Цахуры: прошлое и настоящее. Древние говорили: «Человек, который не знает историю своего народа, подобен тому, кто не знает своего отца»



страница8/20
Дата01.05.2016
Размер3.9 Mb.
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   20

ПИСЬМО ГЕН.-М. ДАНИЯЛ-СУЛТАНА К ГЕН. НЕЙГАРДТУ ОТ 4-ГО ИЮНЯ 1844 ГОДА

Покойный отец мой Ахмед-хан-султан, наследственный и потомственный владетель Елисуйский, со дня принятия в 1803 году присяги верноподданства, оставался всегда в непоколебимом и искреннем усердии, не щадя для пользы службы правительства ни жизни; ни имущества, ни подданных, ниже чести семейства, каковые случаи доказаны событиями 1826, 1830 и 1838 годов, когда изменили правительству все соседственные земли, а отец мой и я только со своими, как капля в море между ними, терпели истязания и разорение. За все эти услуги не только он не заслужил от правительства милости и поощрения, но еще лишился некоторых своих прав и собственности, о чем, когда только он ни обращался к начальствовавшим лицам, то получал или обещания, или предло­жение терпеть и таким образом кончил свою жизнь.

Поступив по смерти отца и брата моего, с утверждения Г. И., на Елисуйское султанство, я управлял народом по примеру и правам предков моих, ежегодно по первому востребованию главного и соседственных начальников выступал со своими поданными в милицию против неприятеля правительства, проливая их кровь, не щадил даже и моей, прокормлял милицию иногда собственными средствами, удерживал народ Елисунский от справедливого ропота относительно подати, неслыханной чапарханской повинности, исправления горных дорог, наряда подвод, вьюков и проч. во время следования команд войск и разных проезжающих, не говоря о дровах, ячмене, мякине и пр.; но вместо того, чтобы достигнуть заслуженной чести, лишился даже и последнего права, ибо во время преобразо­вания Закавказского края, т. е. в 1840 году, наследственное султан­ство мое переименовано, мое звание переделано в участковые заседатели: права мои дошли даже до 15-ти р. и я должен был подчиниться Белаканскому уездному начальнику, тогда как все прочие подобные мне владетели не только остались при прежних своих правах, но даже без всяких заслуг получили и большие привилегии. Я не считаю нужным их здесь поименовывать, потому что вы лучше должны знать. Чувствуя столь явную для меня обиду, я неоднократно обращался к главным начальникам Закавказского края и, наконец, и к Г. И. об утверждении меня в наследственном и потомственном султанстве Елисуйского владения с правами моих предков, укреплении за мною крестьян и владения на правах российских князей, об удалении меня от несправедливого домогательства Джарских лезгин, простирающих права, свои на какие-то поземельные доходы деревень Шотавар, Кораган и Бабалы, которые были возвращены мне как мои собственные, по распоряжению правительства, и возвращении собственной моей земли, под названием Сарыджа, в Шекинском уезде, близ дер. Дашбулак состоящей, о чем более 25-ти лет производится дело, несколько раз судебным порядком решенное, но .| еще к концу не приведенное, и каждый раз, когда я возобновлял просьбы, получал всегда ответ, что или представлено, либо | представляется Г. И.; о земле-же 3-х деревень, в обиду и унижение мое не только пред равными себе, но даже и пред малыми, сделали распоряжение снять их снова на план, между тем всегда требовали от меня сверх силы и возможности моей услуги, однако-же, об исполнении моих просьб и успокоении меня и фамилии моего владения от тягости нимало не заботились.

Я теперь со всею милициею моею хотя и был готов к выступлению против неприятелей правительства, о чем уже имел честь донести начальнику Лезгинского отряда ген.-м. Шварцу, но в оном остановился и в последний раз докладываю вам, что если услуги мои и моих подданных нужны правительству, то прошу удовлетворения по всем отношениям моих просьб, изложенных в прежних и в сей бумагах, и успокоении меня навсегда, и тогда я, по примеру прежних времен, буду исполнять все приказания; буде-же я для правительства лишний и оно отвергнет меня от себя это зависит от воли онаго, присовокупляя, что я никаких дурных видов в голове своей не имел, не имею и иметь не буду, ибо я хотя и мог бы сделать оные, так как усердие соседствешшх жителей и преданность их к правительству до такой степени известны, что они ожидают оного только намека, но я от этого далек. Не излишним считаю доложить и то, что хотя некоторые незначущие люди могут перетолковать мою бумагу совсем в другую сторону, но я уверяю вас, что ничего в этом не заключается, кроме истинной откровенности и желания быть успокоенным одним решительным словом: желает ли правительство удовлетворить мои просьбы и возвратить мою собственность, или же нет?



(АКАК, т. IX, д. 618, с. 729, - Тифлис: 1883)
ОТЧЕТ КНЯЗЯ М. С. ВОРОНЦОВА ЗА 1849-1851 ГГ. ВЕРОИСПОВЕДАНИЯ

С истинным и душевным удовольствием имею счастье донести В. И. В., что в 1851 г. около 1200 человек Ингелойцев Джаро-Белоканского округа добровольно приняли православие. Это доброе дело совершается без столкновения, которого можно было ожидать и опасаться, потому что Ингелойцы совершенно отдельны от Татар разных племен соседнего им края, что менее 100 лет тому назад они были все христиане и только силою и притеснениями совратились в мухаммеданство. Для принявших православие Ингелойцев строятся 3 скромные церкви и экзархом назначены благонравные священники, знающие грузинский и татарский языки, а для ограждения этих заблудших овец, присоединившихся ныне к православной пастве, от гонений их прежних единоверцев, приняты самые деятельные меры, при благоразумном содействии отличнейшего во всех отношениях правителя Джаро-Белоканского округа, ген.-м. кн. Орбелиани.

Что касается до Ингелойцев, то как они составляют особое многочисленное племя и как обращение их в христианство есть мера великой важности, то я счел необходимым для успешного хода этого дела, предоставить крестившимся, по крайней мере, на первое время, льготу в платеже единственно прямых податей в казну, не избавляя их от всех других повинностей личных и денежных, равно как и от земского сбора, и оставляя их в том же управлении и под тем-же начальством, как и прежде. Елнсуйский пристав остается начальником над Ингелойцами; занимающий эту должность пор. Хаджи-ага-бек — мухаммеданин и родственник Даниял-беку — всегда нам был верен и отличался усердною службою и храбростью, и даже в последнем случае с Хаджи-Мурадом первый с сыном своим и нукерами прискакал к месту, где Хаджи-Мурад был открыт, а сын его, корнет Ахмед-хан, первый с людьми своими, пренебрегая отчаянным сопротивлением Хаджи-Мурада, бросился на него в ташки. Хаджи-ага, продолжая управлять жителями своего участка, не только ни в чем не мешал окрестившимся Ингелпйцам, но сам просил себе в помощь особого офицера из христиан, для сношений с ними, дабы они сами не могли усомниться в совершенном его беспристрастии.

Независимо от сего, я отпустил в ведение экзарха Грузии 1 т. р. на возобновление древней церкви Алаверды.



(АКАК, г., с, 898-899. - Тифт: 1885).
ПРОЕКТ ПОЛОЖЕНИЯ ОБ УПРАВЛЕНИИ ДАГЕСТАНСКОЙ ОбЛАСТЬЮ

Дагестанская область ограничивается: с северо-запада и севера — Андийское Койсу и Сулак, с северо-востока — Кубинский уезд и с юго-запада — часть Главного хребта, от пресечения с ними границы кубинского уезда до Саирмо и Тионетский округ.

Сверх сего округа, начальнику Верхнего Дагестана подчиняется временно округ Закатальский, образуемый из нынешнего округа Джаро-Белоканского, за исключением горных магалов, причисляемых, как сказано выше, к округу Самурскому.

(АКАК, г. XII, с. 434. - Тифлис: 1904).
ПИСЬМО А. П. ЕРМОЛОВА К М. С. ВОРОНЦОВУ

Благодарю за письмо, в котором сообщаешь об экспедиции против Даниял-бека со стороны прежних его владений. Привык я видеть, что предприятия оканчиваются всегда согласно с желанием; но на сей раз есть обстоятельство новое и весьма значительное. Переселение 1500 семейств без выстрела есть дело необыкновенное, и конечно ничто столько не обнаруживает действия нравственной силы. Тут не были в употреблении огромные военные средства. Новые переселенцы, без затруднения доступные, теперь по необходимости, может быть, сделаются менее мошенники. Весьма ощутимые успехи оружия нашего, быстро идущее внутреннее благоустройство края или, можно сказать, новое данное ему бытие, и я воображаю, каким чувством исполняется душа твоя, как виновника всему, и можно ли удивляться, что есть завидующие

твоему положению? Не понимаю я Даниель-бека, как не ослабевает он в предприятиях, всегда наказываемый поражением, ни разу не ободренный удачею. Характер замечательный! Жаль, что предшест­венники твои не умели извлечь из него пользы.

25-го августа, 1852, Москва. АРХИВ КНЯЗЯ ВОРОНЦОВА., вып. ХХХУ1.-Москва: 1890.
ОТЧЕТ О СОСТОЯНИИ ПРИЧТОВ И ПРИХОДОВ ИНГИЛОЙСКОГО БЛАГОЧИНИЯ ЗА 1892 ГОД

В отчётном 1892 году во вверенном мне Ингилойском благочинии состояло приходов Закатальского округа: Кахского, Алибеглинского, Кораганского, Белоканского и вновь открытого в сем году Тасмалинского.

В первых трёх приходах имеются построенные на извести каменные церкви: в Кахском — на имя Святого Великомученника Георгия, Алибеглинском — во имя Святой Равноапостольный Нины и Кораганском ~ Успенской пресвятой Богородицы. Первые три церкви построены н'а счёт казны: Кахская и Кораганская в 1855 году, Алибсглинская — в 1877 году, Тасмалинская же строится с 1891 года на счёт Общества Восстановления Православного Архиепископства на Кавказе, которым отпущено 400 рублей.

... Кроме вышеназванных существующих церквей в Ингилойском благочинии строятся церкви: Курмухская и Мешебашская. первая строится на счёт Общества восстановления православного Архиепис­копства на Кавказе и доброхотных пожертвований, а последняя — в приписном к Кахскому приходу селении Мешебаш на счёт его жителей (25 дымов христианского населения)...



Отношение ген.-адъют. Розена к ген.-адъют. Чернышеву о военных действиях царских войск против Гамзат-бека в Джарской области.

6 августа 1832 г.

Отношением моим от 31 числа июля за № 64 я имел честь уведомить в. с., какие были приняты меры командующим войсками Закавказом ген.-л. бар. Розеном 4 для изгнания Гамзат-бека из Джарской области; ныне он доносит мне следующее:

26 числа прошедшего июля с отрядом, состоявшим из одного дивизиона Нижегородского драгунского полка, 800 человек регулярной пехоты I Грузинского пехотного полка и 500 человек милиции, выступил он из Царских Колодцев и расположился на Алазани, у Мугалинской переправы. Получив там сведения, что Гамзат-бек со своим скопищем и приставшими к нему жителями Джарской области, всего до 3 тысяч человек, находился в сел. Али-Абате.

Ген.-л. бар. Розен 27 числа, переправившись через Алазань, направился с отрядом своим к сел. Али-Абат, дабы вытеснить мятежников и тем успокоить ингелойцев, которые уже начали колебаться. Не выждав нападения, неприятельское скопище обратилось в бегство к Мухахскому ущелью. Наши конные милиционеры преследовали оные и успели захватить несколько человек в плен. Ободренные сим успехом нашим, жители всех ингелойских деревень остались спокойными, исключая деревни Алмало, напавших на милицию шекинской провинции, следовавшей к нашему отряду, причем оная потеряла несколько человек убитыми. От Али-Абата ген.-л. бар. Розен двинулся к кр. Новые Закаталы, дабы присоединить к себе часть войск там находившихся.

Обеспечив переправы на Алазани и предписав ген.-м. кн. Чавчавадзе с частью войск, в Верхней Кахетии расположенных, сделать диверсию движением к Алазани, дабы отвлечь внимание собравшихся в горах недалеко от Белоканского укрепления скопищ разных горных лезгинских обществ; ген.-л. бар. Розен 30 июля выступил из кр. Новые Закаталы к дер. Мухахам, с 2300 человек регулярных войск и 1260 милиционерами при 12 орудиях. Подойдя к сему селению, часть скопища Гамзат-бека хотела остановить конный авангард нашего отряда, но несколькими выстрелами из орудий была рассеяна и скрылась в ближайших лесах. Как день уже склонился к вечеру, то отряд расположился на ночлег, впереди дер. Мухах, а между тем ген.-л. бар. Розен послал сказать тем [115] из жителей Джарской области, которые присоединились к Гамзат-беку, что если они не возвратятся в свои дома с семействами, то деревни и хлеба их будут истреблены.

На другой день ген.-л. бар. Розен с рассветом двинулся по Мухахскому ущелью к дер. Сапунчи. Не доходя до оной, встретили его старшины деревень Талы, Мухахи и Чердахлы и предали участь свою милосердию русского правительства. Им объявлено было прощение с тем, чтобы они немедленно возвратились в свои семейства в дома и сами, дабы загладить свое преступление, преследовали Гамзат-бека, направившегося с поспешностью в горы. Мухахские, талинские и чердахлинские жители исполнили приказание сие и отняли у мятежников много ограбленного имущества и захватили до 20 человек в плен; в числе коих находится мулла Цетов, из джарских беглецов известный сообщник Кази-муллы и бывший главнейшим орудием происшедшего возмущения в 1830 году; в числе убитых при сем мятежников, находится бежавший джарского областного правления диванный бек Кара Цетов.

Елисуйский султан 81 от нападения Гамзат-бека был в большой опасности, тем более, что верхние деревни ему подвластные пристали к мятежнику, который и самого султана три раза приглашал присоединиться к себе; Аслан-хан Казикумыкский узнав о сем послал елисуйскому султану со своим сыном на помощь 1000 человек; а сам продолжал делать поиски в верхних наших возмутившихся деревнях. При нем с некоторого времени находится от меня из грузин кн. Баратов. Ген.-м. кн. Чавчавадзе подтверждает, что сильное скопище лезгин, сделавшее безуспешно нападение на тушинскую дер. Асако, совершенно рассеялось и теперь в верхней Кахетии все спокойно и о новых сборищах в горах, к той стороне примыкающих, слухов не имеется.

Ген.-л. бар. Розен присовокупляет при сем, что только жители дер. Катехи, Мацехи и Алмало не изъявили покорности. Впрочем, полагая спокойствие Джарской области уже обеспеченным, он приказал возвратить обратно войска и милицию из уездов Грузии, направленные для усиления оставленного мною там отряда.

О чем для доклада г. и. уведомляя вас, м. г., с истинным почтением и совершенной преданностью имею честь быть

Наиболее важным событием, имевшим влияние на положение наших дел в 1844 г., была измена нам элисуйского султана Даниель-бека. Не получивший образования, но одаренный от природы замечательными способностями и твердою волею, Даниель-бек принадлежал к уважаемой всеми горцами фамилии, управлял своим народом наследственно и пользовался большим влиянием среди элисуйцев. Даниель-бек считался на русской службе, имел чин генерал-майора и получал от русского правительства жалованье. Преобразования края, коснувшиеся и элисуйского владения, в особенности лишение права на жизнь и смерть своих подданных, не нравились Даниель-беку. Между ним и властями Джаро-Белоканского округа произошел ряд столкновений, [571] которые окончились переходом Даниель-бека на сторону Шамиля.

В начале июня мирные до того элисуйцы обнаружили враждебные действия, начались разбои партий под предводительством султанских нукеров, толпа мятежников подошла к сел. Гулюк для возмущения жителей. Ближайшие горские общества и почти весь Белоканский округ волновались. Присутствие наших войск до некоторой степени сдерживало население от возмущения, но малейшая наша неудача могла стать сигналом к общему восстанию.

Обстоятельства требовали быстрых и решительных действий. Ввиду этого командовавший войсками в Джаро-Белоканском округе генерал-майор Шварц, с отрядом, силою около 4 батальонов, 2 эскадронов пеших драгун, 150 казаков и 1 дружины пешей милиции, выступил к сел. Гулюк и, пройдя его, вступил в элисуйские владения. Там он был встречен сильным огнем мятежников, атаковал их и принудил их к отступлению. 13 июня штурмовал завалы, занятые толпою около 3 тысяч человек. Неприятель потерял около 400 человек. Весть о нашей победе быстро разнеслась и внесла успокоение в готовые уже восстать Нухинский и Шекинский уезды и Белоканский округ. Позиция, занятая Шварцем при сел. Кахе, совершенно запирала Даниель-бека в горах.

Располагая 6 тысячами вооруженных горцев и рассчитывая на неприступность местности, Даниель-бек надеялся удержаться до прибытия подкреплений от Шамиля. Несмотря на малочисленность своего отряда, Шварц двинулся к Элису. После горячего боя он штурмом овладел и этим укрепленным селением. Наши потери были 12 офицеров и 351 нижний чин; горцы оставили на месте более 500 тел. Даниель-бек бежал. 26 июня в селении Ках было открыто временное управление, а элисуйское владение было переименовано в округ; население обращено в государственных крестьян и приведено к покорности.

Вследствие агитации Шамиля в 1847 г. мюридизм распространился и утвердился в обществах, прилегавших к нашей Лезгинской кордонной линии. Руководитель партий, враждебных русским, бывший элисуйский султан Даниель-бек 1 мая явился в Джурмут с 6-тысячным ополчением, откуда двинул отряды в Мухахское ущелье и к селению Белоканам.

Сильная позиция в Мухахах была важна для нас в том отношении, что прикрывала хлебородные и спокойные энтлойские селения и по центральному положению давала возможность подать помощь в Элисуй и Белоканы. Ввиду этого начальник Лезгинской линии и Джаро-Белоканского округа генерал Шварц, узнав о приближении неприятеля, двинулся прежде всего в Мухахское ущелье, оставил там две роты, а с остальными 5 мая перешел в Закаталы, а оттуда к Белоканам, навстречу неприятелю. Встреча с горцами произошла у селения Рахети, и несмотря на сильную позицию, которую занимал неприятель, горцы были сбиты и рассеяны. 13 мая Шварц двинулся на селение Чардахлы, которое Дениель-бек сильно укреплял. К вечеру этого дня Чардахлы были взяты, и Даниель-бек бежал в горы, а 14 мая депутаты от разных селений явились в лагерь, прося пощады и помилования. [580]

К началу сентября у Шамиля собралось вновь до 12 тысяч человек и 3 орудия, и он решил напасть на укрепление Ахты.

Занимавший весьма важный пункт — селение Борч, генерал Бюрно 13 сентября отступил за гору Салават в Шинское ущелье и таким образом связь между войсками восточного Дагестана и лезгинского отряда была прервана. Неприятелю открывался путь в Нухинский уезд и представлялась полная возможность действовать вниз по реке Самуру, не опасаясь за свой тыл. Воспользовавшись этим, Шамиль с 15-тысячным скопищем обложил укрепление Ахты, геройская защита которого составляет одну из блестящих страниц в истории кавказских войн. Гарнизон укрепления состоял всего из 500 человек. Начальник гарнизон полковник Рот, давно известный своей храбростью и стойкостью, решил не сдаваться, но он был ранен в первый же день осады и начальствование над гарнизоном перешло к только что прибывшему перед тем с ротой Ширванского полка капитану Новоселову. С виду тщедушный и слабый, Новоселов явился в дни осады ахтинского укрепления примером неустрашимости, силы воли и энергии.

Расположенное на правом берегу Самура укрепление Ахты состояло из 5 фасов, соединенных между собой [582] 5 батареями, каждая на 2 орудия. Самая сильная сторона была южная, самая слабая — северная, обращенная к Самуру. Неприятель тесным кольцом окружил укрепление и открыл сильный огонь. К вечеру второго дня осады, 15 сентября, гарнизон лишился 20 убитыми и 32 ранеными. Полковник Рот, находившийся вследствие раны в постели, собрал к себе всех офицеров и просил их не сдаваться, а взорвать укрепление на воздух и к этому подвигу подготовить людей.

Около полудня 16 сентября неприятельский снаряд попал в пороховой погреб и взорвал его. При этом взрыве погибли 1 офицер и 30 нижних чинов. Кроме того, взрыв произвел сильные разрушения в стенах и постройках укрепления. Но горцы, ошеломленные взрывом, не успели им воспользоваться, так как капитан Новоселов немедленно же завалил образовавшиеся бреши кулями муки, а на попытки горцев броситься на штурм отвечал картечью. Уже 6 суток гарнизон оставался без сна, горячей пищи и с ограниченным запасом воды. Площадь была завалена грудами убитых, для погребения которых не было ни средств, ни времени. Разрушенные казармы не вмещали в себя раненых; женщины и дети, оборванные и голодные, искали спасения между убитыми и ранеными лошадьми, сухарей было недостаточно. В этих условиях штабс-капитан Бучкиев в сопровождении двух самурских беков вызвался отправиться к князю Аргутинскому с просьбою о помощи. Осадные работы неприятеля продолжались. Гарнизон терпел страшные лишения, и люди обессилили настолько, что караульную службу частью несли женщины. Работа неприятеля близилась к концу, а о помощи не было никакого слуха. Полковник Рот отправил еще двух охотников к Аргутинскому. Офицеры решили взорвать укрепление, и солдаты, с восторгом узнав об этом решении, сознательно готовились к смерти.

Между тем князь Аргутинский шел с отрядом без отдыха, спеша на помощь осажденным. В селении Курах к нему явился штабс-капитан Бучкиев, переодетый татарином, и сообщил о тягостном положении гарнизона.

Несмотря на утомление отряда, Аргутинский немедленно двинулся прямо через горы и 18 сентября появился на [583] отвесных возвышенностях правого берега Самура. Блеск русских штыков на горах обрадовал гарнизон укрепления Ахты, но радость была непродолжительна. Выдвинув вперед ракетный взвод, Аргутинский выстрелами отогнал горцев от укрепления, но невозможность переправиться через Самур заставила его отступить, обнадежив гарнизон, что скоро прибудет. Прошло, однако, 5 томительных дней, пока подоспел Аргутинский на выручку, и это было вовремя. Через 2 дня по уходе Аргутинского горцы, забросав наполовину ров, пошли на приступ. Осажденные бросали гранаты, брандкугеля{210}, зажигали фашинник{211} в траншеях, но ожесточение неприятеля не имело границ. Даже взрыв части укрепления, переполненной неприятелем, не остановил его. Новоселов был тяжело ранен. Силы гарнизона истощались. Так продолжалось до 22 сентября, когда осажденные заметили, что горцы с лихорадочной поспешностью отступают по направлению к селению Мескинджи. Это они спешили, чтобы задержать Аргутинского.

Аул Мескинджи и окружающие его высоты были сильно укреплены; на защиту его выступили лучшие сподвижники Шамиля: Кибит-Магома, Хаджи-Мурат и Даниель-бек, но князь Аргутинский стремительно атаковал неприятеля и буквально рассеял его. Оставшиеся в селении Ахты горцы, узнав о поражении при Мескинджи, бежали за Кара-Койсу, и 23 сентября геройский гарнизон укрепления Ахты был освобожден. Таким образом, планы Шамиля разрушились. Он обвинял в своих неудачах Даниель-бека и, поссорившись с ним, возвратился в свою резиденцию Дарго. Геройской защитой ахтинского укрепления закончился 1848 г.

Поражение горцев и занятие нами Гергебиля и Салты не убедило горцев в невозможности им бороться с Россией, они не считали себя побежденными, и с весны 1849 г. делают ряд смелых набегов, которые оканчиваются, однако, неудачами. [586]

Один из таких набегов был произведен Хаджи-Муратом 14 апреля на Темир-Хан-Шуру. Наиболее крупные действия русских войск в этом году выразились в осаде и бомбардировании аула Чох дагестанским отрядом князя Аргутинского и экспедиции генерала Чиляева с лезгинской линией в Дидо, [587] которая окончилась поражением горцев под аулом Хупро. Последняя экспедиция, а также отражение генералом Чиляевым попытки Хаджи-Мурата проникнуть в Кахетию имели своим последствием изъявление покорности дидойцами и выдачу [588] ими заложников. Но эта покорность продолжалась только до осени следующего года. В начале мая 1850 г. толпа мюридов в 1 тысячу человек напала на селение Белоканы, но была отбита — грузинская милиция и охотники Тифлисского полка бросились на выручку селения. Штабс-капитан Кабулов, видя перед собою отступающего неприятеля, увлекся преследованием и в 9 верстах от Белокан наткнулся на засаду, устроенную муллою Шабаном. Окруженные со всех сторон, охотники и милиционеры дрались отчаянно, но геройское сопротивление их не спасло. 160 человек были убиты или ранеными взяты в плен. Кабулов изрублен, не многим удалось спастись и дать знать в Белоканы об ужасной резне. Из 6 офицеров отряда возвратился только один, да и тот весь израненный.

Происшествие это случилось перед объездом Лезгинской линии графом Воронцовым, который остался недоволен этим случаем и сделал выговор генералу Чиляеву.

Переписка М. С. Воронцова с А.П. Ермоловым

1847-1850

 Тифлис, 25 марта 1848 г.

Впрочем мнение московской публики встретилось в этом случае, как до нас слухи доходят, с ожиданием самого Шамиля: и он, и Даниель-Бек, как видно, ожидали нападения на Ириб и особливо когда узнали, что я собрал небольшой отряд на верхнем Самуре, откуда идет одна из дорог, ведущих от наших границ до Ириба. Но я, кажется, писал к тебе из Тифлиса, зачем я шел туда: это единственная часть нашей границы, которая теперь еще слаба и через которую неприятель может беспрестанно спускаться даже до Ахты, угрожать новой дороге через Шинское ущелье и Нухинскому уезду, а особливо держать в беспрестанном волнении бывшее владение Елисуйское, верхние магалы и весь правый фланг Джаробелоканского округа. Все бывшие там начальники теперешние и прежние не могли положительно заключить, что лучше сделать, дабы поправить столь невыгодное положение дел на этом пункте. Я теперь узнал по опыту, что оно очень трудно; но, по крайней мере, я узнал совершенно местность и имею некоторую надежду, что хоть мало по малу мы добьемся тут толку и хотя убавим то зло, которое вовсе отменить невозможно. Чтобы пройти без всякого препятствия везде, где нужда укажет, я собрал у Ахтов 4 батальона, 2 роты сапер, роту стрелков и 4 горных орудия, и мы пошли вверх по Самуру сперва в Рутул и потом в Лучек, а из Лучека на Гельмец и Цахур, куда ко мне пришли 3 роты карабинеров из Лезгинского отряда через Адам-Тахты, где они стояли в лагере Килаши-Джиних. По мере как поднимались по Самуру, дорога делалась уже и труднее и, наконец, от Гельмеца до Цахура почти непроходима. Места там также холодны, и в Цахуре 3-го июня около нас падал снег. Ежели бы не саперы, не знаю, как бы мы туда пришли, а еще менее как бы мы оттуда вышли, особливо ежели погода продолжала бы портиться, как то было 2-го числа и до утра 3-го. Жители этих деревень не могут там оставаться зимою и приходят со скотом и даже с семействами своими в нижние части Джаробелоканского округа; защищаться про-

Стр. 358


тив неприятеля они не в состоянии даже с фронта, еще менее по обходам, особливо со стороны Лучека. Где многие дороги сходятся и откуда пути сообщения во все стороны сравнительно хороши. Я всегда думал, что Лучек важный для нас пункт и что надобно оный укрепить; но по общему мнению гарнизон наш там был во всю зиму отрезан по холодному климату и не только бы не мог ни в чем нам принести пользу, но и сам бы был в опасности. Впрочем место само по себе так крепко, что сами жители, хорошо расположенные к нам, и часть Ахтинской милиции всегда преграждали путь малым партиям; против больших же устоять они не могли тем более, что нижняя часть деревни и все их поля всегда могли быть разорены неприятелем. В 1848 году, когда Шамиль пошел на Ахты, то он пошел на Лучек, как единственный путь для большого ополчения. Рассмотрев со вниманием всю эту местность, я совершенно удостоверился, что Лучек должно и можно занять, во что бы то ни стало, и что это не так затруднительно, как казалось, ибо климат Лучека, хотя горный, но довольно умеренный. Я сам видел, что около него растут орехи; а дорога, по которой мы прошли через Рутул, по местам узкая, но везде удобная и довольно теплая даже зимою, так что в случае нужды резервы, в какое бы то ни было время года, могут придти туда из Кусар, где стоит Ширванский полк, через Ахты и Рутул. Кроме того мы немедленно начнем улучшивать к Лучеку другую дорогу, холоднее Ахтинской, но удобную по крайней мере 7 или 8 месяцев в году через горы от с. Ричи, что между Чирахом и Курахом; это дорога может служить для приходу к Лучеку резервов и всего, что нужно, когда Дагестанский отряд собран около Кумуха или на Турчидаге. Сам же Лучек с двумя ротами, при провианте и воде, которую отнять нельзя, не может быть в опасности; ибо положение его может сравниться с Саксонским Кенигштейном. В обыкновенное же время, т.е. когда нет главного сильного ополчения в этой местности против нас, занимая милициею первые деревни по двум главным ущельям, ведущим к Лучеку, т.е. по Самуру и Кара-Самуру, гарнизон не только будет совершенно спокоен, но будет иметь все выгоды, имея вблизи и строевой, и дровяной лес, место для пастьбы, огородов и проч.; гарнизон будет состоять из двух рот линейного батальона, который теперь в Хозрах без всякой пользы. Штаб батальона перейдет теперь в Ахты, где находятся теперь две другие роты батальона, а со временем, может быть, и штаб этот перейдет в Лучек. Князю Григорию Орбелианову с 5-ю батальонами поручено строить новое укрепление, и он будет

Стр. 359


сколько можно в связи сообщения с Лезгинским отрядом, Слепцов немедленно исполнил: собрав около 900 казаков и милиции, он скрытно прошел через всю Малую Чечню, дал вид частью пехоты, что он хочет атаковать немирные в лесах деревни; потом, переправясь через Аргун у Большого Чечня, куда к ним присоединились три роты из Грозной, 22-го с рассветом внезапно атаковал самое укрепление и взял оное почти без всякой потери. Тут подошли еще Куринцы из Воздвиженского и зачали, сколько возможно было, разрушать огромный вал, сделанный по приказанию Шамиля. Когда неприятель, собравшись, подходил, чтобы его беспокоить, он прямо кинулся на него с храбрыми и всегда счастливыми Сунженскими казаками, рассеял его и гнал несколько верст по Большой Чечне почти до Герменчука. Главный наиб Талгиб сильно ранен картечью в ногу. Чеченцы так устрашены, что Слепцов без выстрела воротился сперва к взятому им укреплению, где нашел уже пришедшего из Воздвиженского генерала Миллера с рабочими инструментами и, разрушив, сколько возможно было в течение дня, весь отряд воротился в Воздвиженское также без выстрела. Моральное действие этого смелого и прекрасного дела будет большое и особенно поможет нам в будущую зимнюю экспедицию около тех же мест.

Идучи назад через Малую Чечню, Слепцов был встречен везде поздравлениями не только от мирных Чеченцев, поселенных на передовой нашей линии, но даже некоторыми старшинами из деревень, ушедших в горы и которые не покорились.

В Дагестане ничего не было особенного, кроме постройки Лучека. На Лезгинской линии генерал Бельгардт, оставшийся старшим по болезни Чиляева, имел хорошее дело в горах против Джурмутцев, и разные мелкие покушения неприятеля на плоскость были везде отбиты без всякого для нас вреда. Но в этой стороне был один случай, для нас весьма горестный. Помощник начальника Джаробелоканского округа, князь Захарий Эристов, только что недавно произведенный в полковники, имел нужду поехать на несколько дней в отпуск в Тифлис и отправился с пехотным конвоем, который был назначен к почте, потому что были слухи о хищниках в лесах по дороге. Около половины дороги бедному Захарию надоело идти с пехотою, и он с 4-мя казаками поехал вперед; в лесу напали на него хищники, и он убит. Жалко думать о бедном старике отце его, у которого он был единственный сын, и о бедной вдове его, княгине Елене, с которой он жил уже несколько лет совершенно согласно и счастливо, хотя бездетно. Это несчастие поразило нас всех,

1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   20


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница