Белое озеро



Скачать 86.54 Kb.
Дата05.11.2016
Размер86.54 Kb.

Белое озеро


Стояли жаркие июльские дни. Над Чермозом витало знойное марево, пахло гарью: где-то за Камой горели леса.

- Пора идти на Белое озеро, - сказал нам Георгий, когда мы, ребята с Советской улицы, наигравшись в лапту, отдыхали на зеленой полянке у дома Некрасовых.

Георгий, мальчик лет четырнадцати, бывалый ягодник и грибник, вожак нашей шумной ягодной компании. У него был замечательный дар: прекрасно ориентироваться в любом месте таежных лесов и выводить нас на самые заветные ягодные места. Мы верили ему и знали, что он никогда не подведет.

- Идем! - громко и не враз закричали мы.

Решили идти завтра, рано утром. Дорога предстояла длинная: семь верст до села Усть-Косьва, переправа паромом через Каму, затем восемнадцать верст по Екатерининскому тракту до поворота на Белое озеро, к которому вела лесная тропа, идущая сосновым бором и болотом.

Вышли рано, до восхода солнца. Город спал, погруженный в серые сумерки. Роса холодила ноги, прохлада охватывала нас со всех сторон, заставляя прибавлять шагу, чтобы согреться.

Компания собралась довольно пестрая: Георгий с двумя братьями, Толей и Славиком, Тамара и Витька Новиковы, две незнакомые девочки, Галька и Светка с Трудовой улицы и Женька со Сталинской.

Прошли последние дома и вступили на поля. Чтобы сократить длинную дорогу, ребята начали рассказывать истории.

- Знаете, ребята, почему Батин лог так называется? – спросила Тамара.

- Мне отец говорил, - ответил первым Толя, - в этом логу до революции атаман с шайкой разбойников скрывался. Звали его Батей.

- Так да не так. Батя – это кличка. А звали его Александром, фамилия Лбов, - перебил Георгий. – В революцию тысяча девятьсот пятого года большевики его назначили командиром рабочей боевой дружины в Мотовилихе. Лихой был атаман! Потрепал нервы помещикам. Когда восстание в Перми подавили, ушел Лбов в леса, и ищи его, свищи. Леса дремучие, а разбойники могучие. Что дальше? А дальше, ушел он из Батиного лога, а зря! В город пробрался, там его и сцапали жандармы, и расстреляли.

Несколько минут шли молча. Ребятам было жаль удалого атамана.

Дорога повернула направо. Перед нами открылась величественная картина: высокой стеной стояла золотистая рожь по обеим сторонам дороги; прямо внизу, у самых лугов, привольно раскинулось село Усть-Косьва, в центре его горел малиновым огнем купол церкви; дальше зеленели луга, за ними блестящей лентой раскинулась Кама; за рекой, в лугах, купаясь в зеленых туманах, поднималось багровое солнце, радуя своими лучами природу.

Прошли Усть-Косьву. Потянуло прохладой: приближались к Каме. С закамских лугов легкий ветерок принес запахи скошенной травы. Обошли паром. Было рано, и паромщик Иван еще не пришел.

- Пошли к Кондрату, - предложил Толя.

У песчаной косы качался на волнах шитик. Дядя Кондрат спал на бревне, подложив в изголовье шапку. Быстро погрузившись, взялись за весла, и шитик мощно пошел к противоположному берегу. Кондрат сидел на корме, напрягая единственную руку, правил нашим кораблем.

Дядя Кондрат - мужик из деревни Палкино. Второй год перевозчиком на реке. Молодым парнем ушел на войну. Через полгода его тяжело ранило, оторвало руку, но Кондрат остался жить. Зимой он работал конюхом в колхозе, летом перевозчиком на реке. Кондрат любил рассказывать небылицы. Ребята – самая слушающая публика, и он сразу принялся за дело:

- Слыхали, какая история была недавно на Белом озере? Старушка Пелагея из Баканят ушла на той неделе за голубицей и пропала. А вчера лесник Архип у Черного озера наткнулся на бедолагу: лежит под сосной, рядом наберуха с голубицей. Бают, заблудилась бабка и с голоду померла. Говорила бабам: «Принесу ягоды, продам и хлебушко куплю».

Нос лодки врезался в прибрежный песок.

- Приехали, шабаш, - крикнул Кондрат и полез в карман за кисетом с табаком.

Ребята с шумом выскочили из шитика, быстро собрались и по тропинке вышли на Екатерининский тракт. К Белому озеру пришли после обеда. Обессилевшие и усталые, потные повалились они на землю. Вокруг, дразня голубыми ягодами, стоял голубичник. Терпкий багульник острым запахом обжигал ноздри.

- Витька с Толькой, - ловить рыбу, остальным собирать сучья и строить шалаш! – приказал Георгий.

Так начинался первый день на берегах этого таежного озера.

Георгия разбудили сороки на большой сосне. Что встревожило старожилов леса? Прислушался: на болоте стояла звенящая тишина. Озеро, уснувшее с заходом солнца, молчало, окутанное молочным туманом. Мальчик потянулся и вскочил на ноги, бросил сучьев в костер, и яркие искры осветили шалаш, ближние деревья и берег озера. На востоке в верхушках редких сосен засверкал луч солнца, за ним второй, третий… Вскоре показалась алая горбушка дневного светила. Постепенно растворились сумерки, тени огромных деревьев и все вокруг наполнилось светом. Мальчик зачерпнул рукой воду и крикнул:

- Здравствуй, утро и солнце веселое!

Из шалаша вылезли заспанные ребята. Начался второй трудовой день на озере Белом.

Целый день ребята, не отходя от озера, собирали крупные и ароматные ягоды голубики. Ведра и корзины к вечеру потяжелели. Несколько раз мальчишки и девчонки, оставив ягоды и корзины, пробирались к берегам озера и с разбега ныряли в его прозрачные воды.

Ягодников донимала страшная жара. Голубичник вперемешку с багульником сплошным зеленым ковром устилал топкие берега озера, ягоды целыми кустами свисали над водой. Ребята, не выходя из воды, подплывали к душистым ягодам и ртом захватывали их. Удивительное озеро, удивительно вкусная голубика! Где еще бывает такое?

Вечером за ужином у костра решили: собираем завтра ягоды до обеда, потом идем на тракт и отправляемся домой, с тем расчетом, чтобы попасть на последнюю лодку или паром.

Увлекшись разговором, не заметили, как к костру подошли четверо мужчин. Впереди шел Архип Баканин, которого Георгий знал, он работал лесником. Архипа сопровождали солдаты с автоматами.

- Вы давно на озере? – спросил Баканин.

- Второй день, - ответил Георгий.

- Не встречали мужчин? Выстрелы, может, слышали?

- Нет.


- Будьте осторожны. На болоте где-то скрываются дезертиры.

Эта новость поразила ребят. Одно дело слышать о них в Чермозе, другое дело говорить о них здесь, на болоте. А вдруг произойдет неожиданная встреча? Помолчали. Мужчины покурили и ушли. Мальчики приуныли, а девочки забились в шалаш и о чем-то взволнованно шептались.

- Что будем делать? – заговорил Славка.

- Утром, как рассветет, уйдем из леса, - сказал, как отрезал, Георгий.

Весь вечер тема о дезертирах была главной.

- Вы знаете, мальчишки, - таинственно начала Тамара, - у нас в соседях Иван Анциферов ушел прошлым летом на фронт. Пришло одно письмо из Красных казарм, а потом ни слуху ни духу. Тетя Анисья все плачет: погиб сынок, пропал без вести! Состарилась вдруг, поседела. И вот уже нынешним летом видели в бане у Анциферовых какого-то мужика. Разглядеть не успели – он свечу потушил. Побежали к тетке Анисье. А когда зашли в баню, там уже никого не было. Слух идет, что это Ванька-дезертир приходил.

- А помните, девчонки, - затараторила Светка, - нападение на Нюрку-почтальонку на усть-косьвинской дороге? Деньги у нее взяли, буханку хлеба и за косы надергали. Она никого не признала: на лицах у бандитов платки были.

Долго еще рассказывали ребята страшные истории, стремясь заглушить страх, желая, чтобы эти истории были не с ними. Поздней ночью заснули.

Во сне Тольке приснился чудной сон. Стоит он на берегу Белого озера, рядом с ним дядя Архип, он говорит:

- Пошли, парень, мережу смотреть!

- Где она?

- Здесь, на озере.

- Какая здесь рыба? Одни окуньки четвертные, вчера ловил, знаю.

- Мало ты знаешь, малец. Старики говаривали, что на Белом, на глубине, живут трехкилограммовые окуни. Вот мы сейчас их и потревожим. Заходи с того берега, отвяжи веревку и держи конец мережи. Другой конец ее я с плотика подниму.

Подняли мережу и вытащили на берег. Толька ахнул: окуни, черные, крупные, бились в сетях. Охваченный азартом, он шагнул вперед и провалился в болотную яму. Только успел крикнуть: «Дядя Архип!» - как вязкая тина все глубже и глубже засасывала его. Толька задыхался, глаза его застилал пот и грязная вода. «Конец, гибну!» – промелькнула молнией мысль. Вдруг кто-то схватил его за волосы и потащил кверху. Незнакомый мужик с рыжей бородой молча глядел на него и ухмылялся. «Кто же это? Дезертир!» - вдруг осенило его. Он рванулся из рук мужика и проснулся. Рядом сладко посапывал носом Витька. Георгий, подложив кулак под щеку, досматривал последние сны. «Что же это значит?» – подумал мальчик.

Утро было ненастное. На болоте гулял ветер, лес угрюмо шумел. Солнце затерялось где-то за свинцовыми тучами. Над озером висел туман, вернее, клочки тумана, разорванные сильным ветром. «Северяк», – определил Толька. Значит, конец жаре, погода изменится. К ароматам леса примешивался едва уловимый запах гари. «Неужели горим?» – испуганно подумал он. Вдали за озером поднимались клубы дыма. «Костер? Нет, не похоже», - и Толька забрался на дерево. Сквозь густой дым иногда прорывались языки пламени.

- Горим! – закричал Толька и кубарем скатился с дерева.

Ребята выскочили из шалаша и растерянно глядели по сторонам.

- Слушайте и не паникуйте! - твердо сказал Георгий. - Тушить костер, залить водой! Завязать корзины с ягодами платками. Через пятнадцать минут уходим.

Ребята быстро собрались и болотом, по тропинке, уходили за Георгием. Прошли одну поляну, другую. Как только показались Ивановы бараки, навстречу им двинулся лесной пожар.

- Верховой! Скачет, как попало, обошел нас и перекрыл нам дорогу, - определил Георгий. - Спустимся на Черемуховую речку и по ней, минуя омуты, будем пробиваться на Екатерининский тракт.

Целый час ребята шли рекой. Лес гудел от ветра и огня, деревья вспыхивали как факелы. Дым застилал глаза, дышать было трудно. Многие убавили ягод в своих корзинках, а Тамара не только избавилась от голубики, но потеряла и корзину, и платок с головы. Наконец преодолели полосу пожара и вышли на тропу, которая через час вывела ребят на Екатерининский тракт.

На тракте, обычно всегда пустынном, было многолюдно. Ржали лошади, было много подвод, несколько десятков мужиков с пилами и топорами готовились к борьбе с огнем. С ними были военные, которые разговаривали с ребятами на Белом озере. Сержант подозвал Георгия и тихо приказал:

- Сыпьте, ребята, быстрее отсюда! Вас родители дома ждут!

Обратно дорога показалась короткой. Ребята наперебой рассказывали о своих переживаниях на Белом озере. За разговором незаметно березовая роща сменилась ивняком, ягодники приближались к Каме. Где-то на реке монотонно работал кран, выбрасывая песок из русла, слышны были голоса мужиков и баб на пароме.

Но что это? Внизу, в самой ляге, на бревнах, брошенных через речку, стояла подвода. Две женщины в окружении девочек кричали, махали руками, понукая лошадь. Ребята ускорили шаг. Они узнали двух учительниц из второй школы, Зинаиду Ивановну и Апполинарию Андреевну. Учителя подбежали к мальчикам:

- Мальчишки, помогите нам, скоро уйдет последний паром, а мы уже битых два часа бьемся с этой упрямой кобылой, а она ни вперед, ни назад.

В оглоблях телеги стояла знаменитая школьная кобыла Машка.

В школу она попала после выбраковки из колхоза, у нее был один глаз. Машка мотала головой и презрительно косила на учительниц единственным глазом. Всем своим видом она показывала им: не за свое дело вы взялись, и я вам не подчиняюсь.

Вся телега была уставлена корзинами с ягодами. Женщины с девочками собирали голубику для раненых госпиталя несколько дней. Ребята хорошо знали нрав упрямой Машки. Она слушалась только деда Пантелея, маленького, хитрого старика, большого любителя лошадей. У него было два верных средства заставить лошадь работать: конская плеть и мужицкий мат. Если все лошади были как лошади и понимали кнут, то Машка, чем прославилась, была равнодушна к первому средству; хоть оглоблей ее бей, умрет, но не двинется. Что касается второго средства, здесь Машка была оригинальна: она двигалась дальше после трех любимых слов деда Пантелея, которые нельзя назвать в нашем рассказе.

Ребята знали эти слова, но как их произнести в присутствии девчонок и, тем более, учителей?

- Зинаида Ивановна, Апполинария Андреевна! – решился Георгий. – Я вам помогу! Но прошу отойти от телеги и заткнуть уши!

Георгий схватил кнут, вскочил на телегу, свистнул, ударил плетью застоявшуюся Машку и произнес любимое изречение деда Пантелея. Машка тряхнула хвостом и покорно поплелась вперед. К телеге подбежали учителя:

- Спасибо, Георгий! Ты уж, голубчик, поезжай с Машкой до берега. Ее еще надо завести на паром.

- Зинаида Ивановна и Апполинария Андреевна! Простите мою вольность, не сердитесь на меня.

Зинаида Ивановна улыбнулась:

- Не беспокойся, Георгий, мы ничего не слышали.

Вот и Кама. У берега качался на волнах последний паром. Мальчик завел Машку на паром, разделся и вместе с Толькой кинулся в Каму.

- Поплыли!

- Плывем! – восторженно закричал Толька.

Было мелко, и мальчики быстро продвигались к руслу реки. Речной песок ласково обжигал прохладой ноги. Прошли сто метров, началось русло, и ребята замахали руками.

Они вышли на берег раньше, чем паром. Мальчики уселись на мостиках и смотрели на красавицу Каму. Впереди на них надвигался паром с пассажирами и упрямой Машкой, справа река уходила к пристани Усть-Чермоз. Пристань закрывал песчаный остров, поросший кустарником. Слева, где-то у второго бакена, зашлёпали колеса парохода, призывно разрезал тишину пароходный гудок - это капитан приветствовал бакенщика.

- «Память Окулова» идет сверху, - определил Толька.

- Идет. Хорошо! – мечтательно произнес Георгий, пытаясь всем своим существом охватить необъятную красоту камских просторов.



- Хорошо! - повторил Толька.


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница