Александр Ляховский



страница12/20
Дата01.05.2016
Размер4.25 Mb.
1   ...   8   9   10   11   12   13   14   15   ...   20

Совпосол выразил готовность лично выйти на контакт с Ахмад Шахом, если потребуется, имея в виду, что у советского посла нет груза прошлого и он свободен в своих контактах с оппозицией.

...Президент Наджибулла отметил, что... времени остается мало, оставшиеся четыре месяца нужно использовать так, словно это четыре года, поэтому нужно следовать принципу военно-политической конкретики, то есть на местах, исходя из ситуации, применять силу или идти на переговоры и компромиссы. Ключевым объектом применения этой политики, по его мнению, является ситуация с Ахмад Шахом. Только решив вопрос с Ахмад Шахом, можно обеспечить безопасность магистрали...

Н.Егорычев В.Варенников В.Зайцев

Октябрь 1988 г.
Президент РА Наджибулла тоже предпринимал определенные шаги, чтобы добиться своей цели: проведения военной операции против вооруженных отрядов Ахмад Шаха. У него это уже превратилось в навязчивую идею. При этом не гнушался и прямыми провокациями. Однажды в ноябре на очередном заседании Ставки ВГК РА начальник Генерального штаба афганской армии генерал-лейтенант Асеф Делавар, глядя себе в тетрадь, начал докладывать о тяжелейшей обстановке, сложившейся на Южном Саланге. Якобы банды Масуда уничтожали или уводили в горы все правительственные колонны, весь Южный Саланг забит сгоревшими машинами, а вот советские войска никто не трогает. Все это происходит сейчас, когда советские войска еще не ушли, а что будет после их выхода? Генерал армии Варенников, присутствовавший на заседании Ставки ВГК РА, сделал заявление: «Товарищ президент! Учитывая сложность ситуации, о которой доложил начальник Генерального штаба, и, имея в виду, что я располагаю противоположными сведениями, то есть налицо противоречия, считаю целесообразным выехать на место и лично убедиться, что же все-таки там происходит. Я выезжаю туда завтра утром, а вас прошу позволить выехать туда начальнику Генерального штаба. Мы вместе на одной машине все отследим и на Ставке ВГК РА доложим результаты. Одновременно я прошу, чтобы дали команду на запуск колонны правительственных войск, особенно груженных, чтобы завтра можно было бы наблюдать их на Саланге».

Предложение Варенникова было крайне неожиданным для Наджибуллы, но он, не сказав ни слова, дал начальнику Генерального штаба соответствующее распоряжение по поводу поездки.

На следующий день на бронированном УАЗ-469 в сопровождении охраны В.А.Варенников и Асеф Делавар выехали на Саланг. Как и следовало ожидать, ничего угрожающего на магистрали не было. Варенников и Делавар проехали весь Саланг, осмотрели сторожевые заставы, опросили военнослужащих, несущих на них службу, и убедились, что здесь уже две недели не было никаких боестолкновений, а колонны проходят в обе стороны беспрепятственно. Наблюдали мелкие отряды численностью от 12–15 до 20–30 человек, которые не скрывались и не нападали. Они располагались вдоль дороги через каждые 300–500 метров. Нигде не было видно никаких следов «недавних» боев, горящих или накануне сгоревших машин.

Доклад начальника Генерального штаба оказался откровенным блефом. Когда в ходе поездки Варенников выяснил у Асефа Делавара, что сведения о разграблении машин с материальными запасами поступают от офицеров служб тыла, то он высказал предположение, что эти офицеры сами все разворовывают, а все грехи списывают на Ахмад Шаха. Начальник Генштаба ответил, что он этого не исключает, но добавил, что в целом на Саланге в ближайшем будущем обстановка будет крайне сложной.

Руководитель ОГ МО СССР в РА согласился с ним и сказал, что поэтому с Масудом и надо найти компромисс. Начальник Генерального штаба ответил, что Наджибулла не хочет этого компромисса. Возвратившись в Кабул, наметили план дальнейших совместных действий, а начальник Генерального штаба доложил результаты поездки Наджибулле. Однако тот от своих намерений так и не отказался.

Возможно, он не мог простить Масуду того, что он помог нелегально переправить его брата за границу. Рассказывает генерал Акбар Мухаммад Шариф: «Масуд почти никогда не отказывал людям в помощи. В 1986 году к нему обратился брат президента Наджибуллы Сиддик Рухи с просьбой помочь ему уехать за границу. Сделать это было очень нелегко. Контроль хадовцев был довольно жестким, но люди Ахмад Шаха помогли ему пробраться через ущелье Андараб в Панджшер, а оттуда переправили в Пакистан. Сейчас он живет в CША».

Афганское руководство, дабы преодолеть сложившуюся ситуацию, используя 2-ю пехотную дивизию, вновь попыталось спровоцировать столкновение отрядов Ахмад Шаха с частями советских войск. Особенно осложнилась ситуация на Южном Саланге в период с 7 по 14 ноября, когда в ответ на неспровоцированный обстрел со стороны прошедшей перевал правительственной войсковой колонны и систематические артобстрелы мирных кишлаков в районе Джабаль-ус-Сирадж, осуществлявшиеся артиллерией 2-й пехотной дивизии ВС РА, мятежники Ахмад Шаха под командованием полевого командира Кори Комолуддина, атаковав эту колонну, вновь перекрыли движение через Саланг. Разведслужбы РА не замедлили заявить о якобы имевшем место радиоперехвате приказа руководства ИОА из Пакистана о возобновлении боевых действий против советских и афганских войск в районе перевала.

Заместитель командира 108-й мотострелковой дивизии полковник С.Антоненко, в зону ответственности которой входил и Южный Саланг, неоднократно докладывал руководству, что 2-я пехотная дивизия ВС РА, дислоцирующаяся в Джабаль-ус-Сирадже, постоянно ведет бессистемную стрельбу из стрелкового оружия, минометов и реактивной артиллерии по мирным кишлакам, где, по данным советской разведки, мятежников не было. При этом, как правило, обстрелы мирных кишлаков велись тогда, когда командир дивизии генерал Фарук находился в Кабуле, а советнический аппарат при дивизии был не в состоянии оказать какого-то влияния на действия руководства 2-й пехотной дивизии, так как афганцы игнорировали требования советников о прекращении огня, ссылаясь на необходимость выполнения приказов командира дивизии.

Полковник Антоненко постоянно просил отвести 2-ю пехотную дивизию из района входа на перевал Саланг, так как она никакой боевой задачи в данном районе не выполняла, а действия ее командиров были направлены на срыв проводки через Саланг советских и афганских колонн.

13 ноября в районе кишлака Таджикан до 200 мятежников салангской и панджшерской группировок ИОА атаковали выносные посты 2-й пехотной дивизии. Только переданный Ахмад Шаху личный ультиматум генерала армии В.И.Варенникова смог в очередной раз разрядить ситуацию. Работа была проведена и с командованием правительственных войск. Чудом удалось избежать втягивания в развернувшиеся боевые действия подразделений 108-й дивизии.

Примечательно: в момент сосредоточения мятежников в районе Саланга на выходе из ущелья именно в этом месте оказалась бронегруппа 103-й воздушно-десантной дивизии в составе четырех БТРов, обеспечившая передачу ультиматума генерала армии Варенникова Ахмад Шаху. Двигавшиеся от перевала в долину боевые машины оказались окруженными моджахедами. Разведчики, находившиеся на бронетранспортерах, впервые столкнулись с мятежниками действительно лицом к лицу. Трудно предполагать дальнейшее развитие событий, если бы не вмешательство командиров отрядов муллы Гауса и Басира. Они, переговорив с находившимся здесь же подполковником Дмитрием Веретенниковым, приказали пропустить разведчиков.

Военное командование, используя имевшуюся у него с Масудом конспиративную связь, направило Ахмад Шаху вопросы для обсуждения, которые были заверены соответствующими подписями и скреплены печатью советского посольства в Афганистане.
ДОКУМЕНТ31
Вопросы для обсуждения с Ахмад Шахом

1. О создании в рамках единого Афганистана таджикской автономии на базе районов проживания таджиков с включением в нее территории провинций Бадахшан, Тахар, Баглан, части Парван и Каписа, а также о формах самоуправления этого района.

2. О представительстве таджиков и конкретных постах в аппарате президента, Национальном совете и кабинете министров Афганистана.

3. Официальное признание партии ИОА в качестве равноправной и независимой партии Афганистана.

4. Создание на основе формирования ИОА регулярных войск таджикской автономии с включением их в состав ВС РА. Определение задач этих войск как в интересах национальных, так и общегосударственных, в том числе охрана трассы Хайратон – Кабул.

5. Установление мира в рамках таджикской автономии и создание условий для восстановления нормальной жизни ее населения.

6. Вопросы экономического развития северо-восточного района. Оказание содействия со стороны правительства Афганистана в этой области, а также всесторонней помощи, включая экономическую, финансовую.

7. Установление прямых торгово-экономических и культурных связей между Таджикской ССР и таджикской автономией РА в интересах получения экономической, медицинской, другой помощи, а также развития пограничной торговли.

Направляемые мною вопросы согласованы с советским послом в Афганистане Ю.М.Воронцовым и генералом армии В.И.Варенниковым, которые, в свою очередь, согласовали эти вопросы с руководством республики.

Советник
Ахмад Шах выказал готовность встретиться для обсуждения этих вопросов, сказав, что у него есть и другие предложения. Возвратившийся в Кабул из поездки в северные провинции вице-президент РА Мохтат, который по просьбе генерала армии Варенникова встречался с Ахмад Шахом, рассказал об этой встрече с Масудом, подтвердил, что он положительно отнесся к предложению советского военного командования и намерен эти контакты поддерживать.

С советской стороны была подтверждена готовность приехать в назначенное Масудом место без охраны и без оружия. Эту миссию согласились взять на себя советский посол в РА Ю.М.Воронцов и руководитель ОГ МО СССР в Афганистане генерал армии В.И.Варенников. Они прекрасно понимали, какому риску при этом подвергаются. Однако когда они проинформировали Наджибуллу о своих намерениях, то он сделал вид, что согласен. Но Ахмад Шаха Масуда Наджибулла считал своим личным врагом, и президент не смог преступить через это даже в интересах государства. Трижды подполковник Веретенников договаривался с Масудом о встрече, и трижды афганцы по указанию Наджибуллы ее срывали, нанося накануне этих встреч по местам их проведения бомбо-штурмовые или артиллерийские удары.

Действительно, в Кабуле имелись влиятельные силы, которые не были заинтересованы в сотрудничестве с Ахмад Шахом, ведь и ранее всякий раз, когда намечался какой-то прогресс в контактах с ним, проводились как бы случайно провокационные действия (то накануне правительственные ВВС нанесут удары по отрядам Ахмад Шаха или по району, где встреча должна была состояться, то афганская артиллерия обстреляет кишлаки в зоне, контролируемой Масудом, и т. д.). Это, конечно, не способствовало доверию, а только повышало нервозность «льва Панджшера», который и так всегда был настороже.

Впрочем, подобные действия совершались и против других полевых командиров, с которыми у советских представителей намечались контакты. Например, когда советником МВД полковником Ю.К.Плугиным был установлен контакт с полевым командиром Басиром в Бадахшане, то афганские власти сделали все возможное, чтобы этот контакт не получил дальнейшего развития.

Функционирование магистрали Кабул – Хайратон имело для страны (особенно для столицы) жизненно важное значение. Вот почему руководство РА выражало крайнюю обеспокоенность действиями Ахмад Шаха, высказывало опасения, что он блефует, а на сотрудничество не пойдет. Настойчиво повторяло: нужно принимать какие-то меры.

И тогда Масуду предложили заключить договор с правительством РА: взять под охрану совместно с частями правительственных войск участок дороги на магистрали Кабул – Хайратон или охранять его только своими силами, дав при этом письменное обязательство пропускать беспрепятственно все колонны. Последний вариант для него был наиболее приемлем, но он тоже остался нереализованным.

Для ведения переговоров с представителями Ахмад Шаха была назначена советско-афганская комиссия. В ее состав вошли: первый заместитель командующего 40-й армией генерал-майор А.Г.Шеенков; заместитель начальника разведки армии подполковник С.Ф.Харламов; от ОГ МО СССР в РА полковник Е.А.Пешков; от аппарата главного военного советника в РА полковник Н.А.Гончарук; заместитель начальника Генерального штаба ВС РА генерал-майор Амин; капитан Д.Х.Раджанов (переводчик).

Ахмад Шаху было предложено подписать протокол32 об основах взаимоотношений между руководством советских войск в Афганистане и вооруженной оппозицией Панджшера (ИОАП), в котором говорилось: «Руководствуясь доброй волей и стремлением к упрочению мира в Афганистане, договаривающиеся стороны подписали настоящий протокол, в соответствии с которым принимают на себя следующие обязательства:

1. Полностью прекратить боевые действия на Южном Саланге и в других районах, прилегающих к магистрали Кабул – Хайратон, в том числе обстрелы мест расположения отрядов и групп ИОА, кишлаков, сторожевых застав и постов советских и афганских войск, МГБ и царандоя из любых видов оружия.

2. С целью недопущения обстрелов, грабежей, других акций против советских и афганских колонн, одиночных транспортных средств ответственность за охрану коммуникации на участке от Таджикана до Чаугани берут на себя вооруженные отряды Панджшера.

3. Для обеспечения населения Панджшера, прилегающих к указанному участку магистрали районов советская сторона обязуется поставить по взаимной договоренности необходимое количество продовольствия, товаров первой необходимости, других материальных средств — в согласованные между сторонами сроки.

4. Не допускать выхода в договорной район отрядов, групп других партий с целью обстрела советских и афганских колонн, проведения террористических актов, диверсий на трубопроводе. При попытках вооруженных лиц других партий осуществить указанные акции советская сторона выражает готовность оказать отрядам Панджшера по их просьбе поддержку артиллерией и авиацией.

5. Обмениваться информацией и предпринимать совместные усилия для розыска исчезнувших в договорном районе советских и афганских граждан.

6. В случае резкого обострения обстановки проводить встречи с целью взаимных консультаций по недопущению возобновления боевых действий в интересах сохранения мира в договорной зоне.

7. Действие настоящего протокола распространяется на территорию, прилегающую к коммуникации Таджикан – Чаугани (30 км с обеих сторон).

За пределами этого района советские войска и вооруженные отряды Панджшера вправе проводить операции по ликвидации вооруженных отрядов и групп любой партийной принадлежности, не прекративших вооруженную борьбу против договаривающихся сторон.

8. Настоящий протокол вступает в силу с момента его подписания».
Этот документ был завизирован командующим 40-й армией генерал-лейтенантом Б.В.Громовым и министром обороны РА генерал-полковником Шах Навазом Танаем.

Александр Ляховский: «Мы надеялись, что предлагаемый протокол устроит Ахмад Шаха Масуда, так как в нем содержались, на наш взгляд, приемлемые для него условия. Однако все предложения Ахмад Шахом были отвергнуты. Тогда ему в ультимативной форме заявили: охрана магистрали все равно будет выставлена, но теперь только из состава правительственных сил, а ему рекомендовали не мешать этому. Было назначено время проведения этого мероприятия». Для разъяснения шагов военного командования, в надежде предотвратить кровопролитие с обеих сторон, Масуду вновь было направлено письмо33 следующего содержания:



«Уважаемый господин Ахмад Шах Масуд!

Руководствуясь доброй волей и стремлением не допустить вновь вооруженных столкновений между правительственными войсками РА и советскими войсками, с одной стороны, и отрядами ИОАП — с другой стороны, представители советского руководства, находящиеся в Афганистане, неоднократно направляли Вам письма, которые содержали конкретные предложения по целому ряду вопросов, в том числе по стабилизации обстановки в зоне расположения Ваших отрядов и, в частности, на магистрали Кабул – Хайратон на участке Калавулаг – Джабаль-ус-Cирадж.

Поскольку вопросы являются непростыми и требуют определенного времени для принятия Вами решения, представители советского руководства длительное время проявляют терпение. В то же время на протяжении всего этого периода Вы давали понять, что готовы встретиться. Об этом многократно передавали Ваши помощники. Об этом говорил и уважаемый Мохтат. Однако прошло более двух месяцев. Встреча не состоялась не по нашей вине. Очевидно, мы вправе расценивать Ваши действия как нежелание идти навстречу. В связи с этим отпадает возможность в деловой обстановке, с позиций заинтересованности сторон и во имя интересов народа Афганистана обсудить все проблемы. Начинает складываться такая ситуация, когда все достигнутое в течение 1987–1988 годов может быть утрачено. Нет переговоров — нет взаимного понимания. В этих условиях каждый действует по своему усмотрению.

Не затрагивая другие крупные проблемы, важно отметить необходимость рассмотрения одного конкретного вопроса — обеспечение безопасности движения колонн автомобилей по магистрали Кабул – Хайратон в интересах бесперебойного снабжения жителей Кабула и многих провинций продовольствием, товарами первой необходимости. Некоторые недальновидные люди считают, что можно, даже нужно нарушать перевозки, и нападают на колонны. Этими действиями они наносят ущерб не отдельным личностям РА, как считают, а тысячам мирных жителей, в том числе детям, женщинам, старикам, больным и слабым людям. Этими действиями они нарушают основные положения священного Корана. Вот почему советские и правительственные войска вынуждены усиливать охрану маршрута и колонн. В то же время мы понимаем, что поставляемая Советским Союзом помощь продовольствием, различными товарами должна доводиться до всего народа Афганистана. Поэтому на нее одинаковое право имеют также жители Южного Саланга и Панджшера, но получать ее можно мирно, без кровопролития.

В связи с этим делаем следующие предложения:

1. В течение ближайшей недели (то есть до 25.12.88 г.) наш представитель и представитель правительственных органов готовы встретиться с Вашим полномочным представителем в советском гарнизоне Джабаль-ус-Сирадж или в другом, по Вашему желанию, месте и конкретно решить: кому, когда, куда и сколько необходимо подать продовольствия, другого имущества. Это можно было бы осуществить в полном объеме за декабрь и январь.

2. В случае, если Ваши отряды возьмут на себя ответственность за обеспечение участка коммуникации Калавулаг – Джабаль-ус-Сирадж, необходимо оформить это с местными органами, подписав соответствующие протоколы. Главным условием (обязательством) должно быть недопущение обстрелов, грабежей колонн на коммуникации.

3. В случае, если Ваши отряды не будут брать под охрану указанный участок дороги на Южном Саланге, мы вынуждены будем устанавливать дополнительно советские и афганские посты. Предлагается при этом сохранить мирную обстановку, не препятствовать установке постов правительственных войск. Если будут допущены нарушения — посты станут подвергаться обстрелам, мы, в свою очередь, будем вынуждены принять ответные меры, ответственность за последствия — на Ваших людях (отрядах). Необходимо иметь в виду, что подобные действия Ваших формирований будут освещаться (доводиться до сведения) во всех районах и провинциях страны.

По поручению посла СССР Ю.М.Воронцова и генерала армии В.И.Варенникова прошу Вас проявить серьезный, взвешенный подход к предложениям советской стороны, в том числе и предложению провести встречу.

Советник».

18.12.1988 г.
Это письмо Масуду отвез вице-президент РА Мохтат. Он сам встретился с Ахмад Шахом и вновь попытался убедить его вступить в переговоры с советскими представителями, говорил, что Воронцов — это посланник Горбачева, который хочет мира в Афганистане. Тем временем афганское руководство усилило давление на командование ОКСВ в связи с тем, что против Ахмад Шаха не предпринимаются решительные действия, но, встретив твердую отрицательную позицию в этом вопросе, стало настойчиво обращаться за помощью в Москву. Оттуда поступали жесткие указания готовить операцию против Масуда. И хотя находившиеся в Афганистане военачальники были уверены: это будет во вред нашей стране, с их мнением партийные чинуши считаться не желали. Такая позиция военных рассматривалась ими почти как саботаж. К сожалению, не было поддержки и от министра обороны, который во всем поддакивал Горбачеву и в этом вопросе шел на поводу у Шеварднадзе и Крючкова.

Командующий 40-й армией генерал-лейтенант Б.В.Громов неоднократно имел нелицеприятные разговоры с министром обороны СССР генералом армии Д.Т.Язовым, требовавшим отчета — почему до сих пор не разбили вооруженные отряды Масуда, а самого Ахмад Шаха не поймали и не ликвидировали. Когда же Б.В.Громов говорил, что пока, мол, не удается выполнить эту задачу, то слышал в ответ: «Так разбейте же его, наконец». Разбейте?! Если бы все так было просто, то давно бы это уже сделали. Командующий армией возмущался каждый раз такой постановкой вопроса, но своих взглядов не менял, потому что понимал бессмысленность и никчемность подобной затеи. Знал, что будут дополнительные жертвы. Ловить Ахмад Шаха в труднодоступных горах, ущельях, подвергая риску солдат и офицеров, расходуя огромные материальные средства в угоду функционерам НДПА, было бесперспективно и не отвечало нашим государственным интересам. Но этого не хотели понимать советские руководители. Причем особо упорно проталкивали эту идею и постоянно рекомендовали провести войсковую операцию против Масуда сотрудники МИДа и КГБ СССР.



В сложном положении оказался генерал армии В.И.Варенников, которому вменялись в вину чуть ли не закулисные, соглашательские переговоры с оппозицией, нежелание выполнять указания советского руководства по этой важной политической проблеме. Уступая давлению из Центра, в двадцатых числах декабря 1988 года, перед отъездом в Москву для участия в работе комиссии Политбюро ЦК КПСС по Афганистану, где его должны были заслушать по перспективам борьбы с А.Шахом, он собрал совещание, на котором присутствовали командующий 40-й армией генерал-лейтенант Б.В.Громов, начальник штаба ОГ МО СССР генерал-лейтенант В.А.Богданов, военный атташе полковник В.Т.Сень, начальник оперативного отдела армии полковник Д.А.Турлайс, начальник разведцентра полковник В.С.Комолов и помощник руководителя ОГ МО СССР полковник А.А.Ляховский.

Александр Ляховский: «Мы долго обсуждали различные варианты действий и пришли к выводу: видимо, не удастся избежать столкновения с отрядами Ахмад Шаха, поэтому надо разработать соответствующий план. В предварительном порядке Варенников отдал распоряжение о нанесении бомбо-штурмовых ударов по его формированиям в районе Коран-о-Мунджан. Этот район выбрали не случайно. Он не был собственно Панджшером, но являлся очень важным для Масуда, поскольку там мятежники добывали лазурит. Когда военный атташе полковник В.Сень спросил у руководителя ОГ МО СССР: “Должен ли Ахмад Шах знать, что этот удар нанесен намеренно, а не расценивать его как недоразумение?” — тот ответил: “Да, пусть знает. Это будет ему предупреждением”. На следующий день такой удар был нанесен. Затем авиационные и ракетные удары стали наноситься по объектам в горных районах Варсаджа, Фархара, Ишкашима, Хосто-о-Фаранга».

Предпринятые со стороны советского военного командования действия вызвали резко негативную реакцию Ахмад Шаха, приславшего нам ответное письмо34:

«Господин советник! Я хотел направиться к месту встречи с советскими представителями, когда получил ваше письмо. Я должен сказать, чтобы внести ясность, что мы терпим войну и ваше вторжение вот уже 10 лет. Даст Бог, потерпим и еще несколько дней, а если вы начнете боевые действия, то мы дадим достойный отпор. Все! С этого дня наши отряды и группы — в полной боевой готовности.

С уважением Ахмад Шах Масуд

26.12.1988 г.»
Таким был, к сожалению, финал мирных устремлений в отношениях с Масудом. Действительно, к сожалению, потому что никто из военнослужащих не хотел столкновений с его вооруженными формированиями на Южном Саланге на завершающем этапе вывода войск из Афганистана. Как уже отмечалось: переговорная деятельность советского военного командования не находила понимания со стороны афганских должностных лиц. Представительство КГБ СССР, как мы уже отмечали, также всегда ревностно относилось к подобной деятельности военных, считая, что армейские офицеры вторгаются в сферу действий чекистов. Например, прилетевший в Кабул председатель КГБ СССР В.А.Крючков вызывал офицеров из разведцентра, работавших по указанию генерала армии В.И.Варенникова с Ахмад Шахом Масудом, и пытался получить от них компрометирующую информацию, подтверждающую обвинения афганских руководителей в адрес военного командования в стремлении к сепаратной сделке с лидером ИОАП. Но такой информации он так и не получил. Ее попросту не существовало.

Гораздо позже Ахмад Шах подтвердит, что советские представители в Афганистане хотели договориться: «В период, когда советским послом в Кабуле был Юлий Воронцов, он направлял мне десятки посланий и писем с просьбой о встрече. Он писал о своей готовности прибыть в любое место, которое я укажу... Но я до сих пор не встречался с русскими».


Противостояние Наджибуллы и Масуда

И все-таки, несмотря на нежелание Масуда идти на сотрудничество, у советского военного командования была надежда, что с отрядами ИОАП не придется воевать напоследок. Однако афганские руководители придерживались иного мнения и проявляли неуемную настойчивость в этом вопросе. Наджибулла использовал даже личностные факторы, чтобы добиться своей цели — проведения боевой операции против вооруженных отрядов Ахмад Шаха Масуда. Александр Ляховский: «15 декабря 1988 года генералу армии В.И.Варенникову исполнялось 65 лет. Традиционно в дни своего рождения он старался куда-нибудь выехать. На сей раз в ночь накануне дня рождения он улетел в Кандагар. Я обычно сопровождал его в подобных поездках, но на этот раз остался на “хозяйстве” в Кабуле, отвечал на все звонки и принимал поздравления от афганцев, которые приходили к нам в резиденцию. Был звонок и из аппарата Наджибуллы, который хотел лично приехать и поздравить генерала армии, но я сказал, что Варенников в Кандагаре проверяет посты безопасности внешнего пояса охранения города.

По прилету генерала армии из Кандагара, я доложил ему обо всех звонках и посетителях, сказал и о желании Наджибуллы. Он приказал подготовить все необходимое для приема президента РА в нашей резиденции 16 декабря. Вечером Наджибулла приехал, и они вместе с Варенниковым вдвоем довольно скромно отмечали юбилей генерала армии. Обычно Варенников не употребляет спиртные напитки. За время службы и более чем двадцатилетнего знакомства с ним мне доводилось видеть это считанные разы, но в тот вечер застолье проходило по русскому обычаю. В разговоре Наджибулла поднимал разные темы. И, конечно, вернулся к проблеме Ахмад Шаха. Он даже сказал Варенникову: “Я знаю, что у Вас два сына, считайте меня свои третьим сыном”. Генерал армии ответил, что счел бы за честь иметь такого сына. В отношении же проведения боевой операции против Ахмад Шаха он вновь твердо заявил, что проводить ее нецелесообразно. Генерал армии Варенников всегда ставил государственные интересы выше личных».

Во время январского визита 1989 года Шеварднадзе в Кабул Наджибулла опять в настоятельной форме высказал просьбу — решить проблему Ахмад Шаха Масуда до вывода войск из Афганистана. Подтверждение тому — выдержки из материала беседы Э.А.Шеварднадзе и Наджибуллы.

Наджибулла: «Переходя к наиболее важным и неотложным задачам, хотел бы особо подчеркнуть следующее. В настоящее время ни у кого нет сомнений в том, что приоритетным направлением должно быть осуществление мирных, политических мер во имя достижения урегулирования. Но вместе с тем представляется очевидным, что в условиях продолжающегося вмешательства в дела Афганистана со стороны Пакистана, США и других стран, отказа оппозиции от прекращения огня нельзя забывать и о средствах военного воздействия. Как представляется, сейчас исключительно важно по-прежнему наносить мощные ракетные, артиллерийские и авиационные удары по базам, складам и скоплениям живой силы противника, чтобы упредить его попытки развернуть широкомасштабное наступление после вывода советских войск.

В этом контексте особое значение сохраняет вопрос борьбы с группировкой Ахмад Шаха Масуда, принадлежащего к Исламскому обществу Афганистана. Учитывая, что его силы способны сразу же после вывода войск перерезать стратегическую магистраль Хайратон – Кабул в районе южнее Саланга, блокировать Кабул и тем самым создать для столицы катастрофическое положение, Ахмад Шах должен рассматриваться как главный противник правительства на нынешнем этапе.

Проблема Ахмад Шаха стоит уже давно, но, несмотря на принятые ранее решения, она по-прежнему стоит очень остро. На наш взгляд, ее решение неоправданно затянулось.

...В течение последних четырех лет против него практически не проводилось каких-либо крупных операций, за исключением отдельных небольших ударов. В результате ему удалось создать ударную группировку общей численностью около 11 тыс. человек, причем непосредственно в Панджшере — 2,5 тыс. Надо признать, Ахмад Шах умело использует и преимущества, возникающие в результате нашей пассивности.

В настоящее время запланирована совместная операция советских и афганских сил против Ахмад Шаха, но она будет носить локальный характер, ограничиваться, по существу, чисткой прилегающих к дороге участков — заменой советских постов на афганские. Мы полагаем, что такая операция не сможет нанести заметного урона противнику, изменить коренным образом ситуацию...»35

Э.А.Шеварднадзе: «Согласен с тем, что с проведением операции против Ахмад Шаха затянули. Не совсем понятны причины этого, тем более что М.С.Горбачев обсуждал вопрос с министром вооруженных сил Афганистана во время их визита в Москву три месяца тому назад. Очевидно, что следует разобраться также с ходом подготовки к запланированной операции. Понятно, что никакие локальные или ограниченные меры проблемы Ахмад Шаха не решат...» (13.1.1989 г., г. Кабул)36.

Конечно, министру иностранных дел СССР трудно было понять чаяния и настроения генералов, офицеров и солдат, которые не хотели воевать, уходя из Афганистана. Никому не хотелось убивать и погибать напоследок. Но советские партийные функционеры придерживались иного мнения, они все-таки стремились потрафить своему ставленнику в Афганистане. Не важно, что погибнут невинные люди.

15 января Э.А.Шеварднадзе на совещании в советском посольстве сказал о проведении боевых действий против вооруженных отрядов Ахмад Шаха Масуда как о вопросе решенном: «…Проведением операции против отрядов Ахмад Шаха нанести ему такой ущерб во всех районах базирования, который бы не позволил длительное время организовываться, выступать на любом направлении, главным образом на магистрали Хайратон – Кабул. Сейчас наша авиация наносит удары по всем районам, за исключением Панджшера и Южного Саланга. Как мне доложили, с 20 января планируется начать боевые действия и в этих районах с применением войск 40-й армии и ВС РА на Южном Саланге. По информации наших военных, советские войска с 1 января, а афганские — с 5 января уже были готовы к боевым действиям, однако по просьбе Наджибуллы, в этом я убедился лично, начало боевых действий отложено, чтобы завезти в Кабул минимально необходимое количество муки и другого продовольствия...»37

Эту же позицию он смог отстоять и на высшем уровне, так как вскоре после отъезда Э.А.Шеварднадзе и В.А.Крючкова в Москву командование ОКСВ получило указание министра обороны СССР генерала армии Д.Т.Язова срочно готовиться к проведению боевых действий против отрядов Ахмад Шаха Масуда. При этом никакие возражения, доводы и аргументы командования 40-й армии о нецелесообразности подобных действий в расчет не принимались. Было только труднообъяснимое тупое стремление угодить партийным функционерам — даже в ущерб собственным национальным интересам и своей армии нанести бомбо-штурмовые и артиллерийские удары по Панджшеру. Операция по разгрому отрядов Ахмад Шаха Масуда получила кодовое название «Тайфун».
Бой на Южном Саланге в январе 1989 года

В двадцатых числах января на Южном Саланге стал разыгрываться трагический спектакль, плата за участие в котором — человеческие жизни. Масуду было направлено предостережение: если отряды ИОАП будут препятствовать выставлению застав правительственными войсками и раздастся хоть один выстрел, то вынужденно будет применена сила. Вся ответственность возлагалась на Ахмад Шаха. Об этом заранее было предупреждено население Панджшера и Южного Саланга. Президент Афганистана Наджибулла выступил с обращением к жителям Южного Саланга, в котором предлагал на время возможных боевых действий покинуть свои дома.
ДОКУМЕНТ38

Сообщение Верховного главного командования Вооруженными силами Республики Афганистан

Нашим соотечественникам известно, что с момента провозглашения курса на национальное примирение правительство республики в целях прекращения кровопролития и обеспечения мира установило контакты со всеми оппозиционерами как внутри страны, так и за ее пределами. Кроме того, на территории страны были установлены контакты с командирами групп вооруженной оппозиции и проводились переговоры.

В рамках этих контактов на протяжении последних полутора лет как по афганской линии, так и по линии советского ограниченного воинского контингента в Афганистане были установлены контакты с Ахмад Шахом Масудом, а после подписания Женевских соглашений ему направлялись официальные письма, и контакты укреплялись.

Основное содержание писем компетентных органов РА составляло приглашение к переговорам в целях прекращения войны, недопущения гибели афганцев от рук афганцев и обеспечения мира в стране без каких-либо предварительных условий. До настоящего времени от Ахмад Шаха Масуда на письма компетентных органов Республики Афганистан, несмотря на стремление некоторых командиров его вооруженных отрядов, уставших от войны и желающих идти на переговоры с правительством, прекратить войну, не последовало ясного и конкретного ответа, и, прибегая к различным уверткам и хитростям, он только тянул время.

Его действия и позиция говорят о том, что он не собирается идти на переговоры, а хочет продолжать свою подрывную деятельность, войну и убийства. Так, на протяжении нескольких последних месяцев силами своих вооруженных групп он на магистрали Саланг, являющейся важнейшей жизненной артерией в экономике страны, несмотря на мирные устремления жителей Саланга, грабил транспортные средства, перевозившие государственные грузы и грузы частного сектора, в том числе торговые товары, продовольствие, топливо и другие товары первой необходимости для жителей Кабула и других провинций страны, создавая тем самым многочисленные трудности для кабульцев в снабжении продовольствием и топливом. В результате этих его акций не только разграблены и сожжены перевозившиеся торговые грузы, государственные и частные транспортные средства, но и погибли некоторые водители и пассажиры, следовавшие по этой коммуникации.

Верховное главнокомандование ВС РА вновь призывает Ахмад Шаха Масуда дать на предложения, содержавшиеся в предыдущих письмах компетентных органов РА и советского военного командования, конкретный ответ о проведении переговоров, понимая свою ответственность за обеспечение безопасности и мирной жизни народа, за снабжение жителей Кабула и других провинций продовольствием, за перевозку грузов торговцев, еще раз самым серьезным образом предупреждает Ахмад Шаха Масуда и его вооруженные группы прекратить разбой и грабежи народного достояния, прекратить, как того требуют интересы народа в этот ответственный для страны период, все виды боевых действий. Верховное главнокомандование ВС РА отдало соответствующим органам вооруженных сил категорическое распоряжение предпринять все необходимые меры и шаги, направленные на пресечение этой подрывной деятельности. Ответственность за отказ мирно решить существующие проблемы полностью ляжет на Ахмад Шаха Масуда, поскольку компетентные органы РА уже использовали все мирные средства в решении этого вопроса.

Выражаем просьбу мирным жителям Саланга и других прилегающих к магистрали районов не допустить разграбления транспортных средств вооруженными отрядами Ахмад Шаха Масуда или самим удалиться из указанных районов, с тем чтобы не пострадать во время действий афганских вооруженных сил. Поскольку разбой и грабеж противен положениям священного Корана и правоверной религии ислам, поскольку жители этого района не должны позволять Ахмад Шаху Масуду грабить транспорт: обворовывать детей, женщин и стариков под предлогом того, что якобы в результате этого оказывается помощь жителям Саланга и Панджшера. Правительство полностью готово на основе отдельных протоколов оказывать систематически необходимую экономическую помощь жителям Саланга, Панджшера и других районов по обе стороны магистрали.
Но все эти заявления были пропагандистским прикрытием. Вне зависимости от действий моджахедов Масуда активную фазу операции планировалось начать 24 января 1989 года. Для этого в район перевала Саланг были стянуты значительные силы советских войск, большое количество огневых средств, в том числе тяжелые огнеметы «Буратино», реактивные системы залпового огня «Ураган», «Град»... Однако в середине дня 22 января генералу армии В.И.Варенникову из Москвы позвонил министр обороны СССР Д.Т.Язов, приказав начать боевые действия против отрядов Ахмад Шаха Масуда на сутки раньше намеченного срока.

Александр Ляховский: «Я присутствовал при этом разговоре и наблюдал реакцию генерала армии Варенникова, с огромным трудом удавалось руководителю ОГ МО СССР в Афганистане сдерживать свои эмоции и не сорваться, отвечая министру обороны. Возможно, это не была личная инициатива Язова, министр сам получил распоряжение советского политического руководства на этот счет и не стал отстаивать позицию военного командования, которое решительно выступало против этой операции. Язов был ставленником Горбачева и во всем его поддерживал. Я уверен, что скорее всего такой приказ отдал Верховный главнокомандующий ВС СССР М.С.Горбачев. Метод отдачи устных указаний затем получил широкое применение у высшего руководства СССР — это давало возможность в случае неудачи отказаться от своих слов и свалить всю вину на непосредственных исполнителей, то есть на военных. Так было и в Тбилиси, и в Вильнюсе, и т. д. А кто взял на себя ответственность за отданный приказ и понес наказание за гибель людей на Южном Саланге?»



Конечно, изменение срока операции принципиального значения не имело. Но к этому времени не были готовы части правительственных войск, которые, правда, нужны были лишь для обозначения их «присутствия». Ведь операция проводилась под предлогом оказания помощи правительственным силам в выставлении сторожевых постов и отпора мятежникам, которые якобы препятствовали этому. Но подразделений афганской армии в тот момент в районе Южного Саланга не было, они еще туда только подходили. Пришлось принимать срочные меры, чтобы в ночь на 23 января выдвинуть их в район предназначения. Генералы и офицеры ОГ МО СССР в РА, аппарата главного военного советника в Афганистане разъехались по установленным им точкам, обеспечивая выполнение этой задачи.

Александр Ляховский: «Генерал армии Варенников поручил мне встретиться с командующим оперативной группы «Баграм» генералом Беги, в зону ответственности которого входил Южный Саланг, и довести до него приказ о срочной отправке в район Саланга афганских подразделений, спланированных для занятия сторожевых застав и постов, оставляемых советскими войсками. Генерал Беги в это время находился в Кабуле в своем доме в кругу семьи. Когда мы приехали к нему вместе с переводчиком Геннадием Клюкиным, он сидел в комнате, держа ноги в тазу с водой. Естественно, переданный ему приказ особых восторгов у него не вызвал, но ему все-таки пришлось срочно организовывать отправку на Южный Саланг некоторых подразделений афганской армии. После этого мы вместе с начальником штаба Оперативной группы МО СССР в РА генерал-лейтенантом В.А.Богдановым поехали в министерство обороны РА, где встретились с министром обороны генерал-полковником Шах Навазом Танаем и начальником Генерального штаба генерал-лейтенантом Асефом Делаваром, уточнили с ними задачи и порядок взаимодействия».

Совместными усилиями в течение ночи удалось вытянуть отдельные афганские подразделения в район Саланга, а утром они начали выдвигаться для занятия сторожевых постов и застав.

Как утверждалось потом в официальной пропаганде, когда афганские войска начали брать под охрану дорогу, по ним открыли огонь (конечно, это был предлог, а возможно, и провокация). На самом же деле утром 23 января по сигналу командующего 40-й армией генерал-лейтенанта Бориса Всеволодовича Громова по Панджшеру и примыкающим к нему ущельям были нанесены заранее спланированные авиационный (в том числе и авиацией, базирующейся на аэродромах ТуркВО) и огневой удары, повлекшие человеческие жертвы и разрушения.
Информация к размышлению

24 января наносились бомбо-штурмовые удары авиации, осуществлялись огневые налеты артиллерии, проводилось минирование возможных путей подхода резервов противника.

Началось прочесывание местности от банд, выставление на магистрали блоков с афганскими войсками. Основные усилия сосредоточиваются на охране мостов, галерей и тоннелей. Местность постоянно простреливается, а в ночное время освещается авиацией, артиллерией. Снеговые и каменные завалы на дороге расчищаются. Магистраль временно закрыта.

Мятежники в результате ударов деморализованы. В течение суток с их стороны противодействие оказывалось незначительное. Управление бандформированиями нарушено. Постоянно наносимые авиацией и артиллерией удары затрудняют возможность восстановить боеспособность. Подход резервов бандформирований воспрещается дальними огневыми налетами.

Всего за двое суток боевых действий уничтожено более 600 мя-тежников, 32 миномета, 15 безоткатных орудий, 46 крупнокалиберных пулеметов, 490 единиц стрелкового оружия, 10 складов, 36 опорных пунктов и 15 автомобилей. Захвачено 17 гранатометов и 190 единиц стрелкового оружия.

В районе Чаугани развернут палаточный городок для приема местных жителей, вышедших из района боевых действий, и оказания им материальной, медицинской помощи. Политработниками войсковых частей проводится работа по разъяснению сложившейся ситуации с разоблачением преступной позиции, которую занял Ахмад Шах.

Наши потери за двое суток: убито — 3, ранено — 5 чел.

Источник информации: штаб 40-й армии
Боевые действия на Южном Саланге продолжались примерно трое суток. По настоянию генерала армии В.И.Варенникова и командующего 40-й армией генерала Б.В.Громова, чтобы максимально снизить потери, избрали своеобразный метод боевых действий — нанесение огневых и авиационных ударов по прилегающим к магистрали районам, где отмечалось скопление мятежников.

Генерал-майор Л.Б.Серебров, находившийся тогда в Афга-нистане в составе Оперативной группы МО СССР и не раз проявлявший личное мужество в самых экстремальных условиях, с горечью честно рассказывает: «Непростая это была операция 23–26 января 1989 года. Понимая, что мирные жители надежно защищают его от ударов советских войск, Масуд приказал не выпускать из своих владений ни стариков, ни женщин, ни детей. Все выходы из ущелья оказались блокированными многочисленными кордонами. Но люди все-таки прорывались, часто не без помощи советских разведывательных подразделений. И только когда была получена достоверная информация, что в местах предстоящих боев мирного населения не осталось, был отдан приказ на открытие огня.



Размышляю об этом и не могу отделаться от ощущения, что, ограничиваясь таким выводом, не говорю всей правды. Для полной ясности необходимо добавить, что солдаты и офицеры, которые должны были принять на себя последний бой, получив приказ, отнеслись к нему с большой настороженностью. Далеко не все знали истинный смысл предстоящей операции, да и возможности довести до каждого ее значение для обеспечения безопасности выводимых войск и в целом для укрепления позиций правительства Наджибуллы были ограничены. Надо понять моральное состояние исполнителей, тех солдат, кому за считанные дни до встречи с Родиной предстояло вновь проливать кровь.

В то время уже раздавались голоса о неправомерности нашей войны в Афганистане, ее все настойчивее сравнивали с американской агрессией во Вьетнаме, да и сами люди уже задумывались над происходящим. “Что побуждает нас стрелять в простых афганцев?” — все чаще спрашивали мы себя. К тому же страна, которой мы девять лет оказывали разностороннюю помощь и поддержку, лежала в руинах. Разрушали ее все понемногу, ведь стреляли и с той и с другой стороны, но значительная доля вины, несомненно, ложилась на нас.

Нельзя было не видеть и разительную перемену в отношениях населения и воинов афганской армии к советским военнослужащим. Если в начале 80-х взаимные симпатии и дружеские чувства проявлялись на каждом шагу, то перед выводом войск все чаще из уст простых афганцев в наш адрес звучали угрозы и оскорбления (подполковник Л.Б.Серебров был начальником политотдела 108-й мотострелковой дивизии, которая первой вошла в Афганистан в декабре 1979 года. — Примеч. авт.). Особенно усердствовали дети, науськиваемые священнослужителями и взрослыми. Конечно же, такая атмосфера тяжким грузом давила на офицеров и солдат и не способствовала боевому настрою.

Остро врезались в память слова одного молодого офицера-политработника, прибывшего по делам службы с Саланга накануне операции. Докладывая о настроениях своих подчиненных, он пытался получить ответ на мучивший его вопрос: “Зачем опять кровь?” Насколько мог, я растолковал ему смысл и значение предстоящей операции и при этом добавил, что советское военное командование делает все возможное, чтобы разрешить проблему мирными средствами. На что он ответил: “Я, конечно, все понимаю и постараюсь вселить уверенность в офицеров и солдат своего батальона. Но скажу откровенно, если мне прикажут стрелять, я приказ выполню, но себя прокляну”. Вот с таким настроением шли люди в свой последний бой, и ничего с этим поделать было невозможно».

После окончания боевых действий Ахмад Шах прислал в советское посольство в Кабуле письмо39 (были использованы каналы, по которым осуществлялась связь военного командования с Масудом), где возлагал на советские войска всю вину за последствия боевых действий на Южном Саланге:

«Господин Воронцов!

Я получил Ваше предупреждение. Последовавшие вслед за ним бомбардировки и те преступления, которые совершили ваши люди на Саланге и Джабаль-ус-Сирадже, ничего не изменят.

В этой связи необходимо сказать, что позиция советского руководства, которой оно придерживается в последнее время в своих подходах к международным вопросам, и в особенности к афганской проблеме, вселила в нас веру, что новый режим в Советском Союзе изменился по сравнению со своими предшественниками, учитывает реальную ситуацию и хочет, чтобы проблема Афганистана решалась посредством переговоров.

Мы также думали, что, как минимум, после десяти лет ужасов войны и убийств советские поняли психологию афганского народа, на опыте убедились, что этот народ невозможно силой, угрозами поставить на колени, заставить что-либо сделать. К сожалению, продолжается ненужное давление, которое вы оказываете для поддержки горстки наймитов, предающих самих себя, которым нет места в будущей судьбе страны.

Жестокие и позорные действия, которые ваши люди осуществили на Саланге, в Джабаль-ус-Сирадже и других районах в последние дни вашего пребывания в этой стране, уничтожили весь недавно проявившийся оптимизм. Напротив, это заставляет нас верить, что вы хотите любым путем навязать нашему мусульманскому народу умирающий режим. Это невозможно и нелогично.

Мы надеемся, что новое советское руководство и его ответственные представители в Афганистане будут поступать в соответствии со своими собственными убеждениями, наберутся смелости осознать реальную действительность и поступать в соответствии с ней.

С уважением Ахмад Шах Масуд

7.11.1367 г. (26.01.1989 г. — Прим. авт.

Александр Ляховский: «Конечно, можно понять отчаяние, разочарование Ахмад Шаха — советское командование неоднократно нарушало заключенные с ним соглашения. Но и он должен был понять: мы не могли просто так уйти, бросить на произвол судьбы, без охраны магистраль, по которой осуществлялось снабжение Кабула всем необходимым. Мы ведь сотрудничали с режимом Наджибуллы, поддерживали его, поэтому свои заставы передавали правительственным силам.



Вооруженный конфликт на завершающем этапе вывода не входил в наши планы. Его просто не удалось избежать. Наджибулла убедил советских руководителей в необходимости этой операции. Советское военное командование, не желая кровопролития, до последнего момента надеялось, что удастся уйти мирно, но по инициативе Э.Шеварднадзе этого не позволили сделать члены комиссии Политбюро ЦК КПСС по Афганистану. Был отдан приказ на проведение военной операции против вооруженных отрядов Ахмад Шаха на Южном Саланге.

Мне довелось видеть как отчаянно разговаривал командующий 40-й арией генерал Громов с министром обороны Язовым, убеждая его в нелепости этой операции, тем самым рискуя дальнейшей служебной карьерой и положением. Но все было тщетно. У власти в то время находились безнравственные люди, для которых чужая жизнь не стоила и ломанного гроша. Военное командование, многие генералы, офицеры, сержанты и солдаты ОКСВ, находившиеся в январе 1989 года в Афганистане, уже тогда понимали: им не нужен этот “последний и решительный бой”. Им, “шурави”, незачем было больше бороться с оппозицией. Но был приказ! Как к нему отнестись? Некоторые “критики” советуют не выполнять такие, по их мнению, преступные приказы. Не знаю, может быть, им со стороны, из теплых кабинетов или офисов, виднее. Всегда легко давать советы, не отвечая за их последствия. Но когда армия начинает выбирать, какие приказы ей выполнять, а какие — нет, она перестает быть армией. Ведь давно известно, что армия в своих действиях никогда не руководствуется ничем кроме приказа (ни здравым смыслом, ни необходимостью и т. д.). В этом она и отличается от всех других органов. Этим она и уязвима.

Являясь важнейшим органом государства, стоящим на его защите, она, например, не смогла предотвратить распад Советского Союза. Ее мощь оказалась невостребованной, так как среди высшего военного руководства не нашлось достойного военачальника, взявшего на себя ответственность отдать приказ о привлечении армии к защите государственного конституционного строя.

И хотя многие командиры, политработники, солдаты были возмущены этим приказом, говорили, что после его выполнения не смогут носить правительственные награды, полученные в Афганистане, приказ все равно выполнили.

Местные жители, выходившие из района боевых действий, в контакты с советскими военнослужащими не вступали, молча вынесли и уложили вдоль магистрали тела убитых в результате огневых ударов людей, не принимали от нас никакой помощи, хотя все было организовано (развернуты палаточные городки, пункты обогрева и питания, медицинские пункты).

Разве армии нужна была эта операция? Военные опять — в который раз - стали заложниками амбиций и скудоумия политиков. Вот чем обернулись последние дни пребывания наших войск в Афганистане, а для некоторых военнослужащих встреча с Родиной так и не состоялась, ведь они погибли в этом, абсолютно им не нужном последнем бою. Вот и все».

Давно известно, что политики, принявшие решение на развязывание войны или применение силы, часто выходят сухими из воды. Безнаказанность же инициирует принятие необдуманных, безответственных решений по применению силы — для «защиты демократии», «соблюдения прав человека», «обеспечения завоеваний революции и целостности государства» и т. д., и т. п. Не оттого ли они с такой легкостью посылают на смерть других людей и отдают приказы на проведение боевых операций или нанесение точечных бомбовых и ракетных ударов по «военным» объектам, в результате которых страдают мирные жители, часто гибнут военнослужащие? М.С.Горбачев и его компания сейчас выступают в лике неких миротворцев, выведших советские войска из Афганистана, но при этом умалчивают о тех своих действиях, в результате которых неоправданно была пролита кровь невинных людей на Южном Саланге, в то время как мирными переговорами можно было бы добиться гораздо лучшего результата. Не случайно многие советские командиры подразделений и частей заключали негласные соглашения с жителями мятежных кишлаков, местными полевыми командирами моджахедов, вели с ними мирный диалог и оказывали всяческую помощь. Как результат — в этих местах были наименьшие потери личного состава. То же самое военное командование предлагало и в отношении Ахмад Шаха Масуда, но, поддерживая Наджибуллу, советские политики по предложению Э.А.Шеварднадзе предпочли развязать кровавую бойню.

Сейчас очень модно осуждать решение на ввод советских войск в декабре 1979 года, расценивая его как политическую ошибку. Но выводились войска в 1989 году, и, видимо, урок не пошел впрок. Приказы армии по-прежнему отдавались без учета национальных интересов страны. Их авторы живы, но разве кто-нибудь из них, к примеру, те же М.С.Горбачев, Э.А.Шеварднадзе, Е.К.Лигачев, Д.Т.Язов, В.А.Крючков, А.Н.Яковлев (умер в октябре 2005 года, не покаявшись) и др., оказался в ответе за эти приказы? Конечно же, они поспешили откреститься и от Афганистана, и от всего того, что там происходило. Вся ответственность была возложена на тех руководителей, кто ввел войска и кто к тому времени давно уже умер.

Ахмад Шах же целиком выполнил взятые на себя обязательства и не совершил ни одного нападения на советские колонны при их выводе из Афганистана.


1   ...   8   9   10   11   12   13   14   15   ...   20


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница