Цахуры: прошлое и настоящее. Древние говорили: «Человек, который не знает историю своего народа, подобен тому, кто не знает своего отца»



страница6/20
Дата01.05.2016
Размер3.9 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   20

Дальше

ИЛИСУЙСКОЕ ВОССТАНИЕ 1847 ГОДА
К 1847 г. обстановка на территории бывшего Илисуйского султанства крайне обострилась. Как писал известный русский военный историк А. Зиссерман, назначенный с 1848 г. илисуйским приставом, «... Элисуйское владение очутилось в таком положении, что султан считался как бы отсутствующим хозяином, но распоряжался, и при­казания его, для приличия прикрытые таинственностью, исполнялись немедленно и гораздо охотнее и исправнее наших распоряжений» (там же).

Одной из действительных мер, предпринятых Даниял-султаном для подъёма своего народа на борьбу против колониальной политики царизма, была отправка в свои владения групп мухаджиров, состоявших в основном из илисуйцев, находившихся при нём. Мухаджиры отрекались от всего мирского и посвящали себя служению исламу и борьбе с неверными. Во главе первой такой группы был отправлен Бахарчи-мухаджир, имя которого приобрело громкую славу даже за пределами Илисуйского султанства, вплоть до Тифлиса, до самых высших начальствующих сфер (113, с. 290). Группы мухаджиров, прозванные в народе «гачагами» появлялись в разных селениях султанства одновременно в составе 10—25 человек, что практически делало их неуловимыми для российских властей. Как отмечал А. Зиссерман: «Явилась сила, окончательно оспаривавшая у нас власть наши требования, наши угрозы население стало, на­конец, просто игнорировать... Дороги стали просто беспроездными».

Таким образом, российская власть, учреждённая на территории Илисуйского султанства с 1844 г., потеряв управу над населением, оказалась к 1847 г. в критическом положении.

В такой ситуации Даниял-султан стал готовиться отвоевать своё владение у русских. Однако о его планах стало известно ген.-л. Шварцу. Хотя сведения шпионов о путях наступления Даниял-султана были противоречивыми, Шварц всё-же стянул огромные военные силы к округу.

4-го мая 1847 г., на рассвете, Даниял-султану удалось взять Илису. В то же время Даниял-султан отправил в Белоканы наибов Адалова и Молла-Шабана с мюридами (19, с. 352). Взяв Илису, сподвижники Даниял-султана арестовали Илисуйского пристава Мелешко и его помощников Хаджи-Аббаса и Хан-Баба-бека, ко­торых султан казнил (там же).

Взятие Даниял-султаном Илису вновь подняло на ноги население не только в его владении, но и в соседних областях. Настороженные таким размахом восстания, российские власти приступили к срочному стягиванию огромных военных сил для подавления восстания в округе. В то же время усилия Нухинского уездного начальника собрать из местных жителей милицию в 4 тыс, человек для подавления восстания не имели успеха. Шекинцы не стали сражаться против илисуйцев и, проигнорировав приказ начальника, разошлись (19, с. 352).

Илисуйцев поддерживали в этой борьбе также и жители некоторых селений Джаро-Белоканского округа. Об этом писал в донесении Шварц: «... Катехцы большею частью присоединились к неприятелю. Одно только с. Талы оставалось нам верным жители других селений, не видя вблизи наших войск, снова начинали колебаться и на народных сходках шумно говорили об общем восстании». Ген. Шварц, решил не медлить и двинулся 6-го мая с войсками в Илису. С ним было 9 рот пехоты, команда сапёров, 200 казаков, 2 горных и 2 лёгких орудия. На походе он присоединил к себе 2 лёгких орудия 21-й артиллерийской бригады и взвод крепостных ружей Тифлисского полка. В это же время ген.-м. Бюрно стоял с 3-мя ротами Тифлисского батальона и ротою сапёр у Кахского ущелья. На его усиление прибыли ещё 400 человек 28-го Донского казачьего полка.

Даниял-султан, оставив часть своих сил, перешёл горами в соседнее ущелье и занял с. Гум. Ген.-м. Бюрно перешёл в Кахское укрепление и занял с. Илису. 7-го мая Шварц двинулся к с Гум, чтобы вытеснить Даниял-султана. В завязавшемся неравном бою Даниял-султан вынужден был отступить в горы, в сторону Мухахского ущелья (19, с. 352).

Таким образом, вторая попытка Даниял-султана освободить свои владения от русских войск закончилась неудачей, так как последними была наводнена вся область. Как писал Шварц, «... неприятель и волнующиеся жители не видели ни одного пункта долго без войск».

Несмотря на поражение Даниял-султана и его сподвижников, российское правительство считало, что события могут иметь продолжение. Исходя из этих соображений власти стали высылать дополнительные батальоны на так называемую Лезгинскую линию, а Управление приняло преимущественно военный характер (113, с. 291).


ПЕРЕСЕЛЕНЧЕСКАЯ ПОЛИТИКА РОССИЙСКОГО ЦАРИЗМА

1852-1855 гг.
Одной из крайних мер, предпринятых Российской империей с целью окончательного подавления национально-освободительной борьбы населения бывшего Илисуйского султанства, была переселенческая политика царизма. В этой мере проявился истинный характер колониальной политики Российской империи.

В 1852 г. видя тщетность попыток подавления восстания иными способами, правительство решило всё население нагорной части султанства переселить в Джаро-Белоканский округ, на Лезгинскую кордонную линию (41, с. 353).

Эта мера должна была лишить Даниял-султана поддержки жителей этих селений, обеспечивавших его воинов провиантом и вооружением и сражавшихся вместе с ними. Перед переселением были сожжены дотла селения Гельмец и Курдул Илисуйского султанства в июне 1852 года.

Об этом писал в своём донесении генерал Врангель: «23-го числа войска наши беспрепятственно заняли Курдул н Гельмец, и эти два селения, которых жители волею или неволею, пошли за Даниял-беком, были истреблены до основания» (41, с. 353).

После приведения и исполнение этой жестокой меры, были выселены на плоскость по приказу кавказского наместника М. Воронцова остальные селения нагорной части султанства, пе­реименованной в Горный магал.Всего было выселено 1500 семейств (59а, с. 422).

Выселение населения высокогорных селений Илисуйского сул­танства в 1852 г. было составной частью последовательной коло­ниальной переселенческой политики Российской империи, направлен­ной на удерживание силой оружия населения на низменной территории.

Переселенцам было запрещено перекочёвывать на лето в горы. А это нанесло помимо прочего, большой урон хозяйству, так как основным занятием горного населения было отгонное скотоводство, в основном овцеводство.
Однако переселенческая политика царизма, проводившаяся в 1852 г. не дала ожидаемых результатов. Правительство считало, что выселение жителей Горного магала устрашит восставших и приведёт к скорейшей покорности. Но вопреки этим рассчётам, народ под предводительством Даниял-султана не собирался так скоро складывать оружие. Храбрости и сильнейшей воле Даниял-султана удивлялся А. Ермолов, писавший М. С. Воронцову: «Не понимаю я Даниель-бека, как не ослабевает он в предприятиях, всегда наказываемый поражением. Характер замечательный! Жаль, что предместники твои не умели извлечь из него пользы» (59а, с. 422). Более того, силы Даниял-султана подкреплялись силами других сподвижников Шамиля и они не раз ещё наносили сокрушительные удары по многочисленным войскам Российской империи.

В связи с таким ходом событий российское правительство решило продолжить переселенческю политику в 1855 году. На этот раз было решено переселить жителей труднодоступных селений Сувагильского Ущелья Илисуйского султанства. Об этом мы узнаём из докладной записки Меликова, назначенного начальником Джаро-Белоканского военного округа и предложившего подобную услугу начальнику Главного штаба российских войск на Кавказе Барятинскому: «Для более же успешной обороны правого

фланга я имею честь доложить о просьбе дозволить переселить ближе к линии деревни Сарыбаш и селения Сувагильского ущелья Илисуйского султанства Баш-Сувагиль, Каc, Калал и Агдам, потому что они, будучи ближе расположены к самому Главному хребту, по удалению своему от прочих частей Лезгинской линии, требуют назначения совершенно особых самостоятельных отрядов для особой обороны, иначе они или будут разоряемы неприятелем, или будут передерживать качагов и неприятельские партии, как они и делают подобно бывшему Горному магалу, который по этим причинам в 1852 г. переселён на Лезгинскую кордонную линию, по эту сторону Главного хребта» (16, с. 950).

На это прошение был дан, естесственно, положительный ответ, после чего эта мера была приведена в исполнение.



По отзыву современника, генерала М. Ф. Федорова, Ф. Ф. Рот «по нравственным достоинствам ни в чем не уступал своему предместнику: такой же добрый, внимательный, честный и справедливый, он не изменил ни одного распоряжения прежнего командира, но многое дополнил по указаниям опыта». Между прочим, он предполагал сформировать особый эскадрон из шапсугов и натухайцев. Утвержденный в 1841 году в должности Анапского коменданта, Ф. Ф. Рот в течение с лишком трехлетнего пребывания в этой должности принимал самое деятельное участие в обеспечении вверенной ему крепости от нападений горцев, для чего сам предпринимал против них частые походы. Более значительные из них были предприняты в 1841 и 1842 гг. В 1844 году он был отчислен по запасным войскам, но уже в следующем назначен состоять при Отдельном Кавказском корпусе. В том же году состоялось назначение Ф. Ф. Рота Начальником Самурского округа и Заведующим ханствами Казикумыхским и Кюринским. В 1847 г. Роту пришлось принять участие в большом походе против горцев, вдохновленных Шамилем, причем в мае этого года состоявший под его командою отряд движением на селение Цахур содействовал войскам ген.-лейт, Шварца в деле окончательного изгнания скопищ Даниель-бека из верхних деревень Джаро-Белоканской области. В августе 1848 года на него возложена была охрана Самурского округа от скопищ Елисуйского султана, шедших в авангарде значительных отрядов мюридов, находившихся под предводительством самого Шамиля. Получив 28-го августа извещение о том, что неприятельские толпы в 900 человек конницы и 3000 человек пехоты готовятся напасть на селение Ихрек, Рот немедленно командировал на помощь жителям этого селения рутульского наиба прапорщика Абу-Муслим-бека с Самурскими беками, которые при мужественной поддержке местных жителей разбили неприятеля и прогнали его за гору Куртай, захватив при этом знамя Муса-Хаджи, главного начальника вторгнувшейся партии. Однако, уже 30 числа мюриды, посланные ускорившим свое движение Даниель-султаном, снова показались у селения Ихрек в количестве около 1000 человек. На этот раз Рот во главе милиции лично встретил и обратил их в бегство. Вынужденный недостатком провианта распустить милицию, он оставил в селении Лучек 800 человек, чтобы этим удержать дальнейшие покушения неприятеля, а сам отправился в укрепление Ахты, чтобы сделать новый набор милиции и снабдить ее порохом, а затем снова вести на границу Самурского округа. К 3-му и 4-му сентября Роту удалось собрать в Рутуле 1200 человек милиции, а в Ахтах 1000 человек, в том числе 300 человек конницы, но вести их на границу не пришлось, так как вечером 5-го сентября внезапно показался в Шиназском ущелье Даниель-бек, захвативший селение Лучек с находившейся там милицией и весь Рутульский магал, за исключением наиба, прапорщика Абу-Муслим-бека, прибывшего со своим семейством под защиту Ахтинского укрепления. 8-го сентября Рот во главе 300 человек конной и 1000 человек пешей милиции, подкрепленный ротою пехоты из Ахтинского гарнизона, предпринял рекогносцировку вверх по реке Самуру и выгнал неприятельские караулы из селения Кахва и Хрюн, но к вечеру того же числа, теснимый огромными массами неприятеля, находившегося под предводительством Хаджи-Мурада, должен был отступить под стены укрепления Ахта, гарнизон которого состоял всего из 300 человек пехоты и 27 артиллеристов. Ввиду явного перевеса неприятельских сил, которые росли с каждым днем благодаря прибытию к Ахтам самого Шамиля, Рот попросил подкрепления у начальника 1-й бригады 21-й пехотной дивизии генерал-майора Бриммера, и 14-го сентября в Ахты прибыла 5-я гренадерская рота князя Варшавского полка, проникшая в укрепление исключительно благодаря своевременно принятым Ф. Ф. Ротом мерам. По прибытии гренадер Рот тотчас же привел укрепление в усиленное оборонительное положение. Вечером 15-го сентября, когда мюриды, предводительствуемые Шамилем, с большим успехом вели осадные работы, Рот был тяжело ранен ружейною пулею, прошедшею чрез шею в левую лопатку, и вынужден был поручить начальствование гарнизоном "на время своего изнеможения" капитану 5-й гренадерской роты Новоселову. Собрав офицеров, Ф. Ф. Рот приказал им "к непременному исполнению", чтобы во всяком случае гарнизон держался до последней крайности, и в случае, если неприятелю удастся ворваться в укрепление, чтобы пороховые погреба были взорваны. Но уже на следующий день, 16-го числа, в полдень, неприятелю удачным выстрелом, пробившим крышу порохового погреба, удалось взорвать до 400 пудов пороху и множество артиллерийских снарядов. Многочисленность неприятеля и удачные его действия побудили Рота отправить донесение командующему войсками генерал-адъютанту князю Аргутинскому, сам же он, несмотря на страдания от раны, обошел укрепление и напомнил изнуренному беспрерывным шестидневным боем гарнизону о священном долге не щадить своей жизни для службы Государю Императору и Русскому оружию. Убедившись в одушевлении солдат, с радостным криком "ура" единогласно клявшихся умереть каждый на своем месте, Рот мужественно защищал крепость, несмотря на успешность осадных работ неприятеля, на удачный взрыв мин и на временный захват отрядами 1-й, 4-й и 5-й батарей. 20-го числа гарнизон крепости отразил ожесточенные атаки противника, который был вдесятеро многочисленнее и проникнут религиозным фанатизмом. 22-го сентября лишенный ближайшего своего помощника, капитана Новоселова, тяжело раненого во время штурма крепости, Рот вторично взял с нижних чинов клятву держаться до последнего человека и стал готовиться к новому штурму, но в это время на выручку Ахтинскому укреплению прибыли войска Дагестанского отряда.

В своем донесении главнокомандующему войсками на Кавказе князю M. С. Воронцову от 25-го сентября 1848 г. № 1069 князь Аргутинский, упоминая о защитниках Ахтинского укрепления, находил, что "всех их имена достойны быть произнесены, но умолчать нельзя о полковнике Роте, капитанах Жорже и Новоселове, штабс-капитане Бучкиеве и прапорщике Бенисте. В свою очередь, донося о геройской защите укреплений Ахты Императору Николаю Павловичу, князь M. С. Воронцов писал, что защита эта "равняется с самыми блистательными действиями в этом роде, с тех пор, как Русские занимают Кавказ»


РЕЛИГИОЗНАЯ ПОЛИТИКА РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ НА ТЕРИРИТОРИИ ИЛИСУЙСКОГО СУЛТАНСТВА.
Наряду с переселенческой политикой, российское правительство приступило к проведению политики последовательной христианизации части населения северо-западного Азербайджана, в том числе и Илисуйского султанства.

Эта религиозная политика преследовала определённую цель-обращение ингилойского населения в христианство, создание тем самым надёжной опоры для утверждения позиций российских властей и постепенное включение территории северо-западного Азербайджана в состав Грузии.

Как мы уже отмечали, попытки обращения ингилоев в православие в 20-х. г.г. XIX в. не имели никакого успеха вследствие активного противодействия Ахмед-хан-султана и его сына Алхаз-бека, а также нежелания самого населения (58а, с. 427). Теперь же, когда султанство было упразднено и введено русское колониальное правление, создавались благоприятные условия для вознобновления религиозной политики. С целью достижения успехов в этом деле, М. С. Воронцов с 1849 г. предоставлял всевозможные привилегии всем ингилоям, принявшим христианство (34, с. 899). Эти привилегии заключались на первых порах в освобождении от всех прямых податей в казну. Предоставление привилегий постепенно, хотя и не сразу, но всё же стало давать свои плоды. Так, уже к 1851 г. в Джаро-Белоканском округе вцелом насчитывалось 1200 ингилоев, принявших христианство (34, с. 899). Российское правительство, в целях ускорения распространения христианства, решило пойти на дальнейшие уступки.

На основании Указа Правительствующему Сенату от 6-го декабря 1859 года ингилоям, принявшим христианство, предоставлялись в бесплатное пользование земли, конфискованные у Даниял-султана и других беков, поднявших восстание 1844 года. Принявшие православие ингилои освобождались также пожизненно от государственных податей и на 6 лет от денежных земских повинностей (33, с. 1349).

Помимо вышеперечисленных уступок с целью ускорения принятия христианства ингилойским населением Закатальского округа российским правительством было начато дело по постройке каменных церквей в ингилойских селениях. На территории Илисуйского султанства строительство первых церквей началось с 1858 г. в селах Ках и Алибегли (79б, л. 1, У). Для поощрения местного ингилойского населения к принятию провославия экзарх Грузии Исидор исходатай­ствовал у командующего войсками в Джаро-Белоканском округе ген.-м. Андроникова освобождение от военной службы всех лиц, участвовавших в строительстве церквей (79б, л. 1). В с. Ках и Али­бегли были созданы «Временные комитеты по постройке церквей» (79б, л. 4).

Вследствие таких уступок, религиозная политика царизма имела большой успех. Так, по камеральному описанию 1859 г. на территории бывшего Илисуйского султанства числилось всего 1035 ингилоев, принявших христианство. На территории Илисуйского султанства первыми были обращены в христианство селения Ках, Алибегли, Кораган, Кётюклю и Мешебаш и несколько семейств из деревни Шотавар, были открыты приходы с назначением в них церковных принтов в с. Ках, Алибегли и Кораган (79в, л. 10-11). К 1858 г. христианство было распространено и в с. Тасмалы, Загам, Ляля-паша, Марсан и Енгиан (79в, л. 10-11).

О том, какое особое значение придавала Российская империя распространению христианства среди ингилойского населения За­катальского округа свидетельствует личный приезд кавказского наместника М. С. Воронцова с супругой в с. Ках. Он лично крестил здесь ингилоев в православие и обещал им льготы, что возымело своё влияние на местное население и начальство (79в, л. 15). К 1861 г. 2/3 ингилойского населения Закатальского округа было обращено в христианство и образовано девять православных приходов (79в, л. 15).

Очень часто политика христианизации сопровождалась превышением полномочий местного начальства, которое с целью выслужиться перед правительством, прибегало к насильственному насаждению христианства чуждого для местного населения вероисповедания.

В сложившейся нетерпимой ситуации ингилойское население, остававшееся верным исламу, в 1863 г. в с. Алиабад подняло антихристианское восстание (79а, л. 10-11). Восставшие стали убеждать ингилойцев, принявших христианство, что все денежные расходы, издержанные казной по случаю их крещения, как-то предоставленная им шестилетняя льгота, освобождение их от поземельной зависимости, беков, строительство у них церквей и отпускаемое ежегодно церковным приходам жалованье со временем при накоплении будут взысканы с них (79а, л. 20). Восставшие убедили их, что единственным средством освобождения от разорения является обратный переход в ислам. Вооружённое восстание перекинулось из с. Алиабад в с. Тасмалы, Загам, Ляля-паша, Марсан и Енгиан. В ходе восстания 1863 года под предводительством Гаджи-Муртуза был убит начальник Закатальсткого округа кн. Шаликов (79в, л. 15). Восстание сопровождалось массовым переходом иигилоев обратно в ислам. В с. Кораган ингилои-мусульмане в знак протеста против насильственного распространения христианства начали строить мечеть рядом с церковью, построенной российским правительством в 1855 г. (79а, л. 12).

Царское правительство, увидев такой размах восстания, предприняло срочные меры к его подавлению. Начались массовые аресты участников восстания. Мечеть в с. Кораган приказали запереть и не впускать туда никого, а тех, кто вопреки приказу ходили в мечеть и исполняли мусульманские обряды, заключали под стражу (79а, л. 26). Однако новый начальник Закатальского округа Столетов понимал, что чрезмерное насилие в усмирении восстания может привести к очередной волне недовольства местного населения. Исходя из этого, новая администрация дала официальное разрешение желающим из христиан-ингилоев вновь перейти в ислам и на это был дан срок в один год (79в, л. 16). В результате массового отказа ингилоев от христианства закрылось семь православных приходов (79а, л. 26). В христианстве остались лишь ингилойские жители сёл Ках и Алибегли, и частично с. Кораган (79а, л. 26). Следует отметить, что именно в трёх последних селениях Илисуйского султанства были выстроены царским правительством каменные церкви, и велась активнейшая проповедь христианства.

Положение изменилось после назначения начальником Закатальского округа в 1879 г. Серафимовича, который принялся оказывать давление на ингилоев в принятии христианства. Однако его усилия не имели большого успеха, так как к 1880 г. удалось окрестить лишь 20 дымов ингилоев из с. Тасмалы (79в, л. 16). В 1881 г. Серафимович был убит в Белоканах, в результате чего политика христианизации была приостановлена. После его убийства, в 1882 г. из 20 дымов окрещённых тасмалинцев 11 вновь обратились в ислам (79п, л. 16). Ингилои перестали ходить в церковь, носили мусульманские имена и не принимали христианских имён.

В 1886 г. участковым начальником в Кахе был назначен г. Меркулов, являвшийся ревностным проводником политики христиани­зации ингилойского населения (79в, л. 12). Он запретил ингилоям называть друг друга своими родными мусульманскими именами, заставлял новообращённых ингилоев ходить в церкви. С этой целью он даже приказал народу и сельским судьям для разбора дел устраивать сход не в сельском управлении, а в ограде церкви и притом обязательно после литургии (79в, л. 12).

Наряду с насильственным приобщением ингилоев к христианству, являвшемуся для них чуждой религией, возобновилось строительство церквей за счёт Общества Восстановления Православного Архиепископства на Кавказе. Кроме уже в местосных церквей в сёлах Алибегли, Ках и Кораган, в 1891 г. начаось строительство Тасмалинской церкви (79в, л. 7). Этой церкви придавалось местной администрацией большое значение по месту синего расположения в центре ишилойских мусульманских селений: Загам, Ляля-паша, Марсан, Шотавар, Мосул, Верхиян и Алиабад, составлявших 5 православных приходов, закрытых после восстания 1863 г. вследствие возвращения ингилоев в мусульманскую религию (79в, л. 8).

С 1892 г. началось строительство Курмухской и Мешабашской церквей (79в, л. 7).

Политика христианизации ингилойского населения Закатальского округа, охватившая период более полувека, сопровождалась расколом и враждой между ингалоями, среди которых до начала XIX в. не было ни одного христианина, а теперь разделившихся на христиан и мусульман. Подтверждением этому служит отрывок из рапорта Тасмалинского священника Бакрадзова экзарху Грузии: «Между православными и магометанами открылась ныне сильная вражда и мщение у них нет теперь уже ни родства, ни соседства, ни дружбы, ни знакомства, ни общественных но-прежнему отношений» (79а, л. 13).

Таким образом, поощряя ингилойское население к принятию христианства путём огромных материальных уступок, российские власти вносили раскол среди населения и укрепляли свои позиции на завоёванных территориях.


План Даниял султана о создании общекавказского мусульманского государства.
Как известно, с конца 40-х г. г. XIX в. обострились противоречия внутри национально-освободительного движения Шамиля. Это обострение прежде всего было вызвано утверждением в 1847 г. старшего сына Шамиля и зятя Даниял-султана Гази-Магомеда наследником имама (117, с. 160). Это вызвало недовольство остальных наибов и мудиров не только против Гази-Магомеда, но и против друг друга.

В 1849—1852 г.г. русские войска достигли крупных успехов в Чечне, что поставило Шамиля в тяжёлое положение (117, с. 152). В такой ситуации Даниял-султан предлагает Шамилю свой план действий, который он обдумывал несколько лет.

Даниял-султан предлагал создать на Кавказе независимое мусуль­манское государство под временным протекторатом Турции (14, с. 1483). Для осуществления своего плана он считал достаточным отправиться ему во главе делегации из 15-ти человек в Турцию, Англию и Францию с воззванием о помощи. За готовность этих держав оказать Шамилю нужное содействие Даниял-султан вполне ручался, зная об обострившихся международных противоречиях на Балканах, Малой Азии и на Кавказе между Россией и западными державами — Англией и Францией в преддверии Крымской войны 1853—1856 г. г. (117, с. 184).

В военных планах союзников Кавказу отводилось чрезвычайно важное место, поскольку он имел огромное стратегическое значение, тем более что здесь продолжалось национально-освободительное движение Шамиля, расшатывавшее позиции Российской империи на Кавказе.

Даниял-султан также предупредил Шамиля, что для написания обращений к главам европейских держав требуется знание их особого порядка и этикета, незнакомых даже ему (14, с. 1484). По этой причине Даниял-султан попросил у Шамиля выдачу ему бланков для Писем с приложением его именной печати с обещанием собственноручно оформит обращения по прибытии в Турцию, когда он вполне достаточно ознакомится со всеми необходимыми для этого условиями.

Стремление Даниял-султана использовать противоречия между Англией и Турцией с одной стороны и Россией с другой, в целях обеспечения успеха национально-освободительному движению свидетель­ствует о том, что он был искусным и дальновидным политиком, прек­расно ориентировавшимся и международной расстановке сил того времени.

Он излагал свой план перед Шамилем в присутствии его сына Гази-Магомеда и нескольких приближённых.

Выслушав Даниял-султана, некоторые советники, недовольные возрастающим уважением Шамиля к его личности, стали усматривать в его плане «проявление непомерного честолюбия». Пользуясь подозрительностью Шамиля, усилившейся в последнее время из-за противоречий в правящей верхушке имамата, они стали уверять его в том, что Даниял-султан, добившись осуществления своего грандиозного плана, задумался бы воспользоваться плодами собственных трудов, и тогда, если бы представилась необходимость удалить для этого Шамиля или его наследника, то он сделал бы это не задумываясь (14, 1484).

Такие доводы советников возымели своё действие на Шамиля и он стал относиться с некоторым недоверием и опасением к Даниял-султану. Шамиль отклонил его план, так как вследствие интриг своих приближённых начал видеть в Даниил-султане своего соперника.

В действительности же Даниял-султан объективно оценивал реальные возможности движения Шамиля и понимал, что в одиночку они не смогут достичь успеха, тем более что в движении наметился спад из-за противоречий среди руководства.

Однако позже, убедившись в правоте Даниял-султана, в 1845 г. Шамиль все же вступил в переговоры с англо-франко-османским командованием.

Турецким командованием и европейским генералами был разработан план наступления турецких войск через Ахалкалаки и Ахалцых к Сурамскому перевалу с дальнейшим вступлением в Тифлис, воссоеди­нившись по пути с силами Шамиля (117, с. 188).

По договорённости с турецким главнокомандующим горцы под предводительством Шамиля, Даниял-султана и Гази-Магомеда вошли в Грузию на соединение с турецкими войсками (78, с. 403). Однако этот запоздалый поход оказался неудачным, так как военная кампания 1854 г. на Кавказском театре была проиграна Османской Турцией (117, с. 188).

После окончания Крымской войны в 1856 г. Россия вновь скон­центрировала своё внимание на Кавказе. Вследствие успешного наступления российских войск национально-освободительное движение под предводительством Шамиля стало терпеть одно поражение за дру­гим. Постепенно все общества и наибы Шамиля стали переходить на сторону русских, вследствие чего силы Шамиля ослабели.

Несмотря на это, Даниял-султан не складывал оружия и решил не оставлять Шамиля и до последней возможности сражаться с русскими (14, с. 1483). Лишь в августе 1859 г., когда Даниял-султан понял, что борьба проиграна после того, как он сам писал позже, «... сдались ему (царю) все наибы и главы Шамиля и их вилайеты» он сложил оружие и сдался российским властям (76, с. 255).

Как видно, несмотря на попытки русских историков представить Даниял-султана в качестве изменника, предавшего в начале царя, а за тем и Шамиля, исторические факты свидетельствуют об обратном.

25-го августа 1859 года при сдаче Гуниба Шамилем Даниял-султан выступал в качестве посредника между ним и русскими (32, с. 1172).

После сдачи российским властям, Даниял-султан некоторое время находился в Тифлисе, а затем ему разрешили переселиться в Шеки. Ему запрещено было возвращаться в Илису, вопреки его желании (76, с. 255). Однако он не мог находиться в положении заключенного и в 1869 г. переселился вместе с семьёй в Турцию (7, с. 326).

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   20


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница