Чародей чёрных очей



Скачать 379.7 Kb.
страница1/3
Дата08.05.2016
Размер379.7 Kb.
  1   2   3

ГЛАВА 2 ЧАРОДЕЙ ЧЁРНЫХ ОЧЕЙ



http://i048.radikal.ru/0711/0b/a5daf939a511.jpg
 Когда вражда народов — вроде рынка,
где рвутся и продаться, и продать,
как вы нужны сейчас, Евген Гребинка,
чтоб двуязычно отповедь им дать.


Евгений Евтушенко
Его песни модны и сейчас, хоть со дня его рождения прошло почти два столетия. От украинских кобзарей он перенял дар стихов-песен и стал одним из родоначальников поэтов-песенников. Его до сих пор не могут поделить Россия и Украина, хоть он и считается родоначальником украинской басни. Давайте же вспомянем добрым словом нашего Евгения Гребинку (Гребенку).

Увы, как у родоначальника украинской прозы Григория Основьяненко была совсем другая фамилия — Квитка, так и основоположник украинской басни Гребинка был не Гребинкой (Гребенкой), а Гребёнкиным, и украинцем его можно назвать так же условно, как и его школьного побратима Сашу Афанасьева (украинский поэт Чужбинский).

Не из столбовых дворян, обязанных знать свой род до 7-го колена, был Евгений Гребинка. Род начинался с его деда Ивана Гребёнкина, участника Суворовских походов, в том числе и подавления пугачёвского бунта. Умер он в 1796 году, дослужившись до чина капитана, дающего право на наследное дворянство. Тогда же его вдова Мария Ильинична вместе с детьми была внесена в дворянскую Родословную Книгу Вознесенской губернии.

Отец Евгения, Павел Иванович, родился в 1867 году. В 1780 году отдали его в кадетский корпус (их тогда в стране было всего три), после окончания которого в 1787 году он получил звание корнета и прослужил 10 лет в гусарах. Под командованием Суворова участвовал в боевых походах против турок, штурме Анапы...

Летом 1897 взял отпуск за последние годы службы и поехал с боевым побратимом Василием Ивановичем Марковичем в родовое имение того в Калюжинцах. В имении вместе с матерью Василия жила и его двоюродная сестра Аннушка (её родители умерли от мора одновременно с отцом побратима)...

Гребёнкин влюбился в шестнадцатилетнюю Аннушку с первого взгляда. Через несколько месяцев они уже не могли жить друг без друга. Павел попросил у матери побратима руки Аннушки и получил согласие. В декабре сыграли свадьбу. В приданое Аннушка принесла ему 20 душ крепостных и 145 десятин земли вокруг её хутора «Убежище». Павел Иванович решил бросить службу, остаться с женой и заняться хозяйством. В декабре он отвез в часть прошение об отставке и, получив разрешение полкового командира, отбыл к жене.

Увы, в это время император Павел, обидевшись на то, что суворовские победы в Альпах были фактически украдены Австрией и Великобританией, стал укреплять армию. В конце 1897 года он издал указ, согласно которого выход в отставку дворянина утверждался лично императором. 7 декабря 1897 года Павел Иванович получил приказ об отставке, а 23.02.98 этот приказ монаршим повелением был отменён, как и сотня подобных. Павел срочно был вызван в часть для продолжения службы. Вновь рутинная военная служба, только теперь уже без Суворова. В 1801 английские наймиты убили русского царя. Престолонаследник, испытывая муки совести, провёл чистку высшего руководства, принимавшего участие в убийстве его отца. За высшими последовали и низшие. Появились новые вакансии. Летом 1802 Павла Ивановича поздравляли с рождением дочери, названой в честь матери Аннушкой, а 20.08.1802 поздравляли уже с присвоением ему звания поручика.

Служил бы и дальше, обрастая чинами, но зимой 1804/5 тяжело простудилась и сгорела в горячке любимая жена. Чтобы не оставлять дочь одну, подал прошение об отставке. Причина была уважительной и 17.05.1805 он вышел в отставку штаб-ротмистром. Так из боевого офицера Павел Иванович стал мелкопоместным помещиком. http://i031.radikal.ru/0711/bb/bb1f22566e22.jpg Земляки избрали его земским комиссаром Пирятинского округа. По общественным делам частенько приходилось наведываться в Пирятин, ездить в имения местных дворян. Больше 5 лет он прожил бобылем, долгими бессонными ночами вспоминая умершую жену. Но вот летом 1810 он по делам заехал к известному Пирятинскому казаку Ивану Чайковскому. Хозяин укатил куда-то по делам, и к Павлу Ивановичу вышла его дочь Надежда. Сердце Павла Ивановича кольнуло, так она была похожа на его Аннушку. И было ей столько же, сколько и Аннушке при их первой встрече. Долго обхаживал Павел Чайковских, но весной 1811 таки сыграли свадьбу. В положенное время, 21.01(2.02)1812 появился на свет Евгений. Крёстным отцом Евгения и всех последующих детей Гребёнкина был его побратим Василий Маркович. Но недолго пришлось наслаждаться обществом юной жены и сына Павлу Ивановичу. Грянула Отечественная война. Он записался добровольцем в Малороссийский кавалерийский полк. Вместе с полком отступал с боями до Бородино и затем шёл до самого Парижа и штабс-ротмистр Гребёнкин... Вернулся он к семье в начале 1815. А 8.11.1815 Василий Маркович был уже крестным отцом его второго сына Михаила. В 1817-м крестил Аполлона, в 1819-м — Николая, в 1821-м — Александра, в 1823-м — Константина, в 1825-м — Петра и, наконец, в 1827-м — дочурку Людмилу. Без любви вряд ли бы получилось у Павла и Надежды столько детей. Да вот вырастить и накормить такую ораву трудновато. Выйдя в отставку, Павел Иванович вплотную занялся сельским хозяйством. Только командир из него был хороший, а земледелец — никудышный. Не имел он понятия о севооборотах, не знал лучших культур для своей земли, к тому же, не разбираясь в сельском хозяйстве, приказывал селянам, что и когда сеять. Вот и собирали они порой меньше, чем посеяли...

У побратима Василия Марковича стол ломился от яств, постоянно гостили десятки людей, порой даже незнакомых, а у Павла Ивановича каждая копейка была на счету. Почти ничего не давала плодороднейшая земля. Имел уже полсотни крепостных и больше двухсот десятин земли, а распорядиться ими как следует не умел. В посевную и жатву нанимал батраков. Построил им даже дом в саду, используя его вне страды как школу, для детворы своих крепостных.

Отец поглощён хозяйством, мать в постоянных заботах о младших детях. Женей занималась няня-кормилица. Повезло ему с няней. Весёлая была, добрая. Знала сотни сказок и песен. Никогда эти сказки не повторялись, а в любимые песни она часто вплетала собственные слова, и эти песни становились такими своими, такими близкими и понятными, льющимися из самого сердца. Вот под эти её песни и баюкающие сказки и прошло Женино детство.

Отец не кичился своим дворянством, и сыну разрешалось играть с дворнёй и детьми крестьян. Чумазый и растрёпанный мальчишка ничем не отличался от крепостных сверстников. Разве только тем, что уже в шесть лет научился у матери читать. А в восемь лет для мальчика наняли домашнего учителя — семинариста Павла Гуслистого, сбежавшего с заключительного курса семинарии. Не попом хотел стать Павел Иванович Гуслистый, а учёным-ботаником. Женя впитывал науку, слушая захватывающие рассказы Гуслистого о жизни лесных жителей, путешествуя под его руководством в удивительный мир растений. На всю жизнь перенял от первого учителя Евгений увлечение ботаникой и уже, став взрослым, преподавал кроме русской словесности и ботанику.

За три года наставник прекрасно подготовил Евгения по программе трёхлетней начальной школы. На очередном банкете у своего побратима Василия Марковича Гребёнкин оказался рядом с бывшим учителем Пирятинского уездного училища, преподавателем знаменитой Нежинской гимназии высших наук, Семеном Матвеичем Андрущенко, своим старым сослуживцем по Малороссийскому казачьему полку. Семен Матвеевич посоветовал отдать сына к нему в гимназию, обещая поддержку при вступлении, однако порекомендовал нанять учителя по иностранным языкам — латыни, немецкому, французскому, истории и русской литературе. Без сдачи вступительных экзаменов по этим предметам в Нежинскую гимназию кн. Безбородко http://i006.radikal.ru/0712/c4/4e9961513fa4.jpg можно было попасть только в приготовительный класс с восьмилетней ребятнёй. Что там делать подростку! Андрущенко рекомендовал и репетитора — выпускника Харьковского университета Матвея Кудреватого. Как известно, в университет принимали только дворян. У дворян же заведено почитание родословной. Вот теперь долгими вечерами на семейных чаепитиях, Матвей рассказывал о славных запорожских казаках, своих предках. Надежда Ивановна вспоминала полковников, сотников и значковых товарищей Чайковских — своих дедов и прадедов. Павел Иванович рассказывал о своих походах, о штурме Анапы. О подвигах своего отца, суворовского офицера. Так сама История входила в душу мальчика. История его рода, история Родины.

Почти год провозился Кудреватый с Евгением и 3.08. 1825 Евгений, сдав положенные экзамены, был принят сразу в 4 класс Нежинской гимназии высших наук. Он перешагнул целый разряд обучения. Дело в том, что Нежинская гимназия высших наук, основанная в 1820, имела девятилетний курс обучения, разделённый на три разряда, по три класса в каждом. Дворянские дети поступали в класс, соответствующий их знаниям. Например, в 1830 году Яков де Бальмен был зачислен сразу в 7 класс, перешагнув, таким образом, через 2 периода...

До вступления Евгения, гимназия была закрытым заведением. Гимназисты должны были жить в общежитии и были на полном пансионате (как наши ученики ПТУ). Но после загадочного самоубийства первого директора гимназии, масона Кукольника, именно в 1825 году, новый директор гимназии И. С. Орлай, противник http://i031.radikal.ru/0712/3e/975653de77cd.jpg закрытых заведений, добился разрешения ученикам жить не на казарменном положении, а снимать квартиры. Конечно, позволить себе это могли не многие. Ведь и квартиры в Нежине были очень дорогими, и за питание хозяева сдирали не по Божески. Павел Иванович ухитрился втиснуть сына на квартиру к своему приятелю Андрущенко, поэтому с оплатой было хоть какое-то облегчение.

Первый год учиться было очень трудно. Домашние учителя всё же не могли заменить всесторонней гимназической подготовки. Отец пишет ему: «Мне кажется, что ты благодаря протекции Семёна Матвеевича, а не благодаря своим знаниям, поступил в 4-й класс, поэтому советую тебе заняться науками сверх положенного времени, чтобы сравняться с товарищами и оправдать доверие Семёна Матвеевича». Женя занимался до поздней ночи, а устав от занятий, погружался в мир художественных книг библиотеки Андрущенко, насчитывающей несколько тысяч книг. Именно здесь Женя впервые узнал Пушкина, Дельвига, Жуковского. С Андрущенко дружил и часто у него бывал молодой преподаватель латыни Иван Григорьевич Кульжинский. Он обратил внимание на любознательного мальчика, стал его другом-наставником. Слушал его рассказы о жизни на хуторе, о няниных песнях, о подвигах казаков, поведанные матерью и отцом. Мальчик всё это пересказывал так увлекательно, что Иван Григорьевич посоветовал ему записывать все это на бумаге.

Нежинская гимназия высших наук в это время могла соперничать с Царскосельским лицеем по числу молодых талантов. Когда Женя поступил в гимназию, в ней ещё учились будущие звёзды Российской Литературы — Николай Гоголь, Нестор Кукольник, Александр Данилевский, Виктор Забила. Правда, им, учащимся выпускного периода было не до мелюзги, вроде Евгения, который был младше них на целый разряд. Но именно они задавали тон в гимназии. Именно они выработали своеобразный язык, на котором написаны и блестящие реалистические произведения Гоголя, и захватывающие романтические повести и пьесы Нестора Кукольника и увлекательные исторические романы Александра Данилевского, и прекрасные юмористические повести Виктора Забилы. Да и романы и пьесы Гребинки написаны тем же языком, что и Гоголя. Языком Нежинской гимназии 20-30 годов. С лёгкой руки Кукольника и Гоголя в гимназии выходили рукописные журналы — «Звезда», «Северная заря» и «Парнасский навоз».

Эпидемия литературного творчества захватила всю гимназию... Появились альманахи «Метеор литературы», «Литературное эхо», даже экзотический альманах «Литературный промежуток, составленный в один день + ½ Николаем Прокоповичем 1826 года». Не минула эпидемия и Женю. Вместе с дружком Васей Домбровским (будущий профессор Киевского университета) он издаёт альманах «Аматузия». М.Михайлов, учившийся в гимназии в те времена, утверждает, что альманах был создан на украинском языке («Лицей кн. Безбородко». СПБ.1859. ч. 11 стр.65).

Большую часть альманаха составляли стихи самого Жени. Андрущенко в письме к старшему Гребёнкину от 11.11.1826 не может не похвалить мальчика: «Евгений Ваш... строчит весьма пристойные вирши, которых он большой любитель... Результаты одобрений, которые получает Евгений от всех своих наставников, ставят его в число учеников «хороших», а по словесности — в число «очень хороших»».Гимназистам в той «Аматузии» больше всего понравились сатирические стихи Жени. Успех окрылил мальчика. Он собрал всех гимназистов-ровесников, пишущих стихи и вместе они создали поэтический альманах «Пифия». Свой рукописный экземпляр он переслал родителям, которые с гордостью давали читать его всем соседям...

Четырнадцатилетний парнишка хвастается в письме старшей сестре Аннушке своими 10 стихотворениями, ходящими среди гимназистов, и тем, что Кульжинский отослал в «Дамский журнал» для публикации его басню «Мышь» и стих о Мазепе, написанные малороссийским наречием...

Первые годы обучения Евгения в гимназии царила настоящая вольница. Мало того, что среди гимназистов ходили запрещённые стихи Рылеева, Чаадаева, Пушкина, так ещё гимназисты-старшеклассники могли себе позволить даже запереть надзирателя в кладовке. Эта «вольница» разделила преподавателей гимназии на два противоборствующих лагеря. Либеральный возглавлял профессор юриспунденции М.Г.Белоусов, консервативный — профессор политических наук М.В.Билевич. Гимназисты сами дали повод для победы консервативной профессуры. Петя Мартос притащил в гимназию запрещённые стихи Рылеева и пушкинскую оду «Вольность». И стихи Рылеева, и Пушкинская ода были переписаны в десятках экземплярах и разошлись почти по гимназистам. Надзиратель Кальдер изъял эту оду и у Жени. Вольнице пришёл конец. И в гимназии, и в России. Царь потребовал разработки нового устава уездных училищ и гимназий. Этот устав был разработан и утверждён 28.12.1828.

Отныне уездные и городские училища стали совершенно особыми низшими учебными заведениями с законченным курсом, гимназиям же приданы низшие классы. Переход из уездного училища в гимназию стал невозможен. Гимназии теперь предназначались для воспитания детей только дворян и чиновников. Резкие меры приняты к прекращению воспитания детей при помощи вольных учителей-французов Начального образования не предусмотрено — в уставе предусматривались лишь городские и уездные училища низшего типа, а не элементарные народные школы.

В этом году семью Гребёнкина посетило безденежье, косвенным виновником которого был Женя, приехавший летом на каникулы. По дороге домой, проезжая у реки, он увидел, как тонет какой-то толстяк, а его дети бегают по берегу и кричат, что отец не умеет плавать. Он спас утопающего. Спас на свою голову. На следующий день Исаак Рубинштейн приехал с благодарственным визитом в их «Убежище» и предложил отцу в знак благодарности, участвовать деньгами в его, Рубинштейна, замечательном и перспективном проекте. Отдал ему Павел Иванович все свободные деньги. Больше он их не видел. Пришло время отдавать младших детей в гимназию, а денег на это не осталось. Пришлось Мише, Коле и Саше поступать в Пирятинское уездное училище, а не в гимназию. С тех пор стал Женя антисемитом.

За хулиганство по отношению к надзирателю и распространение крамольных стихов были исключены из гимназии Петя Мартос Саша Данилевский и Николай Прокопович. Вынуждены были уйти, не окончив курс обучения, Виктор Забила и Нестор Кукольник. Реакционная профессура писала донос за доносом на Белоусова и его друзей. Писала во всё высшие и высшие инстанции. Но пока профессура изображала пауков в банке, гимназисты жили своей жизнью. После выпуска Гоголя, ухода Забилы и Кукольника Женя стал первым поэтом гимназии. Ему поручалось писать оды в честь высокопоставленных посетителей и здравницы в честь праздников.

Как и положено поэту, он влюбился. Избранницей стала сестра друга Коли Новицкого — Марина... Наступил 1830 год. Доносы профессуры дошли до самого Бенкендорфа. http://i047.radikal.ru/0711/92/79fec8a06134.jpg По его поручению в начале 1830 в гимназию прибыл с чрезвычайными полномочиями действительный статский советник Э.Б.Адеракс. Три месяца шерстил он гимназию. Кончилось тем, что все либеральные профессора, в том числе и покровитель Гребинки Андрущенко, были уволены из гимназии, а сама гимназия в 1832 реорганизована в заштатный физико-механический лицей. Но Евгений не дождался этого разгрома. В 1831 он окончил гимназию со званием действительного студента и правом на 14-й чин.

Как раз в это время вспыхнуло польское восстание. Его возлюбленная Маринка заявила, что мечтает увидеть Женю в офицерском мундире. В ответ Женя на дворянском собрании Пирятинского уезда 7 сентября 1831 записался обер-офицером в эскадрон Резервного Малороссийского полка. Почти два месяца они провели в бесплодном ожидании предстоящих боёв с повстанцами. Увы, граф Паскевич http://i004.radikal.ru/0712/a7/8e31d36ac2fa.jpg подавил восстание и без резервных украинских частей. В начале ноября царь приказал вернуть на Украину и распустить все резервные части. Женя отклонил предложение остаться в армии и также уехал домой. Увы, дома его ждала скука типичной жизни провинциала. Он писал об этом времени:

 

«Всё вист да вист, о, боже правый!



Несносна эта мне игра:

Я должен для чужой забавы

Сидеть с утра и до утра

За ломберным столом, зевая.

Ни веселиться, ни шутить!

Безмолвие только прерывая

Словами: «Сударь, вам ходить!»

 

Появившееся свободное время он тратит на сочинение стихов. Живёт он в Малороссии, вот и стихи того времени пишет преимущественно по-украински. С Мариной видится только изредка. Ему стыдно представать перед ней, дочерью богатого врача, бедным сыном захудалого помещика. Осенью 1833 в Пирятин из Петербурга приехал его школьный друг Аполлон Мокрицкий, ученик художника Венецианова. Он, из-за безденежья, вынужден был отложить учёбу в Академии и выехать домой на подработки. Он взялся нарисовать портрет Евгения.



В это же время, в «Убежище» нагрянул побратим Павла Гребёнкина — Василий Григорович, http://i010.radikal.ru/0711/b8/6a73808435d1.jpg уже 20 лет живший в Петербурге, конференц-секретарь Академии художеств. Он столько рассказывал о Петербурге, украинском землячестве, перспективах службы, что Павел Иванович твёрдо решил — его детям, в первую очередь Евгению, место только в Петербурге. Он съездил к своему побратиму Василию Марковичу и тот дал Жене рекомендательное письмо к своему сыну Александеру, дослужившемуся в Петербурге до генерала. Сборы заняли почти месяц, но перед рождеством 1834 Евгений был уже в Петербурге.

Принял его Александер не очень любезно, но помог устроиться регистратором в учёной экспедиции при комиссии духовных училищ. Ему полагалось 750 рублей в год жалованья, черный форменный вицмундир с бархатным воротником и белыми гербовыми пуговицами а также форменная фуражка с гербом. Если учесть, что учитель гимназии в это время получал 350 рублей годовых, должность вполне приличная, к тому же оставляющая много времени для творчества.

Евгений пишет 7.03.1834 другу Николаю Новицкому: «Думал я дорогою: что со мною будет в Петербурге, что я там буду делать? А оказалось, что Петербург это колония просвещённых малороссиян. Все присутственные места, все академии, все университеты переполнены земляками, и при назначении человека на службу малоросс обращает особенное внимание на ум и способности... Моё дело— составлять записки или переводить с французского бумаги, а другие переписывать. Комиссия является частью Министерства народного просвещения, ёй подчинены все академии, семинарии и прочие духовные училища ...Я бываю также у В. И. Григоровича... Он уроженец Пирятина и служит секретарём в Академии художеств. 20 лет пребывания в Петербурге не смогли изменить его малороссийского произношения. Он многознающий человек и служит мне ключом ко всему прекрасному, что только есть в академии...»

Бывает Евгений не только у побратима отца. Уже давно в Петербург перебрался из Вильно Нестор Кукольник, http://i036.radikal.ru/0711/16/28cc0e69ae40.jpg чью историческую пьесу «Рука Всевышнего отечество спасла» высоко оценил сам император и наградил автора перстнем с бриллиантом. В те времена ходила даже эпиграмма, приписываемая Пушкину:



«Рука Всевышнего три чуда совершила:

Отечество спасла,

Поэту ход дала

И Полевого посадила».

(«Московский Телеграф» был закрыт, а редактор Полевой посажен за критику постановки пьесы, которая так понравилась императору). Ясно, что Евгений бывал на вечерах и знаменитого земляка. Кукольник как бы стал проводником новой трактовки жизни России: «Православие, Самодержавие, Народность». Эта идея вполне отвечала и мировоззрению Евгения!

Он стал печатать свои басни и стихи на малороссийском наречии в «Сыне Отечества», редактируемым Николаем Гречом. Осенью 1834 Греч предложил ему участвовать в создании 24-томной русской энциклопедии. Евгений стал завсегдатаем литературных салонов Греча. Вскоре у Греча вышел первый сборник «Малороссийских приказок», http://i043.radikal.ru/0711/d0/18c6e74cbee1.jpg и имя Гребинки стало популярным среди малороссов. Ведь впервые были опубликованы басни в стихах на украинском языке. Тогда же он познакомился и побратался с автором бессмертного «Конька-Горбунка» Петей Ершовым. Тот стал частенько наведываться с друзьями к Евгению. Так начались литературные Гребинкины пятницы под украинские наливки, горилки и сало...

В «Убежище» у отца дела шли худо. Огромный долг Рубинштейн и не думал отдавать. Заявил, что проект потерпел фиаско, он обанкротился и деньги пропали. У Евгения зарплата была приличная, да и за участие в создании Энциклопедии он должен был получить рублей пятьсот. К тому же он похвастался в письме домой, что вышла в свет его книжечка «Малороссийские приказки», а в альманахе «Осенний вечер» опубликована его повесть «Малороссийское предание». Вот и отправил отец к нему в столицу ещё двоих сыновей — девятнадцатилетнего Михаила и пятнадцатилетнего Николая, дав наказ устроить Михаила в полк, а Николая в гимназию. Вместе с ними в Петербург прикатил и Женин побратим Николай Новицкий. Пошёл Евгений решать их вопросы к Василию Григоровичу. Там как раз находился воспитатель царских детей Василий Жуковский.

Подумали вместе два Василия и решили, что с этим делом лучше всего может справиться их друг — инспектор гимназий, профессор университета Пётр Плетнёв. С запиской Жуковского пошёл Евгений к Плетнёву. Плетнёв был сам литератором, http://i010.radikal.ru/0711/01/f10bd11b8eb8.jpg близким другом Пушкина, Гоголя и даже Кукольника. Мало того, он успел прочесть «Малороссийские приказки» и был в восторге от Гребинкиных басен. Плетнёв пригласил Евгения на свои литературные вечера, а дело его братьев решил в два счёта — Николай был устроен в 4-ю Латинскую гимназию, а Михаил определён в Дворянский полк...

 Зима 1834/35 была очень суровой. Морозы, небывалая вещь, доходили до 40 градусов. Но Евгения, казалось, мороз не брал. До поры до времени не брал. Николай, его побратим, захандрил. Работа, на которую он устроился — чиновник низшего разряда в канцелярии Минпросвещения, — его угнетала. Перспектив не было никаких. Решил он вернуться домой. Горько было Евгению прощаться с побратимом. Ещё горше стало, когда получил от него письмо с известием о том, что Марина вышла замуж за приезжего офицера. Евгений так описывает своё состояние в «Записках студента»: «Я хочу не думать о ней, я презираю её; а несносное воображение беспрестанно мне её представляет; она не стоит того, чтобы я о ней думал: она хоть и хорошенький бюстик, но без души; её глаза хоть и глядят так упоительно, но в них светится огонь сладострастия — и больше ничего; её улыбка хоть и очаровательна, но полна лжи... Так вовсе я не хочу думать о ней, хочу заставить себя забыть её и между тем всё больше думаю...». На душе стало горько и холодно, как на дворе. Через неделю после рокового письма Евгений свалился в горячке. Почти два месяца провалялся он с воспалением лёгких. Но — выздоровел, и вновь начались литературные споры на многочисленных вечеринках в салонах петербургских литераторов.

  1   2   3


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница