Александр Ляховский



страница8/20
Дата01.05.2016
Размер4.25 Mb.
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   20

Информация к размышлению

28 мая состоялась беседа Маршала Советского Союза С.Л.Соколова с председателем ХАД Наджибом, который рассказал, что силы ХАД размещены в Панджшере согласно достигнутой договоренности. Одна группа находится в Рухе, другая, численностью 60 человек — в Бану (Андараб), а третья, предназначенная для Дехи-Сала, — пока в Пули-Хумри. Далее Наджиб сообщил, что из Нангархара получена шифровка, в которой говорится, что в Панджшер направляются подготовленные в Пакистане пять диверсионных групп общей численностью 1200 человек под общим командование Шокурхана (ИПА). По его мнению, эти данные вызывают сомнения, так как в этих группах находятся представители враждующих контрреволюционных группировок. Наджиб рассказал также, что активные поиски Ахмад Шаха продолжаются, хотя есть основания полагать, что его уже нет в живых.

22 апреля в 15.00 были нанесены авиационные удары по Бану, Дехи-Сала и Кетнабаду в Андарабе. В 14.00 Ахмад Шах со своим штабом находился в Дехи-Сала и вершил суд над захваченными в плен офицерами правительственных войск. После авиаудара больше никаких вестей об Ахмад Шахе ни от одного источника не поступало. Причем пропал не только Масуд, но и еще несколько человек из его ближайшего окружения — начальник контрразведки Азмуддин, Боши Садруддин, Абдулхай и другие. В передача Би-Би-Си Бурхануддин Раббани выступает от имени Ахмад Шаха, хотя проще было бы дать запись выступления самого Масуда. Наджиб согласился с мнением С.Л.Соколова о необходимости продолжения поисков Ахмад Шаха, особенно в районах Ишкашим, Нахрин и Хосто-о-Фаранг, сказав, что слухи о том, что Масуд жив, вероятно, распространяются с целью сохранения боеспособности бандгрупп.

Источник информации: Оперативная группа МО СССР в ДРА,

апрель 1984 года
Встречаясь 14 июня с Бабраком Кармале, Маршал Советского Союза С.Л.Соколов подчеркивал: «Наиболее чувствительные удары по противнику в первом полугодии 1984 года были нанесены в ходе боевых действий в Панджшере, Андарабе и севернее. Здесь сейчас созданы благоприятные условия для закрепления государственной власти, но для этого требуется активная работа партийного и государственного аппарата.

Мне не раз приходилось бывать в этих долинах. Вчера вместе со мной в Панджшере были товарищи Наджиб, Кадыр, Гулябзой и Александров (псевдоним В.А.Крючкова — Прим. авт.).

В долинах проводится определенная работа местными партийными и государственными органами. Но можно не сомневаться, что противник до конца этого года будет стремиться восстановить свое влияние в долинах Панджшер и Андараб. Поэтому вопросы закрепления государственной власти в этих долинах, работы с населением, поддержания активности в действиях войск должны быть предметом постоянной и особой заботы ЦК НДПА и правительства ДРА.

Мы считаем, что в Андарабской долине, например, имеются все необходимые условия для осуществления намеченных программой НДПА социально-экономических преобразований в интересах трудового крестьянства. Это было бы лучшей агитацией в пользу нового строя21». Бабрак Кармаль соглашался с этими словами и заверял, что результаты действий войск будут непременно закреплены, но это были лишь слова. Госвласть в очередной раз продемонстрировала свою импотенцию. К тому же вновь обострились межведомстенные протворечия.
СПРАВКА22

В целом обстановка в Андарабе к настоящему времени складывается весьма благоприятно для развития и закрепления органов народной власти. Этому способствовало также и привлечение на сторону государственной власти отряда бывшего главаря ИПА Джумахана, который активно выступает против оставшихся в долине бандформирований и взаимодействует при этом с советскими частями, дислоцирующимися в настоящее время в Андарабе.

На базе отряда Джумахана в соответствии с принятым решением правительства ДРА создан национальный полк шестиротного состава общей численностью 1000 человек, формирование которого должно быть закончено к 26 июля сего года. Командиром полка утвержден Джумахан, а командирами батальонов и рот — кадровые офицеры афганской армии. Вместе с тем в последнее время имеют место негативные моменты в отношении отрядов Джумахана со стороны сотрудников органов ХАД. Дело доходит до того, что они открыто заявляют о сотрудничестве Джумахана с советскими войсками, которые в таком случае должны и обеспечивать его всем необходимым.

Стараясь создать в Андарабе свои силы в противовес Джумахану, сотрудники ХАД пытаются разобщать его отряды. Так, на базе Муалима Хабаба, руководителя одного из отрядов Джумахана, намерены создать самостоятельный отряд самообороны. В настоящее время М.Хабибу уже выданоы100 единиц стрелкового оружия и необходимое количество боеприпасов. Одновременно органы ХАД пытаются привлечь на сторону народной власти ярого сторонника Ахмад Шаха, главаря из ущелья Касан Лико.

Несмотря на то что в соответствии с указаниями Маршала Советского Союза С.Л.Соколова все действия народной власти в долине Андараб должны согласовываться с генералом А.А.Шаповаловым (старшим военачальником в этой зоне), последний даже не был проинформирован о создании отряда самообороны из отрядов Джумахана.

Начальник ХАД провинции и его советник 10 июня в Бану заявили о наличии соответствующих указаний на этот счет из Кабула.

Отсутствие единого плана действий по закреплению народной власти в долине Андараб может повлиять в целом на обстановку в этой зоне, вызвать недоверие и даже вражду между созданными подразделениями Джумахана и созданными подразделениями ХАД и царандоя.

Вместе с тем, учитывая лояльное отношение местного населения к проводимым мероприятиям со стороны народной власти, наличие достаточного количества лиц призывного возраста в Андарабе, вполне можно создать и сформировать отряды ХАД и царандоя без раскола полка Джумахана и действовать едино всеми силами для закрепленияположения в этом важном районе.

Генерал-лейтенат К.Н.Ткаченко

Июнь 1984 года
Выступая в Кабуле на военно-научной конференции в ноябре 1984 года, командующий 40-й армией генерал-лейтенант Л.Е.Генералов отмечал: «Примером наиболее крупной и результативной операции 1984 года может служить та, что проведена в долине реки Панджшер. В результате ее была разгромлена группировка мятежных сил на северо-востоке страны, перекрыт основной маршрут снабжения бандформирований оружием и боеприпасами с территории Пакистана.

...Панджшерская операция явилась хорошей проверкой эффективности накопленных войсками армии форм и способов борьбы с контрреволюцией...23»

Лишь значительно позже выяснилось, что операция окончилась своеобразным провалом. Несмотря на принятые меры по сохранению в тайне намерений советского командования, произошла утечка информации со всеми вытекающими из этого последствиями.

Имея разветвленную сеть агентуры в Кабуле, Масуд заблаговременно до начала боевых действий получил исчерпывающие данные о всех планах правительственных и советских войск. «За 24 дня до начала их наступления, — говорил Ахмад Шах в одном из интервью, — я имел полное представление о планах советского командования. Я знал все детали: какие объекты будут подвергнуты бомбардировкам, где и когда высадят десанты, какова численность наступающих войск, какое оружие будет применено и т. д.». Не думаем, что дело обстояло именно так.

Всякому, кто мало-мальски знаком с планированием и подготовкой войсковых операций, хорошо известно, что это непрерывный процесс, в ходе которого в план постоянно вносятся изменения и уточнения, а объекты для нанесения бомбо-штурмовых ударов авиацией и поражаемые огнем артиллерии на основании данных разведки уточняются до самого последнего момента. Планы операций никогда не разрабатывались за месяц до их начала (иногда такое практиковалось с целью дезинформации). Возможно, Ахмад Шаху стали известны некоторые показатели операции, на основании чего он смог правильно оценить обстановку и своевременно вывести свои основные силы из-под массированного удара советских войск.

Безусловно, у Масуда была хорошо поставлена разведка (в добыче информации участвовало все население — от мала до велика), и местные жители постоянно докладывали ему о передвижениях советских и правительственных войск, но чтобы советские генералы и офицеры снабжали его информацией, такие случаи нам неизвестны. Хотя в июле 1997 года в одном из интервью Ахмад Шах говорил: «Многие советские генералы были в контакте с нами. Вы знаете, наши люди были и в рядах органах госбезопасности. Я, например, заранее знал о многих планах, которые готовились против меня. Информация поступала регулярно, и информаторы работали исправно. Вот что я должен сказать. Те, кто занимал большие должности в Комитете госбезопасности и Советской Армии, помогали нам не за большие деньги, как это принято считать у вас, они просто поняли, эти русские, что Бабрак Кармаль обманул и русских, и афганцев и дальнейшая война бессмысленна, а что касается среднего офицерского звена, то многим из них приходилось хорошо платить». Ахмад Шах обещал назвать когда-нибудь их имена, но так и не назвал.

На наш взгляд, он здесь немного лукавил, но подобные заявления позволяли Масуду не терять присутствие духа в самых отчаянных ситуациях и поддерживать имидж непобедимого полководца.

Как бы то ни было, но факт остается фактом — накануне операции Ахмад Шах заблаговременно вывел из Панджшера местное население и большинство своих боевых отрядов, разместив их в зеленой зоне Чарикара, Андараба, Ниджраба, Хосто-о-Фаранга и других районах северных провинций ДРА, а также укрыл в рокадных ущельях, примыкающих к Панджшеру. Генералы и офицеры 40-й армии на основании данных разведки предупреждали об этом генерал-полковника В.А.Меримского (из ОГ МО СССР в ДРА), который координировал боевые действия, но он оставил без внимания эти предупреждения. Хотя справедливости ради надо сказать, что сам он тоже не вправе был отменить операцию...

Боевые действия начались тогда, когда в ущелье фактически основных сил мятежников уже не было (остались дежурные силы на заставах и постах), и потому ожидаемого ущерба формированиям ИОАП авиационные и огневые удары не нанесли, хотя долиной войска овладели сравнительно легко. Этим объяснялось незначительное сопротивление, которое мятежники оказали войскам в Панджшере. Как уже отмечалось, основные потери были из-за подрывов на минных полях и при прочесывании местности, когда подразделения попадали в засады.

В последующем Ахмад Шах насмехался над советскими генералами и офицерами, говоря, что все они бездарные, хотя и признавал, что русские солдаты — бесстрашные воины. Что же касается всей структуры вооруженных сил, тактики ведения боя, использования оружия, то здесь, по его мнению, было очень много непростительных ошибок. Он считал, что Советская Армия не была готова к партизанской войне в горных условиях.

Широкая пропаганда своего «успеха» в операции существенно подняла авторитет Ахмад Шаха у населения, позволила ему сосредоточить внимание на дальнейшем расширении зоны своего контроля в северных провинциях ДРА.

Здесь, в труднодоступных горных районах, он создал новые базы и базовые районы в ущельях Хилау и Варсадж, подчинив себе мелкие отряды мятежников, в том числе из других исламских партий. Ему удалось разгромить группировку ИПА главаря Абдул Каюма. Вскоре Ахмад Шах не только восстановил, но и значительно укрепил группировку подконтрольных вооруженных формирований, усилив свое влияние. Это обеспечило ему рост поставок оружия, боеприпасов и военного снаряжения из США и Пакистана.
Борьба Ахмад Шаха в 1985–1986 годах

Боевые действия советскими войсками против Масуда велись и в 1985 году. Было проведено две операции, правда, меньшего масштаба, чем в мае 1984 года. Ахмад Шах терял людей и оружие, но быстро восстанавливал боеспособность своих отрядов, продолжая борьбу против режима НДПА. Высокогорные условия не позволили советским и правительственным войскам в полной мере использовать боевую технику, нанести ему решительное и окончательное поражение. Имея в своем распоряжении несравненно меньшие силы и средства, Масуд сумел не только удержать под своим контролем Панджшер, но и не допустить разгрома отрядов моджахедов и обеспечить защиту населения. И это заставляло более ответственно подходить к личности самого Ахмад Шаха.

Рассказывает генерал Мухаммад Шариф Акрам: «В начале восьмидесятых годов я был направлен на учебу во Фрунзенское высшее авиационное училище. Проучился я там три с половиной года, налетал более ста часов на вертолетах Ми-8 и Ми-25. Поcле выпуска из училища получил звание лейтенанта. По возвращении в Кабул был направлен на службу в штаб ВВС и ПВО, но задержался я там недолго. Через три месяца, не сделав ни одного боевого вылета, я покинул военную службу и стал пробираться в расположение отрядов Ахмад Шаха. Конечно, я мог бы, как это делали некоторые летчики, угнать вертолет и приземлиться в Пакистане, но этот путь для меня был неприемлем по морально-этическим принципам.

Добраться к Ахмад Шаху оказалось делом непростым, все подступы к ущелью Панджшер были плотно перекрыты советскими и афганскими войсками. Пришлось сначала ехать в кишлак Нахрин провинции Баглан, долго ждать там удобного случая, а потом пробираться в Ишкамыш провинции Тахар. Там, высоко в горах, в ущелье Хосто-о-Фаранг тогда располагался штаб Ахмад Шаха.

Однажды, дожидаясь Масуда, я сидел в небольшой штабной комнате. Здесь же находились другие люди, которые, коротая время, бурно обсуждали свои дела и заботы. Неожиданно все притихли. В комнату легким шагом вошел Ахмад Шах. Он огляделся, потом увидев меня, подошел, поприветствовал и поинтересовался, как я провел время в Советском Союзе. Тут же пошутил: “Что, хочешь искупить вину?” Я рассказал ему все без утайки. Масуд разрешил мне остаться. Правда, сначала никаких конкретных поручений мне он не давал, какое-то время присматривался ко мне, хотя мы были знакомы с ним с детства. Потом я постепенно начал приобщаться к тыловому обеспечению вооруженных отрядов. Я занимался организацией поставок продуктов питания, амуниции, снаряжения и т. д. Со временем Масуд стал оказывать мне все больше и больше доверия и ставить все более сложные задачи.

Масуд во время наших бесед всегда очень заинтересованно и детально расспрашивал меня о жизни в Советском Союзе. Особенно его интересовали вопросы: “В каких условиях живут простые люди?”, “Какие отношения складываются между гражданами?”, “В каком положении находятся старики и женщины?”, “Как народ относится к руководителям страны?”, “Как обстоят дела в отношении религии?” и многое другое. Я как мог рассказывал ему о всех сторонах жизни в Советском Союзе, так как сохранил о годах учебе во Фрунзе самые благоприятные воспоминания.

Масуд живо интересовался военной тематикой, в центре его внимания была организация и ведение оборонительных действий, возведение оборонительных укреплений и сооружений. “Панджшерский лев” не проходил специальной военной подготовки, но очень много читал книг по военному искусству и тактике, организации и ведению партизанской борьбы.

Определенное влияние на Масуда оказывали семейные военные традиции. Отец Масуда был кадровым военным, получил чин полковника еще в королевской армии при Захир Шахе. Он часто менял место службы, поэтому воспитанием сына в большей степени занималась мать. Может быть, по этой причине Масуд пошел сначала учиться по гражданской линии. Во времена “джихада” Масуду пришлось усиленно заниматься военным самообразованием. Он не упускал ни одного шанса, чтобы не углубить свои знания в военном деле. До поступления в Политехнический институт он закончил в Кабуле французский лицей, был знаком с историей Франции, знал и очень ценил ее военного лидера Шарля де Голля, поэтому специально заказывал его мемуары, книги по военному искусству. Изучал он труды и опыт других видных полководцев, включая советских военачальников и командиров партизанских соединений времен Второй мировой войны. Систематизировав знания, Масуд передавал их своим ближайшим помощникам и полевым командирам, проводил занятия с рядовыми моджахедами».

В июле 1985 года при проведении операции в Панджшере, в тот момент, когда отряд обеспечения движения одного из полков 108-й дивизии подошел к входу в ущелье (12 км севернее Руха), на волне советских радиостанций в эфир вышел незнакомый корреспондент, назвавшийся Костей бородатым. Он предупредил: нельзя двигаться дальше камня, установленного на обочине дороги, ее заминировали, а он будет вести огонь по тем, кто попытается ее разминировать... Приняв во внимание это предупреждение, вперед выслали боевую машину разграждения (БМР). Но как только она миновала указанную отметку, мощный взрыв потряс горы, а БМР (30 т) отбросило метров на пятнадцать в сторону. Экипаж и командир роты погибли. Видимо, был заложен фугас.

Последующие попытки преодолеть этот участок натыкались на хорошо организованный огонь моджахедов. Особенно искусно велась стрельба из пулемета ДШК по смотровым приборам бронемашин, которые вскоре все были выбиты. Костя бородатый еще не раз выходил в эфир, с бахвальством заявляя: «Я же предупреждал, чтобы не лезли дальше камня».

Из воспоминаний заместителя командующего 40-й армией по вооружению полковника С.А.Маева: «Операция в Панджшере в июле 1985 года была первой моей боевой операцией. Она была очень тяжелой, одной из самых кровопролитных в истории афганской войны. Противником нашим был знаменитый Ахмад Шах Масуд. Руководил проведением операции генерал-майор В.П.Дубынин. Он вел себя очень уверенно и по-военному азартно.

В одном месте Панджшер пересекает глубокое ущелье, образуя своеобразный перекресток. Так вот на этом месте засел снайпер, бывший наш солдат, который оказался на стороне моджахедов. Прозвали его почему-то Костей бородатым. Он прятался в пещере на совершенно отвесной скале и простреливал весь перекресток. Когда пошли танки, снайпер стал бить по их смотровым приборам. За тридцать секунд он успевал сделать около десятка выстрелов, затем прятался в щель, а на скале этих щелей — море. Танки “слепли”, и нам приходилось снова и снова доставлять для них вертолетами новые смотровые приборы. Вот мы и застряли на этом проклятом перекрестке на несколько суток — не могли его пройти!

По приказу генерала Дубынина на рассвете мы выставили на перекресток танк-приманку, чтобы снайпер раскрыл себя. Надо ведь было засечь, из какой пещеры он работает! А в стороне, на расстоянии прямого выстрела, замаскировали другой танк, который в этот момент и срезал бы Костю бородатого прямой наводкой.

Тут вся сложность заключалась в том, чтобы в очень узком месте ущелья найти такую позицию, с которой угол подъема пушки танка позволил бы ударить по снайперу, засевшему высоко в горах. Это мог сделать только высокий профессионал. А Виктор Петрович Дубынин и был настоящим профессионалом: он мог не только руководить войсками, но и дать фору любому наводчику орудия, что неоднократно демонстрировал в бою. Не стал исключением и этот случай».

После этого танки прошли перекресток и смогли поддержать огнем мотострелков, так как сама же оборонительная позиция моджахедов была оборудована мастерски, малоуязвима и с земли, и с воздуха. Она пала только после того, как удалось вывести танки на прямую наводку, поразив пещеры и норы, откуда велся огонь.

Легенда о Косте бородатом в 40-й армии то затухала, то возрождалась вновь. По воспоминаниям десантников 103-й воздушно-десантной дивизии, этот парень якобы сбежал в 1983-м, попал под опеку Ахмад Шаха Масуда и стал воевать в рядах моджахедов против советских войск. Говорили, что он превосходил остальных моджахедов физической силой, выносливостью, боевыми качествами. И ему якобы Ахмад Шах лично поручал наиболее сложные и опасные задания. Фамилия и дальнейшая судьба Кости бородатого остались неизвестными. В интервью корреспонденту «Совершенно секретно» Михаилу Маркелову в 1997 году Ахмад Шах говорил, что в его ближайшем окружении, и даже в числе его телохранителей, был советский солдат, принявший исламское имя Исламуддин и ставший одним из моджахедов; после вывода советских войск он пожелал вернуться в Россию, и Масуд не стал его удерживать. Правда, как позже стало известно, этого солдата раньше звали Николай Быстров. Ему слово: «Я родился в Краснодарском крае в 1964 году. После окончания средней школы, весной 1982 года, был призван на срочную службу в армию. В течение полугода прошел подготовку в учебной воинской части, а затем был направлен в Афганистан. Службу проходил в батальоне охраны на авиабазе “Баграм”.

К 1983 году большая территория авиабазы нашими войсками была целиком освоена, быт в основном был налажен, в армейском смысле, конечно. Особых тягот и лишений я, выросший в трудовой семье, не испытывал. Но однажды трагический случай резко перевернул всю мою жизнь.

С двумя сослуживцами мы решили слегка разнообразить в общем-то не радующий разносолами солдатский стол. Фамилии их я, к сожалению, уже не помню. Втроем мы пошли раздобыть свежей зелени для приправы в соседний кишлак. Там мы обратились к знакомому дехканину, который уже не раз продавал нам продукты. Купили у него зелень и собрались было уходить, а он посоветовал нам идти другой дорогой, сказав, что на прежней тропе на нас могут напасть моджахеды. Мы последовали его совету и пошли по указанному пути, там и попали в засаду моджахедов. Они открыли по нам огонь. Мы залегли и стали отстреливаться из автоматов. В бою один из солдат, который лежал справа от меня и стрелял из автомата, вдруг громко вскрикнул, а потом затих. Второго тяжело ранили в ногу, двигаться он не мог, и моджахеды его потом застрелили. Я тоже почувствовал боль в руке, но отстреливался до тех пор, пока не кончились патроны. Моджахеды окружили меня, а затем навалились все разом. Так я оказался у них в плену. Было мне в то время 19 лет.

Моджахеды привели меня в какой-то кишлак и закрыли в одном из домов, откуда первой же ночью я попытался бежать. Наружная дверь была закрыта, я с трудом выбрался через небольшое окно под потолком и свалился во двор, пересек его, перевалил через высоченный глинобитный дувал и… оказался во дворе другого дома с еще более высокими стенами. Там меня снова схватили охранники. Убивать не стали, но побили изрядно. Двинули прикладом по зубам так, что десна опухли, и зубы через некоторое время все повыпадали. Видите, пришлось вставлять металические.

В кишлаке меня держали примерно пять суток, а потом куда-то повели. Не знаю, почему нас тогда не искали наши командиры. Может быть, нашли трупы других солдат и посчитали, что я тоже погиб. Несколько дней меня вели по горам, как позже я узнал в панджшерскую долину. По дороге меня переодели в национальную афганскую одежду, чтобы я не привлекал внимания. Однажды, пересекая дорогу неподалеку от Чарикара, мы наткнулись на наш подвижный дозор. Я видел, что солдаты сидели возле БМП и вскрывали банки с кашей. У меня перехватило дыхание, я хотел броситься к ним, но охранники тоже не дремали, один из них больно ударил меня по ребрам, упер в спину ствол автомата и что-то негромко сказал. У меня будто бы ком в горле застрял и закипели слезы, но что я мог тогда сделать в окружении четырех вооруженных моджахедов?.

До лагеря моджахедов в Панджшере мы добрались через несколько дней. Помню, был уже вечер. Меня завели во двор небольшого дома, кругом было много вооруженных бородатых людей. Когда меня подвели к ним, они все замолчали, с удивлением меня рассматривая, как будто какого-нибудь дикаря. Кто-то из них смотрел на меня с любопытством, кто-то заинтересованно, а кто-то и с ненавистью. Меня провели мимо этой группы моджахедов, и вдруг я увидел человека среднего роста в светлых одеждах, идущего мне навстречу. Я тоже сделал еще несколько шагов ему навстречу и неожиданно даже для себя протянул ему руку. Человек спокойно и уверенно пожал ее. Это был Ахмад Шах Масуд. Я, конечно, тогда об этом не знал, получилось все как-то интуитивно и подсознательно. Просто мне показалось, что от этого человека исходило какое-то сияние, я не почувствовал в нем врага, а напротив, увидел заинтересованность к себе и желание понять меня.

Первая беседа была краткой. Масуд лишь спросил меня как звать, откуда я родом, как попал в плен. Он успокоил меня, добавив, бояться не надо, убивать тебя не будут. Следующий разговор состоялся через несколько месяцев. К тому времени я вновь попытался бежать, но меня поймали и вновь жестоко избили, но расстреливать опять не стали.

Потом в Панджшер привели еще нескольких пленных наших военнослужащих. В целом моджахеды относились к ним без излишней жестокости. Говорили, что Масуд запрещал издеваться над советскими пленными. Похоже, что это было действительно так. Пленных не бросали в “зиндан”, а лишь за особые провинности закрывали в яму. В основном их держали в домах, в пристройках, довольно сносно кормили.

Особо дружественных и доверительных отношений между пленными солдатами не возникало. Все относились друг к другу с подозрением, опасаясь подстав и провокаций. Думаю, на то были веские основания и причины. Иногда к нам подселяли таких же пленных солдат, в основном выходцев из азиатских республик, которые с первых же слов начинали рассказывать о своих подвигах, попытках побегов, тяжелых испытаниях, которые им пришлось пережить, но при этом от них пахло сигаретами и даже лосьоном, что наводило на мысль об их особых отношениях с моджахедами.

Я с любопытством изучал быт и взаимоотношения между моджахедами Панджшера, наблюдал за их жизнью, постепенно стал осваивать язык, начал читать Коран. Я увидел, что в их бесхитростной жизни есть определенный смысл, понял и принял их желание и стремление защитить родину от чужеземцев. Когда мне предложили принять ислам, я сразу согласился, увидев в этом единственную возможность выжить. После проведения обряда по принятию ислама моджахеды стали называть меня новым мусульманским именем Исламуддин.

Однажды в начале 1984 года к нам в отряд пришел Ахмад Шах Масуд. Он сказал, что советские войска и афганская правительственная армия в очередной раз планируют наступление на Панджшер. Местное население будет уходить из долины, чтобы не погибнуть. Далее Масуд сказал, что советским пленным, а к тому времени мы уже все приняли ислам и носили мусульманские имена, нужно самим определиться. Масуд сказал, что может нас обменять у советского военного командования на захваченных в плен моджахедов либо через Пакистан отправить в другие страны. Все советские пленные, опасаясь репрессий со стороны наших правоохранительных органов, возвращаться к своим отказались, решили идти в Пакистан. По дороге они на несколько месяцев застряли в Нуристане, некоторые погибли, но тем не менее восемь или девять человек из них с помощью французской журналистки действительно оказались во Франции, Канаде и США.

Я же решил остаться с Масудом. Подошел к нему и сам попросил его об этом. Тот не удивился такому решению, ему было известно об искреннем моем интересе к их образу жизни. Еще через некоторое время мне вручили автомат Калашникова и к нему боеприпасы, а Ахмад Шах предложил мне быть в его личной охране. Не знаю, чем я ему приглянулся, но доверие Масуда ко мне было просто безграничным. Я, конечно, всячески старался оправдывать это доверие.

Весной 1984 года, примерно в десятых числах апреля, все население долины стало уходить в горы. Масуд с небольшой группой, в которую входил и я, покидал Панджшер одним из последних. Я тогда был молод, хорошо тренирован, легко передвигался по горам. На подъеме в районе Анавы я значительно опередил Масуда, поднялся на вершину горы, сел на камень передохнуть и прямо под собой увидел Ахмад Шаха, дядю Таджутдина и еще двух охранников. Шли они плотно, я еще тогда подумал, что всех их можно было бы снять одной очередью. Я даже проверил свой автомат, вынул затворную раму и убедился, что боек на месте, отсоединил магазин и осмотрел боеприпасы, они тоже оказались в порядке. Но меня остановили именно доверие Ахмад Шаха, его участие в моей судьбе и его доброта ко мне. Я собрал автомат и стал ждать пока Масуд и сопровождавшие его моджахеды поднимутся на вершину горы. Больше таких мыслей у меня никогда не возникало.

В последующие годы мы вместе с Масудом прошли множество испытаний. Во время нескольких войсковой операции в Панджшере нам пришлось несладко. Находясь рядом с Масудом, я все больше и больше убеждался, что Ахмад Шах может стать спасением для Афганистана. Я старался уберечь его от любых всевозможных неожиданностей и неприятностей. Когда я непосредственно охранял Масуда, для меня не существовало никаких авторитетов, я всегда решительно требовал у всех входящих к нему людей сдавать оружие, включая его ближайших друзей, министров, членов иностранных делегаций, а также журналистов. Практически всех их я подвергал личному досмотру. Они обижались, грозили мне и жаловались Масуду, но я стоял на своем, потому что обеспечение безопасности Ахмад Шаха для меня было превыше всего. Масуд всякий раз, когда ему на меня жаловались за излишнюю стогость, улыбнувшись, говорил, что ночью он может положиться только на одного человека, Исламуддина, который на посту никогда не уснет». О Косте бородатом Николай Быстров ничего рассказывать не стал.

Западные средства массовой информации и некоторые афганские авторы утверждали, что Ахмад Шах и его моджахеды очень гуманно относились к военнопленным. Отчасти это действительно так. В отрядах моджахедов других партий, особенно ИПА, судьба захваченных в плен советских военнослужащих чаще всего была ужасной. Их заковывали в кандалы, пытали, бросали в ямы, морили голодом. В Афганистане очень популярна национальная игра бозкаши («козлодрание»). Это своеобразное афганское поло, где вместо мяча — обезглавленная овца, которую всадники на скаку отнимают друг у друга. В лагерях моджахедов овцу нередко заменяли пленником. В ходе игры его тело разрывали на части, а потом бросали собакам.

В отрядах Масуда к военнопленным относились довольно сносно. Правда, это не относилось к агентам ХАД, которых безжалостно расстреливали. Но война есть война, жестокость к советским пленным иногда проявляли и моджахеды Ахмад Шаха. Были сведения, что некоторых пленных подвешивали на веревке на дерево, вонзив крюк под ребра, и они висели, пока не погибали.

Есть и другие примеры. При проведении в июле 1985 года под руководством командующего 40-й армией генерал-лейтенанта И.Н.Родионова операции в Панджшере в кишлаке Дехмикини была освобождена тюрьма, где содержались военнослужащие правительственных войск и, по неофициальным данным, одиннадцать советских военнопленных. Ворвавшиеся в кишлак десантники 345-го отдельного полка (командир подполковник В.Дериглазов) обследовали тюрьму. Она была пуста, но повсюду были видны засохшие следы крови, особенно на перекладинах и проволочных петлях для пыток. Тела убитых афганских военнопленных-узников были обнаружены в реке Микини. Они были обезображены до неузнаваемости (у многих выколоты глаза, отрезаны уши, руки и ноги, множественные колотые и резаные раны). Убиты они были буквально перед самым захватом тюрьмы. Останков советских военнопленных найти не удалось, но была обнаружена яма, где были спрятаны комплекты советской формы. Судя по всему, советские военнопленные тоже находились в этой тюрьме, но были заблаговременно переведены в другое место.

Справедливости ради нужно сказать, что сам Масуд старался пресекать такие жестокости, а после вывода советских войск невольников и вовсе отпустили, о чем свидетельствуют многие очевидцы.

Советские солдаты и офицеры к пленным афганцам, как правило, относились более гуманно. После пленения их передавали сотрудникам ХАД или МВД. Хотя были отдельные случаи, когда с пленными моджахедами обращались жестоко. Командиры и политорганы постоянно проводили разъяснительную работу на этот счет. Органы военной прокуратуры и военное командование строго следили и пресекали подобное поведение военнослужащих. Например, в операции в Панджшере в 1982 году командир полка подполковник Кравченко приказал расстрелять захваченных в плен моджахедов и бросить их в кяризы. Когда стало известно об этом позорном преступлении, было проведено тщательное расследование, в Ташкенте сосотоялся суд, который приговорил командира полка к десяти годам лишения свободы с отбыванием наказания в колонии строгого режима.

Надо особо отметить, что со стороны советских властей действенных мер по освобождению пленных не предпринималось. Предпочитали эту тему не поднимать. Высшим партийным функционерам были безразличны судьбы людей, которых они посылали выполнять «интернациональный долг». Показателен в этом плане ответ Горбачева, когда международные организации обратились к нему с предложением помочь вытащить советских ребят из плена: «Наше государство ни с кем не находится в состоянии войны. И военнопленных у нас нет». В период «горбачевщины» можно было услышать и не такое. Своих же сыновей и родственников эти прогнившие партократы предпочитали отправлять на дипломатическую и внешнеэкономическую работу в благополучные страны, международные организации. Ни сыновей, ни родственников, например, Горбачева, Шеварднадзе, Лигачева, Бакатина или Яковлева в Афганистане нам встречать не приходилось.

Преобладал еще «сталинский синдром», формировалось мнение, что советские военнослужащие, попавшие в плен к моджахедам, чуть ли не все поголовно предатели, и нечего, мол, напрягаться, вызволяя их оттуда. Безусловно, это далеко не так. Немало примеров героических действий, достойного поведения советских солдат в плену. Например, Владимир Каширов, попавший в плен в бессознательном состоянии, проявил несгибаемые волю и мужество. Бился за себя до последнего, отказывался принимать ислам. А это означало в тех условиях верную смерть в плену. Кто не принимал ислам, тот не выживал. Каширов это знал, но не хотел жить по чужим правилам. Его постоянно били, сажали в яму, заковывали в кандалы. Однажды, когда Ахмад Шах Масуд приехал в лагерь, Каширов сумел вырваться и кинулся на него. Пленного казнили.

Правда, были и такие, которые, оказавшись в плену, заявляли, что преднамеренно перешли на сторону моджахедов и добровольно принимали ислам, тем самым получали шанс оставаться в живых.

В подобных случаях большое уважение вызывает позиция США, для которых национальная безопасность начинается с надежной защиты своих граждан от любых нападений и посягательств, где бы они ни находились. Мощь государства создается не для того, чтобы находиться в бездействии. Не случайно убийство даже одного гражданина США в любой стране тут же вызывает оперативные санкции, а первоочередное условие в любых договорах — вопрос о безопасности граждан США или возвращении заложников, пленных. Советских же лидеров судьба простых граждан никогда не волновала, они использовали их в качестве «пушечного» мяса.

Следует заметить, что вооруженные отряды Масуда за период пребывания в Афганистане советских войск неоднократно терпели от них поражение, изгонялись из Панджшера, но пассивность и слабость власти НДПА, ее неспособность обеспечить закрепление военных побед политическим и экономическим путем, установить государственный контроль над долиной вынуждали наше военное командование вновь и вновь проводить боевые операции против вооруженных отрядов Ахмад Шаха. Это обстоятельство в западных СМИ трактовалось как неуязвимость вооруженных отрядов ИОА и результат деятельности военного гения “Панджшерского льва”. События в Панджшере преподносились так, будто бы Масуд одерживал одни лишь победы и никогда не знал неудач. Ахмад Шах хорошо использовал это в целях поднятия своего авторитета. В некоторых своих заявлениях для прессы он тоже иногда преувеличивал свои достижения, заявляя о том, что за все годы борьбы не встретил ни одного достойного противника среди советских генералов и офицеров.

Справедливости ради следует сказать, что Ахмад Шах действительно был таджикским самородком, одаренным и талантливым военачальником локального уровня, обладал незаурядными способностями и выдающимися организаторскими качествами. Однако невозможно припомнить ни единого случая, когда вооруженным отрядам Масуда удалось бы разгромить хотя бы мало-мальски существенную группировку советских или правительственных войск. Фактически он не одержал ни одной победы в боях с советскими войсками (хотя и сумел уберечь от полного разгрома свои силы), а то, что военные успехи 40-й армии не трансформировались в политические, — это совсем другой вопрос.

Были, конечно, потери, когда советские подразделения попадали в засады, подрывались на минах, а также оказывались в сложных ситуациях из-за глупости и твердолобости некоторых своих командиров. Например, 19 октября 1985 года при проведении очередной операции в ущелье Панджшер из-за неграмотных действий старших начальников и халатности командиров от переохлаждения погибли пять военнослужащих, а тридцать пять получили обморожения различной степени. Это стало возможным из-за того, что в план операции были внесены ничем не оправданные и не обеспеченные волюнтаристские изменения. По решению вышестоящего начальника, который, прибыв на командный пункт руководителя операции и ознакомившись с ходом боевых действий, посчитал, что принятые им меры по занятию господствующих высот недостаточны, и приказал выслать для этих целей батальон в высокогорный район. Предупреждение о том, что в батальоне нет соответствующей экипировки, так как он не планировался для действий в высокогорных условиях, осталось без внимания.

Командир батальона, получив приказ занять господствующую высоту, вынужден был организовывать действия батальона в сжатые сроки. Все делалось в спешке, без детальной проработки и обеспечения, поэтому в незнакомой местности комбат ошибся в ориентировании и вывел батальон на 3–4 км севернее указанного ему района, на высоту с отметкой 4,5 тыс. метров. Батальон поднялся на высоту к исходу дня. Личный состав был переутомлен после трудного перехода в горах, и командир батальона принял решение остаться на высоте на ночной отдых. Однако в течение ночи командир батальона и командиры рот не осуществляли контроль за состоянием и отдыхом личного состава, халатно отнеслись к организации обогрева своих подчиненных и не приняли мер по спуску в долину. Естественно, всю вину за происшедшее возложили на командира батальона. Однако этот урок не пошел впрок.

В июне 1986 года во время посещения Главкомом Южного направления генералом армии М.М.Зайцевым 682-го мсп в Рухе разведчики доложили ему новые разведданные о расположении отряда Ахмад Шаха в высокогорном районе. Для реализации этих разведданных Зайцев приказал направить третий батальон этого полка. В течение суток батальон готовился к выполнению боевой задачи. Перед выходом провели строевой смотр, все проверили, но не учли, что боевую задачу надо выполнять в условиях высокогорья, и не взяли теплое белье и другое снаряжение, так как к тому времени уже перешли на летнюю форму одежды. В результате в ночных условиях на высокогорье замерзли 16 человек. По этому факту потом завели уголовное дело, и прокуратура еще долго разбиралась в причинах трагедии. Опять же назначили виновных из числа младших командиров.
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   20


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница