Беломорский проект Константина Владимировича Беклемишева: истоки и итоги



Скачать 311.57 Kb.
Дата13.11.2016
Размер311.57 Kb.
Беломорский проект Константина Владимировича Беклемишева: истоки и итоги.
Т.А. Бек, научный сотрудник Беломорской биостанции МГУ
Беломорской биостанции Московского университета исполнилось 70 лет. Константину Владимировичу Беклемишеву исполнилось бы 80. Около десяти лет они сосуществовали в одном, как теперь говорится, виртуальном пространстве. На мой взгляд, оно продолжает оставаться виртуальным, поскольку и четверть века спустя мы не можем обозначить его границ и объемов.

В любом случае, эта история не ограничивается короткой жизнью Профессора, упомянутым десятком лет, территорией Московского университета и его морской биостанции…

* * *

…В 20-х г.г. прошлого века тридцатипятилетний доцент медицинского факультета Пермского университета Владимир Николаевич Беклемишев формулирует «…основные морфологические концепции, вырабатывавшиеся постепенно, начиная со студенческих лет»1 и публикует их в статье «Морфологическая проблема животных структур»2, которая не могла быть не замечена коллегами, но, как бы, не была замечена.



“Как бы не замечено” – любопытный феномен, достаточно широко известный в мире науки. Он свидетельствует о том, что мысли - в особенности это характерно для глубоких и своевременных3 мыслей - не перескакивают из головы в голову, как это принято представлять в предисловиях к учебникам. Они могут идти на сближение, навстречу друг другу, но совсем не обязательно встречаются в точке “икс”: «…А.А.Заварзин, черпая … (как и Беклемишев) факты и воззрения из классических сочинений И.И.Мечникова,…приходит порою к выводам, сходным с высказываниями В.Н.Беклемишева…», и так же не обязательно встречаются в тот самый миг, когда читающий - через печатную страницу - соприкоснется с пишущим: «…Н.Г.Хлопин (1947) почти буквально повторяет вывод В.Н.Беклемишева (публикации Б. 1925 и 1944 г.г – Т.Б.).… Позднее (в конце 50-х г.г.) Хлопин оценил значение работ В.Н.… и начал глубокую перестройку своих взглядов»4.
Владимир Николаевич Беклемишев (1890-1962) – младший современник Владимира Ивановича Вернадского (1863-1945). Условная точка «икс» в их научных биографиях существует. Она отмечена цитатой из Кювье, которую каждый дает в своем переводе; Вернадский цитирует два абзаца5, Беклемишев - три.

Абзац, опущенный Вернадским и приведенный Беклемишевым: «Если мы пожелаем составить себе верное представление о сущности жизни, мы должны вглядеться в нее в тех существах, где проявления ее проще, и мы быстро заметим, что она состоит в способности некоторых вещественных систем длительно существовать в определенной форме, непрерывно привлекая в свой состав вещество из окружающей среды и отдавая стихиям часть своего собственного вещества». И далее оба: «…жизнь есть вихрь…» и вихрь этот захватывает одинаковые молекулы, которые входят в него и выходят, но форма «живого тела» (у Вернадского) и «живого вещества» (у Беклемишева) для него более существенна, чем составляющая его материя (В.) или материал (Б.).

Тут даже и одно из фундаментальных в мировоззрении Вернадского понятий “живое вещество” поименовано не им самим, а Беклемишевым. Но и всё. Беклемишев выбирает простые примитивные проявления жизни, некие “прототипы” из которых выводятся все остальные организации; перед мысленным взором Вернадского гигантские, по преимуществу, биогенные круговращения атомов, возможно выходящие за пределы земной биосферы.

В нескольких работах Беклемишева есть очень уважительные ссылки на Вернадского, есть то, что кажется прямой перекличкой. Но логика движения мысли Беклемишева иная (настолько иная, что у Вернадского ссылок на Беклемишева я не обнаружила; их нет и, по-видимому, и быть не могло). Забавно думать, как современных биологов удручает то обстоятельство, что на путях Вернадского все живое (включая и биологов) – одно сплошное “живое вещество”, с которым так неудобно работать в смысле дарвинизма, но почему мы индифферентны в отношении путей Беклемишева, вглядывавшегося в сущность жизни через структуру “существ” и их сообществ?

Со студенческих лет и до последних дней В.Н.Беклемишева занимают морфопроцессы: дифференцировка паренхимы губок и бескишечных турбеллярий6 локального фитоценоза7, биоценозов реки и речной долины8, живого покрова Земли9.

Уже в той, 1925 года, работе В.Н. артикулирует две, на его взгляд, главные задачи, два основных метода существующих – и всегда существоваших – в области эмпирических наук. Первый из них, претерпевший с тех пор бесконечное количество трансформаций и переименований был, по-видимому, органичен всему психофизическому складу Владимира Николаевича. Тогда он назывался номотетическим и формулировался как поиск всеобщей связи явлений, законов природы. Теперь эта задача обозначается в терминах т.н. “системного подхода”; о методах же говорить не приходится: их тьма, что само по себе подозрительно.

Вторая задача или второй метод, неизбежный, но играющий вспомогательную роль – систематика: поиск и выявление различий, достаточных для спецификации явлений.
Нам трудно отрешиться (абстрагироваться) от общепринятых подходов к структуре, например, к структуре организмов: «…структура организмов представляет две основные проблемы: физиологическую и морфологическую. Какие условия вызвали возникновение данной живой структуры и поддерживают ее существование в непрерывном потоке обмена веществ? Каким образом структура органа приспособлена к его отправлениям, какая связь между особенностями структуры и особенностями функционирования органов? В ответах на эти вопросы заключается разрешение физиологической проблемы структуры в двух ее постановках: причинно-генетической и телеологической.» Но! «…существует и чисто морфологическая проблема структуры: что представляет структура сама по себе, как одно из проявлений формы организма, независимо от ее причинной обусловленности и целесообразной приспособленности» 10.

“Структура сама по себе” – то, над чем размышляет В.Н. Беклемишев, кажется нам непродуктивной, вымученной; мы к этому не привыкли, так нельзя…. “Cама по себе”, но как же так? А среда? А Дарвин? А эволюция? Ход мысли В.Н. иной, потому что – разъясняет позже К.В.Беклемишев - «…иначе мы заложим на входе то, что должны получить на выходе»11.

«Создание естественной системы структур, которая одновременно представляла бы и морфологическое объяснение каждой из них, и описание всего их многообразия, означало бы окончательное разрешение морфологической проблемы структуры, по крайней мере в ее современной постановке12. Но достижение такой цели возможно лишь при выполнении двух условий: во–первых, необходимо сознательно поставить себе целью создание естественной системы структур и правильно понимать значение такой системы, во-вторых необходимо расчистить путь к ней предварительной критикой главных понятий в области учения о структуре…»13.

Создание естественной системы структур – по В.Н. – упирается в две проблемы, которые поименованы еще Геккелем (по мнению специалистов не слишком четко): тектологию и архитектонику объекта. Тектология – декомпозиция, вычленение “конструктивных единиц”. Архитектоника – взаимное расположение этих единиц: общий план строения или “закон взаимного расположения частей”.

Современные публикации, по-видимому, повторяют ранее сложившееся представление: “Как сравнительный анатом, В.Н.Беклемишев был ярчайшим представителем идеалистической морфологии, придающей главное значение плану строения организмов»14; «…в области сравнительной анатомии К.В. Беклемишев, как и его отец, был сторонником идеалистической морфологии, придавая решающее значение плану строения организмов».15

Хотим мы того или не хотим, само слово «идеалистическая» несет определенную смысловую нагрузку – для людей моего поколения, к тому же и негативно окрашенную. Есть некая идея (тут всегда кстати Платон), которая воплощается… и т.д. Но проморфология, от которой, действительно, представительствуют оба - это иное; потому и пишет В.Н., еще в 1925 году, о необходимости «расчистить путь …предварительной критикой главных понятий в области учения о структуре». Задача, поставленная В.Н.Беклемишевым отнюдь не идеалистическая, она очень приземленная. «Конечной целью сравнительной морфологии В.Н.Беклемишев считал построение естественной системы организмов, представляющей собой закон, согласно которому реализуется многообразие органических форм»16. Закон, а не воплощение идеи.

Можно – условно – отметить отправную точку: «Проморфология или учение об основных формах есть наука о внешней форме органических индивидов и стереометрических схемах, которые лежат в ее основе»17. Условно – потому что это опять Геккель, и опять специалисты отмечают, что у Геккеля – туманно.

Применительно к сравнительной анатомии «…проморфология изучает симметрию животных, т.е. правила по которым в их телах располагаются различные органы… Из расположения органов можно вывести свойственные каждой группе животных элементы симметрии: плоскости, оси и центры симметрии. В своей совокупности они составляют геометрический план строения животных»18.

Я думаю – и боюсь, что четыре предшествующие страницы это подтверждают, что мы (я, во всяком случае) читаем В.Н.Беклемишева в меру своих, а не его способностей. Кому-то удается “ширь”, и этот «кто-то» сближает Беклемишева с Вернадским – а сближаемы они, как мне кажется, именно этой ширью, логикой шири, но не методологией. Кто-то локально проходит “вглубь” и не случайно В.Н. именуется то теоретиком паразитологии, то успешным практиком-энтомологом. Или сравнительным анатомом; судить о развитии или неразвитии его конкретных сравнительно-анатомических идей я не берусь, но его сравнительная анатомия не “одна из…”, а явственно какая-то другая, сложным образом перекликающаяся с 83760 файлами, выпадающими нынче19 из Интернета на запрос о “симметрии”. Даже если отбросить половину или три четверти их как информационный шум.

В простоте можно было бы цитировать Владимира Николаевича страницами, взяв в руки «Биоценологические основы сравнительной паразитологии»20 - сборник его опубликованных и не опубликованных при жизни работ, подобранных, в числе прочих составителей, и его сыном, нашим Профессором – К.В. Беклемишевым. Ну, например: «…Живое всегда построено из разнородных частей, и части эти всегда типичны, т.е. повторяются, и в свою очередь обладают таким же строением из типичных частей. Во всем живом мы всегда ищем иерархическое строение и, действительно, обычно мы находим его построенным из конструктивных частей, последовательно объемлющих друг друга» 21.

Лучше бы, конечно, не цитировать, а использовать, подтверждать, развивать, но не сошлось. До того десятилетия, в течение которого Константин Владимирович Беклемишев участвовал в научной жизни станции, только раз, и только внешне идеи Владимира Николаевича22 были приложены к станционному проекту. Это были две студенческие работы, выполненные в рамках договора с Кандалакшским заповедником – работа Владимира Александровича Свешникова23 и Марины Николаевны Соколовой24. Логика морских исследований, проводившихся под руководством Л.А. Зенкевича, была иной25, и мысль В.Н.Беклемишева к ней просто “не прививалась”. Классификация биоценологических связей, вынутая из контекста исследовательской парадигмы Беклемишева, в которой не было места статике, в которой жизнь признана вихрем, в которой конструктивные части не составляются как детские кубики, а последовательно объемлют друг друга, простодушному взгляду студентов могла представиться (видимо и представилась) формальным методическим приемом.

Жизненные пути В.Н.Беклемишева и материалы, с которыми он работал, были более разнообразны, нежели те, что выпали его сыну. Подробности биографии Владимира Николаевича, особенности научной среды (В.А.Догель, В.М.Шимкевич, А.А.Любищев, Б.С.Кузин – только несколько фамилий из ряда), в которой он находился и вызовы времени, которые ему приходилось принимать, обсуждаются в «Методологии систематики»: статье П.Г.Светлова и послесловии Г.Ю.Любарского.

В биографической справке Константина Владимировича Беклемишева26 указаны две позиции: кафедра зоологии беспозвоночных Биофака МГУ, которую он окончил и где преподавал, и Институт Океанологии: аспирантура, работа, кандидатская и докторская диссертации. Рейсы. Научной средой, в которой сформировался он, была та, отцовская, уже уходящая27, но сохраняющаяся в семье; вызовом времени – интерес военных к звукорассеивающим слоям в океане.

В той же биографической справке указано, что «К.В. Беклемишев был крупнейшим специалистом по экологии и биогеографии планктона в Мировом океане… Ему удалось провести полномасштабное районирование пелагиали Мирового океана, связав типы ареала планктонных организмов с водными массами и циркуляцией вод. Таким образом, получили обоснование биогеографические границы в такой подвижной, лишенной видимых границ среде как океаническая пелагиаль».

И дальше: «С юных лет К.В. Беклемишев поражал всех мощью своего интеллекта. Нередко к нему обращались люди, годами разрабатывавшие те или иные проблемы в разных областях биологии, но не сумевшие найти их решения. Выслушав их, К.В.Беклемишев в течение нескольких минут предлагал оригинальное решение, которое становилось для исследователя путеводной звездой». Еще одной, запомнившейся всем деталью оказалось то, что К.В. сумел развести экологическую и биогеографическую терминологию, безнадежно перепутанную и запутывавшую сами подходы к морским пелагическим (и не только морским, и не только пелагическим) сообществам.
Исследования, ведущиеся в Институте Океанологии - хотя и не отраслевом, а академическом – все же не настолько академичны, чтобы распространяться и на фундаментальные сравнительно-анатомические проблемы. Поэтому до перехода в Университет, Константин Владимирович занимался ими приватно: «…Сам В.Н.Беклемишев филогенетического древа не строил, сознательно ограничившись морфологическим выведением, но предоставил это дело мне, успевши дать основные указания и исправив первые варианты… Строилось оно по…методике перехода от системы к древу…»28.

Именно благодаря этой погруженности в проблему, курс его лекций по зоологии беспозвоночных с самого первого цикла открывался не утверждением столпа, пути и истины или, что то же самое, танцем от печки, а вопросами. Кто-то сказал, что исследователь не может быть преподавателем, поскольку у них разные модусы. Преподаватель обязан дать слушателям “положительное знание”, а исследователь – сомневаться. Я случайно оказалась свидетелем разговора Константина Владимировича с и.о. зав кафедрой Т.И.Поповой. «Вы у нас недавно – говорила Тамара Игнатьевна – пусть зоологию пока почитает имярек, а Ваш курс тем временем отстоится». Профессор побагровел, пошел пятнами – у него была эта трогательная и непосредственная манера, когда что-то его внезапно задевало: … кому нужен отстоявшийся курс? … сегодня читать про вчерашний день!… курс не может отстояться!… нужно же все время думать!… Не помню его речи точно, помню его возмущение и свой восторг от такой неканонической картинки.

Вопрошания, которыми открываются его лекции, среди прочего, включают небольшое рассуждение: «При обсуждении системы животных очень полезно математическое понятие множества. Множество может быть совокупностью любых объектов, объединенных по любому признаку. В этом определении чрезвычайно важно, что множества можно выделять по любому признаку строго, правильно и законно. Значит животных можно таким способом делить на самые различные множества. Возникает вопрос: а на какие множества нужно? И далее – зачем нужно? Теперь спрашивается: зачем строить систему?» 29.

Ну, с “зачем” все довольно просто. Общеизвестно, что вне системы, вне связывания понятий между собою, человек не может удержать в памяти сколько-нибудь значительный объем информации. Потребность в систематизации знаний – жизненная потребность. Но вот дальше…

«…Сказанное приводит нас к вопросу о “естественных” и “искусственных” системах. Спрашивается: что такое естественная система, и что такое искусственная?... в любом случае естественная система естественна на сегодня. Со временем… число признаков, которые мы умеем привлекать, увеличивается и система делается, как мы надеемся, все более естественной… Чем больше признаков удается привлечь, тем более естественной становится система» - там же.

Так ведь – нет! Или, по крайней мере – совершенно не обязательно. Как работать с этой бездной признаков, сколько множеств можно выделить «строго, правильно и законно»? Та “большая система”, которую мы на сегодняшний день считаем основной - эволюционное древо – несмотря на непрерывное возрастание доступных глазу и уму признаков30, во-первых, не столько совершенствуется, сколько как-то подгнивает то тут, то там и, во-вторых, произрастает в стороне – в этом случае речь идет не о конъюнктуре, и поэтому не стыдно сказать – от вызовов времени. Артикулирование с позиций этой системы биосферных проблем либо придает им (проблемам) не всегда уместную академичность, либо приводит к чудовищной эклектике.

А между тем, угроза наиболее выскоорганизованной части “живого вещества” нешуточна, и пересаживание с ветки на ветку эволюционного древа то одной, то другой группы организмов вряд ли способно предотвратить какие-либо трансформации в биосфере или породить принципиально новые концептуальные подходы в головах31. «Если мощь воздействия человека на природу будет быстро обгонять рост сведений о ней, может оказаться, что люди будут жить на голой земле … Конкретные биологические работы должны способствовать конечной цели – сохранению управляемого человеком живого покрова Земли…»32

Но для того, чтобы конкретные биологические работы в действительности способствовали сохранению “управляемого человеком”33 живого покрова Земли, необходима действительно естественная система – такая, которая могла бы быть принята не только Homo sapiens′ ом, но и всем остальным живым веществом, если бы оно имело право голоса.

Итак, “естественная система” множеств. Начиная с турбеллярий Владимира Николаевича, более полувека оба они склоняются к поиску “наиболее общих и инвариантных свойств морфологических структур”34.
Термин “проморфология” в дальнейшем закрепится все-таки за сравнительной анатомией. Перебор “конструктивных единиц” подводит исследователя к обнаружению некоего “прототипа”: «…прототип есть план строения, из которого конкретные планы выводятся с использованием наименьшего числа отличий, он формулирует сходства всей группы… чем больше в теле изменчивых, неопределенных признаков, тем оно примитивнее. Наоборот, чем больше пространственных отношений мы устанавливаем, тем тело менее примитивно»35 - стр.62. Прототип, как его понимает В.Н., не может быть выдуман, как это предлагалось, например, Ремане; он не постулируется (напр., Геккель). Прототип – эмпирическая находка, из которой «…в результате последовательного проведения единой методики и неукоснительности следования функционально объясняемым фактам…» выводится система. Не лишенная недостатков и не защищенная от критики («…в морфологическом выведении так часто встречается сильный субъективизм…»), но «…проморфологический метод В.Н.Беклемишева является наиболее строгим изо всех мне известных»36.
* * *

…«На летней практике возможно решение различных задач. Практика на морских биологических станциях дает возможность ознакомиться со многими примитивными видами, которые сохранили ряд черт строения, свойственных формам, стоявшим в основе крупных стволов животного царства. Такая практика служит, в первую очередь, развитием эволюционного и общебиологического направления в курсе зоологии беспозвоночных.

Практика на внутриконтинентальных биостанциях, в первую очередь, дает возможность для ознакомления с существующим разнообразием форм в пределах отдельных групп…»37.

По предложению К.В.Беклемишева практика зоолого-ботанического отделения I курса с 1974 г. переносится на море. К нам, на Беломорскую биостанцию.

Она не была подготовлена; мы не были подготовлены. Так или иначе, с проморфологией было туго: мы все время соскальзывали в привычную колею: видовое разнообразие, сравнение по системам органов. Так было в первые два сезона; какова ее идеология сейчас, спустя четверть века после ухода идеолога – не мне судить.
Как бы “проморфология” не прилипла к сравнительной анатомии, она остается учением об основных формах и стереометрических схемах, которые лежат в ее (их) основе и, в силу этого, даже чисто терминологически, может быть применена к основным формам любого генезиса.

В случае Беклемишевых вообще как-то неприлично говорить о применении: вся их наука с паренхимой турбеллярий, «наземными сообществами», «биоценозами реки и речной долины», «воздушной фауной», «кровососущими членистоногими», всеми симметричными и асимметричными Protozoa и Metazoa, со всеми круговоротами Мирового океана, планктоном первичных и вторичных сообществ, океаническими, неритическими и дальне-неритическими видами, со звукорассеивающими слоями, и т.д., и т. п. – это не методология, и не подход, это абсолютно целостное мировоззрение.

А мировоззрение - если оно незаимствованное - это свобода. Это право, возможность и даже обязанность разворачивать предмет своего исследования любым способом, рассматривать его в любом ракурсе. В.Н. описывает речную долину: «Проморфологическая терминология речной долины. Речные долины бывают заняты… долинными комплексами, имеющими характерное строение и развитие. … Ось долины…»38; К.В. продолжает: «Мировой океан распадается на ряд естественных участков, образующих закономерно построенные биотопические комплексы. Соответственно и биоценозы в океане расположены по правильному плану, повторяющемуся во всех океанах»39.
Что было предметом их исследований, куда и мы были допущены или к чему привлечены в это, увы, краткое десятилетие? Это Геомерида40, совокупность всего живого на Земле: …«в каждый данный момент времени от докембрия до наших дней, живой покров Земли всегда представлял организованное целое, существующее благодаря достаточно слаженному функционированию своих частей. И мы можем утверждать это с полной уверенностью, так как иначе его давно бы не было и не было бы нас самих»41. Но, например,… «современное состояние наших знаний не дает нам возможности составить представление о круговороте форм, веществ и энергии в пелагиали… Более того, ни у нас, ни за рубежом до настоящего времени не делалось попыток подойти даже к первой части проблемы – к определению пространственного строения пелагических биоценозов … и к комплексному описанию и пониманию пелагиали. Предлагаемая работа ставит перед собой в основном эти цели, оставляя на будущее изучение круговорота веществ и энергии…»42.

Именно мировоззрение, а не просто эрудиция, знакомство со “смежной” литературой и специалистами (хотя и это тоже) вывело Константина Владимировича Беклемишева на те обобщения, которыми так богата его единственная монография. Все уже было в нем самом43, был, как теперь говорится, “гештальт”, и все так и оказалось, когда дело дошло до конкретных вещей. Очень конкретных: представить себе объем проделанной им практической работы трудно до полной невозможности. Он справился потому, что это был мир его идей, их идей, вызревавших не вдруг, а с 1915 года.


1969 год – год выхода монографии, и год, когда младший Беклемишев (старшего, с 1934 года читавшего на нашей кафедре курс сравнительной анатомии, нет уже 7 лет) перешел в Университет. Наверное, заведующий кафедрой Л.А. Зенкевич хотел дать ему возможность попробовать себя, поэтому курс экологии и биогеографии начался с нас, выпускников 1968 года. Признаться, это был неприятный сюрприз. Все уже завершено, остался диплом и - здрасте-пожалуйста: Константин Владимирович! Это уж потом он стал Профессором, а тогда он читал нам сверх меры эмоционально: все время посмеиваясь, и радуясь, и огорчаясь - чему-то своему, нам абсолютно недоступному, хотя бы в силу нашего малого опыта. Читал в неуютной темноватой аудитории, выгороженной на лестничной площадке (5Д), видимо, еще не перекипев рукописью и всем, что ей предшествовало и тем, что получилось…

Потом, в начале лета 1970 г. с интервалом в 17 дней не стало Льва Александровича Зенкевича и его пятидесятивосьмилетнего заместителя Якова Авадьевича Бирштейна. За три года до этого закончилась жизнь Георгия Георгиевича Абрикосова, которого мы так и не увидели, а Зенкевич, как рассказывают, надеялся, что он справится, переборет болезнь, вернется на кафедру; ушел в “молекулярную биологию” ровесник К.В. (на 4 года моложе) Борис Михайлович Медников. И возможно, и даже наверняка, у Профессора возникло чувство, что он должен принять кафедру. “Принять кафедру”, не то же самое, что “стать заведующим” – форма-то, может быть одна, да содержание совершенно разное.

Времена были не ужасающие, инфернальные злодеи предыдущего поколения ушли в прошлое, идеологические лагеря рассыпались. Ползучие наступили времена: как-то смешалось, за неимением ориентиров, вот это самое, высказанное Станиславским об искусстве, но универсальное: “наука во мне” и “я в науке”.

Беклемишев принял кафедру, принял ответственность за нас – и, фактически, отвечал один; больше-то никого такого уровня не осталось. Конечно, формальной основы эта ответственность не обрела: вообразить внепартийного44 не только по букве, но и по духу, Профессора заведующим могли только очень наивные люди, к которым, отчасти, относился и сам К.В., и ни в коей мере не относился Зенкевич с его сорокалетним опытом заведывания: пригласил он Беклемишева не за тем.

Вот и сложилось так, что в 70-е годы, пока другие, как бы, руководили, Константин Владимирович отвечал. За науку. За кафедру. За студентов и аспирантов. Нас всех, кого только можно было, прогнал через повышающую статус кафедры процедуру защиты: кандидатов стало немеряно. Студентам читал без скидок на малую предварительную образованность. «Ортогон есть дериват диффузного плексуса» - и все тут! Учись профессиональному языку. Пересдавать приходилось не по разу; «У, живоглот!» - сказал коллега, вылетев с аспирантского минимума.

Он затеял рейс – это могло бы сохранить для кафедры тот уровень океанологического образования и исследований, которые были приняты при Зенкевиче, сохранить своего рода “окно в Европу” (Лев Александрович, один из основателей ИО АН′а, имел возможность брать кафедральных на «Витязь» или отправлять в море на других НИС – на «Батайске», например, и это был настоящий морской опыт).

У Профессора были уже опробованные и требующие развития идеи. Было университетское судно, была инерция заложенной Зенкевичем кафедральной жизни…

Рейс, в общем-то, провалили, так, без специально злодейских целей, ради: “и я в науке”. По большому счету, “окно в Европу” захлопнулось: океан слишком велик, чтобы ползать по нему с совсем уж мизерными идеями. С такими, которыми ни с кем, кроме своих же, не поделишься: все-таки океанология, как минимум, со времен того, первого плавания “Челленджера” (1872 -1876) - наука не провинциальная.


Неожиданно выпал еще шанс: биостанция получила средний черноморский сейнер. От него отказались какие-то братцы-африканцы, и он, как был, готовый к плаванию в районе экватора, прибыл за Полярный круг. Тут мы и начали на нем ходить по морю и заниматься высокой наукой.

Осознание того, что мы занимались высокой наукой, пришло – во всяком случае, ко мне, безнадежно поздно.

Мы - воспитанники школы Зенкевича, и что было написано пером в наши студенческие годы, не вырубается никаким топором. А написано было про количественные методы. Главное в океанологической науке – количественные методы. И это правда. Но не вся. У Л.А.Зенкевича были не только методы, но и свои цели и задачи. Он описывал и сравнивал моря и океаны, их необъятные ландшафты, многомильные акватории и территории, бентос тоннами и планктон декалитрами. И он нашел эту планетарную фигуру, сочетающую в себе лито- и гидросферы, описал ее конфигурацию, ее симметрии и асимметрии, особенности акваторий45. Его количественные методы работали на отнюдь не ювелирные задачи46 и оправдали себя. Мы же хорошо понимали про численность и биомассу (школа!): если их экстраполировать на межстанционные пространства, получится картина дна. На самом деле, для Белого моря это было уже не так актуально. В самом общем виде эта картина существовала со времен Дерюгина47 и отлично развивалась ленинградской школой А.Н.Голикова48 и ЗИН′овской биостанцией.

Беломорский проект Беклемишева имел в виду иное: морфологию доступной исследованию части Геомериды: «…понятие прототипа хорошо известно в морфологии организмов линнеевской системы,… но не упоминалось в биоценологии. Предстоит еще разработать вопрос о морфологических типах сообществ… Очевидно существенными признаками являются структура доминирования и иерархическое строение сообществ. Важен и план взаимного расположения популяций в сообществе… При всякой классификации биоценозов очень важна будет и классификация естественных участков среды. Это видно и из изучения архитектонических комплексов, и из опыта построения прототипических комплексов пелагиали и континента, и a priori49.


И вот - Белое море, каким-то образом структурированная акватория. Более того, структурированная совсем не так, (или не совсем так – тогда было еще неясно), как описывали Тимонов50 и Дерюгин. С TºS‰ – методикой удается нащупать некий морфопроцесс: формирование за счет специфики смешивания морских и пресных вод, трех водных масс51. Возвращается первоначальное содержание понятия водной массы52: как это часто бывает, оно уже давно приспособлено к иным, далеким от исходных, нуждам. Поиск и находка конструктивных единиц: обнаруживается, что «в каждой водной массе Белого моря существуют виды донных животных, свойственных только ей. Есть также виды, живущие в двух водных массах, и во всех трех. Таким образом, фауна Белого моря реагирует не только на различия его водных масс, но и на общие черты его гидрологической структуры»53. Невероятный азарт первых рейсов: у нас ото всего вообще – от моря, от солнца, от тралов и сеток, промывочных столиков, раков, моллюсков и червей. От куска масла, погруженного в глубинную водную массу (ГВМ) как в холодильник. У К. В. – от новых возможностей: есть море, есть судно, есть руки…
Начинает получаться: «пришли к выводу, что “…существует биологическая структура океана, единая для всех форм жизни и проявляющаяся в закономерном распределении видов и сообществ [а не численности или биомассы. – Прим авторов]. Своей основой она имеет столь же правильную среду обитания, в первую очередь гидрологической структуры океана” и что “расчленение океана на биотопы в первую очередь зависит от расчленения водной толщи”. От расчленения водной толщи, как сказано выше, может зависеть и распределение донных осадков, и тогда распределение тех животных, которые, в первую очередь, зависят от осадков, связано с распределением водных масс опосредованно – через осадки. Материал настоящего сообщения показывает, что биологическая структура Белого моря отвечает этим же признакам».

Понятно, что разрабатывался не только основной теоретический посыл – он не обещал в ближайшее же время стать, что называется, “диссертабельным”, но и отдельные составляющие проекта – это был, так сказать, прикладной аспект: материал для курсовых, дипломных и диссертаций. Был целый ряд публикаций под общим названием «Биологическая структура Белого моря».

Пожалуй, этот-то прикладной аспект и заслонил, в конце-концов, само направление поиска. Тем более что обстоятельства не благоприятствовали: сейнер не мог работать на мелководьях; маломерный флот был и занят и не приспособлен к автономному плаванию. Водолазные методы – тогда плохо обеспеченные и слабо разработанные, творчески реализовались фактически в одном человеке - О.И.Малютине. Среди подводников только он был биологом и мог не только собирать материал, но и размышлять над увиденным под водой. Требовалось время – и на саму работу и на размышления.

Возникала пауза, как кажется мне теперь, издалека – чтобы собраться и поразмыслить – куда и как двигаться дальше. А “дальше”-то и не случилось: исчерпано было благоприятное стечение обстоятельств, а вскоре не стало и Константина Владимировича.



* * *

Наш сборник 1990 г. увидевший свет через семь лет после ухода Профессора открывается пятью статьями, так или иначе связанными с эпохой “CЧC”.

А.Н.Пантюлин продолжает исследование гидрологической структуры: «…приведенные данные подтверждают правомерность выделения промежуточного слоя в качестве самостоятельной водной массы и вносят уточнения в сложившиеся ранее представления…»54, и у него еще слишком мало материала для того, чтобы вывести так и не завершившийся проект на новый виток. Это случится позже: «Для условий Белого моря принимается наиболее общее понимание эстуария, основа которого заключается во взаимодействии разнородных водных масс в некоторых топографических условиях… Иерархическая система может быть… основой для привязки и анализа биологических, химических, геологических наблюдений, базисом для проведения сравнительных междисциплинарных исследований»55.

Н.Л.Семенова подводит некий итог: «…донное население всей кутовой части Кандалакшского залива представляет собой единое целое…»56, то есть сколько-нибудь информативная структурированность не обнаружена. О.И.Малютин рассматривает распределение Gersemia fructosa, обнаруженной на 85 из 298 станций на всех диапазонах глубин, за исключением поверхностной водной массы: «…относительно приуроченности G. fructosa именно к определенным осадкам в настоящий момент сделать окончательный вывод не представляется возможным…наибольшие биомассы наблюдались в кутовой части Кандалакшского залива»57. М.Н.Воронцова дает обстоятельные анализ асцидий, собранных в рейсах 1974-1975 г.г.: «…все три фактора – водные массы, глубина и характер осадков - в Кандалакшском заливе взаимосвязаны… Поэтому без специального анализа нельзя с достоверностью оценить степень влияния каждого отдельно взятого фактора на распределение асцидий в Кандалакшском заливе, а следует рассматривать сразу совокупность факторов…»58. Эти работы тоже подводят некий предварительный итог: вопросов больше, чем ответов. Моя собственная статья ни в какой мере не касается рейсовых материалов – сама я была только в 2-х или 3-х; фауниста из меня не вышло, и вообще все это предприятие показалось необыкновенно романтичным, но сомнительным – особенно в части экстраполяции биомассы/численности. Но неожиданно для меня тогдашней, так ничего и не понявшей, статья заканчивается утверждением: «…изучение принципов организации прибрежного сообщества в его натуральном, неизменном виде – проблема не только теоретическая, но и прикладная…»59. Не логику, не цельную мысль, но какой-то вирус я, по-видимому, тогда подцепила.


В 70-х г.г. удалось найти и, насколько это было возможно, описать конструктивные единицы двух уровней: макроэстуарий (500 км)60 – море целиком и, с разной степенью детальности, – мезоэстуарии или заливы (100 км); главным образом - Кандалакшский. Прототипом, из которого можно вывести эти конструкции, является эстуарий, «основа которого заключается во взаимодействии разнородных водных масс в некоторых топографических условиях». Выборка оказалась нерепрезентативной: два уровня иерархии, из которых один представлен единственной конструктивной единицей – морем, а другой изучен неравномерно.

Дальнейшее исследование могло развиваться “вверх” - с присоединением макроэстуариев: эпиконтинентальных морей Атлантики и Ледовитого океана, т.е. выходом в Океан. Такого шанса не было, и не будет. Или “вниз” – с присоединением типичных эстуариев (размером 1-35 км) и микроэстуариев (0,01-0,5 км). В том и другом случае речь могла бы идти о “гомологичных биотопах”, таких, которые «…занимают сходное положение по отношению к другим биотопам. Они формируются под влиянием сходных процессов и имеют близкие физические характеристики и сходное распределение течений.»61.

О гомологии океанических биотопов известно следующее: «…взаимное расположение структур вод в открытом океане закономерно. …Следовательно, можно устанавливать взаимные гомологии биотопов по признакам, принципиально сходным с признаками, которые используются при гомологизации органов животных и растений. Гомологичные биотопы занимают сходное положение среди остальных биотопов, сходно построены сами и возникают под действием сходных процессов»62. Это рассуждение почти целиком может быть перенесено и на уровень моря. Вообще же оно восходит к довольно затейливому рассуждению Владимира Николаевича о существовании в биоценозах аналогов “органов” и “тканей”63.

«… Донные биотопы гомологичны между собой в той мере, в какой гомологичны между собой водные массы, омывающие эти участки дна. В пределах этих участков более дробная гомология определяется типом осадконакопления, которое влияет на условия питания бентоса и ведет к развитию на дне тех или иных жизненных форм донного населения»64. То есть, можно до бесконечности различными методами считать и пересчитывать флору и фауну, и не выйти на верный путь: «…основные категории морских организмов выделены нами по признаку сходства занимаемых ими экологических ниш (т.е. по сходству жизненных форм)…»65. Работать нужно с жизненными формами – и не только в их грубой общепринятой классификации, но и почти “поштучно”: с полиморфными видовыми популяциями!


* * *

Говорят о “школах” крупных ученых, об их учениках. Мне кажется, что это такие, более или менее обозначающие некий род общения, фигуры речи. Если школа одного лица держится долго – она, скорее всего, состоит из эпигонов. Если она не состоит из эпигонов, она не держится долго, и непонятно почему она “школа”.

Другое дело, когда личность оставляет неизгладимый след в той среде, в которой она провела какое-то время. Ты ходишь совсем другими дорогами, ты, как последний Иван непомнящий, судишь и рядишь о каких-то проблемах, которые кажутся уж такими современными, такими глубокими, такими недоступными скромному разуму. И вдруг тебя заносит в проложенную этой личностью колею, и весь морок куда-то улетает.

В нашем случае личности было две, а угодивших в колею пока ничтожно мало; недостает не только до критической массы, или мозговой атаки, но даже для полноценного обмена мнениями. Но, к тому же! - «..И вот вопрос: насколько ожидать // От ближнего вы вправе, чтобы он // В заботах о словах был вам подстать. // Оттенков смысла больше, чем ворон, // И тот, что вы имеете в виду // Тьмой для других быть может заслонен...» Джон Уэйн.




1 Первая публикация – 1915 г.

2 Беклемишев В.Н.«Морфологическая проблема животных структур» // Изв. Биол. НИИ при Пермском гос ун-те, 3 прил. 1, стр. 1-74, 1925.

3 своевременных, а не “актуальных”!

4 Цитаты этих двух абзацев из: П.Г. Светлов. «Памяти Владимира Николаевича Беклемишева» (1890-1962) // Архив анатомии, гистологии и эмбриологии, 1963. Т.44, вып. 2 (цит. по: «Методология систематики» М.: КМК Scientific Press. Ltd. 1994) Курсив, иные выделения и отточия внутри цитат здесь и далее мои – Т.Б.

5 Если только перевод Вернадского не отредактирован современными редактороми, поскольку многие из его работ скомпонованы из фрагментов, которые сам он в последовательные тексты не объединял.

6 «Морфологическая проблема…»

7«О статистическом характере распределения индивидов разного порядка внутри сообщества (в частности, в ассоциациях Filipenduletum hexapetalae и Deschampsietum» (В соавторстве с К.Н. Игошиной) (труды Биол.НИИ и Биол. станции при Пермском гос. ун-те, I, вып. 2-3, 171-183). В сборнике «Биоценологические основы сравнительной паразитологии», М.: «Наука», 1970, стр. 43- 52.

8 «Биоценозы реки и речной долины в составе живого покрова Земли. Схема и программа». (Труды ВГБО, YII, 77-98) в сборнике «Биоценологические основы сравнительной паразитологи» М.: «Наука», 1970, стр. 155-180.

9Беклемишев В.Н. «Основные понятия биоценологии в приложении к животным компонентам наземных сообществ» (Труды по защите растений, I, вып. 2, 278-358) в сборнике «Биоценологические основы сравнительной паразитологии», стр. 53-89.

10 «Морфологическая проблема животных структур…»

11 Беклемишев К.В. Зоология беспозвоночных. Курс лекций. М.МГУ, 1979, 188 с.

121925 год! Бенуа Мандельброт (род. 20 ноября 1924 г.) и Кº отдыхают!

13 «Морфологическая проблема…»

14 Л.В.Чеснова «Беклемишев Владимир Николаевич». Электронная картотека МОИП.

15 В.В. Малахов, О.Н. Зезина, А. А. Нейман, 2004. «Рыцарь науки» // Зоологический журнал, том 83, 10, с. 1290-1293.

16Л.В.Чеснова «Беклемишев….»

17«Морфологические проблемы…»

18«Проморфологический метод …»

19 На 6-е декабря 2008 г.

20В.Н.Беклемишев « Биоценологические основы сравнительной паразитологии». М.: Из-во «Наука», 1970, 501 с.

21 «Основные понятия биоценологии…»

22 См.: «О классификации биоценологических (симфизиологических) связей. // Бюлл.МОИП, отд. Биол., 56 (5), 3- 30; в сборнике: «Биоценологические основы сравнительной паразитологии», стр.90-138.

23 Свешников В.А. Биоценотические связи и условия существования некоторых кормовых беспозвоночных инфауны литорали Кандалакшкого залива Белого моря // Труды Кандалкшского Государственного заповедника, вып. IY. Труды Беломорской биостанции Московского Госуниверситета, т. II.Воронежское книжное из-во, 1963, стр. 113-134.

24Соколова М.Н.Условия существования и биоценотические связи массовых видов беспозвоночных эпифауны литорали Кандалкшского залива Белого моря // Труды Кандалкшского государственного заповедника, вып. IY. Труды Беломорской биостанции Московского Госуниверситета, т. II. Воронежское книжное из-во, 1963, стр. 69-112.

25Впоследствии К.В.Беклемишев сформулирует основу (…«самое ценное»…) подхода Л.А.Зенкевича: применение ландшафтного метода к исследованиям биологии океана («К 30-летию выхода в свет работы Л.А.Зенкевича «Биологическая структура океана» // Докл. МОИП. Зоология и ботаника, 1978. Компоненты биоты и их роль в народном хозяйстве. М.: «Наука», 1981, с. 77-78.

26 http://biog.nndb.ru/biogab835d4a.html

27“Уходящая” не в смысле физического ухода, так, А.А.Любищев (1890-1972) и Б.С.Кузин (1903-1973) пережили В.Н., а в смысле непринужденности, свободного обмена мнениями. У Н.Я.Мандельштам где-то указан временной рубеж (30-е г.г.?), за которым люди разучились разговаривать (т.е. высказываться от себя) и перешли к рассказам. Это не могло не отозваться и в научной среде.

28«Проморфологический метод и его роль в построении «Большой системы» животного царства» // Проблемы развития морфологии животных. М.: «Наука», 1982, стр. 58-66.

29«Зоология беспозвоночных. Курс лекций» М., МГУ, 1979, 188 с.

30Технологический ряд: световая оптика → электронная оптика → новые статистические методы типа кладизма → секвенирование → … → = естественная система (???)

31«Значимой для систематика считается филогения, т.е. происхождение от общего предка, устанавливаемая по последовательности нуклеотидов в генах. Если бы эта классификация (в данном случае — микроорганизмов — Т.Б.) была принята во времена Виноградского, мы бы не имели функциональной картины биосферы, основанной на деятельности микробов как катализаторов.». «Для экологии, изучающей систему отношений орагнизмов между собой и внешней средой, происхождение имеет совершенно второстепенное значение. Важно не происхождение элемента, а его действие - «биотип»... ...здесь происходит столкновение двух самых крупных мировоззренческих проблем естествознания – генеалогической и системной. Они лежат в разных плоскостях мышления». Г.А.Заварзин, «Три жизни великого микробиолога. Документальная повесть о Сергее Николаевиче Виноградском» URSS, Москва, 2008.

32«Регуляция на биоценотическом уровне организации жизни» // Бюллетень МОИП, отд. Биологии, т. LXXIY (3), 1969, стр. 144- 157.

33Не приведи Господь! Мне оптимальный случай видится не в управлении человеком – достаточно посмотреть как мы управляемся внутри собственной популяции – а в коэволюционных процессах

34К.Л.Паавер (1979), цит. По: К.В.Беклемишев, «Проморфологический метод и его роль в построении «Большой системы» животного царства» // Проблемы развития морфологии животных, М.: «Наука», 1982, с. 58-66.

35Беклемишев К.В. «Проморфологический метод и его роль в построении «большой системы животного царства». – В кн.: Проблемы развития морфологии животных, М.: «Наука», 1982, с. 58-66.

36Там же.

37 К.В. Беклемишев. «Зоология беспозвоночных. Методические указания для студентов I курса биолого-почвенных факультетов государственных университетов». Из-во МГУ, 1975, 59 стр.

38«Биоценозы реки….»

39К.В.Беклемишев, А.А.Нейман, Н.В.Парин, Г.И.Семина. «Естественные участки морской среды обитания с биоценотической точки зрения» // Труды ВНИРО, т. 84, 1973, стр. 7-32.

40В.Н.Беклемишев. «Организм и сообщество» // Труды Биол. НИИ и Биол. станции при Пермском Гос. ун-те, I, вып. 2-3, 127-149. (В сборнике: «Биоценологические основы…», стр. 26-42: «Термин К.Д.Старынкевича… мне известен со слов А.А.Любищева. Введение подобного термина - весьма своевременно и этимология его – целесообразна, так как подчеркивает элемент целостности, присущий этому высшему биоценозу и высшему, как мы полагаем, организму. Термин же «биосфера» обозначает не высший биоценоз, а высший биотоп (ср. Вернадский:...«Биосфера – область жизни», она есть поверхностная оболочка нашей планеты», «в ней рассеяна жизнь»…

41 В.Н.Беклемишев «Об общих принципах организации…»

42 К.В.Беклемишев «Экология и биогеография пелагиали». М: «Наука», 1969, 286 с.

43 Отсюда и скорости в решении, казалось бы, совсем посторонних задач и ясное разведение экологической и биогеографической терминологии и проч. и проч.

44Во всех отношениях.

45Л.А.Зенкевич. Фауна и биологическая продуктивность моря. – М.-Л.: Сов. наука. – Т. 1: Мировой океан.– 1951.– 507 с.; Т. 2: Моря СССР.– 1947.– 588 с.

46Л.А.Зенкевич. «Количественный учет донной фауны Баренцова моря» совм. с В.А. Броцкой // Л.А.Зенкевич. Избранные труды, т.1, М.: Из-во «Наука», 1977, стр.55-121; «Материалы по количественному учету донной фауны литорали Кольского залива», совм. с З.А.Филатовой и В.И.Зацепиным // там же, стр. 121- 162; «Количественное распределение донной фауны Карского моря», совм. с З.А.Филатовой // там же стр. 163-223.

47Дерюгин К.М. Фауна Белого моря и условия ее существования // Иссл. морей СССР. 1928. Вып. 7-8. 511 с.

48См., например, Бабков А.И., Голиков А.Н. Гидробиокомплексы Белого моря. Л.: 1984. 104 с.

49К.В.Беклемишев. «Регуляция на биоценотическом уровне организации жизни» // Бюлл. МОИП, отд. Биологии, т LXXIY (3), 1969, стр. 144-156.

50Тимонов В.В. «Схема общей циркуляции вод Бассейна Белого моря и происхождение его глубинных вод» // Тр.ГОИН. 1947. Вып. 1 (13). С. 118-131; «Главные особенности гидрологического режима Белого моря» // Сб. памяти Ю.М.Шокальского. М.-Л., 1950. С.206-235.

51 Пантюлин А.Н. Некоторые особенности структуры вод Белого моря // Биология Белого моря. М.: МГУ. 1974. Т.4. С.7-13.

52См. Добровольский А. Д. « Об определении водных масс» //Океанология, 1961, т. 1, в. 1;

53К.В.Беклемишев, А.Н.Пантюлин, Н.Л.Семенова. «Биологическая структура Белого моря. II. Новые данные о вертикальной зональности Белого моря” // Биология Белого моря. М., 1980, т.5, стр. 8-9.

54А.Н.Пантюлин. «О формировании и изменчивости структуры вод Белого моря» // Биологические ресурсы Белого моря. Труды Белом.биост.МГУ, вып. 7. Из-во МГУ, 1990, стр.9-16.

55А.Н.Пантюлин. «Белое море как эстуарная экологическая система» //Труды Беломорской биологической станции. Т. YIII. М.: «Русский университет», 2002, стр. 164-167.

56Н.Л.Семенова, Е.П.Никитинат «Приуроченность донного населения кутовой части Кандалакшского залива (Белое море) к факторам среды» // Биологические ресурсы Белого моря. Труды Белом. биост. МГУ, вып. 7. Из-во МГУ, 1990, стр.17-29.

57О.И.Малютин. «Распределение мягкого коралла Gersemia fructosa в Белом море» // Биологические ресурсы Белого моря. Труды Белом. биост. МГУ, вып. 7. Из-во МГУ, 1990, стр.3-37.

58М.Н.Воронцова. «Асцидии Кандалакшского залива Белого моря» // Биологические ресурсы Белого моря. Труды Белом. биост. МГУ, вып. 7. Из-во МГУ, 1990, стр.38-54.

59Т.А.Бек. «Трофическая структура прибрежного сообщества Белого моря» // Биологические ресурсы Белого моря. Труды Белом. биост. МГУ, вып. 7. Из-во МГУ, 1990, стр. 55-70.

60 Здесь и далее терминология по: А.Н.Пантюлин «Белое море как эстуарная….»

61К.В. Беклемишев, А.А. Нейман, Н.В. Парин, Г.И. Семина. Естественные участки морской среды обитания с биоценотической точки зрения» // Труды ВНИРО, т.84, 1973, стр.7- 32 .

62К.В. Беклемишев. «Биотопы морских биоценозов» // Проблемы биогеоценологии. М.: «Наука», 1973, стр. 23-37.

63 В.Н. Беклемишев. «Организм и …»; глава «Сообщество», стр. 32-40.

64К.В. Беклемишев и др. «Естественные участки…»

65 Там же.





База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница