Алексеев Ю. А



Скачать 255.82 Kb.
Дата08.11.2016
Размер255.82 Kb.
Алексеев Ю.А.

Все мы готовы умереть за свою веру. Псковская оборона 1581-1582гг


Русское государство на протяжении более чем тысячелетнего существования вынесло множество внешних войн. Не всегда удача сопутствовала русскому оружию, но никогда не подвергалось оно бесчестию. И победы, и поражения достойны того, чтобы быть отмеченными в героической ратной летописи нашего Отечества. Не составил исключения в этом и XVI век, когда только на западных границах со Швецией, Ливонией и Речью Посполитой Русь воевала почти полвека.
К 50-м годам XVI столетия Русское государство превратилось в круп­нейшую державу на стыке Европы и Азии. Но отсутствие прямого морского выхода в Европу сдерживало развитие торгового дела. Ремесло задыхалось из-за отсутствия сырья, в основном цвет­ных металлов и сукна, которые поступа­ли в страну главным образом при по­средничестве ливонских городов Дерпта, Ревеля и Нарвы. Торговля се­верным путем через Белое море и нор­вежские воды не могла полностью ре­шить проблемы русских купцов из-за дальности и трудности пути, а также ко­роткого времени навигации. Прибалтика имела важное значение для Москвы. Выход к Балтийскому морю обеспечивал установление непосредственных связей с европейскими странами и включение Русского государства в систему евро­пейских держав.

Война с Ливонией за выход к Балтий­скому морю началась в январе 1558 года и с переменным успехом продолжалась почти четверть века. Уже в первый год были взяты города Нарва и Дерпт. В 1560-м русские войска заняли Мариенбург и Феллин - столицу Ливонии. Пре­граждавшая им путь армия рыцарского ордена потерпела сокрушительное по­ражение под Эрмесом.

В 1561 году Ливонский орден прекра­тил существование. На части его терри­тории было создано Курляндское гер­цогство, первым правителем которого стал Готтгард Кеттлер, последний ма­гистр ордена. Остальные земли попали под юрисдикцию соседних государств: южные владения под названием Инфляндского воеводства были включены в состав Великого княжества Литовско­го, Латтгалия отошла Швеции, а острова Даго и Эзель достались Дании. После этого Ливонская война перешла в новую фазу. Против Москвы выступала уже ко­алиция государств. Сначала войска Ивана Грозного добились определенных успехов. В июне 1563 года они взяли Полоцк, который открывал путь на Виль­ну - столицу Литовского княжества. Но в следующем году русская армия терпит неудачи - на реке Улле (26 января) и под Оршей (2 июля).

Боевые действия в Прибалтике про­должились в начале 1573 года. 1 января русские войска овладели хорошо укреп­ленной шведской крепостью Вейсенш-тейн (Пайдэ). При ее осаде погиб глав­ный опричник царя Малюта Скуратов-Бельский. Мстя за гибель любимца, Иван Грозный приказал казнить всех за­хваченных в плен. Через два года мос­ковские воеводы подступили к Пернову - опорному пункту неприятеля на побе­режье Рижского залива. При овладении им русские потеряли около 5000 воинов. Тогда же сдались гарнизоны Гельмена, Эрмеса и Пуркеля, мелких ливонских замков на границах с Московским госу­дарством. Еще через год почти без со­противления был взят ряд укрепленных пунктов на побережье Балтийского моря, среди них важный в стратегичес­ком отношении порт Гапсаль. Другой порт, Падис, пал после месячной оборо­ны.

Стремясь закрепить успехи, Иван Грозный на следующий год начал новый поход в Ливонию. Шестинедельная осада Ревеля окончилась безрезультат­но. Правда, неудача оказалась единст­венной в этой в целом успешной кампа­нии. Летом 1577 года русская армия ов­ладела Венденом и рядом других кре­постей в Восточной Латвии.

Таким образом, к моменту вступления в войну польско-литовских войск под властью русского царя оказалась почти вся Прибалтика. Но наша страна была уже не та, что в начале войны. Опрични­на, тяжелой дубиной прошедшая по многострадальной русской земле, зна­чительно обессилила ее и разрушила хозяйство. Города и села обезлюдели. Становилось все труднее производить наборы в армию. Активизировалась дея­тельность татар на южных рубежах стра­ны. Да и успехи в Ливонии оказались кратковременными: как только царь вер­нулся в Москву, наиболее крупные из завоеванных крепостей пали. Характер­на судьба Динабурга. Иван Грозный выбил оттуда поляков в 1577 году и уст­роил там свою временную штаб-кварти­ру. Покидая ее, он оставил в качестве коменданта полковника графа Вильгель­ма Пляттера - представителя местного дворянства. Но тот изменил присяге. Оставаясь тайным сторонником поляков, Пляттер устроил пир, на котором напоил русский гарнизон. Хмельные воины не заметили, как ночью отворились ворота цитадели перед крупным польско-литов­ским отрядом гетмана Ходкевича. Рус­ский гарнизон был вырезан, и над быв­шим орденским замком вновь стало раз­веваться польское знамя.

Московское государство слабело. В то же время усилиями нового польского ко­роля Речь Посполитая превратилась в серьезного противника для него. Оборо­на Пскова, вошедшая героической стра­ницей в военную летопись Отечества, была осуществлена русскими войсками против объединенной польско-литов­ской армии Стефана Батория на тре­тьем, последнем этапе Ливонской войны.

Чтобы понять, что представляла собой Польша перед решающей схваткой, вер­немся в 1575 год, когда польский сейм объявил Анну Ягеллонку, сестру покой­ного короля Сигизмунда II, королевой Польши, выбрав ей в супруги одного из трех претендентов - воеводу Трансиль-вании Стефана Батория. В апреле 1576 года он короновался в Кракове древней короной Пястов.

Стефан Баторий (1533 - 1586) проис­ходил из древнего мадьярского рода. К моменту провозглашения королем соро­катрехлетний венгерский дворянин уже успел кое-что повидать в жизни. Он изу­чал науки в Падуанском университете.

Выполняя дипломатические поручения при дворах Сулеймана Великолепного, испанских Габсбургов и Генриха II Фран­цузского, он смог прикоснуться к неви­димым пружинам власти, позволявшим изменять границы государств и сталки­вать между собой народы. В числе про­чих Баторий участвовал в выработке по­ложений мирного договора при разделе сфер влияния между Священной Рим­ской империей и Блистательной Портой, который был подписан в 1568 году в Адрианополе.

Долгое время служил Баторий в вой­сках австрийских Габсбургов. Участвуя в вооруженных стычках имперских войск, постигал он главные принципы военной науки, способы ведения во­оруженной борьбы,основы фортифика­ционного искусства. Его можно назвать родоначальником тактической системы вооруженной борьбы, известной под названием "ве'нгерский боевой поря­док", успешно примененный во время боевых действий против турецких войск в Венгрии.

Он выстраивал пехотинцев, вооружен­ных пиками, тремя большими колонна­ми. Между пикинерами, а также слева и справа на флангах помещались конные отряды. Весь этот строй был окружен одной-двумя шеренгами мушкетеров. Причем на стороне, обращенной к не­приятелю, в шеренгах мушкетеров оста­вались проходы, по которым конница шла в атаку. Перед мушкетерами вдоль всего фронта, а также на флангах строя стояли пушки2. Этот боевой порядок, до­статочно гибкий и передовой для своего времени, Баторий успешно применил позднее в полевых сражениях Ливон­ской войны против воевод Ивана Гроз­ного.

После коронации Баторий реоргани­зовал польские войска на европейский лад. В 1576 году он создал королевскую гвардию, а в 1578-м на основе рекрут­ского набора - регулярную пехоту3. Ба­торий вооружил пехоту мушкетами и саблями, увеличил ее численность за

счет коронных* крестьян втрое, доведя ее почти до 12 тыс. воинов.

Кроме того, Христофор Баторий, брат короля и новый князь Трансильвании, завербовал по просьбе Стефана отряд венгерской пехоты - около 5000 ратни­ков. Эти силы подкреплялись немецки­ми и шотландскими наемниками. Поль­ская знать являла собой отличную кава­лерию, правда, не отличавшуюся воин­ской дисциплиной. Баторий призвал на службу наемные отряды немецкой и вен­герской тяжелой конницы, а также поса­дил на лошадей польских стрельцов с облегченными пищалями.

В состав королевского войска входили и отряды литовской кавалерии4. Около 10 тыс. всадников представляли собой грозную силу, особенно в зимнее время. Литовцы лучше переносили суровый климат и, менее удаленные от своих оча­гов, составляли цементирующую силу в целом наемной польской армии.

Для укрепления армии Баторий ис­пользовал казаков, почти заново создав их военную организацию. Этим он решил двойную задачу: во-первых, по­ставил под контроль государства казац­кую вольницу, а во-вторых, за счет по­движных казацких отрядов существенно увеличил мобильность своего войска. В 1578 году был объявлен универсал (указ) Батория, которым число реестро­вых казаков увеличивалось за счет про­живающих в королевских владениях. Старшим реестра, или гетманом, был назначен черкасский староста князь Ми­хаил Вишневецкий5.

Вступая в реестр, казаки выходили из-под юрисдикции местных властей и переходили под власть реестровой старшины. Они освобождались от всех повинностей, кроме обязанности нести военную службу за свой счет. Универсал Батория обещал обращаться с реестро­выми казаками как с "заслуженными людьми". Реестровое войско, поделен­ное на сотни и десятки, вооружалось за счет казны и размещалось на специаль­но выделенной территории. К началу последнего этапа Ливонской войны эта иррегулярная конница состояла из 3000 казаков, достаточно умелых и неприхот­ливых воинов.

Суммируя все то, что Баторий смог собрать, готовясь к войне с Москвой, можно сказать, что общая численность коронного войска вместе с литовскими силами и казаками составляла около 40 тыс. воинов. Единственное, в чем Бато­рий испытывал нехватку, была артилле­рия. Ничем окончились его попытки на­брать хороших литейщиков пушек в Гер­мании и Италии. В нищей королевской казне денег не было, а сейм дополни­тельных финансов на военные нужды не выделил. Не помогла и личная просьба Батория к курфюрстам Августу Саксон­скому и Иоганну Фридриху Бранден-бургскому передать в польскую армию

осадные орудия и артиллерийские при­пасы. К началу боевых действий Бато­рий имел ничтожно малое число артил­леристов - всего 73 человека6, а орудий немногим более трех десятков.

Русское же командование могло ис­пользовать на западном направлении только часть своих сил, так как осталь­ные прикрывали южные границы от на­бегов татар. Кроме того, Русскому госу­дарству приходилось вести борьбу со Швецией, которая для боевых действий в Ливонии мобилизовала около 10 тыс. ратников. В противовес Баторию Иван IV выставил 24-тысячную рать, включая город­ских ополченцев и служилых татар, а вместе с посошным ополчением численность войс­ка составляла до 30 - 35 тыс. человек.

В результате первых двух кампаний Баторий взял Полоцк (31 августа 1579 г.), Великие Луки (5 сентября

1580 г.) и разбил войско воеводы Хилко-ва под Торопцом. В это же время на севере шведы вторглись в Карелию и в ноябре 1580-го захватили крепость Коре-лу. Таким образом, перед началом третье­го похода поляков Русское государство на­ходилось в сложном положении.

Целью новой кампании Батория был Псков, так как контроль над этой силь­ной и стратегически важной крепостью давал возможность польскому королю решать судьбу Ливонии. Иван IV пред­угадал замысел Батория и укрепил обо­рону Пскова, отправив подкрепление его гарнизону из близлежащих ливон­ских замков.

Третий поход на Россию начался в конце июля 1581 года. Наступление ве­лось через Полоцк и Опочку. 15 июля в Полоцке Баторий произвел смотр войск, и тогда же на военном совете было окон­чательно выбрано направление главного удара - Псков. Непосредственный сви­детель этого совещания так описывал происходящее: "...обсуждали, в которую сторону обратиться, и решили, что на Псков. На Новгород не безопасно, пото­му что тогда пришлось бы оставить в тылу Псков и несколько других крепос­тей... будем добывать Псков силою; если же не возьмем города, то намере­ны обложить его и останемся зимовать перед ним".

В дошедшем до нас дневнике аббата Пиотровского, одного из секретарей Баториевой канцелярии, записано впечат­ление, которое произвел город на евро­пейца: "Любуемся Псковом. Господи, какой большой город! Точно Париж. По­моги нам, Боже, с ним справиться"8. Еще один участник похода, Рейнгольд Гейденштейн, дает подробное описание Пскова, оценивая его крепость с форти­фикационной точки зрения. Он же сооб­щает и о больших работах по ее укреп­лению как раз перед началом осады: "Северный бок, самый длинный, прости­рается в длину до 8000 шагов и окружен каменною стеною. К этой стене по взя­тию Великих Лук и Полоцка московский царь прибавил другую с внутренней сто­роны, наложив в промежутке между двумя рядами бревен, которыми она держится, громадное количество земли. Со всех сторон имеются очень крепкие башни, сделанные из того же камня, и так как башни прежней постройки недо­статочно были равны между собой и вследствие того не прикрывали себя взаимно от пушечных выстрелов, на­правленных от одной к другой, то, поста­вив с углов новые башни и покрыв их весьма толстым дерном, и разместив по ним окна, он устроил так, что они нахо­дились на равном друг от друга рассто­янии; у тех башен, которые казались частью слишком непрочными для того, чтобы могли выдержать выстрелы от более тяжелых орудий, с внешней части на удобных местах расставил в проме­жутках другие башни, сделанные из самых крепких бревен, и снабдил их до­статочным количеством больших пушек".

Действительно, Псков являлся одной из лучших русских крепостей, укрепле­ния которой возводились не одну сотню лет. Основу составлял древний кремль -Кром. Его деревянные стены построены еще в IX веке, а к XIV заменены каменны­ми. Кром с двух сторон был защищен реками, а с третьей пролегал глубокий ров, соединявший реки Пскову и Вели­кую. Получился остров, на котором вста­ла крепость, защищавшая город от на­бегов тевтонцев с юга. Псков рос, и его территория огораживалась новыми ук­реплениями. В XIII веке возводятся стены, имя которым дал псковский князь

Довмонт. Стены Старого Застенья, по­строенные в начале XIV века посадником Борисом, укрепления Нового Застенья, сооруженные к 1380 году, и стены Окольного города завершили ансамбль укреплений Пскова к 90-м годам XV века. Они перешагнули через Пскову, которая была перекрыта от вражеских ладей во-добежными воротами с окованными же­лезом дубовыми опускными решетками. Река снабжала жителей города питьевой водой - немаловажный факт при осадах крепости неприятелем.

Мощные крепостные стены, увенчан­ные зубцами, имели общую протяжен­ность до 9 км, высота их достигала 8 м, ширина - 5 м. Со стороны города вдоль зубцов шли крытые галереи, на которых во время обороны города находились его защитники. Галереи имели сообще­ния с башнями через двери на высоте стен и с земли - по лестницам.

Внутри стен были сооружены "палат­ки" для хранения вооружения. На уровне земли в стенах находились бойницы -"подошевные бои", которые использо­вались для настильной стрельбы из ружей и картечных пушек. В некоторых местах к стенам со стороны города при­страивались особые деревянные пло­щадки - "раскаты" для установки ору­дий, так как галереи, недостаточно ши­рокие и прочные, не всегда выдержива­ли отдачу и откат орудий. "Вдоль стен с южной стороны Окольно­го шли подземные галереи с облицован­ными камнем стенами и сводами. Они играли роль отправных пунктов, от кото­рых осажденные начинали вести под­земные ходы при установке контрмин против неприятельских подкопов. Так как в любой крепости самым слабым местом обычно являлись ворота, то их старались укрепить как можно надежнее, чтобы неприятель не мог разбить их огнем артиллерии. В Пскове с этой целью над воротами ставились башни с двойными стенами, как это было у Свинузской башни, либо перед воротами ставились особые невысокие башни, через которые шел проход к воротам, и неприятель мог пробить ворота, поста­вив артиллерийские батареи лишь непо­средственно перед ними. Укрепления, служившие для защиты ворот, называ­лись захабами. В некоторых случаях во­рота защищались башней и захабом (Свинузские, Великие, Варлаамские), в других - одним захабом. В менее ответ­ственных местах для этих целей служили деревянные частоколы - "остроги".

Кроме надворотных существовали еще наугольные башни: Покровская, Михайловская, Гремячая, Кутекрома, Мстиславская, оснащенные мощной ар­тиллерией. Фланговый огонь с них не давал неприятелю приблизиться к сте­нам.

Готовить город к обороне Иван Гроз­ный доверил опытным воеводам. На­местником и воеводой в Пскове являлся в то время Василий Федорович Скопин-Шуйский (умер в 1595 г.). Он участвовал во многих ливонских походах русского царя. В 1577 году был первым воеводой сторожевого полка, чуть позже занимал­ся подготовкой обороны Новгорода от ^ шведов. В 1579-м его направили воево­дой в приграничный Псков.

Вторым воеводой был назначен Иван Петрович Шуйский (убит в 1587 г.), по чину ниже В. Ф. Скопина-Шуйского, но именно на него Иван Грозный возложил всю ответственность за оборону города. "С тебя одного мне прежде всего взыс­кивать надлежит за все, что произойдет в Пскове, - и за оборону, и за службу", -такими словами напутствовал царь свое­го воеводу1.

Кроме них в Псков были направлены и другие государевы воеводы, не послед­ние в ратном деле. Среди них окольни­чий и воевода Владимир Иванович Бахтеяров-Ростовский (умер в 1617 г.) и Василий Михайлович Лобанов-Ростов­ский (умер в 1606 г.), бывший до приез­да в Псков воеводой в Пронске и Колом­не, а во время Ливонского похода 1579 года служивший в государевом полку.

Не сохранилось точных сведений о численности псковского гарнизона, уча­ствовавшего в защите города. Польские источники говорят о 40 тыс. ратников12 -явное преувеличение. Для оценки числа защитников можно использовать кос­венные данные. Например, по спискам Разрядного приказа для отпора агрессо­рам в 1580 году в Пскове были сосредо­точены 1000 конных "детей боярских", 2500 псковских и нарвских стрельцов. В распоряжение воевод дополнительно выделили 2700 служилых дворян. По всей видимости, такими же силами рас­полагал Псков и в следующем году.

К началу осады города сюда прибыл отряд донских казаков численностью около 500 человек под командованием атамана Михаила Черкашенина, бывшего реестрового казака, бежавшего с польских земель от притеснений шлях­ты14. Казацкий атаман прославился сво­ими успешными действиями на южных границах в сражениях против татар. Это был человек отчаянной храбрости и мужества.

Необходимо учитывать и так называе­мых "боевых холопов", которых приво­дили с собой служилые дворяне и вот­чинники. Выполняя в основном функции оруженосцев и слуг, эти "холопы" при необходимости могли успешно сражать­ся. С учетом их псковский гарнизон на­считывал около 10 тыс. воинов.

Армия интервентов имела численное преимущество почти в 4 раза. Но не следует сбрасывать со счетов высокий патриотический подъем населения горо­да. В ожидании врага горожане, по сло­вам современника, "меж себя крест це­ловали, чтобы за своего государя, и за православную христианскую веру, и за град Псков биться с Литвою до смерти, безо всякого обмана"15. Клятву свою они сдержали. За время осады из города "к королю переметчиков не было", а на защиту родного дома поднялось все взрослое население Пскова.

Артиллерией крепостные укрепления были оснащены достаточно. В Пскове размещался арсенал не только крепостной, но и полевой артиллерии. На воору­жении находились орудия самых различ­ных калибров: от малых, "затинных", пи­щалей до огромной, весом около четы­рех тонн и калибром 180 мм, пушки, отлитой на Пушечном дворе в Москве, которая имела собственное имя - "Барс" и сыграла значительную роль в обороне города.

Огневой наряд крепости находился в ведении дьяка Пушкарского приказа Терентия Лихачева. Именно его заслуга в том, что в городе был сосредоточен вну­шительный запас ядер, пороха, желез­ного дроба и свинца для утяжеления ядер, а орудийная прислуга хорошо обу­чена и умело управлялась с пищалями и тюфяками**. Аббат Пиотровский гово­рил о русской артиллерии: "Пушки у них отличные и в достаточном количестве; стреляют ядрами в сорок полновесных фунтов, величиною с голову: достанется нашим батареям и насыпямГШ. 18 августа 1581 года в окрестностях Пскова появился неприятельский аван­гард. Первыми обнаружили врага "дети боярские" - небольшой конный отряд, находившийся в засаде у переправы через речку Череху, в пяти верстах от города. Они сообщили воеводам о том, что передовые польско-литовские отря­ды приближаются к городу. Под защиту крепостных стен стали собираться жите­ли посада. Затем по приказу воевод посад за рекой Великой был подожжен, чтобы оставленное жилье не досталось врагу.

Вскоре наблюдатели, несущие постоянную стражу на стенах, увидели, как в клубах пыли по дороге, ведущей из Ост­рова, показался первый вражеский кон­ный отряд. За ним еще один и еще, и вот уже целый полк литовской легкой кава­лерии появился у стен города. Не давая им времени на развертывание, отряд дворянской конницы под командовани­ем князя Андрея Хворостинина совер­шил вылазку и неожиданно атаковал не­приятеля. В скоротечной сабельной рубке враг понес ощутимые потери и в беспорядке отступил. Более до подхода основных сил вражеские отряды непо­средственно у стен Пскова не появля­лись, а рыскали по дальним селам вне пределов досягаемости русской конни­цы,

23 августа у стен города сосредоточи­лись главные силы польско-литовской рати во главе с королем и коронным гетманом Яном Замойским. Псковские воеводы до времени не хотели раскры­вать врагу возможности крепостной ар­тиллерии и потому настрого запретили стрелять по появившимся полякам. Го­товясь к немедленному штурму, Баторий первоначально расположился лагерем вблизи города. Многочисленные шатры поляков раскинулись вдоль московской дороги около Любятова. Ночью загово­рила крепостная артиллерия и накрыла огнем вражеский лагерь. Многих воинов не досчитался Баторий на следующее утро и потому срочно отошел подальше от города, схоронившись за высокими холмами в трех верстах от Пскова.

По обычаям того времени, прежде чем начать штурм, польский король отправил государевым воеводам грамоту, в кото­рой предложил гарнизону сдаться. В грамоте говорилось: "...не затем я при­шел под град Псков, чтобы уйти, не взяв его. Ныне пишу вам, жалея вас, поми­луйте себя сами и покоритесь моему великому имени, сдайте город"17. Ответ псковского гарнизона был однозначен: "Все мы готовы умереть за свою веру, но не сдадим града Пскова, не покоримся льстивым твоим словам. Готовься к битве с нами, а кто кого одолеет, то Бог покажет".

Подготовка к штурму началась в пер­вых числах сентября и велась по всем правилам фортификационной науки того времени. По совету итальянских инже­неров, находившихся в польской армии, Баторий приказал копать апроши е южной стороны Окольного города. За три дня было выкопано пять длинных продольных траншей от Алексеевской слободы к Великим, Свинузским и По­кровским воротам. Первую траншею прокладывали литовцы, вторую - немцы, две следующие - поляки и последнюю -венгры. Все апроши соединялись семью поперечными ходами сообщения. В I траншеях соорудили большое количест- | во землянок, пригодных для постоянного проживания стрелков. После снятия /.' осады псковичи насчитали 139 больших землянок, в которых были даже печи, и 904 малых19. В насыпанных земляных валах проделали многочисленные окна

для стрельбы. 7 сентября поляки прика­тили и поставили туры (деревянные платформы для установки орудий). Одну из них расположили против Свинузской башни, вторую - против Покровской. Третью туру, также направленную на По­кровскую башню, установили у Мирож-ского монастыря в Завеличье. Для об­стрела крепости прикатили 30 пищалей. Один из промежуточных лагерей для сбора полков перед началом штурма располагался в полуверсте от крепости,у стен церкви Алексея, Человека Бо­жьего, второй - недалеко от первого, ближе к реке Великой. Оба лагеря укры­вались за земляной насыпью.

Одновременно к приступу готовились штурмовые колонны. Из бревен руби­лись щиты с бойницами, которые уста­навливались на колеса. Их толкали перед собой осаждавшие, прикрываясь от выстрелов с крепостных стен. Скола­чивались штурмовые лестницы, готови­лись железные "кошки" на длинных ве­ревках.

Видя активную подготовку врага к штурму, псковичи не сидели сложа руки и укрепляли наиболее опасные места. За крепостными стенами Окольного го­рода они насыпали земляной вал с дере­вянным частоколом, в ров у подножий Покровской и Свинузской башен вбива­ли заостренные колья. В "палатки" внут­ри крепостных стен свозили оружие и боеприпасы. Там же находился запас самодельных мин - это были глиняные кувшины с запальниками, до краев на­полненные порохом, которые с помо­щью нехитрых приспособлений мета­лись в противника. В больших количест­вах готовились и другие средства отра­жения приступов: камни, бревна, смола, а также песок и известь, чтобы слепить глаза. На стены поднимались огромные чаны с нечистотами. Во время приступа эту кипящую смесь лили на голову осаж­давших. По периметру стен были рас­пределены вооруженные ручницами стрельцы и "дети боярские". Каждый воин знал свое место и должен был обо­роняться до последнего. / Самое опасное, южное направление было доверено защищать воеводе Хворостинину. Окольничий Андрей Ивано­вич Хворостинин (умер в 1604 г.) проис­ходил из древней семьи ярославских князей, давшей русской земле мудрых политиков и славных военачальников. Его брат Дмитрий прославился во время победного сражения с войсками татар­ского хана Девлет-Гирея при Молодях в 1572 году, да и сам Андрей, не послед­ний из воевод Ивана Грозного, известен победами над крымчаками при обороне южных рубежей государства^0. , 8 сентября 1581 года началась мощная ( бомбардировка крепости, продолжавшаяся до утра следующего дня. Одновременно стреляли все батареи. Польская батарея вела прицельный огонь по башне, стоящей у ворот Великих. Две венгерские: одна со стороны Мирожского монастыря, другая, восьмипушечная, со стороны основного лагеря, - вели перекрестный огонь по угловой Покровской башне. Полякам удалось сделать несколько проло­мов в стене между баш­нями и воротами. Некото­рые были столь велики, что через них мог про­ехать и конный воин. Одновременно палили из траншей стрелки. Затем зазвучали сигнальные трубы, и около 11 часов дня на приступ крепост­ных стен двинулись отря­ды. Несмотря на мощный артиллерийский обстрел с крепостных стен, поль­ско-литовская рать, усти­лая пройденный путь тру­пами, упорно двигалась к крепости. Передовые от­ряды осаждавших подо­шли к стенам города и, укрываясь за специаль­ными щитами от льющей­ся сверху горящей смолы, по приставным лестницам пытались взо­браться наверх. С теми, кому это удавалось, не­медленно вступали в ру­копашную схватку рус­ские ратники.

Не менее ожесточен­ный бой разгорелся у проломов, через которые отряды литовцев пробивались в город. Возведенная незадолго до штур­ма земляная стена была еще не полнос­тью готова, поэтому здесь после перво­го залпа по осаждавшим бой распался на множество мелких рукопашных схва­ток. Вслед за литовцами через проломы в стене двигались закованные в латы отряды венгерских и немецких наемни­ков. Осажденные мужественно обороня­лись, отбивая один приступ за другим. Но, несмотря на упорное сопротивление псковичей, врагу удалось захватить две башни.

Тяжелой оказалась потеря пятиярус­ной Покровской башни, имевшей высоту около 14 м, диаметр - 24 м. В ней было 36 амбразур для стрельбы и вылазные ворота. Эта огромная башня, почти целая крепость, выступала далеко за линию стен и позволяла обстреливать фланговым огнем неприятеля, рискнув­шего приблизиться к крепости.

Заняв башни, поляки начали сверху обстреливать защитников города. В то же время через проломы в стене к врагу постоянно подходило подкрепление. Ба-торий стремился развить успех и укре­питься в местах проемов для дальней­шего прорыва. Однако, несмотря на все усилия, поляки так и не смогли ворвать­ся в город. Отличились псковские пуш­кари. С Похвальского раската ядрами огромной пищали "Барс" им удалось еще больше разрушить захваченную не­приятелем Свинузскую башню и под­жечь ее деревянные части. Небольшой отряд смельчаков под огнем врага про­брался в подземные казематы башни и взорвал ее вместе с находившимися там поляками. Но и сами герои погибли под обрушившимися сводами.

Стефан Баторий, наблюдая за дейст­виями своей армии со звонницы Никит­ской церкви и видя общую неудачу штур­ма, дал приказ отступать. Засевшие в Покровской башне поляки продержа­лись до вечера, но затем покинули ее.

Первый штурм захлебнулся. Осаждав­шие понесли ощутимые потери. Только убитых насчитывалось более 2000, в числе прочих погибших военачальников оказался Гавриил Бекеш, один из руко­водителей венгерских наемников и лю­бимец польского короля. Аббат Пиот­ровский в дневнике записал: "Пехотных десятников, а особенно венгерцев и не­мцев, погибло довольно. У нас и фельд­шеров столько нет, чтобы ходить за ра­неными". Но и потери псковичей были велики: 863 убитыми и 1626 ранеными.

Через плотное кольцо блокады псков­ские воеводы послали гонца к царю с донесением о выдержанном первом штурме и числе потерь, а также с про­сьбой о подкреплении. Некоторое время спустя в город прорвался небольшой отряд из трехсот стрельцов под началом стрелецкого головы Федора Мясоедова с запасом пороха. Делались еще попыт­ки проникнуть в осажденный город. Но дорога на Порхов, по которой могло по­дойти подкрепление, перекрывалась польско-литовскими заставами. Не менее плотно была заблокирована доро­га на Гдов, а водный путь по реке Вели­кой патрулировался польской стражей, расположившейся на плотах севернее города. Да и боевые действия со шведа­ми на севере не позволяли Ивану Гроз­ному перебросить большие силы в по­мощь осажденной крепости.

В XVI веке в Европе искусство ведения осады было доведено до известного со­вершенства. Обычно удар на главном направлении дополнялся непрерывными приступами штурмовых отрядов по всему периметру обороны, не дававши­ми возможности осажденным маневри­ровать. Баторий же предпринял штурм на единственном направлении шириной в версту. Можно ли это назвать ошибкой польского короля? Вряд ли. Он был вы­нужден действовать подобным образом, а заставили его поступить так русские ' воеводы. Сильным огнем со стен кре­пости, активными действиями отрядов стрельцов и казаков на подступах к горо­ду они не позволили польско-литовским войскам приблизиться к стенам без больших фортификационных работ. Сил же у Батория на то, чтобы подготовить другие участки для штурма, явно не хва­тало. В том, что план кампании разви­вался не так, как хотелось бы польскому королю, несомненная заслуга русских воевод.

Генеральный штурм показал: такую крепость, как Псков, лобовым ударом взять не удастся, и поляки были вынуж­дены перейти к длительной осаде. Нача­лась беспримерная шестимесячная обо­рона города.

Итальянские фортификаторы начали прокладывать минные галереи, подводя заряды к стенам крепости. Земляные работы велись в строжайшей тайне. Но во время одной из вылазок за Варлаамские ворота государевы стрельцы взяли в плен "языка", который открыл замысел Батория. Единственное, чего не знал пленный, - к какому участку крепостной стены велись подкопы. Шуйский прика­зал прорыть от подземных галерей у южных стен Окольного города несколько ходов, чтобы "слушать" подземные ра­боты противника и попытаться перехва­тить врагов. Этот прием русские воево­ды знали давно и неоднократно исполь­зовали при обороне крепостей. 20 сентября в городе появился некто Игнаш, в прошлом государев стрелец, взятый в плен поляками в Полоцке. Пришел он в Псков с ценными сведениями и указал те места, к которым велись минные гале­реи. 23 сентября защитники крепости перехватили одну минную галерею у угла Покровской башни, а вторую -между Свинузской и Покровской башня­ми. Заложить контрмины и пресечь козни врага уже не составляло труда.

24 октября вражеская батарея, распо­ложенная на территории Мирожского монастыря, начала обстрел города калеными ядрами с целью вызвать большой пожар, чтобы на его тушение отвлечь внимание защитников крепости, а поля­кам в это время через проломы ворвать­ся в город. Но и эта затея не удалась.

Через четыре дня поляки вдоль берега реки Великой тайно подобрались к кре­пости и, укрывшись за щитами, попыта­лись кирками подсечь каменную стену от Покровской башни до Покровских водо-бежных ворот в надежде, что вся стена рухнет в реку. Одновременно для при­крытия действий осаждавших батарея у Мирожского монастыря начала обстрел крепости. Государевы стрельцы через "подошевные бои" обстреливали рабо­тающих поляков. Сверху на головы кам­нетесов лили горячую смолу и кипяток, бросали зажженный лен и кувшины с порохом. Те, кто выходил из-под при­крытия щитов, попадали под меткие вы­стрелы пищальников, расставленных вдоль стены. Но поляки продолжали долбить стену и углубились уже настоль­ко, что нельзя было их ничем достать. Тогда русские воины привязали к длин­ным кнутам железные палки с острыми крюками и таким нехитрым способом выдергивали врагов из-под стены. Не выдержав, поляки отхлынули, побросав свои стенобитные орудия.

2 ноября Стефан Баторий предпринял еще один отчаянный штурм крепости. Ему предшествовал непрерывный четырехдневный обстрел города. Враг разру­шил большой участок стены со стороны реки Великой. Затем в сумерках поль­ско-литовские отряды по льду замерз­шей реки двинулись вперед. Король на­деялся, что наступившая темнота поме­шает стрельцам вести прицельный огонь, но просчитался - ядра и дроб из пищалей и тюфяков, тяжелые свинцовые пули из самопалов и ручниц встретили интервентов на подступах к городу. Строй наступавших смешался, польские солдаты стали разбегаться. Еще один залп со стен крепости - и наступающие вражеские полки откатились назад, ос­тавив на льду многочисленные трупы.

Еще в конце октября наступили ранние заморозки. С холодами положение осадной армии значительно ухудши­лось, так как, рассчитывая на быстрое взятие крепости, поляки не подготови­лись к зиме. "С наступлением морозов, - писал аббат Пиотровский, - роемся в земле, прячемся в ямах, но Бог знает, что будет с бедной пехотой, каждый раз дезертирует из ней по нескольку". Сказывалась большая нехватка продо­вольственных и боевых припасов. На­пример, порох для артиллерии возили аж из Риги. Попытки же раздобыть про­виант в окрестностях города наталкива­лись на ожесточенное сопротивление псковичей. Возле Изборска отряд фура­жиров пана Угровецкого попал в засаду и недосчитался 30 отборных гайдуков. Через несколько дней во время такого же разбойного рейда был разгромлен отряд пана Белявского. И это не единич­ные нападения окрестных жителей на польско-литовские войска. Аббат Пиот­ровский отмечал в дневнике: "Много гибнет наших фуражиров, так что в тече­ние одной недели в разных местах по­гибло их несколько сотен".

В ноябре после неудачного штурма польская армия покинула траншеи и вместе с артиллерией отступила в ла­герь. Большие потери, холод, недоста­ток провианта и фуража деморализова­ли врага. В дневнике сообщается: "...по­ложение наше весьма бедственно. Мо­розы ужасные, неслыханные, голод, не­достаток в деньгах, лошади падают, при­слуга болеет и умирает; на 100 лошадей в роте 60 больных. Венгерцы массами бегут..."24. К началу месяца армия Бато-рия уменьшилась на 10 проц.25. В поль­ском лагере особенно усилились волне­ния и возросло число дезертиров после отъезда Батория в Варшаву, где он на сейме собирался просить увеличения субсидий на войну.

Тем не менее и для осажденных насту­пили тяжелые времена. Ощущался не­достаток продовольствия, донимали теснота и холод. Начались болезни. Тре­бовалось нечто такое, что могло бы вдохновить людей на подвиг. И выход был найден. В "Повести о прихождении Стефана Батория на град Псков", до­шедшей до нас более чем в сорока спис­ках и написанной участником событий инокописцем Василием, сохранилась легенда о божественной помощи осаж­денному городу. В источниках есть из­вестие о "видении кузнеца Дорофея", сыгравшем мобилизующую роль в под­нятии настроения осажденных. От Печерского монастыря в великом сиянии под сверкающим столпом якобы пришла по воздуху к Пскову Богородица с Псков­скими святыми и, встав на Покровской башне, обещала Пскову помощь в защи­те от врага. Кстати, подтверждение этому "видению" можно найти в дневни­ке секретаря Батория. По всей вероят­ности, небесное "чудо" укрепило боевой дух псковичей, но спасла город не "не­бесная защита", а мужество и стойкость его защитников. Бальтазар Рюссов, автор Ливонской хроники, которого трудно заподозрить в благосклонности к Москве, тем не менее отдает должное мужеству русских, их героизму при обо­роне крепостей. Вот что он пишет: "Рус­ские в крепостях являются сильными боевыми людьми. Происходит это от многих причин. Во-первых, русские - ра­ботящий народ; русский в случае надоб­ности неутомим во всякой опасной и тяжелой работе. Во-вторых, русский с юности привык поститься и обходиться скудной пищей. В-третьих, если русские добровольно сдадут крепость, как бы ничтожна она ни была, то не смеют по­казаться в своей земле... Поэтому они держатся в крепости до последнего че­ловека, скорее согласятся погибнуть до единого, чем идти под конвоем в чужую землю. В-четвертых, у русских считалось не только позором, но и смертным грехом сдать крепость".

Не сумев сломить сопротивление за­щитников города в честном бою, поляки, проявляя коварство, предприняли по­пытку физически устранить воевод гар­низона. В конце декабря из польского лагеря в Псков перебежал русский плен­ный, который принес с собой большой ларец. В грамоте, приложенной к ларцу, сообщалось, что некий королевский дворянин по имени Ганс Меллер, не­однократно бывавший при дворе Ивана Грозного, решил перейти на сторону русских. Для того чтобы в лагере его замысел не открылся, он прежде себя посылает свою казну. Далее он просит, чтобы Иван Петрович Шуйский, никому не доверяя, сам осмотрел ларец и казну, сохранив их до прихода Меллера в Псков.

Воевода, заподозрив подвох, повелел найти мастеров, которые могли бы вскрыть этот ларец. Когда в уединенном месте, вдали от людей, ларец был от­крыт, в нем обнаружили 24 заряженных самопала, направленных в разные сто­роны. Поверх них было рассыпано около пуда пороха. Взведенные курки самопалов соединялись кожаным ремнем с запором ларца таким образом, чтобы при открытии крышки они сработали. Высе­каемые курками искры должны были воспламенить порох, и вся эта адская машина взорвалась бы в руках воеводы. Позднее выяснилось, что под именем Ганса Меллера выступал польский офи­цер Остромецкий, а вдохновителем этого предприятия был коронный гетман Замойский. Попытка поляков обезгла­вить оборону города не удалась. В то же время на предложение Ивана Шуйского схватиться в личном поединке на саблях Замойский не ответил.

В течение всей осады защитники горо­да не ограничивались пассивной оборо­ной. Они активно нападали на противни­ка, неоднократно делая вылазки из кре­пости. За шесть месяцев царские воево­ды совершили 46 вылазок крупными си­лами, в ходе которых нанесли ощутимый урон войскам Батория. Мелких рейдов за "языком" было значительно больше. Последняя и наиболее крупная вылазка псковского гарнизона предпринята 4 ян­варя 1582 года с целью захвата польско­го лагеря. Хотя выполнить план не уда­лось, а неудачный бой стоил жизни почти 100 русским ратникам, но вылазка еще раз убедила поляков в решимости защитников города стоять до конца.

Война Польши и России зашла в тупик. В передышке нуждалась каждая из сто­рон. Кроме того, активные действия шведских войск в Ливонии заставляли Ивана IV идти на значительные уступки. В конце декабря 1581 года при посред­ничестве папского представителя Анто-нио Поссевино в небольшой деревушке Яме Запольском начались русско-поль­ские переговоры, завершившиеся 5 ян­варя 1582-го заключением десятилетне­го перемирия. По его условиям Польше передавались города в Ливонии, ранее подвластные Руси, а также Полоцк. Польша в свою очередь возвращала Ве­ликие Луки и ряд русских земель, заня­тых польско-литовскими войсками. По­ляки настаивали на более жестких тре­бованиях, но неудача под Псковом уме­рила их пыл. 17 января из литовского лагеря в осажденный город въехал "сын боярский" Александр Хрущов с грамо­той от Ивана Грозного. Он и сообщил "государевым боярам первое известие о том, что государевы послы по госуда­реву приказу с королевскими послами лир заключили".

4 февраля последний отряд польско-литовской армии покинул окрестности Пскова. Победой русского оружия за­кончилась беспримерная по мужеству и героизму оборона Псковской твердыни. Главный результат обороны - срыв за­хватнических планов Батория в отноше­нии Русского государства. Псков спас Москву от величайшей опасности. Его оборона, убедительно показавшая за­хватчикам стремление русского народа отстоять честь и независимость госу­дарства, вошла героической страницей в военную летопись Отечества.
Литература:

Тайван Л. Л. По Латтталии. М.: Искусство, 1988. С. 67. 2Маркс К. и Энгельс Ф. Соч. Т. 14. С. 367. Валишевский К. Иван Грозный (1530-1584): Пер. с франц. М., 1912. С. 322.

Лаппо И. И. Великое княжество Литовское за время от заключения Люблинской унии до смерти Стефана Батория. СПб., 1901. С. 179. 5Там же. С. 248.

6Валишевский К. Указ. соч. С. 325. Дневник последнего похода Стефана Бато­рия на Россию. Псков, 1882. С. 62. 8Там же. С. 92. Гейдешитейн Р. Записки о Московской войне. СПб., 1889. С. 199.

10Янсон А. К. Древний Псков. Л.: Ленгиз, 1929. С. 37 - 39.

Воинские повести Древней Руси. Л.: Лениздат, 1985. С. 355.

Валишевский К. Указ. соч. С. 341. Скрынников Р. Г. Иван Грозный. М.: Наука, 1983. С. 228.

История Украинской ССР. Киев: Наукова думка. Т. 2. С 236.

Воинские повести Древней Руси. С. 355. |6Дневник последнего похода... С. 93.

Воинские повести Древней Руси. С. 379. |8Тамже. С. 380. Болховитинов Е. История княжества Псковского. Киев, 1831. Ч. 1. С. 208.

Петров П. Н. История родов русского дворянства М.: Современник, 1991. Т. I. Реп­ринтное воспр. изд. 1886 г. С. 170.

'Дневник последнего похода... С. 117. "Там же. С. 148.

Дневник последнего похода... С. 206. 24Там же. С. 258.

Валишевский К. Указ. соч. С. 343. 26Цит. по: Виппер Р. Ю. Иван Грозный. М.: Огиз, 1922. С. 105.



Воинские повести Древней Руси. С. 390.

Подполковник Ю. А. АЛЕКСЕЕВ
Алексеев Ю.А. Все мы готовы умереть за свою веру. Псковская оборона 1581-1582гг.//Военно-исторический журнал. – 1998. - №2. – С.62 – 71
**Тюфяки - орудия с конусообразными стволами для большего разбрасывания дроба.


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница