Биография писателя. История критики



страница8/26
Дата09.05.2016
Размер3.95 Mb.
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   26

Невыносимо, когда насильно,

Но добровольно невыносимей.


Невыносимо, когда бездарен,

Когда талантлив — невыносимей".

В самом деле, писатель ориентируется прежде всего на собственные воспоминания, а не на опыт других людей. Часто их персонажи встречаются сразу в нескольких произведениях прозаика. Так, Нинель Николаевну, сотрудницу ООН, давнюю и добрую знакомую писателя еще по Москве, можно обнаружить и в "Камешках", и в очерке "Продолжение времени".

Свое кредо Солоухин обозначил в эпиграфе к повести "Капля росы" -"Передавать другим свои впечатления с точностью и

Владимира Алексеевича Солоухина о современном состоянии памятника.

Специфическими чертами художественно-публицистических очерков восьмидесятых годов «Время собирать камни» и «Продолжение времени (Письма из разных мест)» Е. Федосова называет мастерство типизации, отсутствие единого конфликта, психологическую насыщенность, оригинальность жанра - и все это позволяет раскрыть гражданскую позицию автора по отношению к памятникам культуры.

Иногда Солоухин прибегает к жанру комментария. В одном из своих очерков он сообщает читателям о единственной книге княгини М.К.Тенишевой, которую имел возможность приобрести в Париже и не сделал этого. Позже ему пришлось изучать эту книгу в Смоленске. Именно выдержки из книги М.К.Тенишевой «Впечатления моей жизни» В.А.Солоухин сопровождает собственными комментариями. Также в другом очерке есть эпизод, когда писатель приводит ряд откликов посетителей музея на картины Корина.

Таким образом, Солоухин дает своим персонажам или героям возможность высказаться, как бы непосредственно обратиться к читателю. В повести "Приговор" он рисует эскулапов, и приводит почти дословно выдержки из их речи, что, безусловно, придает повествованию необходимый колорит.

В повести "Капля росы" - то же самое явление. На страницах этого произведения есть выразительные реплики жителей Алепина, которые также снабжены комментариями автора, и помогают читателю хорошо представить описываемые ситуации.

В поэзии Солоухина интересовала сложная форма венка сонетов, требующая от поэта мастерства. По словам Нины Куприяновой, венок сонетов «Роковой ряд» В.Брюсова потряс его. Не зря Солоухин сравнивал венок сонетов с .. зигзагом молнии.

И что удивительно, даже в венке сонетов чувствуется авторская составляющая, солоухинский стиль. Это произведение Солоухина на спутаешь с аналогичными, в нем даны темы, близкие поэту.

Так, тема второго сонета – это гимн, проще говоря, воспевание природы в самых обыкновенных ее проявлениях:


Любой цветок сорви среди поляны-

Тончайшего искусства образец,

О стиле Солоухина так пишет Е. Федосова: "Следует сказать, что для В.А.Солоухина весьма важным оказывается принцип преподнесения материала: его работа не имеет специального исследовательского характера, но зато в ней все детали продуманы и ясно выражены. В описание памятника органично входят философские рассуждения автора и отрывки из газетных и журнальных статей. Мы наблюдаем интересное явление: создание на основе фактического, исторического и публицистического материала жанра художественно-публицистических очерков.

Так при характеристике Триумфальной арки Владимир Алексеевич Солоухин сообщает читателям факты из истории создания этого архитектурного памятника".

Итак, прежде всего ясность и доходчивость изложения. Прямота и недвусмысленность рассуждений. Опора на опыт русской культуры.

По мнению Е. Федосовой, произведения писателя отличаются масштабностью историко-философского фона, "многоголосием", использованием фольклорно-этнографического, историко-бытового материала, богатством ассоциативного (звукового, живописного, смыслового) мышления. Главной мыслью этих произведений является ответственность человека за сохранение духовных богатств перед грядущими поколениями.

В начале своего творческого пути Солоухин как будто собирает впечатления жизни ( "эмпирические" впечатления, как сказал бы какой-нибудь философ ). В первых лирических повестях даны "просто" наблюдения писателя - над природой, над людьми. Последующие произведения Солоухина касаются этих наблюдений, но уже в связи с размышлениями автора о вечных русских ценностях. Своеобразным символом этих вечных ценностей для писателя становится русская икона.

Не случайно предметом исследования в Русском музее для В.А.Солоухина стали произведения изобразительного искусства. "Перед нами открывается удивительный мир живописи. Писатель говорит и о других видах искусства, но более полно и обстоятельно речь идет о живописи: начиная от истоков древнерусской иконописи - и заканчивая модернистскими и живописными течениями", - пишет Е. Федосова.

Писатель сравнивает творческую манеру иконописцев XV и XVI веков Андрея Рублева и Дионисия, и подчеркивает значение обоих для развития иконописи, обосновывает особенности творческой манеры каждого посредством культурных изменений в обществе. Е. Федосовой отмечено позитивное отношение писателя к вышеупомянутым иконописцам.

"Сравнительная характеристика творчества Андрея Рублева и Симона Ушакова строится по принципу контраста (позитивное отношение - негативное отношение). В.А.Солоухин аргументирует свои симпатии - антипатии понятием одухотворенности, введенным им для определения ценности художественного произведения".

В древнерусской живописи Владимира Солоухина, по наблюдению той же Е. Федосовой, интересуют вопросы зарождения иконописи на Руси, русско- византийские связи, техника исполнения икон отдельными иконописцами, и также мироощущение древнерусского художника и эстетическая ценность памятников средневековой живописи.

"Черты эпистолярного жанра, присущие художественно-публицистическим очеркам В.А.Солоухина, свидетельствуют о соблюдении писателем традиций В.А.Жуковского и К.Н.Батюшкова, - замечает Е. Федосова, - Кроме того, при раскрытии автором темы искусства прослеживается генетическая связь художественно-публицистических очерков В.А.Солоухина с произведениями древнерусской литературы с установкой на обновление прошлого литературно-эстетического опыта. В многоплановой хронике Солоухина сочетаются дидактичность, присущая М.В.Ломоносову и А.Н.Радищеву, и документальная точность в изображении цепи событий, связанных между собой образом рассказчика и данных в хронологической последовательности, которая отличала любимых автором писателей М.М.Пришвина и Г.К.Паустовского". По словам Е. Федосовой, если М.М.Пришвин в своем творчестве обостренно воспринимал общечеловеческие проблемы, то Владимир Солоухин, сосредоточившись на красоте природы, больше обращал внимания на философию любви к природе, родине и человеку. Сближает М.М.Пришвина и В.А.Солоухина интерес к творчеству С.Т.Аксакова, чьи традиции, по мнению исследовательницы, продолжают оба писателя. М.М.Пришвин называет причиной своего пристрастия к творчеству С.Т.Аксакова простоту стиля, а В.А.Солоухин - умение видеть красоту даже в самом неприглядном.

Исследователи творчества В.А.Солоухина Г.М.Шленская и А.С.Георгиевский считают, что стили К.Г.Паустовского и В.А.Солоухина имеют сходство. Писателей, по мнению исследователей, сближает лиричность поэзии, пластичность в изображении человека и природы, постоянное обращение к проблеме искусства. Как замечает Е. Федосова, в повести К.Г.Паустовского «Золотая роза» речь идет о роли литературы, о поисках писателем стиля и формы: «Мы, литераторы, извлекаем их десятилетиями, эти миллионы песчинок, собираем незаметно для самих себя, превращаем в сплав и потом выковываем из этого сплава свою «золотую розу» - повесть, роман или поэму...»[82,25]. «Золотые пылинки», взятые писателем из жизни, неизбежно трансформируются в произведение искусства. Похожие мысли читатель встречает у Солоухина в его лирических миниатюрах. Писатель собирает "камешки", сюжеты из жизни, которые служат ему материалом для пристального рассмотрения.

К.Г.Паустовский говорит: «Писателем может быть только тот, у кого есть что сказать людям нового, значит и интересного, тот человек, который видит многое, чего остальные не замечают» ( цит. по Е. Федосова, 59 ). И как бы в продолжение этих мыслей Солоухин сравнивает мировосприятие писателя и простого обывателя. По его мнению, «один наклоняется за медной копейкой и наступает ногой на золотистый цветок, другой проходит мимо копейки, но наклоняется за цветком и даже сворачивает ради него с тропинки» ( там же ).

Так, в очерке "Посещение Званки" повествование, по мнению Е. Федосовой, ведется через яркие, как бы схваченные наугад детали, переплетенные с авторскими рассуждениями и цитатами из различных источников, которые нарушают строгую согласованность повествовательного плана, но сообщают очерку необычайную яркость и образность, а художественной идее - разветвленность. Сюжет лишь намечен - воспоминание о поездке на конференцию в Новгород по поводу тысячелетия этого города. Но также в художественную ткань очерка вплетены литературоведческий анализ стихотворений Державина, цитаты из статей, посвященных жизни и творчеству поэта. Также замечено, что традиционным для В.А.Солоухина остается сплав публицистики и литературы: в очерк «Аксаковские места» входят рассуждеьшя автора о творческом пути С.Т.Аксакова, о своеобразии его литературных пейзажей, цитаты И.С.Тургенева, Н.Г.Чернышевского, Н.А.Некрасова, Н.В.Гоголя о произведениях С.Т.Аксакова, письма читателей, радеющих о судьбе села Аксаково, официально-деловые документы, касающиеся этого памятника культуры9, собственное мнение
Своеобразный «архетип» села для писателя – родное Алепино. Алепино стоит на высоком большом увале. "С одной стороны подъезжаешь к нему по ровному месту, а на три другие стороны открываются из села близкие и далекие окрестности, расположенные внизу, гораздо ниже села. По самой низинке петляет река Ворша, а по берегам Ворши и цветут луга".

"Деревня исключительно хорошо расположена - рядом луга, поля с перелесками, поясок речки, живописное пониженье в самой деревне, превращенное в цепочку прудов. Много зелени. Поет соловей в сиреневых зарослях между солоухинским домом и церковью, суетятся скворцы, на старых липах орут грачи. Пруды небольшие и, видимо, неглубокие, наполовину покрытые светло-зеленой ряской. Есть на прудах кладки для полосканья белья, но с которых можно и удить рыбу. Дома над прудами добротные, стежки между ними обозначены желтыми брызгами одуванчиков, окаймлены листьями подорожника. Незатейливый этот мир с проселком, уходящим из деревни на лежащие за речкой увалы, был впитан чуткой душой человека, тут выраставшего" ( В. Песков ).

В Алепине во времена детства писателя жило, по подсчетам местных мальчишек, сто два человека.

В селе половина народу – Солоухины. "Старики говорят, что было три брата Солоухиных. Они расселились: один – на Броду, другой – в Олепине, третий – в Шунове. И действительно, только в этих трех деревнях встречается эта фамилия, и если найдешь где-нибудь в Москве или Ленинграде однофамильца, то окажется, что он выходец из наших мест. У профессора Александра Александровича Реформатского, будучи слушателем его лекций, я пытался выяснить этимологию нашей фамилии, сообщив ему, что есть к тому же во Владимирской области маленькая речка Солоуха и что если фамилия еще и могла произойти от какого-нибудь там соленого уха, то какая связь между соленым ухом и рекой? Профессор Реформатский одним ударом разрубил этот гордиев узел, сказав, что река некогда называлась Соловуха – от обилия водящихся на ней соловьев, но что потом согласная буква ассимилировалась до полного выпадения".

Алепино.. Обычное владимирское село из 36 дворов — "одно для меня на всей земле, я в нем родился и вырос", — пишет автор.
Не допустил ваятеля резец

Ни одного малейшего изъяна.


К таким красивым проявлениям природы, к их темам приходит всякий поэт, считает Солоухин. Подтверждением этому служит сам их жизненный путь, завершающийся так:
И около берез. И в Тарханах.

И у церковной каменной стены.

Поэты спят, те стойкой ресторанной,

Те пошлостью, те пулей сражены.


О стихах современных поэтов Солоухин метко заметил: они как-то не страдают, "все ангелы". А полистайте стихи девятнадцатого века:
Где я страдал, где я любил..

Что без страданий жизнь поэта,

И что без бури океан?
Есть даже книга "Страдания молодого Вертера". Теперь страдание не в моде. Как, при нынешнем-то благоденствии, и возможно какое-то страдание? - так думают многие.

О мире. Пространственно-временные координаты прозы и поэзии Солоухина.

Село.
Где наши цветущие, разноцветные и яркоцветные луга, где наши лесные опушки и поляны, похожие на ковры, где наши овраги, похожие на реки цветов, где белизна берез и чистая зелень осин, где васильки во ржи, бело-розовые поля гречи, голубые полосы льна, рябинник по краю поля, таволга возле речек, розовые клевера?

В. Солоухин. Продолжение времени.


Не зря в "Большой советской энциклопедии" замечено, что проза Солоухина - очерковые книги «Владимирские просёлки», «Капля росы», «Третья охота», как и многие из его рассказов, - лирична, насыщена воспоминаниями о деревенском детстве, раздумьями о судьбах рус. деревни.

Село для писателя представляет собой срединное пространство повествования. По словам О. Латышева, в своих произведениях Солоухин оригинально раскрыл тему народной духовности на материале жизни деревни и обнаружил возможность слияния лирической и «деревенской» прозы. О. Латышев рассматривает творчество Солоухина в контексте "деревенской" прозы 60 - х годов.

Нередко село стоит на холме. Под ним бежит река, которая охватывает холм полукругом или подковой. Холм одной стороной снижается в огромный зеленый овраг, а другой — более полого и отдаленно — к реке. "Потом местность опять поднимается за оврагом и рекой, и там стоит лес".

Город для лирического героя напоминает лабиринт, это нагромождение непонятных, иногда - иноязычных ( в девяностые годы ), знаков и символов. В отличие от него, деревня в пространственном плане имеет простую, понятную герою, незамысловатую структуру. При этом пространство русской деревни организует одна главная улица, на которой расположена основная часть, если не все ее, домики. На карте деревни выделяются колодцы, места детских игр и места, предназначенные для работ по сбору урожая.

Говоря о деревне В. Солоухина, следует вспомнить хутор Шилишки из сочинения В. Александрова "Акука". Вспомним, как готовится писатель к переезду на хутор, как встречают его там "верные вещи", дом и стодола. И кажущееся одиночество становится не таким уж обременительным. Для него, так же, как для Солоухина, деревня - место ( в отличие от города ), где возможен писательский труд10. Где люди также заняты важным трудом, оправдывающим их существование.

- Радио у всех. Славка Ломагин телевизор приволок, за три тысячи с прибором! Да когда это было? Электричество провели: и в передней лампочка, и на кухне лампочка, и в сенях лампочка, и на дворе-то лампочка! Везде лампочек понавешали. Три фонаря посреди села, кино каждый день. Да когда это было?

Вокруг расположены и другие села, о которых Солоухин рассказывает в своих произведениях.

Недалеко от Алепина есть большое село Ставрово. Ставрово – некогда торговое, белокаменное село. Дома в нем хоть и маленькие, но кирпичные и побеленные. Ставрово стоит на берегу рыбной реки Колокши. "Весной, в половодье, разлив подмывает некоторые дома, а в баню, что стоит возле реки и которую заливает до крыши, забрел однажды на запах дымом и сажей пропитанных бревен четырехпудовый сом, да так и остался в предбаннике, когда убыла вода. Должно быть, ворочаясь, в поспешности неосторожно толкнул дверь, она и закрылась.

Говорят, что село это раньше называлось Крестово: дома в нем были расположены в две улицы, образующие крест. Однако помещица, владевшая некогда этими землями, решила село переименовать, а так как крест по-гречески будет «ставрос», то и получилось Ставрово".

Село Ставрово -- крупное село, в особенности по сравнению с Алепиным.

"Село Ставрово находится в 25 верстах от города Владимира и расположено среди обширной и красивой долины на правом берегу Колокши, впадающей в Клязьму.

Есть предание, что здесь было местопребывание второй супруги великого князя Всеволода Анны (великий князь Всеволод вступил во второй брак в 1206 году) и что она дала греческое название селу (ставрос – крест), но по какому поводу – неизвестно".

Церковь села Ставрова в книгах патриаршего казенного приказа записана под 1628 годом так: «Церковь великого чудотворца Николы в селе Ставрове".

Судьба ставровских церквей такова. В одной из них устроили столярную мастерскую, а в другой расположилась МТС. "И в ту и в другую церковь заезжали гусеничные тракторы, грузовики, закатывались бочки с горючим".

Там и гора от села к реке, и песчаный обрыв над рекой, и совсем неподалеку огромный и страшный лес, в котором обитают "разбойники" ..

Не удивительно, что лирические повести Солоухина вызывают настоящую грусть и какое-то щемящее чувство - сожаления о прожитом детстве.

Село "украшают" своим поведением местные бузотеры: вся округа была терроризирована ими. "Как только они входили в прогон села, гулянье разбегалось. Парни запрыгивали в окна, прятались в садах и огородах" ( забавное зрелище! )

Были в селе и свои праздники. В основном - свадьбы..

"Из раннего детства я запомнил одну нашу сельскую свадьбу, - пишет Солоухин в рассказе "Разгадка", - Женили Мишана Балдова, сильно пившего и в пьяном виде — большого буяна. Сейчас многие пьют, а тогда пьяницы были наперечет, да, пожалуй, в нашем селе это был единственный пьяница. Его именно «женили», сосватав невесту в отдаленной от нас деревне.

Невеста была — красавица. Я, как ни был мал (впрочем, лет семь-восемь мне уже было), удивлялся и не мог понять, как это такая красавица выходит по сватовству за пьяницу Мишана Балдова? Запомнилась и частушка, которую спела подруга невесты на той свадьбе.


Ой, подруга, запевай,

А мне не поется.

Перва девка на деревне

Мишке достается.


Я тогда сразу поверил, что частушка правдива, спета со смыслом и что невеста действительно первая девка на деревне".

В рассказе "Двадцать пять на двадцать пять" подробно описывает Солоухин свадьбу в селе Алепино.

"Свадьба должна быть с гармонью, желательно с двумя, чтобы играли гармонисты попеременно. Но бывало — и сразу вдвоем. Помнится, про свадьбу в наших местах, на которую собралось сразу пять гармоней, говорили потом три года.

«Пирующие» выпили и теперь усиленно закусывают; в тесной избе, где не вздохнуть, не пошевелиться, все делятся на «пирующих», то есть на приглашенных на свадьбу, и на просто набившихся посмотреть. Пирующие едят, а зрители смотрят. Наступает момент некоторого затишья в стуке вилок, в звяканье, в чавканье, и вот, уловив этот момент, без предупреждения, гармонист вдруг растянет мехи, и все сразу преображается в избе, за столом, в душах людей. Ликующие волны подхватывают и поднимают всех до восторга, до всеохватной радости, и тотчас этот восторг находит свободу и выход — грянула всеобщая песня".

Что-то сказал бы об этой свадьбе ученый Мих. Бахтин? Наверняка бы нашел в ней элементы западноевропейского карнавала!

Гармонисту оказывается при этом большой почет и уважение. Так же как и на танцах, на гулянии, описанном во "Владимирских проселках".

В повести "Мать-и-мачеха" содержится рассказ о деревенской вечеринке. Прежде всего обзаводятся гармонистом, потому что Без гармониста никакой вечеринки быть не может.

Начинаются танцы ( описанные в повести весьма подробно ). Гармонист наяривает тустеп. Тустеп — мотивчик: «Девчоночка Надя, чего тебе надо? Ничего не надо, кроме шоколада».

Затем следует вечерочная игра - с ремнем. "Парню — очередь уходить. Девушка заказывает, кого ей вызвать при помощи этого самого ремня. Теперь вот Митю. Постоят, поговорят. После разговора Митина очередь оставаться в сельнике, Митина очередь заказывать".

Из Алепина ездят даже в .. Омскую область. В рассказе "Луговая гвоздичка" сказано, что

"усатого-полосатого тракториста, мужа, так сказать, героини нашего очерка, колхоз послал с еще одним напарником в Омскую область за соломой. Это ведь тоже надо вообразить: из владимирской деревни в Сибирь — за соломой. Они должны были ее там купить, организовать погрузку в вагоны и вагоны те отправить до станции Ундол. Ну а здесь уж — на грузовиках всего лишь тридцать километров. Но если бы, по представлению прежних мужиков, даже и за тридцать километров солому возить, показалось бы им смешно. Не знаю, насколько успешно закончилась операция с соломой в Омской области, но усато-полосатый муж в наш колхоз к героине нашего очерка не вернулся. Нашел ли он себе сибирячку, подался ли в другие какие-нибудь края — остается неясным".

Приезжая в родное село, писатель занимается обычными для деревенского житья делами. "Оборудовал рабочее место, то есть убрал со стола все лишнее, оставив только стопу чистой бумаги и чернильницу, с первого дня начал ходить купаться, в первый же день побывал в лесу. На другой день с утра появились на моем столе исписанные страницы".

Заметим - уже на другой день с утра! То есть дорог каждый день, проведенный на родине, и в каждый можно сотворить нечто такое, что будет жить века.

В селе писателя тянет к столу, к бумаге. Появляется чувство вины за дни, проведенные в праздности. Ибо только труд и ощущение полезности этого труда, по словам Солоухина, дают возможность быть с природой "на равной ноге", чувствовать себя среди нее как в родном доме, а не гостем.

Итак, высокая стопа чистой бумаги, три низенькие стопочки трех разных начатых писателем работ, записные книжки - все разложено по краям стола, образуя подкову. Внутри подковы - бумага, ручка.

"Необходимо время от времени сослать себя в добровольную ссылку подальше от большого города и от всех, как правило, суетных дел, связанных с ним. На зимнем метельном ветерке проветрится, просвежится душа, отстоится во время тихих пушистых снегопадов, и тогда в морозный, запушенный инеем день посмотришь самого себя на просвет", - пишет Солоухин в рассказе "Мокрый снег".

Ходить на озеро за водой. На электроплитке готовить себе еду. Читать. Писать. Гулять по берегу озера. Смотреть на сосновый лесок, огороженный темно-зеленым забором. Видеть снегирей, шелушащих семена в прошлогоднем репейнике. Топить печку. Выходить на крыльцо и смотреть на звезды. Решать шахматные задачи.

Как-то вспомнил А. Ламонов, что когда Солоухин приезжал в деревню уже знаменитым, он наблюдал такую картину: "Выйдешь ночью - в окошке его огонек. Работает... Деревню любил больше Москвы».

Для писателя родные места хороши в любую погоду. В доме тепло, и светит по вечерам поставленная на перевернутый горшок десятилинейная лампа. В свете лампы заманчиво выглядит чистая страница. На краю стола и на стуле лежат отобранные книги.

По словам писателя, для создания стихов ему нужно приехать в деревню, и побродить по окрестностям.

Россия - целый мир для писателя, и в центре этого мира располагается село Алепино; освещенное окно - его символ, как и писатель за столом ..

В свете этого представляется временным, мимолетным сегодняшее состояние села. «А что деревня сегодня?» - «Сегодня деревня - слезы. Порушено всё. Летом дачники приезжают, а зимой дым только из пяти труб. От прежнего Алепина мало чего осталось. Никакого хозяйства, живем огородом и пенсией... " Здесь самочинно сбрасывали колокола, разоряли церковь..

О «современной» жизни в селе Алепине так говорит Шура Московкина:

торжественных случаев. Рядом с ними в стене ограды ниша, в ней деревянный Иисус Христос. Теперь я знаю, что это называется "Христос в темнице". Он сидел в нише за стеклом, а у ног его -- медная кружка с прорезью,

вроде копилки. На кружке замочек. В кружку опускали копеечки, пятаки. И вот что знаменательно. Стекло, за которым сидел Иисус Христос, большое и тонкое, хватило бы одного камешка. И сколько было нас, мальчишек, у которых руки чешутся что-нибудь разбить, но никто никогда этого стекла не разбил. Потом что-то такое случилось,

где-то наверху, потянуло другим ветром. Не только стекло разбили, а и деревянного Иисуса Христа выбросили, и сами кованые врата Никита-кузнец утащил в кузницу на поделки.

1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   26


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница