Анатолий Петрович Левандовский Первый среди Равных



страница9/43
Дата03.05.2016
Размер3.75 Mb.
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   43
9

Кризис…


Его началом, видимо, стал 1787 год, во многом роковой для преуспевающего февдиста.

Но пролог или завязку следовало искать значительно раньше.

Лоран видел два источника духовного кризиса Бабёфа.

Одним была литература.

Другим – сама жизнь.

10


«Руссо провозгласил неотъемлемость природных прав человека; он ратовал за всех людей без различия; благоденствие общества он усматривал в счастье каждого его члена, его силу – во всеобщей преданности законам. Богатство общества, по его мнению, заключается в труде и в умеренности граждан, а свобода – в могуществе суверена, каковым является весь народ; при этом каждая из составных частей общества, вследствие беспристрастного распределения жизненных благ и просвещения, сохраняет влияние, необходимое для существования социального организма».
Эти слова Лоран списал с листка, хранимого среди других бумаг Бабёфа со времен тюрьмы Плесси.

Их необходимо вставить в книгу о Бабёфе: запись была сделана непосредственно после долгой беседы, когда Лоран понял, что его новый соратник не так прост, как может показаться на первый взгляд, что он очень начитан, прекрасно разбирается в теории и что Руссо – один из главных его кумиров.



11

Еще работая у Юлена, Франсуа Ноэль жадно читал, используя для этого каждую свободную минуту.

И конечно же читал он не только литературу по феодальному праву.

Прежде всего он углублялся в книги по истории и философии, которые могли помочь ему постичь особенности современного ему общества.

Здесь-то на помощь молодому Бабёфу и пришел Руссо.

Жан Жак объяснил Франсуа Ноэлю, что человечество далеко не всегда было таким, как в его время.

Когда-то, очень давно, среди людей царило естественное равенство, когда, по словам Руссо, земля не принадлежала никому, а плоды её – всем. Но постепенно положение изменилось. Жадные и жестокие стали захватывать лучшие участки и огораживать их частоколами… Постепенно прежнее совершенное равенство сменилось нынешним неравенством. Чтобы закрепить и увековечить новый порядок вещей, захватчики установили государство, призванное защищать и охранять их интересы от всех страждущих и обездоленных…

Читая произведения Руссо и Мабли, Бабёф лучше представил себе сущность и структуру современного общества и государства.

Франция того времени была неограниченной, абсолютной монархией.

Монархия была сословной.

Она выполняла волю двух привилегированных сословий – духовенства и дворянства.

Духовенство и дворянство составляли ничтожную часть населения страны; более девяноста его процентов называлось третьим податным сословием.

Аббат Сиейс, этот политический перевёртыш, с которым Лоран постоянно встречался в Брюсселе, накануне революции написал и издал брошюру, принесшую ему неувядаемую славу.

«Что такое третье сословие?» – спрашивал Сиейс. И сам же отвечал: «Всё». «Чем оно было до сих пор в политическом отношении?» – задавал он второй вопрос и тут же давал ответ: «Ничем».

Сказано было точно, чётко и лаконично.

Но Бабёф знал всё это достаточно хорошо и без Сиейса.

Третье сословие недаром называлось податным: оно оплачивало все государственные расходы, вносило все подати и налоги, на которых покоилось внешнее великолепие монархии и привилегированных. При этом люди третьего сословия оставались политически ущемлёнными, лишёнными всяких прав. Государство, церковь и «благородные» дворяне были полными хозяевами страны; как и во времена средневековья, феодал-помещик считался верховным собственником земли, а крестьянин лишь её пользователем, «держателем». На крестьянах, составлявших большинство людей третьего сословия, лежали многочисленные феодальные повинности, всевозможные барщины и оброки, разорявшие землепашцев и зачастую превращавшие их в безземельных, нищих, бродяг.

Именно из них, обездоленных, – теперь Бабёф прекрасно понимал это – рекрутировались армии рабочих, готовых, как на строительстве Пикардийского канала, продавать свой труд за кусок хлеба…

…Да, всё вычитанное у Руссо и других просветителей было для Франсуа Ноэля отнюдь не голой теорией. Оно отражало и объясняло повседневную практику жизни.

12

За годы своей февдистской деятельности он обследовал родную Пикардию вдоль и поперёк.

Он исходил её и изъездил по широким шоссе, просёлочным дорогам и лесным тропкам, его встречали в дилижансах, в экипажах с гербами, на телегах и двуколках; «господина комиссара по описям» знали крестьяне десятков деревень, владельцы придорожных трактиров и постоялых дворов, муниципальные чиновники мелких городишек, замковая челядь. В Домфроне и Эпелее, в Лефитуа и Мондидье, в Тьекуре, Созуа, Нойоне, Одерши, Kenya, Арманкуре и множестве других населённых пунктов и округов он был, что называется, своим человеком.

Постепенно пытливому взору Бабёфа открывались картины, не только подтверждавшие Руссо и Мабли, не только объяснявшие некогда прочувствованное на канале, но и способные дать огромный запас фактов, который всё теснее и глубже заполнял отдельные ячейки сложившейся схемы – примерной схемы современного ему человеческого общества.

Он понял, что Пикардию беспрерывно раздирают глубокие внутренние противоречия, что противоречия эти не случайны и не мимолётны, что они характерны для всей Франции и всего «старого порядка», столетиями удерживавшегося в феодально-абсолютистской Европе.

Пикардия, одна из процветающих областей страны, каждый год плодила новые тысячи нищих. И, по-видимому, в данных условиях, это был необратимый процесс: растущая крупная феодальная собственность с роковой неизбежностью поглощала мелкую, крестьянскую.

В одном неотправленном письме этой поры Бабёф разъяснял:
«…В качестве комиссара-февдиста я не могу не знать, как образовалась большая часть наших крупных поместий и каким образом они перешли в руки тех, кто владеет ими сейчас. Почти все самые древние титулы являются только освящением огромной несправедливости и чудовищного ограбления. Это закон, навязанный мечом и огнём людям труда, крестьянам, которые для спасения своей жизни предоставляли тем, кто их грабил, не только распаханную своим трудом землю, но и самых себя…»
Есть ли выход из создавшегося положения?

Можно ли изменить к пользе большинства эту вековую несправедливость?

«Уже слишком поздно или ещё слишком рано затрагивать эту тему», – лаконично замечает Бабёф.

Слишком поздно? Так утверждал великий Руссо, считавший, что современное общество не может вернуться к состоянию «естественного равенства».

Слишком рано? Так думает сам Бабёф.
«…Поверьте мне, всё придётся разрушать, всё придется переделывать, пока не будет срыта до основания постройка, непригодная для благополучия всех людей, и пока её вновь не примутся воздвигать с самого фундамента, по абсолютно новому плану, в полном соответствии с требованиями свободного и совершенного развития».
Неудивительно, что письмо не было отправлено: разве это не предвидение социальной революции? И не призыв к ней?…

1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   43


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница