Белая материя (флаг, платок и т п.) знак отказа от сопротивления, сдачи на милость победителя, капитуляции



Скачать 252.72 Kb.
Дата03.05.2016
Размер252.72 Kb.




БЕЛЫЙ ЗНАК

(детективная повесть)


Белая материя (флаг, платок и т.п.) - знак отказа от сопротивления, сдачи на милость победителя, капитуляции
- Поехали наши бабы - туристки во Францию, - рассказываю я старый анекдот. - Смотрят - француженки такие стройные, аж завидно. Одна спрашивает у переводчицы, тоже француженки, как это у них получается. Она отвечает: А мы соблюдаем диету. Ну наши - что за диета? мы тоже хотим иметь стройные фигуры, давай запишем! Переводчица диктует: диета такая - утром секс и кекс, в обед кекс, на ужин только секс. А если это не поможет, то мучное вообще исключить!..
Мы приехали на наше озеро сегодня днем, подготовили все к охоте - расставили манки, сделанные по старинной традиции из плотных травяных кочек, подправили скрадок - шалаш, разместили в нем свои спальники и другое имущество. Осталось теперь ждать, когда прилетят издалёка долгожданные гости - турпаны, традиционная охота на которых открывается в начале июня и совпадает с днем святого Царя Константина, почитаемого охотниками покровителем этих птиц.

Мы - это четверо друзей, обычно в полном составе собирающиеся вот в такие дни. Уже несколько лет мы проводим время на природе вместе. Признанным лидером компании является старший по возрасту Алексей Трофимович Кулаков, прокурор с многолетним стажем. Далее тоже многоопытный юрист - судья Иван Васильевич Макаров. Самый молодой из нас - Алексей Федосеев, которого мы, в отличие от Трофимыча, зовем просто Лёшкой. Он служит в милиции, в уголовном розыске. И четвертый - я, следователь прокуратуры Софронов Лева. Мы все правоведы, но нас объединяет не только профессия, но и общая страсть к охоте.

Озеро расположено посреди лесного массива. Природа типична для средней полосы Якутии - леса, перемежающиеся большими и малыми аласами, сообщающимися между собой полевыми дорогами, множество небольших лесных озер. Сейчас самая прекрасная пора. Лето уже полностью вступило в свои права и овладело природой. Деревья, в основном лиственницы, покрылись зеленью. Только у берез листья еще не полностью распустились, они размером, как говорили в старину, с карасиный язычок - приметы начала нереста этих рыб. Озеро освободилось ото льда, вода вполне нагрелась от солнечных лучей и рыбы начинают плескаться у берега, среди пожухлого камыша. Самая пора для рыбалки сетями. Потому мы с Лёшкой по прибытии на место в первую очередь надули резиновые лодки и расставили сети.

Ранний вечер, но солнце еще высоко. Мы только что поужинали, выпили во славу Байаная - духа охотничьей удачи. Лежим теперь и греемся на солнышке, разделись до маек, благо комары не досаждают.

Посмеявшись после рассказанного анекдота, все помолчали. Потом Лёшка, пожалуй, в силу возраста наиболее других интересующийся женским полом, спрашивает:

- Трофимыч, вот скажи - почему французы практически во всех случаях говорят: «Шерше ля фам!», а? И почему у них всегда виноваты женщины, пусть и стройные?

- Ну, всегда не всегда, но в большинстве случаев поступки мужчин мотивируются влиянием женщин, - пояснил Алексей Трофимович. - В истории есть случаи, когда женщина становилась причиной не только драк между мужчинами, но и более значительных событий, даже войн между родами и государствами.

- Да, - подтвердил Иван Васильевич. - Даже великие люди подвержены женским чарам и подчас в этом корни многих загадочных и страшных событий...

Чуть помолчав, он вновь заговорил:

- Если я скажу, что многочисленным репрессиям, начатым в стране во второй половине тридцатых годов, дала толчок женщина, вы поверите мне?..

Между тем это так. Если вы читали книгу Федора Раззакова «Век террора», то, наверно, помните, что он приводит в ней, на мой взгляд, истинную причину убийства члена Политбюро, секретаря ЦК, первого секретаря Ленинградского обкома ВКП(б) 48-летнего Сергея Мироновича Кирова. Всем известно, что его застрелил некто Леонид Николаев, якобы участник заговора. Эта версия о заговоре так называемых «врагов народа», как считают некоторые историки, была использована позже Сталиным как удобный повод для расправы с неугодными ему лицами. Волна массовых репрессий в последующем прошла по стране и даже вышла за ее пределы. Однако, как считает автор книги, и я с ним полностью согласен, Николаев убил Кирова из-за банальной ревности. Да-да, не удивляйтесь, из-за женщины! Дело в том, что жена Николаева, 33-летняя секретарь отдела кадров Управления народного Комиссариата легкой промышленности СССР по Ленинградской области, расположенного, как и обком партии, в Смольном, Мильда Драуле, нравилась Кирову. Слухи об особых отношениях первого секретаря обкома с Драуле осенью 1934 года вовсю гуляли по Ленинграду. Действительно, почему бы не допустить, что нормальный здоровый мужчина, имея некрасивую, располневшую жену, увлекся молодой красивой женщиной...

Обманутый муж, к тому же большой неудачник, Николаев несколько раз пытался объясниться с Кировым. 15 октября он встречался с ним, но разговор ни к чему не привел. Но Николаев жаждет выяснения отношений, может быть, и мести. 1 декабря 1934 года в коридоре Смольного, после неудачной попытки поговорить с ним, в приступе ярости он стреляет в затылок вновь отмахнувшегося от него Кирова. И началась, как ныне принято говорить, разборка…

Наступило молчание. Потом я спрашиваю:

- Вы видели зимой этого года телепередачу о Валерии Чкалове?

- А-а, про то, как его Сталин убил, - безапелляционно заявил Лешка.- Ребята рассказывали.

- Так вот, - говорю я, не обращая внимания на Лешкину реплику, - Кроме практически ничем не подкрепленной версии об организации по указанию Сталина этой лётной катастрофы, повлекшей гибель великого летчика, высказывалась и другая. Она тоже связана с именем женщины.

- Это что-то новое, - блеснул очками Алексей Трофимович, - об этом раньше не говорили...

- Известно, что весной 1938 года Сталин предлагал Чкалову возглавить ведомство внутренних дел вместо тогдашнего комиссара НКВД Ежова, а Валерий Павлович отказался. Но, якобы, с тех пор Ежов загорелся желанием избавиться от конкурента и организовал катастрофу самолета, испытание которого проводил Чкалов. Так это или нет, никто не знает, а историки этот мотив всерьез не принимают. Между тем, у Ежова, оказывается, был более весомый мотив для организации убийства летчика - ревность. У Николая Ивановича, кстати, далеко не красавца, была жена - красавица по имени Евгения. Она сильно нравилась Чкалову и сама ему симпатизировала, что не было секретом для окружающих. Вот это обстоятельство и могло стать причиной ненависти всесильного главы НКВД и, в конечном итоге, привело 15 декабря 1938 года к гибели Чкалова... А насчет указания Сталина об устранении Чкалова - это, по-моему, абсурд. Известно, что он выделял летчика, по-своему любил. К тому же, какой смысл убивать всенародного любимца? То, что в гибели Чкалова всецело виновен Ежов, доказывает также и то, что он вскоре был арестован и казнен. А к руководству НКВД в декабре 1938 года пришел небезызвестный Берия...

- Да-а, действительно, «шерше ля фам», - промолвил Алексей Трофимович. Все помолчали, осмысливая услышанное.

- У нас, конечно, масштабы помельче, - продолжил я, вспомнив по аналогии один случай. - Однако и на моей практике был достаточно схожий случай, когда женщина стала причиной убийства одного большого районного руководителя. Сначала даже этим случаем КГБ заинтересовался.

- Ну-ка, ну-ка, - встрепенулся Лёшка. - Любопытно. Стало быть, и у нас в провинции могут кипеть такие страсти, что даже до такого доходит. Это интересно.

- Тогда слушайте. Это было давно, но это правда… Тогда я был молодым и, как принято сейчас выражаться, амбициозным следователем прокуратуры, - начал я свой рассказ.


* * *
- Прибегает Петька в штаб к Василию Иванычу и просит: одолжи, мол, свои носки, мне на свидание к Анке надо, - рассказывает анекдот дежурный по районному отделу милиции Осипов своим подчиненным. - Чапай спрашивает: А где твои? Сломались, объясняет Петька. Эх, Петька, Петька! Стирать надо носки, стирать! - укоряет своего адъютанта Чапаев и, смилостивившись, говорит: Ну, ладно, возьми мои, вон они под койкой стоят.

- Ха-ха-ха, - устало смеются помощники дежурного.

Было раннее утро конца августа 1976 года, светало.

- Построили, значит, в дивизии новый туалет, - начинает большой любитель анекдотов Осипов. - Сходил однажды туда Василий Иваныч и вызывает в штаб Петьку…

В это время зазвонил телефон. Звонила медсестра из села Озерного. Она была сильно взволнована:

- Быстрее приезжайте! У нас во дворе больницы лежит труп Петрова Николая Васильевича. Ну, того, который в райсовете работает. Санитарка обнаружила. Она хотела сходить домой, тут близко, через улицу. Вот у ворот его увидела, так испугалась – говорить не может! Мы сходили, посмотрели. Я знаю его, это он. Я уже позвонила председателю сельсовета. Он сказал - позвони в милицию. Вот я и звоню. Быстрее...

Опытный дежурный свое дело знал и спустя час оперативная группа в составе следователя прокуратуры Софронова, оперуполномоченного уголовного розыска Максимова, участкового инспектора Мандарова и врача-эксперта, которым была женщина - хирург райбольницы Мария Никитична Наумова, на стареньком «уазике» тряслась по дороге к Озерному, расположенному в тридцати километрах от районного центра. Солнце уже вышло из-за горизонта, по низинам расстилался туман.

Подъехали сразу к больнице, которая находилась в доме, расположенном около озера. Неподалеку расположились Дом культуры, контора отделения совхоза, сельский Совет и здание почты.

Труп Петрова лежал во дворе больницы вблизи входной калитки у пешеходной дорожки на спине, глаза были широко раскрыты и устремлены вверх, как будто он всматривался в далёкое синее небо. Следователь сразу стал делать осмотр места происшествия. Опер с участковым отправились по близлежащим домам выявлять свидетелей.

В результате вскрытия, проведенного экспертом Марией Никитичной тут же в больнице, было установлено, что смерть Петрова наступила в результате огнестрельного дробового ранения груди, причем выстрел был произведен с довольно большого расстояния крупной дробью. Несколько дробин проникли справа в грудную полость, прошили правое легкое, а одна пробила аорту. Кровь, хлынувшая из нее в сердечную сумку, вызвала тампонаду. По мнению эксперта, после ранения потерпевший мог прожить недолго.

Мария Никитична, умывая руки после работы, задумчиво проговорила:

- Одна дробина и нет человека. Если бы не она, возможно, Николая Васильевича можно было спасти.


К 10 часам утра оперативная группа, собравшись в помещении сельского Совета, провела небольшое совещание.

- Давайте посмотрим, чем мы располагаем, - предложил следователь.- Что у вас?

- Мы нашли нескольких жителей села, которые слышали ночью выстрел, - начал Максимов. - С их слов, он прозвучал со стороны больницы около 23 часов. Родственники потерпевшего утверждают, что Петров вчера вечером вышел из дома, сказал, что сходит к бригадиру механизаторов Павлову, попросит у него солярки для трактора. Сегодня они собирались скирдовать сено. Он спал на веранде один, потому его только утром хватились.

- Но ведь, насколько мне известно, Павловы живут на другом конце села. Как Петров у больницы оказался?

- Трудно сказать, - задумчиво проговорил Мандаров. - Возможно, ему надо было куда-то позвонить. Ночью в селе только несколько телефонов работают. Он не так далеко жил от больницы, где телефон постоянно включен. Но мы спрашивали у родственников, он вчера днем домой в райцентр звонил. Почему он оказался во дворе больницы, непонятно.

- А вы все дома-то обошли? - спросил Софронов, - со всеми поговорили?

- Нет, не успели поговорить с Федоровыми, которые рядом с больницей живут, вон в том доме, - показал Мандаров на двухквартирный дом, расположенный через улицу. - Они оба работают в сельском магазине. Видимо, ушли на работу. А их соседи уже неделю отсутствуют - уехали на курорт.

- По предварительным данным экспертизы трупа известно, что выстрел в Петрова произведен сбоку справа с довольно дальнего расстояния, поскольку разброс дробин большой. Я по своему опыту могу сказать, что выстрел произведен с 30-35 метров. Дробь крупная, нулевка, - поделился информацией следователь. - Мария Никитична, мог ли потерпевший ходить после ранения? В смысле - как далеко от места обнаружения трупа его могли подстрелить?

- Я думаю, что в него стреляли недалеко от местонахождения тела. Он, с учетом ранения, мог пройти-пробежать метров, ну не больше тридцати. При тампонаде сердца человек быстро задыхается и теряет силы.

Все помолчали, потом следователь заявил:

- Пока нам нечем хвалиться. Уверен, что данным делом заинтересовалось большое начальство. Так что с нас будет большой спрос, надо постараться.

Было решено продолжить работу. Следователь занялся более расширенным осмотром места происшествия, оперативники отправились в магазин к Федоровым.


* * *
К полудню в село приехали прокурор района, председатель райисполкома и сотрудник межрайонного отделения КГБ. Следователь доложил им о предварительных результатах расследования. Он сообщил, что при осмотре места происшествия обнаружил следы, которые позволяют сделать вывод, что выстрел был сделан от калитки дома, где живут Федоровы. В это время в кабинет председателя сельсовета, где они находились, заглянул Максимов.

- Николай Иванович, заходи. Есть что-то новое? - спросил Софронов.

- Да. Мы поговорили с Федоровыми. И они дали довольно любопытные показания

- Ну-ка, ну-ка, - оживился прокурор. - расскажи подробнее.

- Когда мы с Мандаровым пришли в магазин, снаружи он был закрыт, - начал рассказывать Максимов. - Мы зашли во двор, оттуда в подсобку. Федоровы оба находились там. Муж был в явно нетрезвом состоянии, сидел на мешках. Она стояла рядом, вся заплакана. Смотрим - в углу к ящикам прислонена двустволка. Яша, то есть Мандаров, сразу к нему. Оно было заряжено патронами с дробью-нулевкой, еще несколько патронов нашли в карманах Федорова. Мы поговорили с ними, а потом привели сюда. Думаю, их надо официально допросить. Федоров хоть и выпивший, но с ним разговаривать можно. Жена рассказала, что вчера поздно вечером муж выходил во двор с ружьем, стрелял, как он сказал ей, в сторону убегавшего человека. Федоров заявляет, что стрелял в ее любовника, которому она вчера вечером назначила свидание, выставив особый знак. Она это отрицает. Мы не стали их подробнее опрашивать, привели сюда.

- Где они сейчас? - спросил председатель райисполкома Романов.

- Они во дворе конторы, с ними Мандаров.

- Лев Прокопьевич, - обратился к Софронову прокурор. - Ты допроси их здесь, а мы послушаем. Пригласи сначала женщину, - предложил он.


В кабинет вошла молодая миловидная женщина. Она имела утомленный вид, глаза опухли от слез. На вопросы следователя она отвечала четко и подробно, но тихим голосом, низко опустив голову.

После окончания формальностей следователь предложил:

- Светлана Константиновна, расскажите, что произошло прошлой ночью?

Женщина подняла глаза на следователя, вздохнула и начала говорить:

- Мы с Иосифом поженились три года назад, жили в моем родном селе. Поначалу было все хорошо. Потом он начал потихоньку выпивать. В пьяном состоянии стал беспричинно ревновать меня к моим одноклассникам, друзьям, на этой почве затевал скандалы. Поэтому нынче летом переехали сюда. Думала - в новой обстановке он перестанет выпивать. Оба работали в магазине продавцами. - Она умолкла, затем, горестно вздохнув, продолжила. - Но спустя некоторое время Иосиф стал опять выпивать, опять появились подозрения в неверности. Я много раз просила его вылечиться от пьянства. Наконец он согласился и вчера утром уехал в райцентр, сказал, что побудет там несколько дней и пройдет курс лечения. А вечером, когда я сидела в клубе и смотрела фильм, он явился, вызвал меня в фойе. Я спросила, вылечился ли он от пьянства, он показал справку, подписанную врачом Сидоровым. - Она опять помолчала. Было видно, что рассказ дается ей с трудом. - Дома он стал опять скандалить, сказал, что я жду своего любовника, которому подала какой-то знак...

- А что это за знак? - подбодрил её следователь.

- Он сказал, что я повесила на столб ограды белый головной платок. Но этот платок я днем постирала и повесила сушиться. Но он не поверил... Вытащил из шкафа свое ружье и сказал, что подождет, все равно кто-то придет. Потушил свет, оставил гореть только на кухне. Так и сидели в темноте, в комнате. Он нашел где-то припрятанную им бутылку водки, выпил. Все угрожал, что убьет того, кто придет, а затем меня и себя... Потом он вдруг выскочил во двор, раздался выстрел… Вернувшись, он сказал, что любовник убежал и он ему вслед выстрелил...

- А действительно, кто-то приходил? - задал вопрос прокурор.

- Я не знаю, не слышала.

- Но кто-то должен был прийти? - спросил следователь.

- Нет, нет! - замотала головой Федорова. - Никто не мог прийти.

- Вы были знакомы с потерпевшим Петровым?

- Нет, близко - нет, - она старалась не смотреть на слушавших её людей. - Я видела его в селе, он заходил в магазин, покупал продукты. Я знаю, что он родом из этого села, что он в райисполкоме работает. Вот и всё.

- Ну, ладно, прочитайте протокол, - предложил следователь.

После того, как женщина подписала протокол допроса и вышла, в кабинет был приглашен Федоров. К ожидавшим увидеть опустившегося неприятного типа – пьяницу, в кабинет вошел довольно симпатичный молодой человек плотного телосложения, с открытым лицом. Он с виду был удручен, но пытался казаться независимым, на вопросы отвечал по существу, но односложно, подолгу умолкал. Иногда следователю приходилось повторять вопросы.

После заполнения анкетной части протокола следователь предложил ему рассказать, что он делал вчера. Из рассказа Федорова следовало, что он по настоянию жены вчера до обеда выехал в райцентр с группой пьющих мужчин к врачу - наркологу, чтобы пройти курс лечения от алкоголизма. Был у частнопрактикующего врача Сидорова. Тот провел с ним один сеанс и отпустил. Ему повезло, попалась попутка, и он приехал домой вечером в девятом часу. Уже стемнело, но на столбе забора у калитки он увидел завязанный наверху белый головной платок своей жены.

- Наверно, его повесили сушиться? - задал уточняющий вопрос следователь.

- Нет! - твердо ответил Федоров. - Платок был именно завязан как на голове с узлом на затылке. Я сразу понял, что это знак о чем-то. Я не стал его развязывать, пошел в клуб искать жену. Там шел какой-то кинофильм. Народу было не так много. Нашел её, сел рядом... Хотел спросить о платке. Пока собирался, она сказала, что у ней что-то с животом и вышла... я подождал её, вышел искать. Её нигде нет. Я сразу догадался, что она пошла домой прятать свой знак. Так и было - платка нет. Ну, я заставил её завязать обратно...

- Что дальше было?

- Ночью он пришел, - усмехнулся Федоров, вызывающе глядя на следователя, - её любовник!

- Кто? Вы видели его?

- Нет, я слышал, как кто-то вошел в дом. Она что-то крикнула, пыталась меня остановить. Я выскочил во двор, было темно, но я видел - как кто-то уходил..., был уже далеко..., я в его сторону выстрелил один раз... Не думал, что попаду...

- Вы знали, кто придет?

Федоров вскинул глаза на следователя, будто проверяя, не шутит ли тот. Потом опять опустил их.

- Нет! Откуда я мог знать?! - с горечью воскликнул он. - Просто, когда увидел этот платок, сразу подозрение в душу запало - это сигнал для любовника!.. Она эту догадку подтвердила, когда свой знак убрала..., я подумал, что надо разобраться...

Федоров помолчал, опять поднял глаза на следователя и с надеждой спросил:

- А может, это не я, а?.. - Потом, опустив голову, проговорил: - Он ведь был далеко, а у меня обычное ружье…, было темно…

Никто ему не ответил. Следователь протянул ему протокол допроса.

После того, как участковый вывел подозреваемого, прокурор посмотрел на часы и, обращаясь к своему подчиненному, сказал:

- В общем, Лев Прокопьевич, картина проясняется. По-моему, обычный криминал. Террористическим актом здесь не пахнет. Я думаю, наш гость, - он глянул на работника КГБ, - с этим согласится. Прими дело к своему производству и закрепи добытые доказательства. А мы займемся вопросами, связанными с потерпевшим.


* * *
- У армянского радио спрашивают: Может ли старик 80-ти лет изнасиловать девушку 18-ти лет? Радио отвечает: может! При условии: если на сердце поставить усилитель, спереди выпрямитель, а сзади - глушитель! - с серьезным видом вещает сыщик Максимов.

Все дружно смеются, особенно несдержан Мандаров, который то и дело сквозь смех повторяет: а глушитель - то зачем? ха-ха-ха!!!...

Опергруппа недавно вернулась в райотдел милиции. Следователь составил протокол задержания подозреваемого. Дежурный обыскал задержанного Федорова, снял с его брюк ремень, с ботинок шнурки и препроводил в КПЗ (камеру предварительного заключения). Был уже поздний вечер. Изрядно подуставшие оперативники и следователь ждали уехавшую обслуживать вызов автомашину милиции, на которой их должны были развезти по домам. У всех было неплохое настроение в предчувствии отдыха после непростого дня, заполненного плодотворной работой - раскрытием тяжкого преступления.

- У армянского радио спрашивают, - начинает новый анекдот на популярную в то время тему старший дежурного наряда, - можно ли совершить половой акт с бегущей девушкой? Радио категорически отвечает: нет! - Почему? - Потому, что девушка с поднятой юбкой бежит быстрее, чем мужчина со спущенными штанами!

После того, как все отсмеялись, следователь в свою очередь рассказывает:

- У армянского радио спрашивают: что думает курица, когда бежит от петуха?

Радио отвечает - Курица думает: не слишком ли быстро я бегу? - А что думает петух? Он – оптимист, думает: не догоню, так хоть согреюсь!..
Спустя несколько дней, перед тем как предъявить обвинение уже арестованному Федорову, следователь Софронов зашел к прокурору в кабинет. Доложил ему о ходе расследования. Высказал ему свои соображения по квалификации преступления, совершенного Федоровым. Когда следователь заявил, что склонен верить подозреваемому и потому собирается предъявить ему обвинение в убийстве по причине ревности, прокурор вскинул на него глаза:

- Лёва, ты в своем уме? Ведь тогда получается, что один из руководителей района состоял в любовной связи с женой убийцы! Тем самым ты бросаешь тень на Петрова и как бы оправдываешь деяние Федорова! Но на чём основано твое мнение? Ведь, как ты говоришь, Федорова отрицает любовную связь с покойным. И на очной ставке с мужем она настаивает на этом.

- Да, Василий Петрович, но Федоров с самого начала утверждает, что жена ждала любовника, которому подала условный знак, вывесив на столбе белый головной платок. Его показания стабильны. Я считаю, что у него были основания для ревности. Я изъял этот злополучный платок, так он не стиран - значит, Федорова врет, утверждая, что вывесила его сушиться! Её показания сомнительны, а по закону любое сомнение толкуется в пользу обвиняемого! - горячился следователь.

- Нет, нет! - был категоричен прокурор, - нас не поймут! Ведь ты же знаешь - в руководители не выбирают аморальных лиц! - Чуть погодя, он предложил: - В общем, предъяви ему обвинение в беспричинном убийстве, из хулиганских побуждений. Верховный суд разберется. Уж во всяком случае, дело не доследование не вернут.

- Опять перестраховка! Когда же, наконец, мы будем действовать без оглядки? - с горечью воскликнул Софронов. Потом упрямо дернул подбородком: - Если в ходе следствия будут добыты неопровержимые доказательства любовной связи между Федоровой и Петровым, я изменю обвинение!

- Ну, ладно, работай дальше, - прокурор протянул ему дело.


Однако, как не старался Софронов, ему не удалось найти в ходе расследования дела прямых доказательств любовной связи между потерпевшим и женой убийцы. Федорова упрямо твердила, что между нею и Петровым близких отношений не существовало, что никакого знака она никому не выставляла, всё это выдумки мужа. Между тем, следователь видел, что показания Федоровой неискренни, в разговоре она обдумывала каждое слово, иногда уклонялась от прямых ответов на казалось бы простые вопросы.

В отличие от жены обвиняемый Федоров при допросах не пытался обойти острые углы, отвечал прямо, часто в ущерб себе.

- Вот, твоя жена утверждает, что ты почти со времени женитьбы ревновал её к другим мужчинам, на этой почве в нетрезвом состоянии устраивал скандалы. Можешь привести хотя бы один факт её измены?

- Нет. Но подозрения появлялись...

- Конкретно, по какому поводу?

- Раньше, когда я работал на лесозаготовках и долго отсутствовал, Света была на танцах в клубе и гуляла с Мишей Поповым. Их все видели...

- Что ты имеешь в виду, говоря, что она гуляла с Поповым?

- Ну... они танцевали вместе, потом он провожал её домой из клуба... - неуверенно ответил Федоров.

- Ну и что? Что здесь такого? - недоумевал следователь. - Ведь Попов её бывший одноклассник! Может он сопровождать её, танцевать с ней? Может, ты считаешь, что жена должна сидеть дома, никуда не ходить? Зависеть от твоего желания? - всё распалялся Софронов. - Ну, прямо, как рабыня! Как рабыня Изаура! - вспомнил он героиню шедшего в то время телевизионного сериала.

Обвиняемый молчал, сидя с поникшей головой. Потом он вдруг поднял взгляд на следователя и упрямо повторил:

- Всё равно, она подала знак своему любовнику! Я сам видел!
Следователь в ходе следствия собрал всю доступную информацию об обвиняемом и главном свидетеле обвинения. Федоров родился весной 1953 года, родители в память о Сталине назвали его Иосифом. Он вырос нормальным здоровым ребенком, был любознателен и усидчив, среднюю школу закончил с золотой медалью. Сразу же после окончания школы поступил в университет одной среднеазиатской республики, но через два года бросил учёбу. Затем поступил в местный госуниверситет на физико-математический факультет. Опять бросил. Работал в совхозе простым рабочим, был лесорубом. Со своей женой сошелся, будучи студентом. Тогда же стал выпивать. По характеру был мягкотел, малообщителен. А Светлана была его противоположностью - общительна, любила бывать на людях, старалась чем-либо выделиться, для чего не последнюю роль играла её привлекательная внешность. Больших успехов в учебе не достигла, но смогла окончить курсы продавцов. Детей у них не было.

По заключению экспертизы, дробь, извлечённая из тела потерпевшего Петрова, была сходна с дробью патронов, изъятых у подозреваемого при задержании. Вся совокупность добытых доказательств указывала на Федорова как на убийцу. Хотя у следователя сомнений в этом не было, его тревожила мысль о правильности квалификации преступного деяния, точнее, о мотивации этой оценки. Как ни старался, Софронов не мог убедить себя в том, что его подследственный настолько примитивен и жесток, что мог просто так выстрелить в человека. Взять - и без каких-либо оснований, из так называемых хулиганских побуждений, совершить действия, направленные на лишение жизни себе подобного существа. Можно допустить: ну, выпил он, был пьян! Не ведал, что творит! Однако психиатрическая экспертиза твердо установила, что Федоров не был в момент совершения преступления в психически болезненном состоянии, что он, пусть даже в нетрезвом виде, мог осознавать характер своих действий и руководить ими. И, в конце концов, прав великий философ Сократ, утверждая, что пьянство не создает низменные чувства, оно лишь их проявляет! Был бы обвиняемый опустившимся бичом иль бомжем, следователь не стал бы спорить со своим руководителем.

Терзаемый сомнениями, Софронов к концу расследования ещё раз зашел к прокурору. Выслушав своего подчиненного, умудренный опытом прокурор сказал:

- Допустим, ты интуитивно прав. В этом случае дело по обвинению Федорова в убийстве из ревности, то есть так называемом простом убийстве, попадает в районный суд. Можешь ли ты утверждать, что наш судья Егор Иванович осудит его по статье 103 уголовного кодекса РСФСР, признав тем самым, что уважаемый всеми зампредседателя райисполкома Петров имел любовницу? ... Вот и я не уверен.

Следователь молчал, размышляя. Потом, уже спокойно предложил:

- Предположим, что на месте Петрова оказался другой. Не столь большая шишка, а рядовой гражданин. В этом случае я на все сто уверен, что при таком же раскладе как в этом деле, сомнений в квалификации не возникало бы. Скажете, нет?

- Не знаю, не уверен, - замялся прокурор. - Ладно, не будем отвлекаться. Направляй дело в Верховный суд. Тем более, что и наш зональный прокурор того же мнения. В общем, маслом кашу не испортишь!

- Да, конечно, - следователь не скрывал своего огорчения. - Лучше перегнуть, чем недогнуть! - И упрямо добавил: - Почему-то я думаю, что на суде Федорова скажет правду! И суд изменит квалификацию.

- Ну, что ж, поживем - увидим! - примирительно улыбнулся прокурор. Потом отечески добавил: - Вы, молодые, все максималисты: или черное - или белое! Но в жизни не всё так просто. Если мы скажем, что Петров погиб из-за женщины - это одно! Районное начальство вряд ли согласится с нами. А если это скажет Верховный суд - другое дело. Никто не станет сомневаться.

- И мы в стороне! И совесть наша чиста - сделали все, что смогли?! А как же утверждение, что перед законом все равны? - не сдержался Софронов.

- Да, - прокурор был недоволен таким поворотом разговора. - Но не надо сгущать краски! Я не вижу здесь нарушений закона. Просто необходимо учитывать личность потерпевшего.

- А что, вы думаете, что если он большой начальник, так и безгрешен? Так сказать, «облико морале» безупречно? Кстати, по оперативным сведениям, потерпевший был неравнодушен к женщинам еще со времен работы в комсомоле.

- И что, у тебя есть доказательства аморального поведения Петрова, - вскинул голову прокурор, - показания, документы?

- Нет, но я слышал!

- Слухи, как ты их называешь - «оперативные сведения», к делу не приложишь. И вообще, ты следователь, так что изволь оперировать доказанными фактами. И хватит пустых разговоров! - прекратил дальнейший спор прокурор. - Выполняй указание! Направим дело для утверждения обвинительного заключения прокурору Республики. Там его изучат и решат куда направить.
* * *
- Значит, идет Волк по лесу. Навстречу Заяц, тащит на себе холодильник. Волк: Ты, косой!!! Откуда холодильник спёр? - Нет, я не спёр, Лиса подарила! - Волк не верит: Врёшь, косой! - Бедный Заяц оправдывается: Лиса домой пригласила, вином угостила, сама выпила. Потом легла на диван и говорит: А теперь, Заяц, бери у меня самое - самое ценное!. Ну, вот я и взял холодильник!» - рассказывает сыщик Максимов с серьезным видом.

Присутствующие дружно хохочут. Максимов зашел по своим делам в нарсуд. Заведующая канцелярией и секретари суда угостили его чаем. Вот он в благодарность и рассказывает им анекдоты. В это время зашел следователь прокуратуры Софронов, которому надо было поговорить с судьей. Одна из девушек пояснила, что Егора Ивановича нет, ушел в райком. Тут заведующая вспоминает:

- Слушай, Лёва! На четверг назначено рассмотрение твоего дела. По обвинению Федорова, помнишь? Приезжает судья из Верховного суда. Просят организовать показательный процесс. Обвинителем будет заместитель прокурора республики.
Судебный процесс по обвинению Федорова в умышленном убийстве из хулиганских побуждений зампредседателя райисполкома Петрова проходил в переполненном зале районного отделения «Сельхозтехники». Когда следователь Софронов зашел туда, шел допрос подсудимого. Федоров подтвердил свои показания, данные им на следствии. Потом вызвали главного свидетеля. В зал вошла жена подсудимого. По тому, как она двигалась, высоко держа голову и смотря на своего мужа, Софронов сразу понял, что она наконец-то решилась сказать правду. И не удивился этому.

После того, как были окончены формальности, судья предложил ей рассказать, что же произошло в тот злополучный вечер. Федорова, то и дело посматривая в сторону сидевшего на скамье подсудимых мужа, стала говорить:

- В начале августа на летнике недалеко от села проходил праздник - День доярки. Мне предложили организовать там распродажу товаров и продуктов. Иосиф остался дома. Во время общего застолья Петров оказался рядом. Вот тогда я познакомилась с ним. Он был навеселе, ухаживал за мной. Тогда же он, как бы в шутку, снял с моей руки мои часики и не отдавал. - Тут следователь вспомнил, что при осмотре одежды потерпевшего у него в кармане куртки были обнаружены женские часики. Тогда он не придал этому значения. - Потом он при возврате в магазин остатков товара увязался за мной...

Федорова замолчала, бросила взгляд на мужа. Тот смотрел на неё с выражением пренебрежения, губы кривились в усмешке. Федорова отвела от него глаза и продолжила с напряжением в голосе свой горестный рассказ.

- Он приставал ко мне в подсобке. Едва отбилась. После этого он несколько раз приходил в магазин, всё добивался, чтобы прийти ко мне домой… Договорились, как будет возможность, встретиться у нашего дома...- Она снова замолчала.

- Какая возможность? - спросил судья, подбадривая свидетеля.

- Если никто не будет мешать, - Федорова взглянула на него, недоумевая, как тот не поймет такую простую вещь. - Ну, если Иосифа не будет дома, я должна завязать на столбе ограды свой головной платок…

- Что было дальше?

- В тот день в обед Петров зашел в магазин и я сказала ему, что Иосиф уехал в район... Он ответил, что придёт вечером часов в одиннадцать... Сказал, чтобы я вышла к нему…, он будет у калитки ждать…

- Продолжайте…

- А вечером муж вернулся, нашел меня в клубе. Я сказала ему, что сейчас вернусь. Сама бросилась домой, сняла со столба платок…А Иосиф, оказывается, видел его... и вернул платок на место... Ночью Петров пришёл, зашёл в дом... Иосиф выскочил за ним во двор с ружьем и выстрелил... Сказал, что стрелял в человека... Сказал, что тот убежал.
Никто из состава суда не стал углубляться в столь деликатную тему. У прокурора был только один вопрос:

- Почему вы на всем протяжении следствия говорили, что никого не ждали, никому знак не подавали?

Федорова ответила не сразу, она снова взглянула на мужа. Тот сидел, ни на кого не глядя. Свидетель заговорила:

- Я боялась... Когда Иосиф меня спрашивал, я отвечала, что никого не жду... Потом... что люди бы сказали?.. .

- А почему вы только теперь решились сказать, что у вас было назначено свидание с потерпевшим? - спросил судья.

- Теперь мне всё равно, - проговорила Федорова. Потом резко подняла голову, вызывающе глянула на мужа, потом на состав суда и твердым голосом заявила. - Я уеду отсюда! Насовсем!


* * *
- От последнего слова подсудимый отказался. Спустя несколько часов судья огласил приговор. Деяние Федорова было переквалифицировано на статью 103 УК РСФСР – суд признал, что убийство было совершено им на почве ревности. Впереди его ждали десять лет заключения, - закончил я свое повествование.
- Да-а, люди везде одинаковы - всем хочется чего-то нового - протянул Лёшка. - Я вот иногда думаю, что человеку свойственно тянуться к чему-то неизведанному, в том числе и к чужим жёнам.

- Но ведь не каждый изменяет, как ты говоришь, с чужими жёнами, - заявил Иван Васильевич.

- Но каждый хотя бы раз об этом думает. И, как сказал поэт Василий Фёдоров, «Измена даже в помыслах - измена всё равно!» - провозгласил Лёшка.

- У каждого свое отношение к этому вопросу, - резонно заметил Алексей Трофимович.

- С годами отношение мужчин к женщинам меняется, - не остался в стороне и я. - Есть даже такой анекдот: После кораблекрушения случилось так, что мужчины оказались на одном берегу реки, а их женщины - на другом. У мужчин возникает вопрос, как воссоединиться. 20-летний порывается кинуться в воду: «Давайте быстро переплывем к ним!». 30-летний осторожно предлагает: «Давайте сделаем плот и переплывем к ним!». А 40-летний рассудительно говорит: «Никому никуда не надо плыть - они сами к нам приплывут!».

- Как сказал твой любимый поэт, Лёша, «Та не женщина, та не красавица - если на неё никто не зарится!», - удивил своим знанием поэзии судья.

Чуть помолчав, он добавил: - Есть в этой истории один момент, на который, как я вижу, никто из вас как юрист не обратил внимания. Это - факт перестраховки следственников: почти всегда при квалификации действий обвиняемых следователи с подачи прокуроров перегибают палку. Например, вместо того, чтобы привлечь человека, сорвавшего с головы другого шапку, за обычный грабёж, квалифицируют его действия как разбой. По сомнительным делам обычно присовокупляют ещё и какую-нибудь другую статью - допустим, найдут у него перочинный ножик - привлекут за незаконное хранение холодного оружия и так далее. А прокуроры с этим мирятся. И всё это для того, чтобы дело не вернулось на доработку или обвиняемого не оправдали. А разве не так?

И, не дожидаясь ответа, добавил:

- На самом деле это не что иное, как капитуляция перед сложностями. Следователи и прокуроры, как эта женщина - Фёдорова, выкидывают белый флаг, то есть признаются в своей беспомощности перед обстоятельствами.

- А что вы предлагаете? - ответил Кулаков. - По старому процессуальному закону в том случае, если в суде будет установлено, что подсудимому предъявлено обвинение, не соответствующее ввиду мягкости его деянию, то есть на самом деле он совершил более тяжкое преступление, дело возвращалось на доследование. Это считалось браком в работе следователей и прокуроров, и за это по головке не гладили. Перестраховка? Может быть и так. Но это был какой-никакой выход из положения. Теперь и того нет. По новому УПК дело может быть возвращено прокурору для устранения нарушений на предварительном слушании, и на что дается, заметьте, лишь пять суток. А на суде государственный обвинитель имеет право, как и раньше, изменить обвинение только в сторону смягчения. А если окажется, что подсудимый совершил гораздо более тяжкое преступление? - сам себя спросил прокурор и усмехнулся, - В этом случае мы бессильны - он может быть осужден только по предъявленному обвинению, и у нас уже не будет возможности добиться адекватного наказания за совершенное им более тяжкое деяние. А это опять же выговор от начальства. Вот и приходится перестраховываться, - закончил Трофимыч свой монолог.

- А вы осознаете, каково бывает душевное состояние вашего обвиняемого, над которым висит Дамоклов меч тяжкого наказания за преступление, которого он не совершал? Ведь подчас вы предъявляете ему обвинение, по которому он может быть приговорен к высшей мере наказания, то есть к расстрелу? Как тот же Фёдоров, о котором мы только что услышали? Что он чувствовал до оглашения приговора, вы представляете?

- А что вы предлагаете - предъявить ему минимальное обвинение, а на суде более тяжкое?

- Нет, но что-то подобное. Например, прокурор в суд дело направляет с предварительным обвинением, ведь не зря следствие называется предварительным, а на суде после судебного следствия обвинитель его уже окончательно оформляет и требует соответствующего наказания.

- Может быть, в этом есть резон, - задумчиво промолвил прокурор. - Но до этого надо дожить. А пока нам приходится ловчить, искать середину, чтобы и волки были сыты и овцы целы.

Все помолчали. Потом Лёшка оглядел нас и заметил:

- Вот и получилось как всегда - начали о женщинах и не заметили, как о работе заговорили. А ведь мы договаривались, что на отдыхе ни слова о работе...

- Ну, ладно, давайте ужинать, - закончил словопрения Трофимыч. - А потом вы проверьте сети, - он обратился к нам с Алёшей. - И будем устраиваться на ночь. А утром, дай Бог, наш Байанай пошлет нам удачу.

- Ваши слова да в Богу в уши! Вдруг он уговорит Байаная, - засмеялся Иван Васильевич. - Несмотря на то, что Байанай - довольно своенравная личность.




________________


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница