Аннотация Все «цивилизованные»



страница1/51
Дата30.04.2016
Размер9.77 Mb.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   51



Дмитрий Неведимов

Религия Денег или Лекарство от Рыночной Экономики

Аннотация
Все «цивилизованные» страны с развитой рыночной экономикой сталкиваются с одной и той же проблемой. Их население вымирает. Вымирает не по причине войн, болезней или недостатка еды. Люди вымирают по собственному желанию. Они отказываются заводить детей и продолжать жизнь. Будь то Европа, Америка или Япония, везде рынок приводит к одному и тому же результату[1].

Население лидера свободного мира США сталкивается с ещё одной проблемой. Восемь из десяти американцев являются психически не вполне здоровыми людьми, согласно собственным американским исследованиям[2].

Эта книга о том, что на самом деле представляет собой рыночная экономика. Если вам нравится рынок, то понимание его внутренних механизмов поможет вам действовать более эффективно. Если вам не нравится свободный рынок, вы увидите, с чем мы имеем дело в его лице.
Дмитрий Неведимов
Религия Денег или Лекарство от Рыночной Экономики
Все «цивилизованные» страны с развитой рыночной экономикой сталкиваются с одной и той же проблемой. Их население вымирает. Вымирает не по причине войн, болезней или недостатка еды. Люди вымирают по собственному желанию. Они отказываются заводить детей и продолжать жизнь. Будь то Европа, Америка или Япония, везде рынок приводит к одному и тому же результату [1].

Население лидера свободного мира США сталкивается с ещё одной проблемой. Восемь из десяти американцев являются психически не вполне здоровыми людьми, согласно собственным американским исследованиям [2].

Эта книга о том, что на самом деле представляет собой рыночная экономика. Если вам нравится рынок, то понимание его внутренних механизмов поможет вам действовать более эффективно. Если вам не нравится свободный рынок, вы увидите, с чем мы имеем дело в его лице.

От Автора
Моя основная профессия — прикладной анализ сложных технических, компьютерных и информационных систем. Чтобы по настоящему понять, как работает любая сложная система, надо выйти за её рамки, взглянуть на неё со стороны. Это особенно важно для общественных систем.

На время нашего исследования забудьте о суете и сегодняшнем дне. Представьте, что вы находитесь где то на облаках, и с интересом разглядываете то, что происходит далеко внизу на земле. Читайте эту книгу на свежую голову и на сытый желудок, поудобнее расположившись на диване.

За пятнадцать лет мне довелось побывать в нескольких совершенно разных обществах. Я видел развитой социализм, перестройку, дикий капитализм, полугосударственный рынок. Последние пять лет я живу в Канаде, в одной из самых развитых и самых демократических стран Запада. Здесь я уже застал и период сильного экономического подъёма, и затянувшуюся рецессию.

Всё это время свободный рынок был для меня как бы гипотезой , истинность которой надо было доказать или опровергнуть.

Я побывал студентом и безработным, наёмным работником в частной фирме в СНГ и её руководителем, журналистом и владельцем собственного бизнеса, сотрудником крупной транснациональной корпорации и американским инвестором. Чем бы я ни занимался, я старался не только вникнуть в детали, но и посмотреть на всё происходившее глазами стороннего наблюдателя.

Давайте представим, что в результате реформ в России рано или поздно будет построена демократия западного типа по образцу той же Канады. Я уже оказался в этом «идеально» возможном будущем.

Когда человек движется вместе с массой, ему трудно заметить изменения, которые происходят постепенно и одновременно со всеми. В иммиграции людей можно наблюдать, словно серии невольно подопытных, вбрасываемых в непривычную для них среду, пытающихся изо всех сил приспособиться к новой обстановке.

Поступают люди всех возрастов, полов и ментальностей. Вот — приехавшие год назад, вот — три года назад; вот, что происходит с теми, кто прожил десять лет. Вот как изменяются дети, подростки, молодые семьи, те, кто приехал после сорока, пенсионеры. А вот канадцы. Они уже не меняются, они уже достигли той высшей ступени развития человека, которая называется «цивилизованный потребитель».

Часть моей повседневной работы — вылавливание вирусов, разрушающих компьютерные программы. Постепенно я отследил и способы насилия над человеческим сознанием. После этого мне удалось освободиться из тисков, которые всё сильнее сжимает невидимая рука свободного рынка.

Многие выводы, которые сделаны в этой книге, могут показаться вам одновременно очевидными и невероятными. Поэтому коротко я опишу мои университеты.


I.
Музей науки
Я родился в большом советском городе N. Мои родители и родители моих родителей были врачами. Моё детство было спокойным и радостным. Зимними вечерами я любил читать, а лето — проводить на даче.

В 1987 году я окончил школу и поступил в институт, на специальность автоматизации управления. В первые годы перестройки я активно следил за демократической прессой. Но году к 1989 му мне уже совсем не нравилось то, что происходило в стране. Я перестал тратить время на газеты и телевизор, и сосредоточился на том, что было действительно интересно — на компьютерах и прикладной науке. Я считал, что главное — иметь практические знания, приносить пользу своей работой, а политикой занимаются скорее болтуны и бездельники.

Наш институтский курс широко охватывал инженерные и компьютерные предметы — физику, механику, электротехнику и микроэлектронику, высшую математику, системный анализ, информационные технологии, программирование, экономику социализма и так далее. Я закончил и военную кафедру, со специализацией в мобильной связи. Мы успели в полном объёме пройти и Историю КПСС, и марксизм ленинизм. Марксизм казался мне не столько неправильным, сколько сильно устаревшим. Он описывал общество прошлого, которое уже давно не существовало, и общество будущего, которое было мечтой или утопией.

Мы учились на больших ЭВМ поколения 1960 х годов. Мне хотелось быть впереди прогресса, поэтому уже на втором курсе я нашёл работу в одном из только что возникших научно технических кооперативов. Деньги меня не интересовали. Притягивали новейшие персональные компьютеры (ПК). Утром в институте мы работали с перфокартами, зелёными терминалами и допотопным языком программирования ПЛ/1. Вечером в моём распоряжении был Эппл Макинтош, машина будущего [3]. Я работал с искусственным интеллектом, лазерным принтером и цветной графикой. Превосходство технологий капитализма никогда не было столь очевидным. На занятия в институт я ходил как в музей науки и техники.

Наш кооператив создавал компьютерные программы на основе Теории Решения Изобретательских Задач. ТРИЗ анализировала мировой патентный фонд и выявляла закономерности в развитии техники. Были также разработаны принципы сильного мышления и логические и психологические алгоритмы для изобретателя. Самые интересные инструменты ТРИЗ описаны в первой главе.

Логическое программирование
Мы использовали технологии экспертных систем, которые были основой японского проекта ЭВМ пятого поколения. В те годы обычным людям было ещё довольно сложно освоить компьютер, и делалось много попыток сделать его более интеллектуальным, более удобным для человека. Со временем оказалось, что дешевле и эффектнее нарисовать на экране несколько красивых иконок и изменить людей, заставить их думать как компьютер.

Для создания экспертной системы нужен собственно эксперт, источник знаний в какой либо узкой предметной области, и универсальный инженер знаний. Инженер знаний опрашивает эксперта, формализует его знания и создаёт модель предметной области. Модель затем вводится в компьютер, и проигрываются всевозможные варианты.

Для описания моделей использовался язык программирования Пролог. Это чисто логический язык, он совершенно не похож на обычные Бейсик или Си, основанные на числах. Пролог состоит из системы предикатов (утверждений) и встроенных механизмов логического вывода. Скажем, если на Прологе написать утверждения «Я люблю лес» и «В лесу идут дожди», то он автоматически может сделать вывод о том, что «Я люблю дожди». При программировании на Прологе приходится не столько считать, сколько прокручивать в голове множество логических операций.

Наши программы нашли хороший спрос у заводов и учебных институтов СССР, несмотря на высокую цену, 20 тысяч рублей за несколько дискет. Это равнялось цене двух автомобилей Жигули. Надо признать, что наши программы не так далеко ушли от книжки по ТРИЗ за 1 рубль 40 копеек. Но магия диалога с персональным компьютером, сама идея того, что машина помогает изобретать, и грамотный маркетинг, создавали особый эффект.

Помимо программ, наши специалисты оказывали услуги по обучению. В 1990 году в течение двух недель я изучал ТРИЗ вместе с инженерами Технического центра АвтоВАЗа. Они были непритязательны на вид, но очень смекалисты, и буквально впитывали новые знания. Инженеры относились к ВАЗу как к родному дому. Забегая вперёд, канадские инженеры по сравнению с ними — узкие, ограниченные люди с гладкой причёской. Почему же, если они не такие умные, то такие богатые?

Свободный рынок
Наступил 1992 год, я заканчивал институт. В наш кооператив на разведку приехали два исследователя из Западной Германии. Они ехидно посмеивались над исчезновением СССР. Я воспринимал эти изменения весьма негативно, но с другой стороны, альтернативы рынку не было видно.

Для защиты своего дипломного проекта я распечатал пояснительную записку к нему на принтере. К моему недоумению, заведующий кафедрой, профессор, не читая, предложил переписать всё от руки. Он установил такие правила, а то, что на соседних факультетах распечатки в порядке вещей, его не интересовало. Видимо, не случайно это был факультет Автоматизации управления. Потренировавшись напоследок в чистописании, я пришёл на работу уже не студентом, а штатным сотрудником.

В 1992 году безналичные платежи приходили с задержкой в полгода, и инфляция обесценивала их в десяток раз. Время льготных кредитов кооперативам закончилось. Предприятиям тоже стало не до изобретательства. Мой первый оклад составил 5 долларов — в месяц. Килограмм бананов стоил один доллар, так что за месяц я зарабатывал как раз на 5 кг бананов.

Но вскоре я начал носить зелёные бумажки домой мешками. Курс доллара быстро вырос до трёхзначных цифр, а зарплату мы продолжали получать в советских рублях. В бухгалтерии нам выдавали банковские пачки зелёных трёхрублёвок, даже не распаковывая их. Сто банкнот были заклеены в пачку, а десять пачек были перевязаны в один большой брикет грубой бечёвкой. Этот брикет весил килограмма полтора и не лез не то что в карман, но даже в сумку. Я складывал пару брикетов в полиэтиленовый пакет или просто в сетку, и ехал с ними домой. В пачке было 3 тысячи рублей, что составляло менее 3 долларов. В магазинах я иногда расплачивался, просто выставляя целиком брикет на прилавок.

В какой то момент одновременно ходило три вида денег. Были советские рубли и, наравне с ними, — новые независимые рубли. Причём независимые рубли принимались вперемежку с советскими, но в десять раз выше номинала. Например, если на независимой бумажке было написано «5 рублей», то на самом деле это было эквивалентно 50 ти старым рублям. Естественно, что при приёме оплаты и выдаче сдачи и кассиры, и покупатели, регулярно обсчитывались. Купюр было так много, что даже при покупке буханки хлеба или куска колбасы их нередко считали не вручную, а на специальных аппаратах.

Но и тех, и других денег было недостаточно, чтобы купить продукты. Нужны были ещё купоны, которые выдавались в больших листах вместе с зарплатой. Покупателю отделять купоны от листа было запрещено. Кое как справившись с банкнотами, кассиры сидели с ножницами, вырезая из купонных лисов замысловатые фигуры, пытаясь набрать нужную сумму. Зато в связи с исчезновением мелочи все телефоны автоматы в городе стали совершенно бесплатными.

Из за плачевного финансового положения нашего кооператива программисты стали разбегаться по банкам. Оставшиеся подрабатывали «халтурами». Специалисты по ТРИЗ пытались выжить, консультируя заводы, которые ещё были на плаву. Я объяснял ситуацию в экономике общей бездарностью чиновников и бессовестностью банкиров. Хотя в самый тяжёлый момент мы не закрылись только благодаря небольшому госзаказу, который дало одно из министерств.

Вскоре кооператив преобразовался в акционерное общество. Новое руководство АО в истинно рыночном духе подсчитало, что для максимальной прибыли им выгодно уволить всех сотрудников, кроме отдела продаж, не вести никаких новых разработок, а просто торговать уже существующими программами (плюс чистыми дискетами, холодильниками и так далее). Уволить всех сразу не получалось, так как многие сотрудники были акционерами.

К счастью, мы успели закончить англоязычную версию своей программы, и начались разовые продажи в США и Европе. Они кое как подкармливали, но на обновление техники денег совершенно не было. Уже наступила эпоха Виндоус и мультимедиа. На наших быстро устаревших 286 х компьютерах было невозможно нормально запустить Виндоус, не то что программировать для неё.

Я оказался перед сложным выбором. По сути работа была очень интересная, но перспектив развития не было. Искать заработок в банке или торговой фирме мне не хотелось. Идти во вчерашний день на госпредприятие или в умирающий НИИ — тем более. В это время о предстоящем уходе предупредили последние два программиста, остававшиеся на фирме.



II.
Чрезвычайное положение
В последний момент акционерам всё таки удалось объединиться и сместить руководство. Одновременно мы заключили контракт с партнёром в США на разработку Виндоус версии нашей программы и получили под него финансирование. Меня назначили исполняющим обязанности директора. Мне предстояло управлять людьми вдвое старше меня, с научными степенями, да ещё и несколькими непризнанными гениями.

В первую очередь я проанализировал доходы и расходы фирмы, перевёл отдел продаж и маркетинга с окладов на процент от выручки. Все остальные сотрудники были сгруппированы по подпроектам и подчинены одному главному проекту. На зарплату мог рассчитывать только тот, кто участвовал в определённом подпроекте и вовремя сдавал свою работу.

В то же время, мне хотелось, чтобы все почувствовали себя в одной лодке. Я установил одинаковый и сравнительно небольшой оклад для себя, менеджеров и ведущих сотрудников. Предполагалось, что в случае успеха, и только после сдачи проекта, мы воздадим должное руководству премиями. Все остальные деньги были направлены на закупку новой техники.

Меня не особенно привлекала чисто менеджерская работа, и я продолжал участвовать в разработках. Я проектировал интерфейс, писал документацию, работал с базами данных, экспериментировал с трёхмерной графикой и звуком. Мне сильно не хватало свежей информации о рынке программ в США. Интернет в ту пору ещё не существовал. О выходе новых процессоров мы узнавали с задержкой в несколько месяцев. Я перечитывал всё, что попадало под руку, но всё равно сидел на голодном пайке. Также чувствовался сильный недостаток знаний о том, как управлять людьми и строить организацию. Вскоре мне предоставилась интересная возможность.



Свободная пресса
В наш город приехал представитель самой крупной американской корпорации по изданию журналов и книг по компьютерной тематике, чтобы найти партнёров в новых независимых государствах. Их издания выходят в полусотне стран мира, и одно перечисление публикаций занимает десяток страниц буклета.

Я подготовил бизнес план, зарегистрировал отдельную фирму, и, отчасти неожиданно для себя, подписал лицензионный договор на издание журнала. Это был договор франчайзинга, никаких инвестиций американцы не делали, но получали небольшой процент от нашего дохода.

Журналом я убивал трёх зайцев. Мы получали: доступ к самой свежей информации (одновременно с американскими редакциями, через модем); возможность впервые изнутри посмотреть, как организована настоящая западная корпорация, особенно управление брэндами; технологию электронной подготовки и печати в цвете, которая была тогда ноу хау.

Мне хотелось, чтобы и в нашей республике появился профессиональный журнал высокого качества. Конечно, мне льстило иметь свой бизнес, работать без начальников и ощущать себя издателем органа свободной прессы. С другой стороны, новое дело отняло всё оставшееся время. Приходилось сидеть на двух работах до темна и без выходных.

Денег на издание первого номера, естественно, не было. Банковский кредит под 20 30 процентов в месяц можно было вернуть только операцией купи продай, но никак не изданием журнала. Я решил проверить, чего стоит брэнд, сел за лазерный принтер и разослал прямую почту местным продавцам компьютерной техники с предложением произвести предоплату рекламы в журнале в обмен на хорошую скидку. Как ни странно, деньги начали поступать, и журнал увидел свет.

Вначале мы печатались на большой государственной фабрике. К моей радости, там уже были компьютеры. К моему ужасу, они умудрились купить в Германии сильно устаревшие, бывшие в употреблении рабочие станции. Их надо было просто выкинуть, но этот хлам продали в СНГ по остаточной стоимости, раз в 20 превышающей цену лучшего ПК. Станция размером в два шкафа была менее функциональна, чем обычный ПК Пентиум с программой Фотошоп [4]. Как я понял из разговоров, личные интересы закупавшего оборудование не всегда совпадали с интересами фабрики.

После выхода первого же номера нам напомнили, что такое свобода прессы. Нет, не государственные чиновники. Представитель глубокоуважаемой фирмы Интел. В одной из редакционных статей мы, между прочим, написали, что для начинающего пользователя вполне годится компьютер на базе процессора АМД, который не хуже, но гораздо дешевле аналогичных процессоров Интел. Представитель Интел воспринял это как оскорбление и снял всю свою рекламу с будущих номеров.

Не в такой форме, но по сути, эта ситуация повторилась со многими рекламодателями. Они согласны были давать рекламу (то есть платить), только в том случае, если журнал печатал то, что им нравится. 90 процентов затрат на печать покрывает реклама, иначе журнал будет не по карману читателям, поэтому мы стали заложниками рекламодателей. Никакого профессионального интереса выпускать издание, в котором бы было 50 процентов открытой рекламы и 50 процентов скрытой рекламы, для меня не было. Равно как и не было никакого желания ублажать «крутых» директоров, ужасно «творческих» рекламистов и пиарщиков, чтобы выпросить у них рекламу.

В своё время наши партнёры американцы подчёркивали, что они проводят независимую редакционную политику. Регулярно читая американское издание от корки до корки, я заметил, что первую тройку мест в обзорах компьютеров всегда занимали ПК фирмы Делл. По интересному стечению обстоятельств, эта же фирма давала самую объёмную рекламу и на самых дорогих местах (обложки, развороты). В другом крупном американском журнале, конкуренте нашего, Делл не давала так много рекламы, и в их обзорах она далеко не всегда была на первом месте.

Вскоре начались особенности с конвертацией местной валюты, и многие импортёры техники или исчезли, или затянули пояса. В довершение всего разорился банк, в котором был расчетный счёт журнала. Журнал выжил, но постепенно я перестал принимать в нём участие.

Узнав изнутри, как работает пресса, я никогда не воспринимаю напрямую то, что говорят в зависимых и независимых средствах массовой информации. Идёт ли речь о политике или о пылесосе.

Новая Римская Империя
Подходило время сдачи большого проекта на моей основной работе. Наш партнёр пригласил группу разработчиков в США для совместной отладки английской версии. Я впервые попал за границу и провёл целое лето в США. После СНГ это был совершенно иной мир. Впрочем, из этого мира удалось увидеть не так уж много, поскольку всем приехавшим был установлен график работы, не располагавший к осмотру достопримечательностей. С 9 утра до 9 10 вечера, включая субботу. Мне почему то вспомнились забытые выражения вроде «потогонной системы» и «эксплуатации труда капиталом».

В СНГ свободный рынок был «неправильным», поэтому все его проблемы логично списывались на эту неправильность. В США у меня впервые возникли серьёзные сомнения в справедливости и саморегулируемости правильного свободного рынка.

Сложно объяснить, почему уборщик в американской фирме получал в пять раз больше, чем программист в СНГ. Хотя программы, которые приносили доход, который давал зарплату этому уборщику, писал тот самый программист в СНГ. Почему зарплата нашего врача, который ничем не хуже такого же нашего врача, который просто иммигрировал в США, в 200 раз ниже, чем у новоявленного американца? Было также непонятно, каким чудесным образом предполагается, что со временем зарплаты сравняются.

Говоря об экономической эффективности свободного рынка, мне было сложно принять, что расходы на маркетинг в американских компаниях составляют 30 40 процентов, а на разработку (R amp;D) — в лучшем случае 8 10 процентов. То есть на то, чтобы расхвалить продукт, тратится в 3 5 раз больше, чем на то, чтобы его сделать лучше.

Объяснение демократов заключалось в том, что мы слишком долго шли в стороне от рынка, столбовой дороги человечества; законы рынка объективны, мы в силу своей отсталости не понимаем их. Пока у меня не было своего ответа на эти вопросы.

В магазинах было удивительное отсутствие американских товаров, зато изобилие китайских. Одним из моих «открытий» было то, что мыло «Камей» — одно из самых дешёвых и непопулярных. В СНГ в то время непрерывно крутили ролик «Камей — ароматы Парижа», и это мыло воспринималось как символ французской жизни. Я подумал, хорошо ещё, что не завернули что то более дешёвое с улицы в красивую упаковку, а то ведь тоже можно было продавать под видом ароматов Парижа.

С некоторыми американцами у нас возникли дружеские отношения. Они возили посмотреть на корабль первых переселенцев, дачу музей Вандербильта с водопроводными кранами из золота, музей линкор времён Второй мировой войны и торпеды камикадзе; угощали в придорожных ресторанчиках. Во время нечастых прогулок по Бостону иногда возникало странное ощущение, что я попал в новую Римскую империю.

Бои по всем направлениям
Проект был успешно сдан. Нашу новую программу купили десятки корпораций, входящие в список «Форчун 500», список пятисот крупнейших компаний США. Среди них были Кодак, Форд, Моторола, Хьюлет Паккард, Проктэр и Гэмбл, Даймлер Бенц, Шелл, Боинг, НАСА и многие другие. Мы запустили три новых проекта, все с расчётом на американский рынок.

Одной из новых разработок стал оригинальный семантический анализ текстов патентов, который автоматически выявляет суть изобретения через построение цепочек Субьект Действие Объект. Скажем, если прогнать через анализатор предыдущее предложение, то он выделит в качестве главной мысли цепочку [семантический анализ] [выявляет] [суть изобретения].

За пару лет фирма выросла с двадцати до двухсот человек. Мы стали самым большим разработчиком компьютерных программ в своей республике. Технически мы вышли на новый уровень, установили скоростные сети, связали офисы в разных зданиях оптоволокном, поставили выделенные серверы, провели свой канал Интернет.

На хорошие зарплаты пришло много новых людей. Всё чаще мне приходилось заниматься чистым управлением. Хотелось сохранить дух небольшого коллектива, но при быстром росте конфликты возникали тоже быстро. Моя жизнь напоминала бесконечную войну, когда стреляют отовсюду. С одной стороны заказчик, с другой — коллеги и акционеры, с третьей — многорукое государство.

С точки зрения собственной безопасности, нам не хотелось привлекать какое либо внимание к фирме. Мы использовали Жигули, оставшиеся ещё со времён дружбы с АвтоВАЗом, в то время как местные бизнесмены, разбогатев, сразу покупали иномарку (и рано или поздно получали по голове). Мы не тратили на мебель, сотовые телефоны и офисный антураж. Меня лично новые супермаркеты и импортные товары в ярких упаковках интересовали мало.

Наша деятельность была идеальна для государства — экспорт интеллектуального труда, ввоз технологий, инвестиций и твёрдой валюты. Наладить разработку программного обеспечения, конкурентоспособного на Западе, довольно сложно. От государства хотелось, чтобы оно забирало свою долю налогов и валюты, и просто не мешало работать.

По моим наблюдениям, всевозможные чиновники были совсем не против рынка. Они просто хотели всё контролировать, при этом списывая на рынок любые проблемы. Помню, как однажды мне пришлось доставать с таможни обыкновенную пачку дискет. Четыре дня я сидел в очередях, ездил из одного конца города в другой ради оплаты через сберкассу 5 долларов пошлины, а затем доплаты опять через сберкассу 3 центов из за изменившегося курса доллара.

Я читал прессу для бизнесменов, пытаясь предсказать движения экономики, колебания курса доллара и политику властей. Налоговое законодательство менялось от одного номера газеты к другому. Иногда в статьях попадались упоминания о «кейнсианской экономике», монетаристской политике и других понятиях. Времени, чтобы разобраться в теории, не было.

Изредка мне удавалось поработать руками на компьютере. Готовя компакт диск с демо версией нашей программы, мы наконец то сделали его с живым видео, трёхмерной графикой, анимацией и звуком. Для одного из фрагментов мы оцифровали видеозапись маркетинговой речи («питча»), которую нам прислали из Штатов. Говоривший на видео от волнения делал паузы и заикался. За пару часов работы на обычном ПК мы вырезали все заикания, и с экрана послышалась гладкая речь профессионального оратора. По работе в журнале я уже знал, что из фотографии на компьютере можно сделать всё, что угодно — ведьму превратить в красавицу, а серый ящик компьютера — в волшебный дворец. Сколько реальности осталось в современном телевидении, а сколько в нём виртуальности?

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   51


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница