Анатолий Петрович Левандовский Первый среди Равных



страница4/43
Дата03.05.2016
Размер3.75 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   43
11

Вот и сегодня, вернувшись с урока и наскоро проглотив нехитрый завтрак, приготовленный заботливой хозяйкой, он заперся в своем кабинете. На столе лежало несколько папок. Он взял одну из них и начал задумчиво перебирать лежавшие в ней разноформатные, потемневшие от времени бумаги.

…Корсика, 1790 год. Он проживал тогда в Бастии. К нему приехала туда жена с дочерьми, осталась с ним и здесь родила ему сына… В те времена, под именем гражданина Аврамо Леви, он издавал «Джиорнале патриотико», резко направленную против аристократов и духовенства… В этой его газете сотрудничал и некий Жозеф Бонапарт, писавший весьма посредственные статейки и без конца занимавший деньги…

Лоран пододвинул к себе какую-то полуистлевшую на сгибах бумажку, прочитал ее и беззвучно рассмеялся.

…Эх, Вадье, бедный скряга Вадье, не опасайся за свои денежки: Лоран никогда не брал в долг. У Лорана брали, это верно. Брали и… не всегда возвращали…

Он снова рассмеялся и перечитал пожелтевший листок. Как и когда эта бумажка могла попасть в его руки? Вероятно, когда, покидая Корсику, будущий Первый консул и Император в спешке оставил кое-какие документы… Это была записка, которую в то время безвестный Наполеон Бонапарт писал своей матери, напоминая, что Жозеф все еще не отдал 12 экю, которые занял у их общего друга, и что это надо сделать незамедлительно… Но записка отправлена не была, и в памяти не сохранилось, чтобы Жозеф возвратил ему эти деньги…

…Корсика, 1792 год. Прекрасная пора его жизни. Революция шла к апогею. Все его недруги в Бастии прикусили языки. Генеральный совет департамента Корсики ходатайствовал перед Конвентом о присвоении Аврамо Леви французского гражданства. Его назначили Национальным комиссаром, и он – со шпагой в одной руке, с Декларацией прав в другой – готовил освободительную экспедицию на Сардинию…

Именно тогда-то он сблизился с молодым офицером, горячим поборником революции и ревностным приверженцем якобинцев Наполеоном Бонапартом. Именно тогда делил с ним свой стол и кров…

…Наполеон Бонапарт… Целая эпоха в его жизни…

…Впоследствии, находясь на острове Святой Елены, Наполеон вспоминал о нём, и эти слова были ему известны:

– Он был очень умён; фанатик свободы, террорист, но при этом честный, чистый, простой и хороший человек… Он был поразительно талантлив; поэт и художник, он писал по-французски лучше меня, рисовал, как Давид, играл на фортепиано, как Паэзиелло…

…Наполеон Бонапарт… Целая эпоха в его жизни…



12

…Нет, не он искал сближения с Наполеоном, а Наполеон искал сближения с ним. В конце 1793 года, уже полноправный гражданин Французской республики, он выполнял под Тулоном ответственное поручение Робеспьера-младшего, а Бонапарт, при содействии того же Робеспьера-младшего, возглавил штурм Тулона… Здесь будущий полководец впервые проявил свой великий военный талант и свое необъятное честолюбие. Во всяком случае, именно тогда Лоран впервые стал прозревать… И уклонился от дружбы…

Потом они долго не встречались. Наступил термидор, за ним – арест. Выходом на свободу в тот раз Лоран косвенно оказался обязанным Бонапарту: двери тюрьмы открылись после того, как генерал подавил в октябре 1795 года роялистский мятеж.

И вот дороги их снова пересеклись.

Директория задумала поход в Италию. В план его подготовки, составленный Бонапартом, входила «мобилизация всех сил республиканской партии страны»: итальянские патриоты должны были помочь французам овладеть Италией. Тогда-то генерал и вспомнил о Лоране, рассчитывая на его помощь в деле пропаганды своих намерений. Лоран, раскусивший суть игры, решил использовать её для освобождения страны от австрийского ига и приближения революции. Но, уже прочно связав себя с «Заговором Равных», он не смог покинуть Париж,

Поездка в Италию не состоялась.

Вместо этого были новый арест, Вандомский процесс, долгие месяцы заключения в Шербурской крепости…

13

…Сразу же после переворота 18 брюмера Наполеон вызывает Лорана в Париж.

Первый консул встречает товарища былых мечтаний посреди роскошного кабинета. Алый мундир его обильно расшит золотом. На лице светится горделиво-снисходительная улыбка.

– Ну вот мы и снова вместе, – говорит он. – Надеюсь, с заговорами и мятежами покончено? – И, не дожидаясь ответа, добавляет: – Думаю, теперь мы поладим.

Глядя на этого разжиревшего, самодовольного властелина, ещё недавно игравшего в революцию и превозносившего равенство, Лоран чувствует, как гнев подступает к горлу.

– Сомневаюсь, – сухо отвечает он.

Наполеон удивлённо вскидывает брови. Он ещё не верит услышанному. Всё ещё продолжая улыбаться, он спрашивает:

– Это почему же?

– Потому, что я борюсь и буду бороться за свободу, а вы губите её, – спокойно произносит Лоран.

14

К сожалению, ничего этого не было: ни подобной встречи, ни подобного разговора.

Это был всего лишь плод воображения Лорана.

Не так был прост Наполеон, чтобы дать ему, Лорану, одержать моральную победу над собой. Придя к власти, он не только не вызвал к себе своего прежнего земляка и единоверца, но словно бы забыл о его существовании – он даже не ослабил тюремного режима заключённых по делу Бабефа.

Пришлось напоминать. Объяснять. Требовать.

Лишь после многочисленных и резких протестов Лорана его и других перевели на более лёгкий режим, на остров Олерон. А с 1806 года ему разрешили жить в Женеве.

Под полицейским надзором.

Между тем в Париже всё шло именно так, как он и предвидел.

После взрыва на улице Никез, организованного англороялистскими заговорщиками, Бонапарт обрушился на остатки монтаньяров и Равных: были обречены на ссылку 182 патриота, в том числе Россиньоль, Массар, Фион, Лепелетье, а вдовы Бабёфа и Шометта подверглись аресту. Когда в Государственном совете кто-то осмелился протестовать против необоснованных репрессий, Бонапарт оборвал неосторожного грубым окриком:

– Неужели нас принимают за детей? Неужели думают увлечь всеми этими декламациями против эмигрантов, шуанов, священников?… Или хотят, чтобы я составил правительство во вкусе Бабёфа?…

Во вкусе Бабёфа… Вскоре после этого в официальных документах было запрещено обращение «гражданин» и исключена формула «салют и братство», которой раньше заканчивались деловые письма… Какое уж тут «братство»!..

Оставалось одно: бороться.

Бороться? Ему, изгнаннику, без средств, без перспектив, бороться с всесильным императором, завоевателем Европы, мечтавшим о покорении мира?

Лорана никогда не смущали масштабы – главное было чувствовать свою правоту и правоту дела, во имя которого борешься.



1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   43


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница