Боги в изгнании



страница1/13
Дата06.11.2016
Размер2.85 Mb.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   13
Юрий Слащинин
БОГИ В ИЗГНАНИИ

РОМАН


доПОТОПная

фантастика


Г.Санкт-Петербург

2009


Часть первая

ПРЕДПИСАНО УМЕРЕТЬ

1. Припасённый вариант


Он состарился… И дольше не имел права жить.

Пришли за ним ночью.

«Одевайся. Зовут к Верховному,— мысленно приказал полицмент, ввалившийся в комнатушку.

Старик закивал: «Да, да, сейчас...».

Его застали за работой — на экране компьютера светились расчёты, на столике валялись листки,— и по тому, что полицмент не делал замечаний о нарушении порядка, Тадоль-па по­нял, что берут для психотрепанации. Только думать об этом нельзя!.. Никаких воображаемых картин. Одеть­ся - и всё...

Догадку подтвердил и второй полицмент, появившийся в дверях. Посыльные не ходили по двое. А этот, ещё молоденький, играл в войну и с напряжением следил за каждым движением старика, придерживая рукой готовый к применению пистолет-парализатор.

— Может, Элиты выпьют скаракосты, пока я оденусь?— предложил Тадоль-па, специально перехо­дя на устную речь, чтобы уменьшить надзор за свои­ми мыслями.

Он выставил на край столика флакон, три стаканчика и стал одеваться. Не было случая, чтобы полицменты отказались от живительного на­питка. Смакуя каждый глоток, они медленно потяги­вали скаракосту. Тадоль-па взял третий стаканчик, посмотрел через донышко на свет, проверяя наличие неуловимой для глаза непосвящённого синевы, и поду­мал: «Так даже лучше...»

Первым повалился на кровать, сонно прищурив глаза, молодой полицмент. Сопротивляясь сонливости, старший полицмент пытался расстегнуть кобуру парализатора, но свалился в уз­кий проход между кроватью и столиком.

Теперь надо было выйти из-под контроля за мыс­лями. На виске у Тадоль-па, как и у каждого доПОТОПного землянина, катался под кожей желвак вживлённого микро­передатчика мыслей — бионик; с его помощью осуществлялся контроль за размышлениями людей с город­ской станции надзора. Старик надел на желвак само­дельный магнитный блокатор, и сразу оборвалось ощу­щение мысленного пространства вокруг. Он сел на постель передохнуть и обдумать положение, в котором оказался.

Умереть лёгкой смертью не получалось — придётся умирать трудной, понял он. Его должны были предупре­дить, увести из-под удара, но что-то помешало... Та­доль-па не обижался. Слишком были молоды те, кто был приставлен оберегать его. Да и сам не сумел предусмотреть всего, «провалился»...

«А всё-таки жалко умирать перед самым концом исследований,— вздохнул он и принялся доставать из тайника кристал­лические пластинки видеозаписей результатов своих изысканий.

В этой научной Аркадемии Тадоль-па, как и многие другие учёные-рабы, занимался изучением таинствен­ных экл-Т-тронов, расположенных на северном и юж­ном полюсах Земли. Построенные трис­та лет тому назад, они хранили в себе, судя по леген­дам, тайны великого могущества. Стараясь ими овладеть, правящая каста элитов держала здесь — за полярным кругом, в специально созданном научном городке — сотни учёных рабов. Чтобы рабы не воспользовались от­крытием, за их процессом поз­нания следили со станции надзора за мыслями. Учёных разобщали по мелким темам, дубли­ровали, всячески перепроверяли. Тадоль-па всё это преодо­лел… Но теперь выяснилось: пере­старался в симуляции. Его посчитали творчески бес­плодным, решили списать, а перед утилизацией трупа, как полагалось по инструкции, должны были психотрепанировать — последний раз покопаться в мозгу, отыскивая припрятанные мысли.

А их было у Тадоль-па в изобилии. Как раз те самые, какие хотели от него заполучить.

«Ах, как жалко, что нет Кари, - вспомнил он про свою молодую помощницу, пересчитывая пласти­ночки видеозаписей, вобравшие в себя итог всей его многолетней работы. Кари бы вынесла их. Она всё мог­ла, его дерзкая, неистощимая на выдумки лаборант­ка. Только вот где сейчас найти её, прежде чем поднимут тревогу?

Переступая через тело полицмента, Тадоль-па задел ногой парализатор и, подумав, забрал его, спрятал под одеж­дой. Теперь прочь отсюда. Только куда?.. В своём фиолетовом одеянии учёного-раба мыслительной касты баяннов он не мог даже показаться в служебной зоне под основанием городского купола. Там размещались всевозможные хозяйственные постройки, подсобные службы и жилые соты для более низших каст — обслу­живающих машины инжеров и чернорабочих-скудов. При особом старании можно было бы сохранить несколько дней жизни… Только зачем они такие?.. Оставалось идти к центру, в жилую зону господствую­щей касты Элитов.

Ещё не зная, что он там будет делать, не представ­ляя, как найдёт Кари, без которой он ничего не мог предпринять, Тадоль-па брёл по переходам, ведомый пока ещё неясным зовом алогичного раз­мышления. И, как случалось с ним часто, именно здесь, в области алогичного, с дразнящим вызовом блеснула перед ним дерзкая мысль… И Тадоль-па её принял сра­зу, хотя и не стал развивать. Пусть всё будет интуи­тивно, решил он, и снял блокатор с бионика.

***


Дворец Верховного Предводителя научной Аркадемии стоял в центре городка, прикрытого от полярной стужи прозрачным куполом. Высоко над дворцом, под самым куполом, размещалась станция надзора за мыслями. От дворца к станции тянулись туго натянутые тросы, по которым скользили вверх и вниз кабины лифтов. Тадоль-па ре­шил попасть туда...

Шёл он открыто, чинно. Наиболее любопытным Тадоль-па предупредительно отвечал, продолжая шагать: «К Верховному...»

Этого было достаточно, чтобы его озиравшие полицменты теряли к баянну интерес. В условиях всеобщей слежки за мыслями было опасно интересоваться посетителями Вер­ховного Предводителя.

Заминка произошла у служебного входа во дворец. Из-за бронированного щита стационарного лучемёта выглянул полицмент и, оглядывая баянна, сонно спросил:

- Ночь, не видишь?.. Куда? Кто вызывал?

- Наш любимый и дорогой Верховный Предводи­тель ле-Трав. Он и ночью занят большими дела­ми,— смиренно ответил Тадоль-па, как и полагалось баяннам отвечать представителю высшей касты. И, по-прежнему не останавливаясь, как предписывалось По­ложением, шагал по ступенькам к двери, воспроизве­дя в уме картину своей беседы с ле-Травом, когда Верховный элит позволил держаться за его палец для лучшего контакта. Эта картина и независимое восхождение к двери сбили полицмента с толку. Он не допускал мысли, что кто-то может прийти во дворец без вызова, и потому, вернувшись за бронированный щит, надавил на кнопку пульта, открывшего перед Та­доль-па дверь.

***

Во Дворце шла ночная уборка. Десяток растороп­ных роботов, зажимая в конечностях скребки, щётки, сопла моющих и осушающих устройств, как стадо ги­гантских пауков, подгоняемое управляющим ими инжером, с шелестом и шарканьем удалялись по коридо­ру, оставляя за собой блеск и свежесть вымытых стен и пола. Тадоль-па догнал чистильщика и пошёл с ним рядом.



«Желаю крепкого здоровья, Тадоль-па,— сказал мысленно инжер, узнав ученого.

«И тебе желаю здоровья,— ответил старик. Встре­ча с чистильщиком была кстати, и Тадоль-па решил ею воспользоваться: попросил инжера завернуть в правое крыло.

«По графику там уборка через три дня.

Тадоль-па многозначительно посмотрел ему в гла­за и как бы случайно соединил в колечко большой и указательный пальцы, изображая таким образом знак объединения рабов для непримиримой борьбы. Инжер понял символ. Не глядя больше на Тадоль-па, он виртуозно прошёлся по кнопкам висевшего на шее пульта управления, роботы остановились, попятились и повернули в правое ответвление коридора.

Стоявший возле высотного лифта полицмент, увидев двинувшихся в его сторону роботов, вошёл в кабину, туда же шагнул Тадоль-па и, прежде чем страж успел выразить возмущение наглостью низше­го, свалил его парализующим лучом. Кивнув изумлённому инжеру, чтобы тот продолжал работу, Тадоль-па закрыл дверь, надавил на клавишу подъё­ма. Кабина понеслась вверх сначала по этажам двор­ца, а затем заскользила по канатам под купол горо­да.

Тадоль-па снял с полицмента лучемёт и приготовился к бою. Может быть, к последнему, подумал он, раз­глядывая оружие. Оно было непривычным для его рук: низшим запрещалось иметь даже простые ножи, а также другие «колющие и режущие предметы», как широко извещалось в уставоположениях. Однако Тадоль-па легко разобрался в назначении переключа­телей, перевёл лучемёт на ближний бой и приготовил­ся к броску из кабины.


Кабина лифта мягко вошла в приёмное устройство, раздвинулись дверцы — в вестибюле пусто, и только на маленьком сто­лике лежала перевёрнутая фуражка, лоснившаяся от жира белым нутром, и витал специфический запах гигиенических кремов.

Выйдя из кабины, Тадоль-па огляделся. Две распахнутые бронированные двери — одна против другой — вели в помещения станции. Слева всё тихо, справа — непонятный гул голосов. Настроясь на биопередатчик мыслей какого-то цензура Тадоль-па его глазами увидел груду денег на боль­шом блюде лендлива. Азартная игра дошла до пика, когда на блюдо бросали всю наличность, что­бы отыграться и сразу разбогатеть или окончательно разориться. На финальный размёт собрались все цензуры, оставив свои места за пультами над­зора.

«Скоро пересмена. Хватит, — заметил кто-то благоразумно, но его слова потонули в хоре возбуждённых голосов.

«Ставлю своего химика Масли!

«Облезешь, пока дождёшься от него пользы. А то, как с Тадоль-па, провозишься два десятка лет, а он окажется пустым.

«А ты провёл его в утилизатор?

«Куда он денется? Расщепили уже, наверное.

Дальше рисковать было нельзя. Тадоль-па шагнул влево за порог второй двери, и перед тем как захлопнуть её за собой, увидел справа недоумённо-испуганное лицо цензура, выглянувшего из-за правой двери. Немо раскрывая рот, он не мог крикнуть. Но уже через несколько мгно­вений раздались его вопли, посыпались удары в закрытую Тадоль-па дверь.

Не обращая внимания на стук, Тадоль-па лучемётом аккуратно срезал рычаг обратной подачи задвижки и пошёл оглядывать станцию надзора за мыслями, что­бы с её помощью провести дерзко задуманную опера­цию.

***


Цензуры были высокопоставленной прослойкой господствующей касты элитян, порождённой Новым Порядком. Когда-то, в доисторические времена, в цен­зуры шли презираемые всеми доносчики, служившие любому, захватившему власть. По ме­ре развития цивилизации им доверяли следить за тем, кто что говорил или писал, думал… А после тотального вжив­ления в мозги микропередатчиков мыслей цензуры ста­ли обеспечивать единомыслие общества и безопасность господствующей касты. Они стали высшими из всех элитян земли, самыми властными, уважаемыми и ненавистными.

На множестве экранов станции надзора Тадоль-па увидел, как текла обычная жизнь города. После ночных работ брели по улицам и переходам изнурённые скуды, сходились к жилым сотам; от раздаточных автоматов получали свёртки с ужином, вяло съедали их содержи­мое, дожидаясь, когда транспортёр выдвинет спальный короб, а затем быстро сбрасывали верхнюю одежду, ложились в короб и, прикрытые крышкой, уплывали в чрево спальных сот. Там управляемые автоматикой коробы сортировывались по свободным ячейкам. Какие-то мгновения на экране отражались шевеления рабов и прекращались, когда в короб поступала порция усыпляющего газа.

Инжеры и баянны, в отличие от чернорабочих скудов, пользовались привилегиями: вместо спальных коробов имели ком­натки и засыпали не от дурманящего газа, а с по­мощью трансляторов снов. В этих снах они были сво­бодными и счастливыми. Мужчины совершали путешествия во времени и пространстве, любили красивых женщин, а женщины — крепких мужчин, рисковали жизнью ради спасения элитян, пользовались за это их располо­жением, прекрасно отдыхали и в определённый час просыпались, чтобы продолжать своё служение выс­шей касте уже наяву. После торопливого умывания и уборки спален они спешили в питатели, а оттуда, до­жёвывая прихваченные с собой куски, расходились по местам службы, и на экранах возникали картины ра­боты транспортных сетей, всевозможных автоматов обеспечения жизнедеятельности города, научных ла­бораторий Аркадемии.

***


...Удары в дверь усилились, надсадно заверещал сигнал вызова на связь. Надо было торопиться, и Тадоль-па сел в ближайшее кресло за пульт.

Разобраться в механизме надзора не составило труда. На панелях пультов, на креслах ва­лялись сетчатые металлические шлемы — понятно: надо надеть шлем на голову. Надел…

Перед глазами — десятки экранчиков, по которым транслируется личная жизнь поднадзорных землян, а в уголке экрана светятся их индивидуальные номера. Тадоль-па набрал на клавиа­туре пульта номер Кари - и на большом экране перед ним появился пешеходный тоннель, по которому шла молодая женщина, а в уголке экрана светилась непонятная буква «П».

«А что это означает? Почему «П»?— заметался обеспокоенный взгляд Тадоль-па по панели пульта. Увидел кнопку с буквой «П», утопил её — и тут же на экране появилось изображение его комнаты с двумя поверженными полицментами.

Изображение продержалось какое-то мгновение, прервалось и вновь стало воспро­изводиться... Значит, Кари была у него в комнатке, видела полицментов, а электронный механизм станции надзора отфиль­тровал опасное для элитян видение и ввёл его в память. Поэтому и светится на её изображении буква «П». И Тадоль-па содрогнулся, понимая, что она бы тоже погибла, не сиди он сейчас за пультом.

На подлокотниках кресла, в том месте, куда ложат­ся ладони, торчали два подвижных рычажка. Тадоль-па взялся за один из них, и тут же на экране высвети­лось кольцо с крестиком по центру. Предположение, что эти экран, шлём и ручки на подлокотниках были установкой диктата, подтвердилось после того, как Тадоль-па притронулся ко второй ручке: он как бы пе­реместился в Кари, ощутил приятное тепло, разливше­еся по молодому телу от быстрой ходьбы, услышал легкомысленную песенку, которую напевала она с наигранной беспечностью, стараясь скрыть то, к чему возвращались её мысли на самом деле.

«Кари, я взял тебя под надзор,— мысленно произ­нёс Тадоль-па, и женщина остановилась, замерла, вы­жидающе уставилась взглядом в стену.

« Не бойся, это я, Тадоль-па.

«Где ты?

«В станции надзора за мыслями.

Кари подняла взгляд под купол города и непони­мающе следила за устремившейся туда крошечной ка­пелькой лифта.

«Как ты оказался там?

«Захватил.

«Как захватил?

«У нас нет времени на рассказы.

«Они решили тебя психотрепанировать. Я прибе­жала, чтобы тебя увести , а там... Ты герой, Тадоль-па! Я восхищаюсь тобой. Ты...

«Успокойся. Я — смертник.

«Не думай так. Если станция в наших руках, то мы… Я тоже взяла парализатор...

«А записи?.. Я их оставил тебе в лестничном тайнике.

«Взяла.


«Тогда иди во дворец.

«Понимаю, там лифты...

«Тебе ничего больше не надо понимать, —жёстко сказал Тадоль-па.

«Прости меня.

«Обезмыслься. Иди в приёмную ле-Трава. Ты там мне нужна.

Кари кивнула и, привычно склонив голову, напра­вилась в сторону дворца. Разговор больше не возоб­новлялся. Тадоль-па вёл Кари, боясь думать о том, куда ведёт её и зачем.

***

У входа во дворец Кари остановил полицмент, оглядел её похотливым взглядом и мысленно проговорил с из­девкой:



«К кому? Таких, как ты, недавно выпроводи­ли.

«Есть важное сообщение для Верховного,— отве­тила Кари, глядя на полицмента скромно, но в то же вре­мя строго.

«Говори.

Дальше Тадоль-па не мог рисковать, и, когда лицо полицмента попало в круг на экране, он надавил на ры­чажок под рукой с надписью «переброс». Раздался щелчок - и на экране появилась Кари, отображённая взглядом полицмента. Она смиренно объясняла, почему не имеет права сказать охраннику то, что положено знать только Верховному элиту ле-Траву. Тадоль-па на­шёл рычажок диктата, перебросил его и ощутил, как замер в ожидании полицмент. Подумал, что надо бы от­вести его взгляд в сторону, — и полицмент отвернулся от Кари, стал смотреть на проходящих мимо учёных.

Кари проскользнула в покои мимо отвернувшегося полицмента, но тут же столкнулась с выскочившим из от­сека охраны полковником Гюпеем. Тот схва­тил её за руку:

«Кто такая? Почему во дворце? От­вечай!

Тадоль-па не дал ему дослушать объяснения и, переключившись на Гюпея, приказал прекратить рас­спросы и бежать по своим делам. Мысленно спросил: а что случилось?

Полковник воспринял вопрос, как разговор с самим собой, и, содрогаясь от страха, стал размышлять, ши­роко шагая по коридору:

«Что, что... Разжалуют — и прощай вечность. Может, удастся замять скандал? Усыпил — это ещё не убил... Правда, неизвестно, что он натворил в станции надзора. Ох-хо-хо, да одного того, что низший захватил станцию надзора, достаточно для смертного приговора. Ле-Трав должен замять, иначе ему тоже не сохранить пост»,— решил полковник и от отчаяния смело толкнул дверь покоев своего повели­теля. Не попросил, потребовал:

«Прямую связь, Верховный!

Ле-Трав завтракал. Крупный холёный мужчина, он возвышался над обеденным столиком, не­хотя пробовал подставляемые слугами блюда, в ка­ких-то ковырялся, другие тут же заставлял убрать. На визит Гюпея никак не отреагировал и отложил столовую цапку лишь когда тот неожиданно резким голосом стал разгонять слуг:

- Все вон отсюда! Завтрак окончен. На кухню! И ни шагу из дворца без моего разрешения.

Такого ещё не бывало. Удивлённый ле-Трав тем не менее сохранял спокойствие и кивком подтвердил при­каз Гюпея, заметив с иронией:

— Вероятно, полковник лучше знает, когда я сыт.

Слуги выбежали в разные двери. Ле-Трав поднял руку и на рогатой от антенн скобе, охватывающей го­лову, нащупал рычажок включения прямой связи—эк­ран перед Тадоль-па потерял изображение.

О чём они беседуют, Тадоль-па мог только пред­полагать. Дожидаясь, когда появится изображение, он приподнял над головой сетчатый шлём, прислушался к стуку и голосам за дверью — охрана бесилась в не­истовой злобе: приказы открыть дверь сливались с уг­розами немедленной расправы.

«Сколько же в них ве­ковой самоуверенности! Они не просят,— размышлял Тадоль-па,— они умеют только приказывать и пугать; насилие и страх — их основные приёмы управления.

На экране появилось изображение мягких комнат­ных туфель ле-Трава, на которые уставился полков­ник.

«Вытащить и в утилизатор живым!—приказал ле-
Трав.— Об остальном подумаем позже.

«Беспокоюсь за аппаратуру. Если испортит стан­цию...

«Тогда тебе не уберечь головы.

«Тебе тоже не уберечь своей,— с отчаянной сме­лостью, порождённой безвыходным положением, ска­зал полковник.— Прямую связь!

Опять ослеп экран. Тадоль-па понял: они решают, как заставить его выйти из аппаратной или как самим про­никнуть в неё. Вероятно, и то, и другое сделать им будет нелегко. Тем лучше.

Когда на экране вновь появилось изображение, Тадоль-па быстро перешёл на слежку за ле-Травом.

«Иди. Сейчас я сам поднимусь,— сказал ле-Трав полковнику и, когда тот понуро вышел, скомандовал роботу-распорядителю, стоящему в углу в виде благо­чинного старичка: — Собрать слуг. Одеться. Парадная форма.

Включив диктат, Тадоль-па «подсунул» ле-Траву мысль об экл-Т-троне. Ле-Трав воспротивился воспри­нятому приказу, недоумевающе глянув на стену. Тог­да Тадоль-па прибавил диктата и подсказал оправда­ние для появившейся потребности:

«Посмотрю .., а то, может, тоже забрался грязный инжер.

Тадоль-па мыслен­но сделал шаг, и ле-Трав, как заведённая кукла, шаг­нул к роботу-распорядителю, набрал на его панели цифры 7931=20 = 2 и направился к свободной от мебели стене, в которой открылась массивная, под потолок высотой, дверь.

Сейф был завален оружием. Лосни­лись от смазки новенькие парализаторы, посвечивая красными глазками индикаторов заряженных батарей; в зажимах стояли лучемёты, так что сразу можно схватить любой и ввести в бой; в углу этого сейфа-арсенала стояли стволами вверх метатели шаровых молний, лежало много других видов оружия, назначение ко­торого не совсем точно понимал Тадоль-па, да и не стремился сейчас понять. Его интересовал только экл-Т-трон. Повинуясь диктату, ле-Трав ткнул кулаком в квадрат обшивки, перевернул его, крутанувшийся на шарнире, и вытащил сцепленные кольцом металличе­ские пластинки ключей.

«Все на месте,— с неудовольствием подумал ле-Трав.

«И всё же надо проверить,— подсказал ему Та­доль-па.

Не привыкший к тому, чтобы во вверенной ему Аркадемии подслушивали его мысли, ле-Трав воспринял подсказ, как разговор с самим собой. И подчиняясь по­явившейся потребности, сунул руку в ту же хитрую нишу, из которой извлёк ключи, щёлкнул включате­лем — всё содержимое сейфа-арсенала отодвинулось в сторону, открыв новую бронированную дверь в желе­зобетонной стене. Ле-Трав выбрал из связки нужный ключ, вставил его в прорезь замка, повернул с заметным усилием — дверь отошла, показывая узкий и длинный ход, слабо освещённый редкими огоньками.

«Что там проверять ещё? Не пойду же до капсул.

«Нет, конечно. Скорее одеться,— подсказал Тадоль-па.

«Я велел собрать слуг! —раздражённо сказал ле-Трав, и робот-распорядитель ответил так же мыслен­но:

«Слуги ждут у двери, Верховный. Впущу их, когда закроешь сейф.

Ле-Трав проделал все манипуляции с дверьми в обратном порядке, и, когда стенка при­обрела прежний вид, в покои вбежали молоденькие баянны и занялись его переодеванием в служебный костюм.

***


В приёмной ле-Трава были закреплённые места для ожидающих аудиенции: для элитян — бли­же к двери и в центре, для баянн — по дальним углам, под ветвями серпантинных деревьев, чтобы не раздра­жать представителей господствующих каст. Кроме то­го, низшим вменялось в обязанность почтительно по­малкивать, чтобы в ментальном поле мыслительной связи не слышалось лишних голосов. Сделать это можно было, бездумно созерцая какую-нибудь точку. Кари рассматривала лепесток цветка. Невидимая за ветвями и неслышимая, она сидела и ждала своего часа.

Пришла она сюда первой, а сейчас ментальное по­ле приёмной переполнялось голосами элитян, со­бравшихся на утреннюю встречу. Тон задавал круглощёкий грузный Пособник Верховного предводителя Киндель. Большой гурман и сластолюбец Киндель рас­сказывал, как они с надзирателем вычислителей всю ночь готовили рассыпчатый хаал и поедали его в ком­пании хорошеньких баянн, а потом...

Неожиданно распахнулась дверь кабинета, и в приёмную вышел Верховный Предводитель ле-Трав. Мельком оглядев приёмную, бросил:

«Приёма не бу­дет.

Элитяне расступились, и он прошёл к выходу.

Опасливо и недоумённо переглядываясь, боясь по­казать в мыслях какие-либо догадки, чтобы не прогне­вить высшее начальство, потянулись из приёмного за­ла посетители — сперва элитяне, за ними - низшие. А Кари словно бы подняла какая-то сила и вдоль стенки, бочком, шажок за шажочком, повлекла к две­ри, в покои ле-Трава.

«Приготовь парализатор,— подсказал ей Тадоль-па.— Войдёшь — бей робота-распорядителя, в нём - био­ник слуги.

Кари вошла в покои ле-Трава в тот момент, когда в дверь с другой стороны вышли слуги, а за её спи­ной сразу же лязгнул дверной запор. Выхватив парализатор, она лучом его полоснула по роботу-распоря­дителю, раз и ещё раз, пока тот не прекратил своё обеспокоенное вращение по оси; часть размалёванного лица робота отвалилась и приоткрыла прицельное ус­тройство и кончик ствола лучемёта.

— Ты по-гиб-нешь,— пропищал слабеющий голосок робота.— Не выйдешь отсюда.

«Подойди к его пульту,— приказал Тадоль-па.— Осторожнее. Не встань под ствол. Набирай 7931 рав­но 20 равно 2».

— Не смей!— вновь запищал робот, как только Кари набрала первые цифры, и попытался повернуть в её сторону ствол лучемёта.— Не имеет права никто!

Кари не обращала внимания на его писк и вообще почти всё делала автоматически, управляемая во­лей Тадоль-па. Когда перед ней открылась ниша, на­полненная оружием, она заменила парализатор на маленький лучемёт, который было удобно прятать под одеждой, так же автоматически достала из потайного места ключи и, открыв ими дверь в стене, шагнула за порог...

«Теперь всё делай сама,— сказал Тадоль-па.— Вни­зу много металла, связь оборвётся. Спустишься в тон­нель, достигнешь полюса. Твоя задача — увидеть экл-Т-трон и проверить мои догадки. И сразу — в Габар. Сюда не возвращайся.

«А ты, Тадоль-па?

Переведя взгляд на экран, контролирующий пол­ковника охраны, Тадоль-па увидел, что цензуры гото­вятся вырезать дверь лучемётами. И ответил бодро:

«Я в полной безопасности. Прощай.

Она зашагала по ступенькам вниз, и связь их обо­рвалась.

***


Тадоль-па переключился на цензуров и появившихся среди них полицментов. Они приспосабли­вались лучемётом начать осторожную, чтобы не повредить оборудование станции, резку запорного устройства двери. Справиться с ними оказалось просто: используя диктат, Тадоль-па заставил охран­ника навести лучемёт на полковника. Тот заметался в тесном вестибюле, стал прятаться за цензуров. И всё испуганно забегали под прицелом лучемёта, шара­хались из стороны в сторону, падали, ползли, вопили:

  • Он под диктатом!

  • Парализовать его!

  • Убить!

И полицмент, поддиктатный Тадоль-па, грохнулся на пол, парализованный сразу несколькими выстрелами. Его кололи и хлестали парализующими и жгущими лучами, пока у несчастного не прекратились конвульсии.

Почувствовав свою неуязвимость, Тадоль-па поте­рял бдительность и допустил ошибку. Он захотел пере­сесть за соседний пульт надзора, чтобы как можно больше элитов взять под контроль. Снял с головы шлём и тут же почувствовал, как его словно бы встряхнули; он неестественно вытянулся, неуклюже встал с кресла и против своей воли пошёл к двери. Каким-то краешком сознания понял, что его оплошностью воспользовался Верховный Предводитель ле-Трав.

«А ты думал победить нас, вонючая скотина?! - гремел в голове голос ле-Трава.

«Я... боялся... смерти... — проговорил Тадоль-па, с трудом преодолевая охватившее его напряжение.

«Он боялся!— издевался ле-Трав.— Теперь я по­смотрю, как ты забоишься, когда сам полезешь в ути­лизатор. Я буду расщеплять тебя по частям. Ты у меня...

Ле-Трав с яростью обрушил на Тадоль-па накопив­шуюся ярость и на какое-то мгновение забыл о необ­ходимости направлять действия поднадзорного, вести его, не оставляя ни на секунду. Тадоль-па тут же вос­пользовался теперь уже ошибкой ле-Трава: зацепив­шись ногой за ногу, он упал и намеренно стукнулся микропере­датчиком мыслей об пол. Удар был настолько силь­ный, что Тадоль-па потерял сознание.


  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   13


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница