Без слез, без жизни, без любви…



страница1/6
Дата15.11.2016
Размер0.72 Mb.
  1   2   3   4   5   6



И. Гончаров

БЕЗ СЛЕЗ, БЕЗ ЖИЗНИ, БЕЗ ЛЮБВИ…

(Обыкновенная история)



Инсценировка в двух действиях О. Белинского
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:
Александр Адуев

Анна Павловна, его мать

Софья

Тетушка


Поспелов, друг Александра

Петр Иванович Адуев

Елизавета Александровна, его жена

Любецкая Мария Михайловна

Наденька, ее дочь

Граф Новинский

Юлия Павловна Тафаева

Евсей – слуга Александра

Василий – слуга Петра Ивановича

Марфа


Дворник

Сурков


Доктор

Начальник канцелярии



Иван Иванович
Чиновники, гости на балу, прохожие, слуги.

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ
1ый ПРОСЦЕНИУМ: Вечерний Петербург. Среди гуляющей толпы молодой человек, явно из провинции, восторженно разглядывает город и публику. Сцена постепенно пустеет. Молодой человек на мосту встречает рассвет. Свет перемещается на Петра Ивановича, сидящего у себя в кабинете.
Картина первая
Кабинет дядюшки Александра Петра Ивановича Адуева в Петербурге. Утро. Петр Иванович в халате. Вошел его слуга Василий с подносом в руках. Петр Иванович берет с подноса письмо в голубом конверте, вскрывает, читает.
ПЁТР ИВАНОВИЧ: «Любезный братец, милостивый государь Петр Иванович!» Что это за сестрица!.. Василий! Откуда эти письма?

ВАСИЛИЙ: Приходил молодой барин, назвал себя Александром Федорычем Адуевым, а вас дядею. Обещались зайти об эту пору.

ПЁТР ИВАНОВИЧ: Вон как! лядя на подпись в конце письма) Марья Горбатова…  (обратил лицо к потолку, припоминая что-то)  Что бишь это такое? что-то знакомое… ба,– ведь брат женат был на Горбатовой; это её сестра, это та… а! помню…

НАПЛЫВ - Появляется Тетушка.
ТЕТУШКА: Хотя рок разлучил нас, может быть, навеки, и бездна лежит между нами; прошли года… Но я по гроб жизни буду помнить, как мы вместе, гуляючи около нашего озера, вы, с опасностию для жизни и здоровья, влезли по колено в воду и достали для меня в тростнике большой жёлтый цветок. Как я была тогда счастлива! Сей цветок и ныне хранится в книжке… (пропустил несколько строк) А цела ли у вас та ленточка, что вы вытащили из моего комода, несмотря на все мои крики и моления…

ПЁТР ИВАНОВИЧ:  Я стащил ленточку?!  (Помолчав, пропустил несколько строк).

ТЕТУШКА: А я обрекла себя на незамужнюю жизнь и чувствую себя весьма счастливою; никто не запретит воспоминать сии блаженные времена…

ПЁТР ИВАНОВИЧ:  Ах, старая дева... Немудрено, что у нее еще желтый цветок на уме... Что там ещё?

ТЕТУШКА: Я не знала, что милый наш Сашенька вдруг вздумает посетить великолепную столицу  и прижмёт к своей груди обожаемого дядю, – счастливец! а я, я в то время буду лить слёзы, вспоминая счастливое время. Если бы я знала о его отъезде, дни и ночи сидела бы и вышила бы для вас подушку… но ужасная мысль останавливает перо моё! может быть, уже вы забыли нас, и где вам помнить бедную страдалицу, которая удалилась от света и льёт слёзы? Простите, не могу более продолжать, рука моя дрожит… Остаюсь по гроб ваша Марья Горбатова.

ПЁТР ИВАНОВИЧ: (Рвет письмо, бросает в корзину.) Василий! Скажи этому господину, как придет, что я вставши уехал на завод и ворочусь через три месяца, а может, через десять. (Берет с подноса второе письмо) Поди... (Слуга вышел, открывает второе письмо.) «Любезнейший мой деверек Петр Иванович!»
НАНЛЫВ - Появляется Анна Павловна.
АННА ПАВЛОВНА: Вот привел бог благословить на дальний путь бесценного моего Сашеньку. Отправляю его прямо к вам, не велела нигде приставать, окромя вас... Он, пожалуй, по неопытности, остановился бы на постоялом дворе, но я знаю, как это может огорчить родного дядю, и внушила взъехать прямо к вам. То-то будет у вас радости при свидании!

ПЁТР ИВАНОВИЧ: Глупая старуха...

АННА ПАВЛОВНА: Вспомнила я, дорогой деверек, как мы семнадцать годков тому назад справляли ваш отъезд, как плакали, да убивались...

ПЁТР ИВАНОВИЧ: (Задумался. Позвал.) Василий!
Входит Василий.
Когда придет мой племянник, не отказывай. Поди, займи наверху комнату, что сдавалась... (Продолжает читать письмо.)

АННА ПАВЛОВНА: Не оставьте его, любезный деверёк, вашими советами и возьмите на своё попечение; передаю его вам с рук на руки. Остерегайте его от вина и карт Ночью вы, чай, в одной комнате будете спать, — Сашенька привык лежать на спине: от этого больно стонет и мечется, вы тихонько разбудите его да перекрестите: сейчас и пройдет. А летом покрывайте ему рот платочком: он его разевает во сне, а проклятые мухи так туда и лезут под утро. Не оставляйте его в случае нужды и деньгами...

ВАСИЛИЙ (входит). Пожаловали племянник ваш Александр Федорыч...
Почти вбегает Александр. Василий уходит.

Александр пытается обнять дядю, но тот мощным пожатием руки удерживает его порыв.
АЛЕКСАНДР: Дядюшка!

ПЕТР ИВАНОВИЧ (удерживая племянника на расстоянии). Здравствуй, здравствуй...

АЛЕКСАНДР: Тетушка Мария Павловна просила вас обнять...

ПЁТР ИВАНОВИЧ: Тетушке твоей пора бы с летами быть умней, а она, я вижу, все такая же дура, как была!.. Садись вот сюда — напротив, а я без церемонии буду продолжать переодеваться, у меня дела...

АЛЕКСАНДР: Извините, дядюшка...

ПЁТР ИВАНОВИЧ: За что?

АЛЕКСАНДР: Я не приехал прямо к вам, а остановился в конторе дилижансов...

ПЁТР ИВАНОВИЧ: И очень хорошо сделал. Как бы ты ко мне приехал, не знавши, можно у меня остановиться или нет. Я нашел для тебя здесь же в доме квартиру.

АЛЕКСАНДР: Дядюшка, я благодарю вас за эту заботливость!.. (Хочет обнять Петра Ивановича.)

ПЁТР ИВАНОВИЧ: Сиди-сиди, не за что благодарить. Ты мне родня, я исполняю свой долг, не более... Я ухожу, у меня и служба, и завод.

АЛЕКСАНДР: Я не знал, дядюшка, что у вас есть завод.

ПЁТР ИВАНОВИЧ: Стеклянный и фарфоровый... Впрочем, я не один, нас трое компаньонов...

АЛЕКСАНДР: Хорошо идет?

ПЁТР ИВАНОВИЧ: Да, порядочно. Один компаньон, правда, не очень надежен, все мотает, да я умею держать его в руках... Ну, до свиданья. Ты теперь посмотри город, пообедай где-нибудь, а вечером можешь зайти — поговорим. Да, я забыл — как тебя зовут?

АЛЕКСАНДР: Александр.

ПЁТР ИВАНОВИЧ: Эй, Василий!
Входит Василий.
Покажешь им комнату и поможешь устроиться. (Остановился, посмотрел на Александра.) Да... туго тебе здесь придется!

АЛЕКСАНДР: Почему?

ПЁТР ИВАНОВИЧ: Блеску в глазах много... (Ушел.)
Александр стоит в недоумении.
НАПЛЫВ За его спиной появляется мать.
АННА ПАВЛОВНА: Сашенька! Куда ты едешь, мой друг, зачем?

АЛЕКСАНДР: Как куда? В Петербург.

АННА ПАВЛОВНА: Послушай, Саша, еще время не ушло, подумай, останься!

АЛЕКСАНДР: Остаться! Как можно! Я решил.

АННА ПАВЛОВНА: Да разве тебе здесь нехорошо?.. что ты теперь едешь на чужую сторону…

АЛЕКСАНДР:  Какая «чужая» сторона, Петербург: что вы, маменька!

АННА ПАВЛОВНА: Бог один знает, что там тебя встретит, чего ты наглядишься, и хорошего, и худого. А дочка Марьи Карповны Сонюшка... Что, покраснел? Как она, моя голубушка, дай ей бог здоровья, любит тебя! слышь, третью ночь не спит!

АЛЕКСАНДР: Вот, маменька, что вы... она так...

АННА ПАВЛОВНА: Да-да, будто я не вижу…
Появляется Соня. Мать отворачивается.

СОНЯ: Саша!.. Саша! Милый Саша!..

АЛЕКСАНДР: Сонечка!.. (Целуются и плачут.)

СОНЯ: Вы забудете меня там...

АЛЕКСАНДР: О, как вы меня мало знаете!

СОНЯ: Да, да! Вы станете знаменитым...

АЛЕКСАНДР: Я ворочусь, поверьте, и никогда другая...

СОНЯ: Вот, возьмите скорее... Это мои волосы и колечко. (Отдает Александру сувениры, тот жадно их целует. И снова.) Саша!..

АЛЕКСАНДР: Сонечка!..

СОНЯ: Саша!..

АЛЕКСАНДР: Сонечка!..
Сонечка исчезает.
АННА ПАВЛОВНА:  Что ты найдёшь в Петербурге? Ты думаешь, там тебе такое же житьё будет, как здесь? Э, мой друг! Бог знает, чего насмотришься и натерпишься: и холод, и голод, и нужду – всё перенесёшь. На мужних жён не зарься,  это великий грех! «Не пожелай жены ближнего твоего», сказано в писании. Если же там какая-нибудь станет до свадьбы добираться – боже сохрани! не моги и подумать! Они готовы подцепить, как увидят, что с денежками да хорошенький… Ну, а коли ты сам полюбишь, да выдастся хорошая девушка, то того... (Заговорила еще тише.) … Сонюшку-то можно и в сторону. Что в самом деле Марья Карповна замечтала! ты дочке её не пара. Деревенская девушка! на тебя и не такие польстятся. (Исчезает).

АЛЕКСАНДР: Софью?! Нет, маменька, я ее никогда не забуду.
Появляется Тетушка.
ТЕТУШКА (Таинственно). Саша, умеешь ли ты хранить великие тайны?

АЛЕКСАНДР: Да, тетушка.

ТЕТУШКА (доставая с груди письмо в голубом конверте). Отдай это письмо своему дяде Петру Ивановичу! И скажи, что тот желтый цветок и письмо его вечно со мной — здесь (показала на грудь).

АЛЕКСАНДР: Какой цветок?

ТЕТУШКА. Тебе знать не надобно. Он поймет... Обними его... (со смущением) за меня. (Исчезает).
Звук стремительно приближающегося топота копыт. Вбегает запыхавшийся Поспелов, друг Александра.
АЛЕКСАНДР (вскакивая). Поспелов!

ПОСПЕЛОВ: Адуев!

АЛЕКСАНДР: Откуда ты? Как?

ПОСПЕЛОВ: Из дому. Нарочно скакал целые сутки, чтоб проститься с тобой.

АЛЕКСАНДР: Друг, истинный друг! За сто шестьдесят верст приехать, чтоб сказать прости! О, есть дружба в мире! Навеки, не правда ли?

ПОСПЕЛОВ: До гробовой доски! Я тоже мечтаю быть в Петербурге. Мы должны, Александр! Мы должны! Общество требует себе лучших умов, честных сердец, чистых душ... Пока свободою горим, Пока сердца для чести живы, (Поспелов и Александр продолжают вместе и как бы клянутся.) Мой друг, отчизне посвятим Души прекрасные порывы!
Появляются Анна Павловна, Сонечка и Тетушка.
АННА ПАВЛОВНА (в слезах). Сашенька!

ПОСПЕЛОВ: Вы не слезы должны проливать, дорогая Анна Павловна, а гордиться своим сыном! Здесь ему тесно, душно, здесь нам нет поля для великой деятельности… В путь! В путь!
АННА ПАВЛОВНА (с криком). Прощай, прощай, мой друг! Увижу ли я тебя... Голубчик ты мой! Прощай! (Почти падает на руки тетушки и Поспелова.).
Звук удаляющегося колокольчика
Уехал!..

ПОСПЕЛОВ (кричит вслед). Александр, не медли! Пиши! Пиши!
Картина вторая
Комната, в которой поселился Александр Адуев. Александр у стола пишет письмо. В передней чистит сапоги Евсей.
ЕВСЕЙ. Что это за житье здесь... У Петра Иваныча кухня-то, слышь, раз в месяц топится, люди-то у чужих обедают... Эко, господи!.. Ну, народец! Нечего сказать... А еще петербургские называются... У нас и собака каждая из своей плошки лакает...
Звонок. Евсей уходит открывать дверь. Входит Петр Иванович, проходит в комнату к Александру. Александр проворно прикрыл что-то рукой.
ПЁТР ИВАНОВИЧ: Спрячь, спрячь свои секреты, я отвернусь. Ну, спрятал?.. Зашел посмотреть, как ты устроился. Здравствуй.

АЛЕКСАНДР: Здравствуйте, дядюшка...

ПЁТР ИВАНОВИЧ: Доволен?

АЛЕКСАНДР: Очень.

ПЕТР ИВАНОВИЧ (засмеялся. Осмотрел комнату). Я начинал хуже. (Сел в кресло.) Теперь скажи, зачем ты приехал сюда?

АЛЕКСАНДР: Я приехал жить...

ПЁТР ИВАНОВИЧ: Если ты разумеешь под этим есть, пить и спать, так не стоило труда... Тебе не удастся здесь ни есть, ни спать так, как у себя в деревне.

АЛЕКСАНДР: Я подразумевал другое, дядюшка.

ПЕТР ИВАНОВИЧ. Наймешь бельэтаж на Невском, заведешь карету, откроешь у себя дни?

АЛЕКСАНДР: По словам вашим, дядюшка, выходит, что я как будто сам не знаю, зачем приехал.

ПЁТР ИВАНОВИЧ: Почти так.

АЛЕКСАНДР: Я отвечу: меня влекло неодолимое стремление, жажда благородной деятельности. Во мне кипело желание уяснить и осуществить... те надежды...

ПЁТР ИВАНОВИЧ: Не пишешь ли ты стихов?

АЛЕКСАНДР: И прозой, дядюшка... Можно вам показать?

ПЁТР ИВАНОВИЧ: Нет-нет, после когда-нибудь. Я так только спросил.

АЛЕКСАНДР: А что?

ПЁТР ИВАНОВИЧ: Да ты так говоришь...

АЛЕКСАНДР: Разве нехорошо?

ПЁТР ИВАНОВИЧ: Нет, может быть, хорошо, да дико... Ты, кажется, хочешь сказать, сколько я могу понять, что приехал сюда делать карьеру и фортуну.

АЛЕКСАНДР: Если вам угодно понимать так...

ПЁТР ИВАНОВИЧ: Мысль хорошая, только напрасно ты приезжал...

АЛЕКСАНДР: Отчего же?

ПЁТР ИВАНОВИЧ: Ты, должно быть, мечтатель, а мечтать здесь некогда. Где тебе все выдержать, что я выдержал.

АЛЕКСАНДР: Я постараюсь, дядюшка, приноровиться к современному понятию. Уже сегодня, глядя на эти огромные здания и корабли, принёсшие нам дары дальних стран, я подумал об успехах современного человечества, я понял волнения этой разумно деятельной толпы, готов слиться с нею…

ПЁТР ИВАНОВИЧ: «Разумно деятельная толпа»! Право, лучше бы ты остался дома! А известно ли тебе, что таких, как ты, молодцов в столицу едет не десятки, не сотни, а тысячи. И у всех жажда благородной деятельности, карьеры и фортуны... А где они потом?

АЛЕКСАНДР: Я надеюсь, во мне хватит мужества и сил...

ПЕТР ИВАНОВИЧ (перебивая). Ну, хорошо, ты приехал, не ворочаться же назад. Попробуем, может быть, удастся что-нибудь из тебя сделать... Что это у тебя выпало? Что такое?

АЛЕКСАНДР (поднимая маленький сверточек, который обронил со стола). Это... ничего...

ПЁТР ИВАНОВИЧ: Кажется, кольцо? Подлинно, ничего... Уж покажи и то, что спрятал в руке.
Александр разжал кулак и показал пакетик с волосами Сонечки.
Волосы? Что это, откуда?

АЛЕКСАНДР: Это, дядюшка, вещественные знаки невещественных отношений.

ПЁТР ИВАНОВИЧ: Что-что? Дай-ка сюда эти знаки.

АЛЕКСАНДР: От Софьи, дядюшка, при прощании на память.

ПЁТР ИВАНОВИЧ: И это ты вез за тысячу пятьсот верст! Лучше привез бы мешок сушеной малины... (Взял волосы и кольцо, взвесил на ладони, завернул в бумажку и выбросил в окно.)

АЛЕКСАНДР (с криком). Дядюшка!

ПЁТР ИВАНОВИЧ: Что?

АЛЕКСАНДР: Как назвать ваш поступок?

ПЁТР ИВАНОВИЧ: Бросанием из окна в канал невещественных знаков и всякой дряни и пустяков.

АЛЕКСАНДР: Это — пустяки?!

ПЁТР ИВАНОВИЧ: А ты думал — что? Половина твоего сердца? Тихо, тихо! Я пришел к нему за делом, а он вон чем занимается — сидит и думает над дрянью.

АЛЕКСАНДР: Разве это мешает делу, дядюшка?

ПЁТР ИВАНОВИЧ: Очень. Время проходит, а у тебя Софья да знаки на уме. Теперь тебе Софью и знаки надо забыть.

АЛЕКСАНДР (твердо). Я никогда не забуду ее, дядюшка.

ПЁТР ИВАНОВИЧ: Конечно. Не брось я твои залоги, так, пожалуй, ты помнил бы ее лишний месяц.

АЛЕКСАНДР: Это ужасно, ужасно, дядюшка! Стало быть, вы никогда не любили?

ПЁТР ИВАНОВИЧ: Знаков терпеть не мог.

АЛЕКСАНДР: Это какая-то деревянная жизнь! Прозябание, а не жизнь! Прозябать без вдохновенья, без слез, без жизни, без любви!

ПЁТР ИВАНОВИЧ: Знаю я эту любовь... В твои лета только увидят локон, башмачок, подвязку, дотронутся до руки, — так и побежит по всему телу святая, возвышенная любовь. А дай-ка волю, так и того... Твоя любовь, к сожалению, впереди, от этого никуда не уйдешь. А дело уйдет от тебя, если не станешь им заниматься... Я почти нашел тебе место...

АЛЕКСАНДР: Нашли! Дядюшка, я очень вам признателен! (Поцеловал дядю в щеку.)

ПЕТР ИВАНОВИЧ (вытирая щеку платком). Нашел-таки случай... как это я не остерегся. Ну, так слушай же. Скажи, что ты знаешь, к чему чувствуешь себя способным?

АЛЕКСАНДР: Я знаю богословие, гражданское, уголовное, естественное и народное право, дипломацию, политическую экономику, философию, эстетику, археологию...

ПЁТР ИВАНОВИЧ: Постой, постой... А умеешь ли ты порядочно писать по-русски?

АЛЕКСАНДР: Какой вопрос! Я сейчас. (Выходит в переднюю, ищет какие-то бумаги в бауле.)

ПЕТР ИВАНОВИЧ (закуривает сигару листком бумаги. Берет письмо, которое писал Александр, пробегает глазами, читает). «Дядюшка у меня, кажется, добрый человек, очень умен, только весьма прозаический, вечно в делах, в расчетах... Сердцу его чужды все порывы любви, дружбы, все стремления к прекрасному. Я иногда вижу в нем как бы пушкинского демона. Не верит он любви и прочему… Сильных впечатлений не знает и, кажется, не любит изящного. Я думаю, он не читал даже Пушкина...»

АЛЕКСАНДР (возвращается, вносит рукописи. В ужасе). Что вы читаете, дядюшка?

ПЁТР ИВАНОВИЧ: Да вот тут лежало письмо к какому-то Поспелову — другу твоему, вероятно... Извини, мне хотелось взглянуть, как ты пишешь.

АЛЕКСАНДР: И вы прочитали его?

ПЁТР ИВАНОВИЧ: Да, почти. А что?

АЛЕКСАНДР: Что же вы теперь думаете обо мне?

ПЁТР ИВАНОВИЧ: Думаю, что ты порядочно пишешь, правильно, гладко.

АЛЕКСАНДР: Боже мой! (Закрыл лицо руками.)

ПЁТР ИВАНОВИЧ: Да что ты, что с тобой?

АЛЕКСАНДР: И вы говорите это покойно, вы не сердитесь, не ненавидите меня?!

ПЁТР ИВАНОВИЧ: Нет. Из чего мне бесноваться?..

АЛЕКСАНДР: Не сердитесь? Докажите, дядюшка.

ПЁТР ИВАНОВИЧ: Чем прикажешь?

АЛЕКСАНДР: Обнимите меня.

ПЁТР ИВАНОВИЧ: Извини, не могу.

АЛЕКСАНДР: Почему же?

ПЁТР ИВАНОВИЧ: Потому, что в этом поступке разума, то есть смысла, нет. Вот если бы ты был женщина, так другое дело, там это делается без смысла, по другому побуждению.

АЛЕКСАНДР: И вы не назовете меня чудовищем?

ПЁТР ИВАНОВИЧ: У тебя кто напишет вздор, тот и чудовище?

АЛЕКСАНДР: Но читать про себя такие горькие истины...

ПЁТР ИВАНОВИЧ: Ты воображаешь, что написал истину?

АЛЕКСАНДР: Конечно, я ошибся, я переправлю.

ПЁТР ИВАНОВИЧ: Хочешь, я тебе продиктую истину?

АЛЕКСАНДР: Конечно.

ПЁТР ИВАНОВИЧ: Садись и пиши.
Александр сел за стол, взял перо, бумагу.
«Любезный друг!». «Дядя мой не глуп, не зол, мне желает добра...» Написал?

АЛЕКСАНДР (вскакивая). Дядюшка, я умею ценить...

ПЕТР ИВАНОВИЧ (диктуя). ...«хотя и не вешается мне на шею. Он говорит, что меня не любит, и весьма основательно — в две недели нельзя полюбить. И я еще не люблю его, хотя уверяю в противном...»

АЛЕКСАНДР: Это не так, дядюшка!

ПЁТР ИВАНОВИЧ: Не ври, не ври! «Но мы начинаем привыкать друг к другу». Написал?

АЛЕКСАНДР: Написал...

ПЁТР ИВАНОВИЧ: Ну, что у тебя тут еще? «Прозаический дух... демон». Пиши: «Дядя мой ни демон, ни ангел, а такой же человек, как и все. Он думает и чувствует по-земному, полагая, что если мы живем на земле, так и не надо улетать с нее на небо, где нас пока не спрашивают, а заниматься человеческими делами, к которым мы призваны. Он уверяет, что я тебя забуду, а ты меня. Это мне, да и тебе, вероятно, кажется дико, но он советует привыкнуть к этой мысли, отчего мы оба не будем в дураках. Дядя любит заниматься делом, что советует и мне, а я тебе. Он не всегда думает о службе, да о заводе и знает наизусть не одного Пушкина».

АЛЕКСАНДР: Вы, дядюшка?

ПЁТР ИВАНОВИЧ: Пиши... «Он читает на двух языках все, что выходит замечательного по всем отраслям человеческих знаний. Любит искусство, часто бывает в театре. Но не суетится, не мечется, не охает, не ахает… Он также не говорит диким языком, что советует и мне, а я тебе. Пиши ко мне пореже и не теряй попусту времени». Друг твой такой-то. Ну, месяц и число.

АЛЕКСАНДР: Как можно послать такое письмо: пиши пореже.

ПЁТР ИВАНОВИЧ: Я только говорю свое мнение, а принуждать не стану, - не нянька.
Александр ищет другое письмо.
Ты чего-то ищешь?

АЛЕКСАНДР: Я ищу другое письмо — к Софье.

ПЁТР ИВАНОВИЧ: Где же оно? Я, право, не бросал его за окно.

АЛЕКСАНДР: Дядюшка! Ведь вы им закурили сигару!..

ПЁТР ИВАНОВИЧ: Неужели? Да как это я... и не заметил… Смотри, пожалуйста, сжег такую драгоценность… Ну, так... Писать ты можешь. Завтра поедем в департамент... А что это за кипу ты вытащил? (Показывает на бумаги, которые Александр принес из сеней.)

АЛЕКСАНДР: А это мои диссертации. Я желал бы показать их своему начальнику. Особенно тут есть один проект, который я обработал...

ПЁТР ИВАНОВИЧ: А-а... один из тех проектов, которые тысячу лет как уже исполнены или которых нельзя и не нужно исполнять.

АЛЕКСАНДР: Как же узнать начальнику о моих способностях?

ПЁТР ИВАНОВИЧ: Мигом узнает. Он мастер узнавать. Да ты какое же место хотел занять?

АЛЕКСАНДР: Я не знаю, дядюшка, какое бы...

ПЁТР ИВАНОВИЧ: Есть места министров, директоров, вице-директоров, начальников отделений, столоначальников, их помощников, чиновников особых поручений, мало ли...

АЛЕКСАНДР: Вот на первое время место столоначальника хорошо...

ПЁТР ИВАНОВИЧ: Конечно, конечно... Потом месяца через три в директоры, а там через год и в министры. Так, что ли?

АЛЕКСАНДР: Начальник отделения, вероятно, сказал вам, какая есть вакансия...

ПЁТР ИВАНОВИЧ: Да мы лучше положимся на него, а то он, пожалуй, обидится да пугнет порядком. Он крут... Что это еще у тебя?

АЛЕКСАНДР: Вы просили показать стихи.

ПЁТР ИВАНОВИЧ: Просил? Что-то не припомню.

АЛЕКСАНДР: Я думаю, что служба — это одно, а душа жаждет...

ПЁТР ИВАНОВИЧ: То есть, ты хочешь заняться, кроме службы, еще чем-нибудь. Так, что ли, в переводе?.. Очень похвально. Чем же? Литературой?

АЛЕКСАНДР: Да, дядюшка.

ПЁТР ИВАНОВИЧ: Уверен ли ты, что у тебя есть талант?

АЛЕКСАНДР: Я надеюсь...

ПЁТР ИВАНОВИЧ: Без этого ведь ты будешь чернорабочим в искусстве, что ж хорошего... Талант — это другое дело. Можно много хорошего сделать. И притом это капитал. Стоит твоих ста душ.
  1   2   3   4   5   6


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница