Цахуры: прошлое и настоящее. Древние говорили: «Человек, который не знает историю своего народа, подобен тому, кто не знает своего отца»



страница4/20
Дата01.05.2016
Размер3.9 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   20

Согласно списку Яишникова, в 1831 году в Илисуйском султанстве проживало всего 2128 семейств. Однако эти данные нельзя считать точными, так как в этом списке из 52 деревень султанства перечислены всего лишь 38.

По статистическим данным 1836 года владение Илисуйского сул­тана составляло 2100 вёрст, а население — 21000 душ мужского пола (142, с. 24). И. П. Линевич приводит те же цифры, так как он тоже использовал указанный источник (130, с. 1).

Первое камеральное описание Илисуйского султанства было произведено в 1859 году после окончательного его покорения воен­ными силами Российской империи. К этому времени население сул­танства составляло 2973 дыма (140, с. 6—8). Такому резкому сокращению численности населения способствовало, на наш взгляд, два фактора.

Во-первых, сокращению численности населения Илисуйского султанства способствовала жесточайшая переселенческая политика, проводившаяся Российской империей с целью окончательного подавления национально-освободительной борьбы, развернувшейся здесь с 1844 г. В результате этой политики, проводившейся в 1852—1855 г.г. горные селения султанства были переселены на плос­кость с целью содержания их под контролем.

Вторая причина резкого сокращения численности населения по сравнению с 1836 годом заключалась в отторжении царским пра­вительством от Илисуйского султанства Горного магала (сс. Цахур, Муслах, Сёгют, Хиях, Микик, Курдул и Гельмец) и включении его в состав Самурского округа (42, с. 434). Цель такой меры — уничтожение 300-летних государственных традиций Илисуйского султанства.

Население Илисуйского султанства было представлено тремя основными этническими группами, издревле проживавшими на северо­западной территории Кавказской Албании: цахуры, мугалы и ингилои.

Цахур


Этимология топонима Цахур по нашему мнению, топоним Цахур образован из двух компонентов: Ца — огонь (на языке цахуров и некоторых соседних этносов) и хур — селение (на лезгинском языке) (98, с. 229). Если учесть, что в областях Кавказской Албании до принятия христианства в IV в. имело место огнепоклонничество, то такое толкование этимологии топонима Цахур оказывается вполне логичным. Тем более, что Цахур впервые упоминается в форме Сахур в персидской надписи 293 г. из Пайкули (105, с. 156). Цахур можно причислить к группе топонимов, первый компонент которых является существительным, обозначающим связанный с прошлым народа социальный или религиозный титул, должность, объект (136, с. 37).

Сведения о Цахуре имеются у Абд Ар-Рашида Ал-Бакуви: «Захир (Цахур—Э. Л.) — большой, населённый город в шести переходах от Джанзы, столица страны Лакзан. Там очень холодно. Вода у них из реки, которая называется Самур» (4, с. 107—108). Если учесть, что сочинение Ал-Бакуви представляет собой сокращённую редакцию географического труда Закарийа Ал-Казвини «Асар ал-билад ва ахбар ал-'ибад», составленного в 1275—1276 г.г. то можно утверждать, что Цахур в действительности к XIII в. был большим населённым пунктом. Цахур в это время являлся также известным религиозным и научным центром: «Там есть медресе, которую построил везир Низам ал-Мулк. Они говорят, что они перевели на лакзийский язык Мухтасар ал-Мазини, а также Китаб аш-Шафи'и и пользуются ими» (там же). Как видно из сообщения Ал-Бакуви, среди цахуров имел широкое распространение суннизм шафиитского толка. Этот факт подтверждает и турецкий путешественник XVII в. Эвлия Челеби, отмечая, что в Цахуре «живут такие улемы и набожные люди, каких нет нигде в других местах» (79, с. 178). Он писал также о наличии здесь могилы шафиитского шейха Эмир-султана, которой поклоняются мусульмане. Впоследствии Цахур становится религиозным и культурным центром Илисуйского султанства.

Бакуви называет Цахур столицей Лакзан. Как известно, большая часть албанских племён легов обитала в бассейне р. Самур, следо­вательно, под страной Лакзан Ал-Бакуви нужно подразумевать область расселения легов.

Топонимы очень тесно связаны с историей, языком, мышлением и бытом народа. Как отмечал 3. И. Ямпольский, «Лингвисты и историки утверждают, что географические термины представляют собой застывшие названия племён народов и что этнополитическое имя отлагается в географических названиях (164, с. 23). Топонимы оказывают большую помощь в определении территории расселения и проживания тех или иных древних племён. Так, селения Илисуйского султанства Лекит, Лекит-Кётюклю, Лекит-Малах и Лек (Курдул), сохранили в своих названиях этноним древнего албанского племени легов.

В составе топонима Лекит сохранилось окончание множественного числа «т», употреблявшееся в древних тюркских языках (83, с. 20). Этот сам по себе примечательный факт может говорить о наличии тюркского элемента на данной территории с древних времён.
Гениалогия илисуйских султанов?


Социально-политическое устройство Илисуйского султанства
Социально-политическое устройство Илисуйского султанства имело свои отличительные особенности и носило более демократичный характер.

Государством правил султан. Султаны выбирались на джамаатах (народном собрании) непременно из числа членов султанской фамилии. Порядок выборов был установлен адатом (146,с. 76). Согласно адату выбираемым мог быть один из членов рода правителя — бек и в выборе участвовал весь джамаат, который оставлял при правителе своих векилей (представителей), обязанных следить за его действиями. В случае общего недовольства джамаат по вызову векилей собирался, сменял правителя и выбирал другого (159,с. 484—485).

Как видно, власть Илисуйских султанов носила двойственный характер. С одной стороны султан являлся наследственным владетелем, хотя порядок престолонаследия не был чётко определён. С другой стороны султан был выборным, так как его выбирал Джамаат. Здесь мы наблюдаем переплетение общинных традиций и феодальных порядков.

Право наследства в Илисуйском султанстве переходило от старшего брата к меньшему, а в случае неимения брата к старшему сыну, если он был рождён от законной жены равного происхождения (50, с.448).

После избрания султана джамаатом, он утверждался в своём звании сефевидскими шахами, а порой и турецкими султанами, когда Последние утверждались на Южном Кавказе.

Из фирманов сефевидских шахов на имя Цахурских владетелей, впоследствии Илисуйских султанов, становится ясным, что территория Ултанства утверждалась фирманами в качестве тиула. В подтверж­дение вышенаписанного приведём содержание фирмана шаха Аббаса на имя Халиль-бека Цахурского: «... В ознаменование царской нашей милости к Халиль-беку, сыну Мамед-хана Захурского, владение Захурское на таком же основании, как было во владении его отца, жалуем ему в тиул и 155 туманов Тавризских, производившихся, его отцу, назначаем ему в жалованье и повелеваем, чтобы Ширванские должностные лица признавали Захурское владение ег тиулем и не оставляли производить ему означенное содержание» (60,с. 1087).

В некоторых фирманах султаны Илисуйские называются «наследственными владетелями». Однако султаны не имели права передавать тиул родственнику или сыну по наследству. Закрепить в виде особой милости отцовский тиул за сыном или братом мог только шах. При этом пожалование возобновлялось путём выдачи нового фирмана.

Здесь обнаруживается тенденция перерастания тиула в XVII в, в наследственное держание (147, с. 213).

Передача тиулов по наследству сефевидским двором, проводившим политику централизации своего государства, была редким исключе­нием. Такое исключительное отношение сефевидских шахов к Илисуйским султанам базировалось на преданности и огромных военных заслугах последних и стремлении Сефевидов подключить их к борьбе с врагами и укреплению северо-западных границ. В подтверждение этому достаточно привести следующие строки: «... Ваша усердная служба к нашему престолу вновь соделалась нам известною. Хвала и благодать вам, — да будет; лицо ваше бело! Вы исполнили долг преданности и приверженности! и воскресили умерших предков ваших, отличавшихся таковою же к| нам преданностью» (61,с.1085—86). Утверждение фирманом сефевидских шахов было только простым признанием факта вступления султанов на престол. Подтверждением этому служат строки из прошения Даниял-султана Николаю I от, 23 марта 1842 г.: «По истечении нескольких столетий предки мои, ознаменовав себя достойными подвигами, повергли себя милостивому, вниманию азиатских царей и, получив отдельное владение, постоянно оставались при неизменной преданности повелителям своим, заслуживая разновременно царские грамоты, из коих и доныне хранятся при мне 31.

При стечении различных переворотов между турецкой и персидской державами, как предки мои, так и все вообще дагестанские народы оставались довольно продолжительное время независимо от сих держав, но предки мои все оставались беспрерывно при владении своём владетелями» (124, с. 72).

Титул султана, данный владетелям Илису сефевидскими шахами, среднее положение между тулами хана и бека (108, с. 31). Вообще, титулы бек, хан, султан титулы, присущие исключительно представителям правящей, феодальной верхушки (157, с. 139).

Ниже султана стояли беки. Они составляли привилегированное сословие и по своему происхождению они подразделялись на 3 разряда:

1. Беки — члены султанской династии: потомки цахурских и илисуйских султанов, причём делалось различие по происхождению от законных жён султанов или незаконных (наложниц). Сыновья от наложниц или жён «низкого» происхождения не наследовали звания бека.

2.Наследственные беки из других фамилий (мугалы и цахуры), которые несли султану службу в войске и при дворе. То есть, они составляли военную и придворную знать.



3. Беки не «знатного» происхождения, получавшие бекское звание за личную службу султану, не передававшие своих прав по наследству, и не владевшие кешкелями.

С. Эсадзе причисляет к вышеназваным разрядам беков еще и лица, приобрсвшие дворянские права личною своею службою русскому правительству (159, с. 488).

Очевидно, что последнее было связано с политикой Российской империи, направленной на создание себе привилегированной опоры на завоёванных территориях.

Как видно, термин «бек» в Илисуйском султанстве, имел неодинаковое значение (146, с. 77).

Первые два разряда беков получали в наследственное владение от султанов кешкельные селения или их части.

Остановимся немного на выяснении значения термина «кешкель». Земля в зависимых селениях Илисуйского султанства, а также и в Джаро—Белокаиских вольных обществах была поделена на кешкели (146, с. 59). Слово «кешкель» в переводе с персидского означает вода для орошения, «ячменное поле», «ячмень», «участок орошаемой земли» (145, с. 602). В Джаре кешкелем называли оросительный канал, а также и землю, орошаемую каналом. Впоследствии кешкелем стали называть участки поливной земли, а то и целые селения, выплачивавшие определённую ренту землевладельцам. Размеры кешкелей устанавливались в зависимости от соотношения между общей площадью пахотной земли и числа дымов (146, с. 60).

Беки — кешкелевладельцы, также как и султаны, являлись типичными представителями класса феодалов. Некоторые беки владели целыми селениями; селение Фыстыглы принадлежало в начале XIX в. одному феодалу — Гаджи-ага беку (130, 23).

Многие беки владели лишь небольшими кешкелями; с. Кыпчах принадлежало 9 бекам, с. Казмалар — 17 бекам (130, 26, 24).

Султанам Илисуйским лично, как землевладельцам, принадлежало пять деревень: Меше-баш, Кара-меша, Агатай, Ках и Али-бегли (50, с. 498). Однако Даниял Султан уже к 1832 году владел лишь двумя из них: Кахом и Али-бегли. Селение Агатай по приказанию графа Паскевича было отдано брату Даниял-бека Мухаммед-беку;, с. Мешебаш было отдано их отцом (Ахмед-хан-султаном) старшему сыну Имран-аге и трём двоюродным братьям, а Кара-меша-бекам служившим Ахмед-хан-султану, а впоследствии и Даниял-султану (там же).

Крестьяне в Илисуйском султанстве подразделялись на две категории:

1. Сподвижники султанов по образованию Илисуйского султанства, которые остались собственниками освобождённой ими земли и за право пользования ею не несли повинности ни султану, ни бекам; они отбывали одни государственные подати и повинности, а также несли военную службу султанам.

2. Крестьяне — кешкельники, платившие сверх того бекам хлебную повинность (159, с. 488).

В горных селениях султанства тохумный уклад всё ещё сохранял определённые позиции. Управление здесь было доверено султанами тохумным и сельским кевхам и джамаатам. Такое положение можно считать результатом компромисса между султаном и джамаатами; (146, с. 76).

Как и во многих ханствах и султанствах, в Илисуйском султанстве широкое распространение получило маафство. Маафами называли мелких землевладельцев, стоявших по своему общественному положению ниже беков, и даже некоторых крестьян, избавленных, кроме военной службы в феодальном ополчении своего владения, от всех податей и повинностей (147, с. 182). Такие маафы играли роль военных слуг в войсках султанов. Мы не располагаем данными источников о численности войск султанства в различные периоды. Единственная информация по этому вопросу — сообщении турецкого путешественника XVII в. Эвлия Челеби, побывавшего в Цахуре, о наличии здесь «около семи тысяч воинственных людей (79, с. 178). Хотя сведения Эвлии Челеби довольно скудные, они имеют большое значение для выяснения некоторых фактов истории Илисуйского султанства.

Маафство предоставлялось Илисуйскими султанами также некоторым лицам за личные услуги, оспопрививателям, сиротам. Журналы Закатальской сословно — поземельной комиссии указывают и в предоставление маафства султанами также муллам, сейидам и имамам (10, л, 17—18). Право маафства утверждалось грамотами султанов. Судя по датировкам султанских грамот на маафство, можно считать, что они выдавались уже с начала XVIII в. (11, л. 18).

Поскольку маафство было связано с земельными отношениями, то по всей вероятности, оно означало держание земли, свободное от повинностей.

В Илисуйском султанстве существовал ещё особый сбор — даргалык (146, с. 79)). Эту повинность выплачивали в пользу бекского управляющего за отмеривание малджаата. Даргалык составлял несколько чанахов хлеба с каждого дыма.

Для примера рассмотрим повинности Кахского селения в пользу последнего Илисуйского султана Даниял-бека:

1) Поземельный налог: с 52 1/2 кешкеля по 3 тагара хлеба (2 таг. пшеницы и 1 таг. ячменя), по 3 стиля шёлка и по одному вьюку винограда и самана. Отдельно платили по 5 чанахов хлеба султанскому цирюльнику и столько-же султанскому поставщику ястребов (8, л. 9—10),

2) С Кахского базара, в котором насчитывалось 48 лавок. С каждой лавки султан получал в среднем по 15 рублей.

3) С красильни, перевески шёлка и. с алазанской переправы, составлявшей доходную статью с. Ках.

4) С усадьбы Даниял — султана, состоявшей из двух каменных домов и одного деревянного, огорода, шелковичного и виноградного садов.

Селение Алибегли, лично принадлежавшее Даниял-султану до 1830 г., состояло из 46 кешкелей. Кешкельники с. Алибегли, кроме исполнения военной повинности наравне со всеми другими селениями, выплачивали султану по 1 тагару 6 чанахов пшеницы и чалтыка и по 1 тагару проса с каждого кешкеля. Повинность эта вносилась непосредственно султану, в Илису. Последний султан Даниял-бек обложил алибеглинцев новой податью — шёлком по 1—1/2 стиля с каждого кешкеля и по 1/2 вьюка винограда. Помимо того кешкельники были обложены малджаатом за пользование общинным полем Биледжик (130, с. 18—19),

Причиной дополнительных налогообложений И. Линевич считал женитьбу Даниял-султана (130, 19). Однако скорее всего эти меры были связаны с вносимой султанством податью в казну Российской империи.

В состав бекских владений входили следующие селения: Фыстыглы, Ибахлы, Кичик-Кётюклю, Бёюк-Кётюклю, Узун-Тала, Кара-тала, Казмалар, Байдарлы, Аманлы, Кайсарлы, Кыпчах, Джалаир, Дегмадаглы, Алмалы и Шихлар.

Повинности кешкельников в бекских селениях были вобщем, одинаковыми и разница заключалась лишь и размерах кешкельного сбора. Так, с. Ибахлы выплачивало 3 стиля шёлка и 4 тагара хлеба, Бёюк-Кётюклю — по 3 тагара хлеба и 1 стилю шелка. Селения Аманлы и Кайсарлы платили подать бекской фамилии Али-Султан-Ушаги по 6 чанахов и 1 тагару хлеба и 1 стилю шёлка с каждого двора, а также 1/10 часть) малджаат (урожая) (130, 24-26).

Малджаат в селениях Кыпчах, Кичик-Кётюклю, Узун-Тала-составлял 1/7 часть урожая, а в селениях Казмалар, Джалаир, Дегмадаглы, Шихлар и др. — 1/10 часть.

Малджаат (мал у джихат), как правило, вносился продуктами — пшеницей, ячменем, рисом, шёлком и т.д., и. как и во всех ханствах составлял основной сбор с земледелия (147,с. 266).

Крестьяне — кешкельники в Илисуйском султанстве назывались райятами. Основные повинности кешкельников — райятов составляла земельная натуральная рента - кешкельный сбор, вносившийся исключительно зерновыми (10, л.9). Обычно кешкельная плата вносилась райятами пшеницей и ячменем пополам, а в некоторых селениях (Зарна, Лякит) — просом или чалтыком. Кешкельный сбор на территории султанства был неодинаковым в различных : бекских владениях в — основном колебался в пределях от 4 до 6 тагаров (тагар — площадь, дающая 1 тагар хлеба) с усадебной земли и от 6 до 12 тагаров пашни (146, с. 78).

Помимо кешкельного сбора в селениях султанства большое распространение получил поземельный налог малджаат, определяв­шийся количеством урожая (90, 271). Обычно малджаат равнялся 1/10 или 1/7 урожая, а на лучших землях — 1/3 (12, л.4). Следует заметить, что распространение малджаата было результатом влияния азербайджанских феодальных отношений в лице Сефевидского государства (146, с. 78—79).

Как известно, сефевидскис шахи жаловали долю поземельного налога (мал-у-джихат) служилым людям в качестве вознаграждения за службу (147, с. 188). Аналогичная система имела место и в Илисуйском султанстве: доходы с отдельных кешкелей султан пере­давал во временное пользование своим бекам и нукерам (15, с. 499).

Плата за наём пахотных участков производилась также по количеству посева (бахар) или она определялась количеством зерна (кесамат) (90, с. 271). Помимо рассмотренных выше повинностей кешкельников, они отбывали и некоторые личные повинности в пользу своих беков. Эти повинности подробно изложены были Н. Колюбакиным:

1.Давать иногда под бека лошадь.

2.Перевозить семейство и вещи бека, когда он переезжает на летнее местопребывание и обратно (Яйлаг-гышлаг).

3.За каждую девку, которая выходит замуж в своей деревне, жених делает помещику подарки, ценою от 1 руб. до 5 руб. серебром. Если жених из другой деревни, то платит помещику от 10 до 20 руб. серебром.

4.В каждой деревне помещик имеет поверенного для сбора повинностей с поселян. В пользу такого поверенного помещик получает с дома от 15 до 30 чанахов разного хлеба. Эта повинность называется Даргалуг (125, с. 201).

Ни султан, ни беки не вели своего отдельного крупного хозяйства. По этой причине ни в одном из селений барщины не существовало. Сравнительно небольшие участки земли и усадьбы султанов и беков обрабатывались обычно домашней челядью — нукерами.

Беки, пользовавшиеся наибольшим доверием султанов, имели в своих руках также и полицейское управление в принадлежавших им деревнях (там же). Однако после завоевания Илисуйского султанства полицейское управление было передано кевхам и юзбашам, которых назначало местное начальство.

Кешкельные селения нередко переходили из рук одного кешкелевладельца в руки другого в результате борьбы беков друг с другом. Смена владельца обычно сопровождалась и изменениями в повин­ностях.

Итак, политический строй Илисуйского султанства можно пред­ставить следующим образом:

1.Султан.

2. Беки-кешкелевладельцы.



3. Цахурские вольные общества.

4. Маафы — свободные держатели земли, служилые беки.

5. Райяты — прикреплённые к султанским и бекским землям

держатели.

6. Нукеры — домашние слуги султанов и беков.

Считаем необходимым отметить, что приведённая выше схема составлена на основе схемы, составленной И. П. Петрушевским, в которой мы ввели некоторые изменения, главным из которых является следующее: исключён пункт «Джарское вольное общество, как верховный сюзерен султанства» (146, 82). Этот пункт не соответ­ствует действительности, так как Джарское общество всего один раз вмешалось во внутренние дела султанства, а именно во время междоусобицы между двумя ветвями султанской фамилии, когда одна из сторон обратилась за помощью к джарцам (23, с. 449).


При сравнении общественного строя Илисуйского султанства и соседних Джаро—Белоканских обществ, можно сделать вывод, что позиции феодализма в первом были намного сильнее, что объясняется большей степенью разложения тохумных порядков в султанстве.

Во,-первых, феодальные повинности на территории Илисуйского султанства представляли большее разнообразие. Увеличение размеров повинностей при последних султанах И. П. Петрушевский объяснял тем, что «царские власти всячески старались укрепить власть султана и его вассалов-беков, которые, опираясь на такую поддержку, могли не стесняться со своими крестьянами» (146, 82).

На самом же деле, процесс увеличения повинностей в тот период был характерен для всего Кавказа в связи с развитием товаро-денежных отношений, в также и с кризисом феодализма.

Во-вторых, вольные общества в Илисуйском султанстве потеряли свою независимость и подчинились султану.

В султанстве были чётче оформлены классы землевладельцев и зависимых крестьян. Беки-кешкелевладельцы не были связаны джамаатными порядками и не оставались в составе вольных обществ, как это имело место в джарских обществах.

Таким образом, социально-политический строй Илисуйского султанства можно охарактеризовать как феодальный с наличием некоторых пережитков тохумных отношений, так как в управлении некоторыми горными селениями вплоть до начала XIX в. джамаатные порядки всё ещё сохраняли некоторое влияние.


Взаимодействие илисуйского султанства с другими государствами
Вот как описывает в своей книге Э. Летифова, взаимоотнощение илисуйского султанства с другими государствами.

К сожалению, внешняя политика является одной из самых неизученных страниц в истории Илисуйского султанства.

Русские историки XIX в. в своих трудах освещали лишь некоторые события во внешней политике султанства, происходившие в конце XVIII — первой пол. XIX вв. В попытках исследования более ранних периодов истории султанства они были склонны опираться на народные предания и легенды, хотя имеются очень ценные источники для изучения этой проблемы.

Ценнейшим источником, использованным при исследовании взаимоотношений Илисуйского султанства с соседними государствами, являются материалы Актов Кавказской Археографической Комиссии, а именно: благодарственные фирманы сефевидских шахов на имя султанов Илисуйских за участие последних в походах против гру­зинских феодалов, часто нарушавших северо-западные границы. Фирманы турецких султанов, свидетельствующие об уси­лении влияния Илисуйского султанства среди соседних государст­венных образований.

Большое значение для изучения политических взаимоотношений и родственных связей султанов Илисуйских с соседними ханствами и владениями имеет также Генеалогическая таблица Илисуйских султанов, приведённая в АКАК.

Ценные сведения об антииранском движении в Азербайджане, в том числе и в его северо-западных пределах, имеются в сочинении Есаи Хасан Джалаляна «Краткая история страны Албанской», составленном в XVIII в..

Сам автор являлся потомком знаменитого албанского велико­княжеского рода Михранидов, занимавшим албанский патриарший престол в Гандзасаре в 1702—1728 гг. (18, 4—5).

Ценность труда Есаи Хасан Джалаляна заключается в том, что он сам был очевидцем описываемых событий, хотя его «История» охватывает небольшой период (1702—1722),

Определённый интерес для изучения внешней политики Илисуйского султанства в XVIII в. представляет составленная анонимным автором «Хроника войн Джара в XVIII столетии». «Хроника» проливает свет на взаимоотношения Джарских обществ и Илисуйского султанства и их совместную борьбу против кахетинских феодалов и завоевательных походов Надир-шаха. Нужно отметить, что к сведениям, имеющимся в «Хронике», следует подходить с осторож­ностью, так как некоторые из них противоречат данным рассмотренных нами выше источников.

Большое значение имеют также эпиграфические данные, почерпнутые из книги Л. И. Лаврова «Эпиграфические памятники Северного Кавказа X — XVII в.в.».

Как пишет Э. Летифова, при исследовании взаимоотношений Илисуйского султанства с соседними государствами были использованы также труды азербай­джанских и зарубежных историков, содержащих какие-либо сведения по данной проблеме и на которые мы будем ссылаться по мере необходимости.

Обобщая сведения, имеющиеся в указанных выше источниках, а также в некоторых исследованиях, попытаемся конкретным образом рассмотреть внешнюю политику Илисуйского султанства с другими феодальными образованиями, соседними государ­ствами.

Во взаимной связи с двумя вышеуказанными направлениями следует рассматривать также отношения Илисуйского султанства с государством Сефевидов, вассалом которого являлось султанство, а; также и с Османской Турцией.

Илисуйское султанство, как государственное образование, возникшее на территории бывшей Кавказской Албании, в дальнейшем активно участвовало в политической жизни средневековых феодальных государств: Шекинского ханства, Джаро-Белоканских обществ, Ширвана и т.д..

Еще до возникновения Илисуйского султанства, его территория и население непосредственно оказывались активными участниками политических событий. Об этом свидетельствует надпись на стене мечети в с. Цахур, датируемая 1432 годом: «Во имя Аллаха милостивого, милосердного и просим у него помощи. Построена эта крепость после приговора Аллаха по его предопределению в дату: начало мухаррама восемьсот придцать шестого года. Причина строительства этой крепости: пришли три войска, (в том числе) два войска тюрок и одно войско Рутула. Войско Рутула с одним войском тюрок (пришло) снизу, а одно войско тюрок сверху. И сразилось войско Цахура тремя сражениями, и убито из этих трёх войск двести человек, а одно из них убежало... Произошло это сражение в четвёртый (день) месяца зи-л-хиджжа упомянутого года» (128, с.133—134).

Сведения об этой надписи в Цахуре имеются также в работе М- X. Нейматовой «К истории изучения Ширвана XIV—XVI веков» (141, с. 87—88).

Впервые текст этой важной надписи был переведён Н. В. Ханыковым, который правильно считал, что упомянутые в этой надписи «тюрки» являются армией султана Искендера Кара — Коюнлу, воевавшего в те годы с ширваншахом Халилулахом I (156, № 53). Это мнение поддерживает и М. X. Нейматова (там же).

Это предположение подтверждается сообщением автора XV века Фомы Мецопского, который пишет, что Искендер Кара—Коюнлу в 1432 г. «собрал войско и выступил в поход на город Шемаху и его область. Он в течение 15 дней беспощадно вырубал деревья и сады и причинил не поддающиеся описанию разрушения... он прошёл дальше Дербентских ворот, разрушил много стран и безжалостно истребил мечом много горцев и степных. Оставаясь там целый год, он пролил столько невинной крови, что невозможно и описать» (74,с. 73).

Действительно, один из многочисленных походов Искендера Кара-Коюнлу на Ширван имел место в 1432 г.. Поводом для него явился конфликт из-за сына Искендера Иар-Али, который, поссорившись с ним, бежал в том же году в Ширван к Халилуллаху I, а в действительности же Искендер Кара-Койюнлу хотел подчинить себе всю территорию государства Ширваншахов (88, с. 247—248).

Сообщение Фомы Мецопского позволяет утверждать, что действительно султан Искендер Кара-Коюнлу после взятия Шемахи двинулся к границам Илисуйского султансва.

Поход войск Искендера Кара-Коюнлу на Цахур в августе 1432 г. позволяет предположить, что цахурцы в тот период находились в сфере влияния государства Ширваншахов. Естесственно, что Цахур выступил в этом сражении на стороне ширваншаха Халилуллаха I. Из надписи становится ясно; что нападение на Цахур было произведено с двух сторон: один отряд Искендера Кара-Коюнлу напал через горный перевал, ведущий из Сарыбаша в Цахур, а другой отряд — со стороны Рутула вдоль по течению р. Самур. Как видно, отряды Искендера потерпели поражение, потеряв 200 человек убитыми, после чего вынуждены были стступить.

После этих событий почти сразу же в Цахуре было сооружено укрепление в целях обороны от возможных нападений противника. Рассмотренный нами выше эпиграфический памятник имеет огромное значение для исследования истории Илисуйского султанства. Эта надпись служит неопровержимым доказательством того, что территория Илисуйского султанства испокон веков входила в сферу влияния— государства Ширваншахов.

Как известно, в 30-х гг. XVI в. при шахе Тахмасибе I Ширван был полностью подчинён Сефевидам. В 1538 году государство Ширваншахов перестало существовать и вошло в состав Сефевидского государства (160, 82).

После этого важного исторического события Цахурское владение вместе с другими территориями государства Ширваншахов также вошло в состав государства Сефевидов.

С этого времени Цахурские владетели (впоследствии султаны Илисуйские) начинают принимать самое активное участие в борьбе с внешними врагами Сефевидского государства и строго охранять его северо-западные границы.

Так, Али-султан Цахурский совместно с Юсуф-ханом Ширванским в 1616 году принимал участие в походе сефевидских войск против грузинских феодалов, часто нарушавших северо-западные границы (89, с. 120). Героизм и преданность Али-султана в этом походе была замечена Шах Аббасом I, который отправил Али-султану благодарственный фирман: «... Ваша усердная служба к нашему престолу вновь сделалась нам известною. Хвала и благодать вам, — да будет лицо ваше было!... Мы желаем, чтобы вы на пути преданности продолжали ваши деяния и дейст­вовали согласно всему приличествующему нашей державе. Когда же Юсуф-хан, Ширванский беглярбек, прибудет в ту сторону, то совместно с ним продолжайте службу нашему двору с подобающим усердием, без упущения» (61, с. 1085—86).

Из содержания этого фирмана также видно, что и после включения государства Ширваншахов в состав Сефевидского государства в качестве одного из его беглярбекств, сохранились тесные взаимоотношения между ширваишахами и илисуйскими султанами.

Сефевидские шахи в походах против Грузии, как правило, ис­пользовали союзные силы Джарских обществ и Илисуйского султанства. Большое значение при этом имел исламский фактор: джарцы и илисуйцы, будучи мусульманами, являлись надёжной силойв войне против «христианской» Кахетии. Сефевиды видели в них мощную военную силу, способную в случае необходимости привести в покорность кахетинских феодалов.

В начале XVIII в. Сефевидское государство переживало полосу политического и экономического кризиса. В 1698—1701 гг. была произведена всеобщая перепись населения в целях пополнения государственной казны. Уже в 1702 г. приказано было собрать с народа подушный налог за эти истекшие три года в новом размере. Было приказано наряду со всеми взимать налог также и с духовных лиц (18, с. 19).

С другой стороны, по наущению шиитских богословов, шах Султан Гусейн проводил политику религиозной дискриминации, которая проявлялась в гонениях против суннитов (137, с. 19).

Усиление феодального гнёта и экономической эксплуатации, а также политика религиозной дискриминации, вызвали волну народных восстаний во свех областях Сефевидского государства. Современник этих событий каталикос албанский Есаи Хасан Джалалян дал весьма точное описание ситуации, сложившейся в сефевидском государстве в период правления Шаха Гуссйна (1694— 1722): «Известно, что когда приходит в ветхость дом или вообще какое-либо здание большое или малое, оно близится к разрушению. Сначала, поколебавшись, рушатся фундамент и стены, потом падает потолок, а затем разваливается вся крыша и дом окончательно разрушается. То же случилось и с царством персидским» (18,с. 23).

В самом начале народное негодование выра­жалось главным образом в пассивной форме сопротивления — массовым бегством крестьян в отдалённые места (85, с. 16). В дальнейшем эти недовольства стали принимать весьма активную форму и выливаться в крупные восстания.

Самое крупное антииранское восстание началось в северо-западном Азербайджане в 1707 году (18, с. 23). Активное участие и восстании принимали джарцы, илисуйцы и шекинцы. Об этом восстании писал и основоположник азербайджанской научной историографии А. Бакиханов в своём труде «Гюлистан-и Иран»: «... джарцы (Джарское общество), соединившись с цахурцами (Верхняя часть Елисуйского нладения), совершили набег на Ширван» (89, с. 124). Руководил этим восстанием Али-султан Илисуйский (18, с. 23).

Однако вскоре восстание было подавлено, а с. Джар сожжено неверными, как пишет анонимный автор «хроники войн Джара» (75, 9). Автор «Хроники», будучи суннитом, под «неверными» подразумевает шиитов.


Восстание первоначально носило характер антишиитского движения. Оно явилось ответом на политику религиозной дискриминации, проводившейся сефевидским двором по отношеннию к мусульманам-суннитам. Но постепенно эти восстания начали принимать характер освободительной борьбы.

В 1711 году объединённые силы илисуйцев и джарцев вновь подняли восстание. Руководство восстанием вновь осуществлялось Али-султаном Илисуйским, объявившим свои владения самостоятельными. Восставшие напали на сефевидские военные силы, находившиеся в Шеки, оттуда направились на Кабалу, Акстафу, Шамшаддил, Загам, Гянджабасар, Кюракбасар и Барду (18, с. 23).

В 1720—1721 г.г. отряды Али-султана, насчитывавшие около 8000 человек, подступили к Гяндже и заняли местечко Сутёкюлян (там же). Но когда они вступили в город, то были перебиты и вынуждены отступить. Несмотря на приказания шаха «находящимся в Шемахе и Гяндже и их районах сефевидским войскам выступить против них, однако находившиеся в этих городах ханы, как ни старались, никак не смогли противостоять им, и сами терпели поражения» (18, с.24).

Так, по приказу шаха Гусейна, Гасан—Али, хан шемахинский, с 15-ю тысячами воинов дошёл до границ восставших, но последние напав внезапно перебили большую часть войска, а самого хана убили (там же).

Наряду с антииранской освободительной борьбой, объединённым силам джарцев и илисуйцев приходилось параллельно воевать с кахетинскими царями. Так, кахетинский царь Имам Кули-хан (Давид III), используя удачное военно-политическое положение, пытался утвердиться в северо-западных пределах Азербайджана.

Однако его захватническим планам не суждено было осуществиться. Имам Кули-хан Кахетинский был трижды обращён в бегство совместными силами джарцев и илисуйцев под руководством Али- султана (75, с. 9—10, 18, с. 24).

Таким образом, на некоторое время удалось обезопасить северо­западные границы Азербайджана.

Как видно, даже в самые смутные периоды истории Илисуйские султаны совместно с Джарскими обществами самоотверженно защищали свои территории от внешних посягательств. Следует также отметить, что безуспешная религиозная политика, проводившаяся сефевидскими шахами, способствовала подъёму и объединению феодальных владетелей в борьбе против централизованной власти.

Постепенно Али-султан вступил в союз с другими предводителями антииранского движения — Сурхай — ханом Казикумыкским и

высшим духовным лицом Ширвана Гаджи Давудом. В 1721 году объединённые силы приступили к главному административному центру иранской власти в Северном Азербайджане — Шемахе.

Азербайджанский историк Ф. М. Алиев, подробно исследовавший борьбу азербайджанского народа пртив внешних сил в 20— 40-е г.г. XVIII века, совершенно верно считал это время моментом, «когда судьба Сефевидского государства была, по-существу, пред­решена» (85, с. 28).

В августе 1721 года после ожесточённого сражения, повстанцы под предводительством Гаджи Давуда, Сурхай-хана Казикумыкского и Али-султана Илисуйского взяли Шемаху. По словам Есаи Хасан-Джалаляна «Жители города (Шемахи — Э. Л.) делились пополам, но суннитов было больше, поэтому жители района, называемого Сарыторпаг, ночью открыли свою сторону и впустили внутрь города часть неприятельского войска, а на рассвете, присоединившись сами к ним, передали им в руки город» (18, 27).

Очевидно, что религиозный фактор играл не последнюю роль в успехе восстания. Взятие Шемахи сопровождалось погромами и грабежами. Очевидец этих событий, секретарь ориентальной экспе­диции России Флори Беневени назвал эти события «Шемахинской трагедией» (150, с.47).

Судя по имеющимся источникам, наиболее яркой фигурой среди руководителей антииранского движения в Северном Азербайджане в первой трети XVIII в. был именно Али-султан Илисуйский. Однако эта часть нашей истории не изучена ввиду того, что Гаджи Давуда долго считали агентом Османской Турции. Вследствие этого оставалось в тени и имя его союзника Али-султана.

Так, В. Н. Левиатов, освещая вышеуказанные восстания, отметил об Али-султане лишь следующее: «Наиболее известным предводи­телем этих отрядов был некий Али-султан» (129, с.67).

К 1722 году Османской империи удалось укрепить свои позиции в Северном Азербайджане. Турция сумела использовать неудачную религиозную политику Сефеиидского государства и склонить значительную часть населения Северного Азербайджана на свою сторону (137, с. 30—31). В связи с этим в сферу влияния Турции попало и Илисуйское султанство. Об этом событии А. Бакиханов сообщает следующее: «Али Султан Цахурский был назначен беглярбеком шекинским и цахурским с званием двухбунчужного паши» (89, с. 126). Автор ошибочно датирует это событие 1712годом (89, с. 125—126).

Однако сохранился фирман султана Ахмеда III на имя Али-султана Шекинского со следующим содержанием «В ознаменование нашей монаршей благосклонности к вам, опытному, храброму ш благочестивому Дагестанскому эмиру, в настоящем 1135 году 1-го числа зиль-кадэ назначаем вас беглербеком Шекинского владения с присоединением Захурского санджака, а потому повелеваем получении сего высочайшего нашего фирмана вступить в управление; означенными владением и санджаком...» (70, с. 1091). Согласно датировке этого фирмана Илисуйское султанство вступило в подданство Османской Турции в 1722 году.

Как видно из приведённого выше текста фирмана, Али-султан был удостоен титулом беглярбека Шекинского, а Илисуйское султанство вошло в это беглярбекство под именем Цахурского санджака.

Али-султан принимал активное участие в политических событиях, происходивших в 1723 году в Грузии. Дело в том, что в эти годы картлийский царь Вахтанг VI проводил политику лавирования между Россией и Ираном. Узнав об этом, щах Тахмасиб II устранил от власти Вахтанга VI и назначил вместо него кахетинского царя Константина (Мухаммед Кули-хана) (18, с. 37). После этого на­чинается борьба за власть между Вахтангом VI и Мухаммед Кули-ханом (143, с. 18).

В этой борьбе Али-султан поддерживал Мухаммед Кули-хана. [Последний заключил союз с Гаджи Давудом, илисуйским Али-султаном (он же беглярбек Шекинский), шамхалом Адиль-гиреем и кайтагским уцмием Ахмедханом (18, с. 38).

В мае 1732 года объединенные силы союзников вступили в Тифлис. По сообщению источника «Войска джарцев, талайцев и всей области Цахура распространились по Тифлису до полудня, а утром началось сражение. И заключили с ними мир, согласившись уплатить шестьдесят тысяч туманов» (75, с. 11). Как видно, власть Мухаммед Кули-хана была восстановлена, а взамен этого тифлисцы должны были выплатить дань джарцам и Али-султану.

Подробные сведения о взятии Тифлиса объединёнными силами Гаджи Давуда, Али-султана, джарцев и др. имеются также и у историка XVIII в. Абраама Ереванци (17, 13).

Необходимо отметить, что Али-султан являлся внуком Сары Али-бека Цахурского, сына основателя династии Илисуйских султанов Ади Куркулу-бека. Во время временного захвата Азербайджана Турцией Сары Али-беку за особые заслуги были пожалованы селения Меше-баш, Ках, Зарна, Кум, Лекит и Алагёз (59, с. 1085). Очевидно, что при назначении Али-султана шекинским беглярбеком, султан Ахмед III принял во внимение заслуги его деда.

Таким образом, Али-султан становится одним из сильнейших феодальных владетелей северо-западного Азербайджана.

С 1725 года под власть Илисуйских султанов попал Ареш, так как он был пожалован сыну Али-султана Мухаммеду Али Султан-заде с условием, что он по требованию турецких пашей явится к ним с 300 отборных воинов для несения службы в Гяндже, Ширване и др., где понадобится вести военные действия (63, с. 775).

Ввиду назначения Али-султана шекинским беглярбеком, Ках на некоторое время был передан под управление уцмий Мухаммеда, который получил титул Кахского беглярбека (62, с. 1091). Однако в 1731 году Цахурское и Кахское владения были возвращены Али-султану (72, с. 776).

Об усилении Илисуйского султанства в период правления Али-султана свидетельствует стремление турецких султанов использовать его войска в военных походах, в подавлении восстаний (70, 72, 73).

Войска Али-султана в военных походах выступали обычно совместно с войсками Гянджинского правителя Ибрагим-паши, Гаджи-Давуда, утверждённого правителем Шнрвана и джарцев (там же).

Ситуация изменилась, когда Ирану вновь удалось укрепиться в Азербайджане и вытеснить оттуда турок.

Сурхай-хан, бывший в это время правителем Шемахи, стал готовиться к сопротивлению в Кабалинском магале (89, с.138). На стороне Сурхай-хана самоотверженно сражались и отряды Али-султана (75, с. 18). Сражение произошло в местечке Деве-батан. Несмотря на проявленный героизм, иранским войскам удалось одержать верх, а Сурхай-хан ушёл в Казикумух (там же).

Однако в последующие годы Али-султан Илисуйский, вставши в своё время на сторону Османской империи, всё больше склонялся на сторону Надир-шаха. Когда осенью 1738 г. Ибрахим-хан (брат Надир-шаха) во главе больших отрядов прибыл в Джар для усмирения населения (129, с. 108), Али-султан встал на его сторону вопреки мнению своего народа. Вопреки позиции Али-султана, сын его Мухаммед-бек, совместно с джарцами и шекинцами сражался против кызылбашей (75, с. 31).

После ухода иранских войск, как сообщает анонимный автор «Хроники», народ лишил власти Али-султана и «начал взымат штраф с тех, кто признал власть его (Али-султана) и кызылбашей (75, с. 32). Этот единичный факт лишения власти султан свидетельствует о том, что джамаат всё ещё имел широкие полномочия в Илисуйском султанстве.

Перемена внешнеполитической ориентации Али-султана в пользу Надир-шаха объясняется, на наш взгляд, трениями, возникавшими между Али-султаном и его союзниками—Джарскими обществами Сурхай-ханом Казикумыкским. Эти разногласия были вызваны стремлением каждой из сторон к главенствующему положению регионе.

По-видимому, именно с этой целью Али-султан решил заручи поддержкой Надир-шаха. Однако его расчёты не оправдались, в результате он лишился престола.

Новым султаном народ избрал сына Али-султана, Мухаммед бека (75, с. 32).

Начало 40-х г.г. XVIII в. было ознаменовано новым подъёмом овободительной борьбы против завоевательной политики Надир-шах в Северном Азербайджане и соседнем Дагестане. С целью покорения повстанцев Надир-шах в 1841 году направил в Джар и Талу войск численность которых по некоторым данным доходила до 100 тыс. человек (97, с. 211).

На стороне джарцев сражалось и население Илисуйского султанства под руководством Мухаммед-бека (75, с.34). Несмотря на героическое сопротивление, иранские войска жестоко расправили с джарцами и их союзниками (152, 99). Военачальники Надир-шаха опустошили также Шекинскую область и часть Ширвана чтобы заморить восставших голодом.
Однако, несмотря на неоднократные карательные походы, совер­шавшиеся уже под личным командованием Надир-шаха в последую­щие годы, ему не удалось сломить героическое сопротивление Север­ного Азербайджана и Дагестана.

В такой ситуации Турция пыталась вновь склонить разными обещаниями правителей этих областей на свою сторону. С этой целью турецким султаном были выданы этим правителям фирманы и определённая сумма денег: «... сто мешков сыну Сурхая, шесть мешков Сурхаю (Казикумыкскому), двадцать — Джару и Тале, шесть — Мухаммед-беку, сыну Али-бека и восемь Мал-ладжу» (75, с. 41). По сообщению дагестанского историка Г. Ал-кадари султан Махмуд выдал «Цахурцу Магомед-беку два бунжука, власть в том владении (Илисуйском) и некоторое количество денег» (86, с. 83). А. Бакиханов также пишет о пожа­ловании турецким султаном Мухаммед-беку титула султана и двух-бунчужного паши (89, с. 150).

Однако Мухаммед-бек, как и соседние правители, оставил послания турецкого султана без ответа.

Политическая обстановка, сложившаяся после смерти Надир-шаха в 1747 году и распада его державы, благо­приятствовала возникновению здесь независимых ханств и султанств и укреплению уже имевшихся.

В таких условиях происходило дальнейшее возвышение Илисуйского султанства.

Султаны Илисуйские поддерживали дружественные отношения с соседними государствами. Нередко они выступали посредниками при заключении мира между воюющими сторонами. Так, в 1750 году илисуйский султан Мухаммед-бек по просьбе грузинского царя Ираклия II способстововал заключению мира между ним и предста­вителями Джарских обществ. С этой целью Мухаммед-бек поехал в Тифлис с представителями Джарского, Тальского и Мухахского обществ и добился заключения мира при условии взаимной выдачи аманатов (75, с. 50).

Религиозная общность также способствовала в основном друже­ским отношениям между населением, а также отдельными прави­телями соседних областей.

В вопросе о взаимоотношениях между Джарскими обществами и Илисуйским султанством мы считаем необходимым ввести некоторую ясность. Дело в том, что некоторые историки, пресле­довавшие совершенно определённую цель ~ настроить друг против друга два соседних и союзных владения, склонны были утверждать, что Илисуйское султанство находилось в вассальной зависимости от Джаро-Белоканских обществ. Такой традиции последовал и советский историк востоковед И. П. Перушевский, считая что «Джарское общество в период своего могущества... превратило Катехское и Белоканское общества по существу в таких же вассалов, каким был султан Илисуйский» (146, 56). В действительности, поводом для таких утверждений послужил единичный факт вмеша­тельства джарцев в междоусобицу, происходившую в Илисуйском султанстве в конце XVIII нач. XIX веков.

Дело в том, что в начале 50-х г.г. XVIII в. Мухаммед-бек был остранён от власти своим братом Ахмед-ханом, который впос­ледствии был провозглашён султаном Илисуйским (23, с. 449). Впоследствии сын Мухаммед-бека Хан-Баба бек сместил с престола своего дядю Ахмед-хан-султана. Алхаз-бек, сын последного, низверг Хан-Баба-султана, однако вскоре первый скончался, оставив престол последнему. Наконец, в 1806 г. Ахмед-хан, сын Алхаз-бека при помощи джарцев выгнал из Илису Хан-Баба-бека и стал впослед­ствии султаном.

И. Линевич ошибочно отмечал, что Ахмед-хан был назначен султаном при посредстве русских (130, с. 5).

Как видно, на протяжении длительной междоусобной борьбы джарцы лишь в конце были привлечены Ахмед-султаном.

В пользу того, что Илису некое султанство не зависело от Джара говорит и тот факт, что на собраниях старшин в Агдам — Кяляле селение между Илису и Джаром, в Мухахском ущелье илисуйские старшины и, кевхи участвовали в качестве самостоятельных представителей (75 с, 63). Отношения между Илисуйским сул­танством и Джаро—Белоканскими обществами, скорее всего, можно назвать союзническими, хотя и они не всегда были ровными.

Во взаимоотношениях с другими государствами Илисуйское сул­танство также придерживалось политики добрососедства. С некото­рыми из них илисуйские султаны имели родственные отношения. Так, дочь Ахмед-хан-султана была замужем за сыном Гусейн-хана Шекинского (6, с. 1121).

Французский писатель А. Дюма, побывавший в 1859 г. в Шеки, встречался там с внуком Гусейн-хана Шекинского и Ахмед-хан-султана Илисуйского — Мухаммед-ханом. Он с сожалением отмечал, что если бы эта область (Шекинская) не была подчинена русским, то она должна была принадлежать Мухаммед-хану (112, с. 119).

Помимо этого Муса-султан Илисуйский был женат на дочери Гаджи-хана Шекинского (6, с. 1121). Эти родственные связи свидетельствуют об устойчивых отношениях между Илисуйским султанством и Шекинским ханством.

Илисуйские султаны имели родственные связи и с Кубинскими ханами Фатали-хан Кубинский (1758—1786) с 1774 г. был женат на дочери Ахмед-хан-султана Илисуйского Илису-Бике (55, с. 907). Гасан-хан Кубинский, рождённый от этого брака, с 1805 г. являлся Кубинским, Дербентским и Сальянским владетелем.

Илисуйское султанство поддерживало тесные союзнические и родственные связи со своим северным соседом—Казикумухским ханством. Так, Алхаз-бек, правивший Илисуйским султанством в конце XVIII в., был женат на сестре Сурхай-хана Казикумухского, а Ахмед-хан-султан сын Алхаз-бека был женат на дочери Сурхай-хана. От последнего брака был рождён последний Илисуйский султан Даниял-бек (7, с. 326).

Основываясь на приведённые выше данные, можно сделать вывод, что в упрочении взаимоотношений Илисуйского султанства с соседними государствами немалое значение имело заключение междинастических браков.

В целом, Илисуйское султанство являлось проводником незави­симой мирной политики в регионе. Оно никогда не претендовало на территории соседних феодальных владений, но стойко защищало свои традиционные владения, и вместе с Шекинскими правителями и Джаро—Белоканскими джамаатами упорно защищало северо­западные границы от внешних посягательств.

XVIII век — время острого соперничества России, Турции и Ирана за обладание Кавказом, был периодом возвышения и усиления Илисуйского султанства.

Однако на пороге стоял XIX век и Илисуйскому султанству ещё предстояло вступить в неравную и смертельную для себя схватку с Российской империей.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   20


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница