Белорусский путь



страница7/32
Дата10.05.2016
Размер6.87 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   32

2.2. Закладка фундамента нового здания: референдумы 1995 и 1996 гг.
Начатый в середине 1980-х годов перестроечный процесс общественных устоев, первоначально осуществлялся под лозунгом дальнейшего совершенствования социализма. Речь шла, главным образом, о «гуманном социализме», о «социализме с человеческим лицом» и т.п. Выдвинутые лозунги, и прежде всего лозунг «больше социализма», направленные своим острием против обюрократившегося партийно-государственного аппарата, для того времени были верными и в достаточной степени привлекательными для граждан. Они активизировали наше общество, вывели его из пассивно-обывательского состояния, выдвинули на политическую арену новых людей. Вскоре, однако, обнаружилось, что социалистические лозунги были для новоявленных лидеров лишь камуфляжем, идеологическим прикрытием. На самом же деле страну все настойчивее разворачивали на капиталистический путь, постепенно отказываясь от социалистического распределения и общенародной собственности на средства производства. Был выдвинут лозунг «вхождения» в европейский дом, восстановлен институт частной собственности на средства производства, объявлен приоритет общечеловеческих и общехристианских ценностей. Ведущую роль в этом пересмотре социальных ориентаций и ценностей играла российская политическая и интеллектуальная элита.

Но уже в первые годы радикальных, шоковых реформ обнаружилась ошибочность и экономическая опасность для будущих поколений избранного пути. Страны, решительно вступившие на путь таких преобразований, постепенно, но неуклонно сползали в пропасть. Речь уже шла не о каком-то социально-экономическом взлете, а о чисто физическом выживании наций и государств. Ситуация усложнилась развалом единой страны, единого народнохозяйственного комплекса. Захлестнувшие страну процессы «суверенизации» «резали по живому» единый социальный организм, доводя его до состояния агонии. Пускались на ветер созданные многими поколениями советских людей материальные и культурные ценности, разворовывались и распродавались за гроши национальные богатства и святыни. При этом ни одна из стран, вступивших на путь капитализма, не сделала свои народы более зажиточными и счастливыми. Выиграла лишь небольшая группа ловкачей, сколотивших в одночасье капитал на лишениях и страдании своих сограждан.

Следствием дикой капитализации явились резкая поляризация общества на сверхбогачей и нищих, коррумпированность властных структур, межнациональные и межконфессиональные конфликты, утрата реальной независимости. Самым же печальным итогом подобных реформ стала социальная незащищенность трудящихся – рабочих промышленных предприятий, крестьян, военнослужащих, ученых, врачей, педагогов, пенсионеров, а следовательно, и резко возросшая социальная напряженность в обществе. Например, в середине 1990-х годов в Российской Федерации 1,5 миллиона молодых лиц нигде не работали, и не училась. В 1996 году за совершение преступлений там было привлечено к уголовной ответственности 1 миллион 485 тысяч лиц, в том числе совершившие убийства – 28 081 человек. Общее же количество преступлений превышало 2,6 миллиона на 150 миллионов граждан России. Согласно официальной статистике, каждый 58-й житель страны совершал преступление.

В этой ситуации ряд политиков, участвовавших в конце 1980-х годов в «обновленческих» процессах, стали более взвешенно, более критично относиться к реформам, сверяя их курс с реалиями жизни. Одним из таких политиков стал Президент Республики Беларусь А.Г. Лукашенко. Он попытался органично увязать теоретическую модель социальных реформ с наличной социальной практикой. Не являясь сторонником старой, как ее в то время окрестили, командно-административной системы, он в то же время не стал сторонником «абсолютно свободной», либерально-рыночной модели, предложенной западными консультантами для постсоветских государств, поскольку уже первый опыт либеральных реформ позволил убедиться в том, что они ведут страну к хаосу и краху. В своей практической деятельности А.Г. Лукашенко решил использовать все то лучшее, что было у нас в прошлом, а также взять позитивное из созданного на Западе. Выдвинутые в предвыборную кампанию и проводимые в последующем в жизнь идеи воплотились в модель социально-ориентированной экономики. Но эта модель выстраивалась постепенно. Ее основные контуры формировались в органичной связи с «практикой жизни». «Практика жизни» – кредо только что избранного президента.



Референдум 1995 года.

Еще в бытность кандидатом в президенты Республики Беларусь А.Г. Лукашенко считал важнейшей задачей наведение в стране порядка. Сразу же после инаугурации он предпринял решительные шаги в этом направлении. И тут же ощутил яростное сопротивление правых сил депутатского корпуса Верховного Совета Республики Беларусь – главного оплота радикалов-рыночников. В результате социально-экономическая нестабильность усугубилась политической конфронтацией. Формальным поводом для подобной конфронтации между двумя ветвями власти стал принятый Верховным Советом в феврале 1995 года в условиях всеобщего социально-экономического кризиса «Закон о Верховном Совете Республики Беларусь», который получил в народе название Закона о депутатских привилегиях, а также нежелание депутатов 12 созыва в срок сложить свои полномочия.

Чтобы положить конец политическому и экономическому произволу, по инициативе А.Г. Лукашенко было принято решение о проведении в мае 1995 года референдума и парламентских выборов.

Очередные выборы в Верховный Совет проходили по новому избирательному закону в мае и в ноябре–декабре 1995 года, поскольку весной избрали только 120 депутатов, что было недостаточно для кворума. На парламентских выборах 1995 года в целом победили левые партии (коммунисты и аграрии) и те здравомыслящие политики, которые выступили против антинародных рыночных реформ и за союз с Россией. Однако депутатами были избраны и так называемые реформаторы, которые идеологически продолжили задавать тон в Верховном Совете Республики Беларусь нового созыва.

Одновременно с майскими выборами в Верховный Совет Республики Беларусь по инициативе Президента А.Г. Лукашенко 14 мая состоялся всебелорусский референдум. На референдум вынесены важнейшие вопросы политической и экономической жизни белорусского народа – о придании русскому языку равного статуса с белорусским языком, о новых Государственном флаге и Государственном гербе Республики Беларусь, об экономической интеграции с Россией, о внесении изменений в Конституцию Республики Беларусь, которые предусматривают возможность досрочного прекращения полномочий Верховного Совета в случае систематического или грубого нарушения Конституции. Вынесенные Президентом на референдум вопросы были принципиальными, и от их решения во многом зависело будущее белорусского государства. Дело в том, что большинство граждан Беларуси по разным объективным, не зависящим от них причинам не владели в достаточной степени белорусским языком и пока не могли на нем выполнять свои производственные обязанности (речь идет об инженерно-технических кадрах, военных, ученых и др.). Они не отказывались от белорусского языка, но считали, что переход на белорусский язык должен быть постепенным. Двуязычие как раз и позволяло осуществить такой плавный, постепенный, безболезненный переход на употребление белорусского языка.

Не менее политизированным оказался и вопрос о государственной символике – гербе и флаге Республики Беларусь. Утвержденный Верховным Советом Республики Беларусь в 1991 году герб «Погоня» и бело-красно-белый флаг в качестве государственных символов вызывал непонимание многих граждан прежде всего в виду того, что эти символы в качестве государственных были установлены правительством БНР в период оккупации белорусских земель кайзеровскими войсками и с санкции германского руководства. Впоследствии они активно использовались коллаборационистами в период оккупации Беларуси немецко-фашистскими войсками. Кроме того, герб «Погоня» уже являлся государственным символом Литовской Республики. И хотя литовцы, дабы герб их государства отличался от герба Республики Беларусь, пошли на частичное изменение профиля лошади, суть от этого не менялась. Что касается вынесенного на референдум вопроса об экономической интеграции с Россией, то сама жизнь заставила нас в тот кризисный период максимально сохранять те органичные экономические связи, которые сформировались на протяжении многих десятилетий в рамках единого союзного государства. Разорвав эти связи, на чем категорически настаивали лидеры БНФ, Беларусь немедленно лишалась энергоресурсов и рынка сбыта своей продукции. На это Президент пойти не мог. Но все же и здесь Глава государства решил выслушать мнение самого народа, чтобы потом его не обвинила оппозиция в диктате.

Весьма важным оказался вынесенный на референдум вопрос, касающийся взаимоотношения законодательной и исполнительной ветвей власти. Социальная практика настоятельно требовала их сбалансированности. А на момент проведения референдума фактически всей полнотой власти обладал Верховный Совет. Он имел, например, право объявить импичмент президенту. Президент же не обладал правом объявить о роспуске Верховного Совета. Такой «перекос» ветвей власти, во-первых, мешал их согласованной работе, а во-вторых – служил правовой основой для всякого рода политических притязаний оппозиционных сил, осознанно спекулирующих на своем «законном» праве организовать в любой удобный для них момент процедуру «отрешения президента от власти». Эту алогичность во взаимоотношениях двух ветвей власти и необходимо было снять на самом референдуме.

Несмотря на активную работу оппозиции и их СМИ, они все же не смогли оказать решающего влияния на сознание людей. Граждане разобрались в сущности вынесенных на всенародное обсуждение вопросах, и поэтому на референдуме 14 мая 1995 г. народную поддержку получили все предложения Президента А.Г. Лукашенко. Так, за придание русскому языку статуса государственного высказались 83,3%, против – 12,7%. Новую государственную символику поддержали 75,1% голосовавших, против – 20,5%. За экономическую интеграцию с Россией высказались 83,3%, против – 12,5%. Возможность роспуска Верховного Совета Республики Беларусь одобрили 77,7%, против – 17,8%.



Референдум 1996 года.

Президент А.Г. Лукашенко не отказывался от своих предвыборных обещаний улучшить жизнь народа. Он был сторонником социальных завоеваний, достигнутых нашим обществом в советский период. В этом плане рассматривался и вопрос о рыночных преобразованиях. По мнению А.Г. Лукашенко, не следовало проводить реформы ради реформ, вводить рынок ради рынка, осуществлять приватизацию ради приватизации. Цель одна: не воровство, не жульничество должны определять будущее белорусской нации – реформы должны проводиться таким образом, чтобы единственным источником благосостояния человека стал активный созидательный труд, будь то в государственном или же частном секторах экономики, будь то в материальной или же духовной сферах общества. В этом духе А.Г. Лукашенко поставил задачу и перед законодательной властью. И поэтому он считал, что наше законодательство должно защищать интересы честно работающих людей, а не спекулянтов и «прихватизаторов». Именно такая принципиальная позиция явилась главной причиной разногласий и конфронтации между законодательной и исполнительной ветвями власти Республики Беларусь в 1996 году.

Верховный Совет Республики Беларусь 13-го созыва, выборы которого длились полгода, приступил к работе лишь в 1996 году. Период был сложный. Президенту, пытавшемуся вывести страну из экономического кризиса, приходилось порою срочно принимать нестандартные, неординарные решения, брать ответственность на себя. В этих условиях исполнительная власть рассчитывала на помощь законодательной власти. Но Верховный Совет не стал себя обременять заботами о житейских нуждах рядовых граждан, государства, а начал законотворчество с обсуждения второстепенных вопросов – определения статуса депутатского корпуса. Формирование фракций, руководящих органов растянулось на несколько месяцев. Согласно регламенту, депутаты должны были сформировать фракции в соответствии с политическими партиями, представителями которых они были и которые их выдвигали в депутаты. Но в Верховном Совете восторжествовали принципы либерализма. Многие депутаты, за исключением коммунистов, не только отказались от своей «партийной принадлежности», но и от своих предвыборных обещаний избирателям. В результате вместо сплоченных, организованных фракций, совместными усилиями разрабатывающих и принимающих научно обоснованные и жизненно необходимые законодательные акты, образовались автономные, не терпящие друг друга группы парламентариев, а именно: а) национал-радикалы, «денно и нощно» боровшиеся за «абсолютную суверенность» Беларуси и за ее полную изоляцию от «имперской России»; б) рыночники-радикалы, отстаивавшие идею невмешательства государства в экономические процессы (вернее, идею рыночной стихии); в) левые силы, растерявшие свой идеологический багаж и утратившие всякую идеологическую инициативу; г) «новые белорусы», четко уловившие смысл эпохи первоначального накопления капитала и поставившие индивидуально-эгоистические цели превыше всего; д) депутаты, стремившиеся использовать депутатскую трибуну для «раскрутки» своего имиджа с целью активного наращивания политического капитала и стремительного продвижения по служебной лестнице; е) случайные люди, и по уровню образования, и по уровню своего интеллекта не способные мыслить в масштабах государства; ж) интеллигентные люди с масштабным политическим мышлением, оказавшиеся не только в меньшинстве, но и в непривычной для них среде, где торжествовали не интеллект и разум, а нахрапистость и наглость.

Как и бывает в таких случаях, инициативой в Верховном Совете завладели не депутаты-конструктивисты, а депутаты-крикуны, депутаты-политиканы. Стало очевидным, что на плодотворное законотворчество, а тем более на сотрудничество с Главой государства Верховный Совет этого созыва не настроен. Он оказался недееспособным. Верховный Совет не только не принимал законы, необходимые для выведения страны из кризиса, но и сам в немалой степени способствовал политическому противостоянию в обществе. Поскольку действующая Конституция не позволяла исполнительной власти оказывать какое-либо влияние на Верховный Совет, нужно было срочно предпринимать неординарные меры.

В этой ситуации с инициативой выступил Президент Республики Беларусь. В июле 1996 года он публично высказал идею о намерении провести в республике референдум по изменению отдельных положений Конституции, а в августе 1996 года на встрече с представителями общественности в Гродненской области «дал старт» предстоящему референдуму. Для всенародного обсуждения 31 августа в печати опубликован проект Конституции Республики Беларусь 1994 года с изменениями и дополнениями Главы государства. Был также опубликован и вынесен на всенародное обсуждение проект Конституции Республики Беларусь 1994 года с изменениями и дополнениями, предложенными депутатами фракций ПКБ и Аграрной партии.

10 сентября в Минске состоялось республиканское совещание, на котором рассмотрены основные направления социально-экономического развития страны. На суд специалистов вынесен проект «Основных направлений социально-экономического развития Республики Беларусь на 1996–2000 годы».

Антипрезидентски настроенные депутаты Верховного Совета идею проведения референдума «встретили в штыки». Выступая на словах как поборники демократии, как «единственные последовательные защитники» народа, на деле они испугались и самой демократии, и мнения народа. Поэтому выдвинули целый арсенал «аргументов» против предстоящего референдума. Одним из основных аргументов стал финансово-экономический. Мол, белорусский народ, по их словам, бедствует, а тут еще государство выбрасывает огромные деньги на проведение референдума. В средствах массовой информации развернулась активная полемика. Сторонники референдума, отвергая доводы своих оппонентов, заявляли следующее. Они считали, что с подобного рода аргументами можно было бы считаться, если бы они исходили из уст самого бедствующего люда. Но вся ирония состояла в том, что их выдвигали отнюдь не рабочие, пенсионеры, или же ученые, оказавшиеся в ту пору в незавидном материальном положении, а представители «новых белорусов», которые-то и ограбили государство и честных тружеников. Сторонники референдума в этой связи задавали своим оппонентам такой вопрос: «Соизмеримы ли будут затраты на предстоящий референдум с теми затратами, которые могут последовать вследствие принятия правительством неверного, не апробированного и не поддержанного гражданами политического решения, идущего в разрез с мнением подавляющего большинства наших граждан?» И тут же приводили массу примеров из жизни постсоветских государств, наших соседей, где экономике – промышленным и сельскохозяйственным предприятиям – был нанесен колоссальный ущерб. Так, например, отмечали они, для восстановления села Литвы (уровня сельскохозяйственного производства 1989 года), по мнению специалистов, понадобится не менее двух десятилетий. А все это произошло потому, что поспешно, даже не спросив мнения граждан, принудительно, в угоду МВФ, расформировали колхозы и совхозы, разделили на части землю и имущество, по сути загубив производственные мощности и инфраструктуру деревни, создававшуюся десятилетиями. Приводился пример с «теоретическим обоснованием» и созданием новой государственной символики, утвержденной Верховным Советом втайне от народа, а потому вскоре им отвергнутой на референдуме.

Противниками референдума приводились аргументы политического плана. Они считали, будто бы референдум приведет общество к расколу, его поляризации на правых и левых, разрушит существующее достаточно хрупкое равновесие. Сторонники референдума, напротив, считали эти аргументы не новыми, как и их авторов. Подобная аргументация, по их мнению, уже «обкатывалась» праворадикальными политиками в 1995 году, использовалась для срыва референдума, где речь шла о языке и государственной символике. Но как показала практика, проведенный в 1995 году референдум не расколол, а, наоборот, консолидировал общество. Он позволил преодолеть губительную практику начала 1990-х годов насильственной белорусизации школ и государственных учреждений, возвратил гражданам их национальную символику. Более того, он показал подлинное лицо «защитников» национальных интересов и их социальную базу. Праворадикальные элементы никак не хотели понять истинной причины нестабильности общества, которая состояла не в языке, на котором люди общались, не в их национальности, а была скрыта в глубинных пластах социального бытия и связана с попытками отдельных политиков насильственно разорвать сформированные на протяжении многих веков общеславянские корни, порождена разрушительными реформами, которые только по недоразумению можно было назвать рыночными, ибо нельзя вести речь о рынке там, где навязывалась безумная политика разрушения собственного народного хозяйства. Ратуя за обвальную приватизацию, мгновенную капитализацию общества и непосредственно участвуя в ограблении основной массы трудящихся, проводя дезинтеграционную политику по отношению к восточнославянским народам, они сами же и провоцировали конфронтационные процессы.

Референдум как раз и позволял вовремя сверить политический курс. Особую злободневность приобретали референдумы в переходные исторические периоды. А мы жили именно в такой период, обусловленный, во-первых, развалом СССР, а во-вторых, стремлением коренного изменения вектора социального развития. Народ в основной своей массе экономически, социально, психологически не принял ни первого, ни другого. В этом-то и заключался смысл референдума, чтобы помочь государственной власти строить не какую-то абстрактную, а потому и нежизненную, иллюзорную политическую модель, пусть даже и привлекательную для определенных слоев общества, а модель, базирующуюся на заинтересованности всего народа. Только в таком случае мог быть обеспечен социальный успех.

Кроме того, человек психологически увереннее будет относиться к социальным переменам, если его об этих предстоящих переменах предупредят, и уж тем более, если с ним посоветуются. А в наших условиях речь шла о пути и темпах реформирования общества, форме собственности на землю и других принципиальных вопросах. Только тогда, когда интересы подавляющей части населения соблюдаются, в обществе устанавливаются мир и согласие.

Еще один аргумент противников референдума сводился к следующему. Можно ли доверять мнению толпы – негодовали представители так называемой «элитарной» интеллигенции. Способен ли простой народ разобраться в столь серьёзных экономических и политических проблемах?

Но и этот «аргумент» убедительно отвергался сторонниками предстоящего референдума. Они совершенно правильно считали не патриотичным раболепствовать перед Западом и, переоценивая уровень его цивилизованности, явно недооценивать культуру и интеллект своих сограждан. Называя себя демократами, такие политики на поверку оказывались недемократами, поскольку и они сами, и их политические пристрастия были «далеки от народа». Поэтому, если мы строим правовое, демократичное государство, то все жизненно важные вопросы, включая Конституцию, должен был решать сам народ.

Сторонники референдума обращали особое внимание как своих оппонентов, так и граждан Беларуси в целом на то, что референдум, или же прямое всенародное голосование, – это самый демократичный способ принятия Конституции. Как приняли действующий ныне Основной Закон, спрашивали они? И разъясняли. Процесс начался достаточно демократично, - проект действительно обсуждали в трудовых коллективах, научных учреждениях, на страницах местных и республиканских газет. А что случилось потом? Предложенный вариант был переписан фактически заново, от него, как говорят в народе, остались рожки да ножки. И этот новый, принципиально отличный от первоначально предложенного текст был спешно принят находившимся в цейтноте Верховным Советом Республики Беларусь. Принят разрозненными частями, фрагментами, отдельными предложениями.

Таким образом, отмечали они, окончательный текст ныне действующей Конституции не был вынесен на суд народа. Президент в данном случае исправляет допущенное предыдущим Верховным Советом ущемле­ние законных прав граждан и предоставляет им возможность самим решить вопрос об Основном Законе государства. Именно социальная практика наших дней побудила Президента выступить с инициативой по внесению в Конституцию изменений и дополнений.

Относительно поднятого в прессе вопроса о правомерности изменения только что принятой Конституции (ссылались при этом на опыт США, где Конституция существует с 1787 года, т.е. уже более двух веков), они замечали: США не меняли, в отличие от нас, и типа общественного строя, который существует у них со времен принятия Конституции. Мы же успели за такой короткий период сделать это, по крайней мере, дважды. Да и централизация власти в США во много раз выше, не говоря уже об ответственности за нарушение законов.

Предложенный проект Конституции предусматривал усиление президентской ветви власти. Но ведь это стало общей тенденцией, характерной для формирующихся государств на огромном постсоветском простран­стве, пытающихся методом проб и ошибок выйти из нестабильности и нищеты. Оправдает ли себя такая практика, покажет будущее. Очевидно одно: усиление президентской ветви власти повысит и меру ее ответственности за состояние дел в государстве, начиная от экономики и заканчивая наукой и культурой. Впрочем, народу было предоставлено право высказаться по этому вопросу при обсуждении проекта Конституции и при голосовании на референдуме. Так что тут не было каких-либо расхождений с общеевропейскими стандартами демократии.

Кроме Конституции, на референдум выносились три принципиально важных вопроса. Ключевое место среди них занимал вопрос о земле.

За свободную куплю-продажу земли выступали все так называемые реформаторы: банкиры, биржевики, работники акционерных обществ по операциям с недвижимостью и др. В защиту свободной купли-продажи земли высказывалась часть горожан, понаслышке поверившая в возможность более эффективного развития села на основе частных фермерских хозяйств (в народе их метко окрестили «асфальтными крестьянами»).

Но речь в данном случае шла не о дачном земельном клочке, а об огром­ных массивах пахотных земель, полях и лесах, реках и озерах, составляющих национальное достояние, основу суверенитета любого государства. В процессе обсуждения этого вопроса и аграрии, и многие ученые высказывались в пользу того, чтобы суть реформирования сводилась не к свободной купле-продаже земли, что неизбежно приведет к спекуляции, а к тому, чтобы каждый работающий на земле человек владел результатами своего труда.

Важное значение имел и вопрос о Дне Республики, вынесенный на референдум. Дело в том, что Декларация Верховного Совета прошлого созыва, провозгласившая 27 июля днем суверенитета, а затем и независимости Беларуси, не только порывала с историческими традициями нашего народа, но по существу пыталась деформировать историческую память белорусов. Общеизвестно, что именно 27 июля 1942 года фашист Вильгельм Кубе «даровал» местным коллаборантам бело-красно-белый флаг и герб «Погоня» в качестве «национальных» символов Беларуси. Утверждение Верховным Советом этих символов в качестве государственных вызывало у старшего поколения, и особенно у ветеранов Великой Отечественной войны, проливавших свою кровь в боях с фашистскими захватчиками, чувство горечи и негодования. Необходимо было срочно исправлять промахи предыдущей законодательной власти, которая принимала законы, не только не посоветовавшись с гражданами, но зачастую вопреки мнению граждан. Таким образом, вопрос о переносе празднования Дня Республики с 27 июля на 3 июля – День освобождения Беларуси от немецко-фашистских оккупантов – находился в прямой связи с референдумом 1995 года, положившим начало пересмотру некоторых поспешно принятых законодательных актов, идущих вразрез с мнением нашего народа, восстановлению его подлинных святынь, что, несомненно, служило делу консолидации общества и утверждению национального самосознания.

И, наконец, вынесение на референдум вопроса об отмене смертной казни. Этот вопрос возник в связи с требованием Совета Европы как якобы необходимой нормы любого демократического общества. Однако корни ее лежали глубже. Чрезмерно быстрая пауперизация и дезорганизация нашего общества резко криминизировала ситуацию. Отсюда становилось ясным, кто конкретно более других был заинтересован в отмене смертной казни. Поэтому и в этом вопросе следовало «посоветоваться» с народом, для чего, собственно, и был вынесен данный вопрос на референдум.

В итоге сторонников референдума оказалось значительно больше, чем его противников. И оппозиция, несмотря на свое активное противостояние плебисциту, не смогла убедить граждан в его нецелесообразности. Тем не менее, от идеи срыва референдума она так не отказалась.

Обсуждение дополнений и изменений к действующей Конституции 1994 года носило открытый, демократичный характер. Опубликованные в печати тексты двух разных по своим концептуальным подходам проектов Конституции с изменениями и дополнениями активно и заинтересованно обсуждались в средствах массовой информации, на собраниях трудовых коллективов, т.е. всенародно.

В целом подготовка к проведению референдума активизировала политическую жизнь в Беларуси. Идеологическая борьба вокруг предстоящего референдума значительно повысила теоретический интерес различных слоев населения к ключевым вопросам экономической и политической жизни нашей страны, а также и к самому референдуму как одной из самых демократичных форм волеизъявления народа.


1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   32


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница