатление, что две ценности противоречат друг другу, является следствием того, что упускается целое измерение. Что это за измерение? Это иерархический порядок ценностей. По Максу Шеллеру, оценивание имплицитно предполагает предпочтение одной ценности другой. Ранг ценности переживается вместе с самой ценностью. Иными словами, переживание определенной ценности включает переживание того, что она выше какой-то другой. Следовательно, приходим к выводу, что для ценностных конфликтов нет места. Однако переживание иерархического порядка ценностей не избавляет человека от принятия решений.

Влечения толкают человека, ценности - притягивают. Человек всегда волен принять или отвергнуть ценность, которая предлагается ему ситуацией. Это справедливо также относительно иерархического порядка ценностей, которые передаются моральными и этическими традициями и нормами. Они должны пройти проверку совестью человека - если только он не отказывается подчиняться своей совести и не заглушает ее голоса.

Смысл - это то, что имеется в виду человеком, который задает вопрос, или ситуацией, которая тоже подразумевает вопрос, требующий ответа. Конечно, человек свободен в ответе на вопросы, которые задает ему жизнь. Но эту свободу не следует смешивать с произвольностью. Ее нужно понимать с точки зрения ответственности. Человек отвечает за правильность ответа на вопрос, за нахождение истинного смысла ситуации. А смысл - это нечто, что нужно скорее найти, чем придать, скорее обнаружить, чем придумать.

Смыслы не могут даваться произвольно, а должны находиться ответственно. Смысл следует искать при помощи совести. И действительно, совесть руководит человеком в его поиске смысла. Совесть может быть определена как интуитивная способность человека находить смысл ситуации. Кроме того, что совесть интуитивна, она является творческой способностью. Совесть также обладает способностью обнаруживать уникальные смыслы, противоречащие принятым ценностям. Живая, ясная и точная совесть - единственное, что дает человеку возможность сопротивляться эффектам экзистенциального вакуума - конформизму и тоталитаризму.



Список литературы.


  1. АВИЦЕННА. Канон врачебной науки. М., 1939.




  1. Бердяев Н.А. О назначении человека. М.: Республика, 1993.




  1. Вишев И.В. Проблема личного бессмертия. Новосибирск, 1990.




  1. ДЖЕЙМСОН М.Г. Мифология Древней Греции, Мифологии древнего мира. М,1977.




  1. Кант И. Собрание сочинений, т.1.,2. ,М. 1964.




  1. Ламонт К. Иллюзия бессмертия. М.: Политиздат, 1984.




  1. Мир философии: книга для чтения. Ч.2, Человек. Общество. Культура. М.: Политиздат, 1991.




  1. МИФЫ НАРОДОВ МИРА: Энциклопедия, главный редактор Бокарев С.А.- 2-ое издание, М., Советская энциклопедия 1987.




  1. Мушкелишвили. “Проблемы жизни и смерти и отношение к смерти в различные исторические эпохи и в различных религиях”, Internet,

http://the-other-side.narod.ru/welcome_to_the_other_side.htm


  1. ПЛАТОН. Диалоги: пер. С древнегреческого, АН СССР институт философии, М.: Мысль 1986.




  1. “Философия и жизнь”, 1991/4 “О смерти и бессмертии ”, Изд. “Знание”.




  1. Франкл Э. Виктор “Доктор и душа”, Internet, http://courage.yaroslavl.ru/philos/philos.shtml#up




  1. Франкл Э. Виктор. Человек в поисках смысла. М.: Прогресс, 1990.




  1. Фролов И.Г., Араб – Оглы Э.А., Введение в философию: учебник для вузов, Ч. 2, М.: Политиздат, 1989.




  1. Человек: Мыслители прошлого и настоящего о его жизни, смерти и бессмертии. М.: Политиздат, 1991.

  2. Врата древнего востока. Б.,1978

  3. Страна огней. Альманах. Б. 1988г. с207

  4. Гусейн Джавид. Б.1983 .с 153


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница