Александр Евгеньевич Голованов Дальняя бомбардировочная



страница33/45
Дата22.04.2016
Размер7.9 Mb.
1   ...   29   30   31   32   33   34   35   36   ...   45

«Гром не грянет — мужик не перекрестится»

Поражение в операции «Багратион» вынудило гитлеровское командование снимать свои войска с других участков фронта и перебрасывать их в Белоруссию для заполнения брешей, образовавшихся в результате прорыва подготовленной обороны противника и выхода наших войск на оперативный простор. Наибольшие плотности у противника были созданы на южном фланге Восточного фронта. Немцы ждали, что именно там мы будем искать успеха в летней кампании 1944 года, и, как я уже говорил, сосредоточили на этом направлении свои наиболее мобильные соединения. Неожиданные боевые действия наших фронтов в Белоруссии спутали все карты противнику. Одиннадцать дивизий, из них шесть танковых, были переброшены немцами с южного фланга. Из группы армий «Северная Украина», противостоящей войскам 1-го Украинского фронта, было снято семь дивизий, из них четыре танковых. Этим, конечно, нельзя было не воспользоваться. 13 июля войска 1-го Украинского фронта начали боевые действия по разгрому противостоящего противника, положив начало шестому сокрушительному удару, а 20 августа войска 2-го и 3-го Украинских фронтов приступили к нанесению седьмого удара, который в конце сентября перерос в девятый.

В сентябре возобновил свои наступательные действия Ленинградский фронт во взаимодействии с войсками 3, 2 и 1-го Прибалтийских фронтов по освобождению Прибалтики. Боевые действия наших фронтов превратились в одно огромное сражение на всем советско-германским фронте.

В период проведения этих ударов АДД вела боевую работу, поддерживая наступательные действия наших войск. Так, бомбардируя железнодорожные узлы Абаклея, Кишинев, Вырланд, Романешти, Галац, Будапешт, Дебрецен, Сату-Маре, Чоп, мы препятствовали перевозкам противника, уничтожали живую силу и технику, помогая войскам 2-го и 3-го Украинских фронтов в их успешных наступательных операциях, а также блокировали находившиеся в этих районах аэродромы. [456] В интересах Ленинградского и Прибалтийских фронтов держали под ударом железные дороги: Мемель — Тильзит — Инстербург, Таурабе — Тильзит — Лабиау, Валк — Рига — Виндава, где атаковывались охотниками находившиеся в пути эшелоны и наносились массированные удары по железнодорожным узлам. Наносились также удары по морским портам — Рига, Таллин, Пярну, где отмечены прямые попадания в транспортные суда. Большое количество пожаров в портах, возникших в результате бомбардировок, а также сильные взрывы указывали на большой ущерб, причиненный противнику. Бомбардировались и непосредственно войска противника южнее, юго-восточнее и восточнее Риги, куда наносили удар 794 самолета. Продолжалось питание с воздуха частей и соединений фронтов личным составом, боеприпасами, горючим и другими военными материалами. 738 самолетов боевых частей АДД доставили фронтам более 6000 человек и 800 тонн груза.

Если полеты к нашим партизанам количественно сократились после освобождения огромной территории, оккупированной ранее противником, то полеты с другими специальными заданиями в тыл врага, наоборот, возросли. Так, боевыми экипажами АДД, в августе было произведено 714 таких полетов, из которых к югославским партизанам сделано 674 самолето-вылета, доставлено 559 тонн груза и 674 человека. Вывезено от югославских партизан 870 раненых. В сентябре же сделано 935 самолето-вылетов, из которых в Югославию — 473 и переброшено туда 470 тонн груза и 675 человек бойцов. Вывезено же 1411 человек. В Чехословакию сделано 445 полетов и перевезено около 400 тонн груза и около 300 человек солдат и офицеров. Останавливаться на этих полетах я здесь не буду, так как о них рассказывается в отдельных разделах.

Фронтовые части ГВФ проделали тоже немалую работу. Кроме того, ГВФ стал для АДД настоящей кузницей кадров. Достаточно сказать, что по утвержденному мной плану в 1944 году Аэрофлот должен был подготовить только пилотов 6000 человек. Кроме этого, планом предусматривалась подготовка 500 полностью укомплектованных экипажей на самолетах Ли-2 (экипаж состоял из первого и второго пилотов, бортмеханика и бортрадиста), 1000 авиатехников, 1000 авиамотористов и 1650 радиоспециалистов. Всего предусматривалась подготовка 12150 авиационных специалистов. Выполнение этого плана шло с опережением графика.

Хотя шла война, но мы думали уже и о будущем. Перед генеральным авиаконструктором С. В. Ильюшиным, создателем боевых самолетов Ил-2 и Ил-4, была поставлена задача — создать новый, современный по тому времени, пассажирский самолет. [457] Эту задачу Сергей Владимирович выполнил, и 2 августа 1944 года был издан приказ командующего АДД о назначении макетной комиссии для осмотра макета и составления заключения по двухмоторному магистральному пассажирскому самолету конструкции Героя Социалистического Труда С. В. Ильюшина. Этот самолет под названием Ил-12 вскоре появился на линиях Гражданского воздушного флота.

А сейчас хочу рассказать об одном эпизоде, который произошел со мной как раз в описываемое время. Я уже говорил о том, что упущения по работе, происшедшие по вине исполнителя, из-за его халатности или нераспорядительности, не прощались никому. И вот я сам чуть было не оказался в неприглядном положении по своей самонадеянности…

Прежде чем приступить к рассказу о происшествии, я должен сказать о том, что являлся к Верховному Главнокомандующему, не имея при себе ни записей, ни блокнотов, ни карандашей. Докладывал всегда и все по памяти, а получаемые распоряжения, которые подчас были довольно разнообразны по своему содержанию, никогда не записывал, но всегда их помнил и точно выполнял. Когда мной получалось значительное количество всяких заданий, Верховный не один раз говорил мне, чтобы я их записывал, иначе могу что-либо упустить или забыть. Хотя этого и не случалось, но все же Сталин заметил, что когда-нибудь такое со мной обязательно произойдет и могут быть на этой почве большие неприятности. Сам Верховный, как об этом уже говорилось выше, обладал исключительной памятью, и примеров этому немало. Как-то зашел разговор о стиле работы вообще и нас, военачальников, в частности. Коснувшись этой темы, Сталин, указывая на простоту и скромность Владимира Ильича, буквально слово в слово на память процитировал то, что им было написано о Ленине: «Эта простота и скромность Ленина, это стремление остаться незаметным или, во всяком случае, не бросаться в глаза и не подчеркивать свое высокое положение — эта черта представляет одну из самых сильных сторон Ленина». Процитировав эти слова, Верховный добавил:

— Вам есть с кого брать пример, и я советую этим примером пользоваться в вашей работе.

Я лично поражался не только точности и краткости его формулировок, к которым уже привык, но и тому, как он мог воспроизводить почти слово в слово то, о чем он говорил раньше. Так, например, его речь, плохо записанная на пленку во время парада на Красной площади 7 ноября 1941 года, была малоразборчива, и он повторил ее в Кремле для новой записи по памяти, можно сказать, слово в слово. Только ли феноменальная память здесь или проявилось такое качество Сталина, как ясное, отчетливое представление о том, что надо высказать и нет больше иных, более точных и конкретных слов?! [458]

Зная, какой памятью обладает сам Верховный, мне было непонятно, почему он всякий раз меня предупреждает, чтобы я чего-то не забыл. Обычно только человек, который сам часто бывает забывчив, напоминает другим, чтобы этого с ними не случилось! Надеясь на свою память, которая меня никогда не подводила, такие замечания, грубо говоря, я пропускал мимо ушей…

Наши войска вели бои на территории Венгрии, где противник оказывал нам упорное сопротивление, почему и Авиацию дальнего действия привлекли на это направление. Однажды вечером позвонил Верховный и, сказав, чтобы я взял карандаш, стал диктовать мне объекты, подлежащие ударам с воздуха. Диктуя, Сталин указывал, по какой цели, в какой день и каким количеством самолетов следует наносить удар. И вот именно в этот раз у меня под рукой не оказалось ни карандаша, ни ручки, которыми я мог бы сделать записи. Твердо надеясь на свою память, я заверил Верховного, что все будет выполнено.

Он спросил меня:

— Вы опять не записываете, что я вам говорю?

— Не беспокойтесь, товарищ Сталин, все будет выполнено в лучшем виде! — ответил я.

— Ну, смотрите! С такими вещами не шутят. — Раздались частые гудки, Сталин положил трубку.

Нужно сказать, что города, районы и населенные пункты в Венгрии носят трудно выговариваемые, а следовательно, и также трудно запоминающиеся для нас, русских, названия. Из пяти объектов, названных Сталиным, которые поочередно должны были быть подвергнуты массированным ударам в каждую последующую ночь, названный четвертым выпал из моей памяти, когда я отдавал соответствующие указания начальнику штаба. Не придав сразу этому значения, я решил, что запросто найду названную цель на карте. Начальник штаба ушел отдавать необходимые распоряжения, а я подошел к карте и стал искать на ней указанный Сталиным и забытый мною пункт. К своему удивлению, я его не нашел. Взяв карты более крупного масштаба, я и там не обнаружил того, что искал. Сталин оказался прав. Память меня подвела. Я не мог вспомнить названия, хотя по содержанию полученной задачи был уверен, что разыскиваемый мной пункт должен находиться в одном и том же районе с другими целями. Такого, повторю, со мной никогда еще не случалось.

Возвратился начальник штаба, чтобы получить название объекта, который значился четвертым. Чем больше я рассматривал наименования населенных пунктов, тем менее они подходили к названному Верховным. Как помнит читатель, мы ежедневно посылали свои боевые донесения лично Сталину, и он, читая их, видел, как выполняются те или иные отданные им распоряжения. [459] Нередко, прочитав донесение, он звонил и уточнял интересующие его данные. Что же касается его распоряжений, на которые он особо обращал наше внимание, то контроль за их выполнением был с его стороны безусловным.

Невольно, видимо по ассоциации, воскрес в памяти рассказ А. П. Чехова «Лошадиная фамилия», читая который я когда-то от души смеялся. Однако теперь, когда я попал в положение, в какой-то степени напоминающее рассказ Антона Павловича, мне было не до смеха. Зная в деталях положение наших войск в Венгрии, а в связи с этим и районы возможных боевых действий АДД, я все же никак не мог найти названия населенного пункта, хоть как-то напоминающее то, в районе которого нужно было нанести удар. Много затратили мы с начальником штаба времени, чтобы все-таки найти на карте нужный объект… Начальник штаба, не зная, естественно, этого объекта, предлагал различные пункты, которые по логике вещей могли быть предназначены для нашего удара. Но так мы ни до чего и не доискались.

Ничего не оставалось делать, как, если можно так выразиться, идти с повинной к Верховному. Однако впереди оставалось еще три дня до выполнения той задачи, и я решил отвлечься от этого вопроса в надежде, что, как это нередко бывает, название через какое-то время само всплывет в памяти.

На другой день позвонил Сталин, высказал удовлетворение по результатам нашего налета по объекту, назначенному для удара в первую ночь, и дал указание продолжать действия. Видимо, о результатах налета им, кроме нашего боевого донесения, были получены данные и от руководства фронтом. В следующую ночь из-за плохих метеорологических условий в данном районе АДД боевых действий не вела. Потом был совершен боевой вылет на следующий объект, но название четвертой цели так и не восстанавливалось в моей голове. Делать нечего — нужно докладывать Верховному…

В день подготовки удара по третьему объекту, когда шло согласование нанесения его с командованием фронта, позвонил Сталин и, спросив, готовимся ли мы сегодня в ночь наносить третий удар, сказал, что надобность выполнения боевого задания по четвертому объекту отпала, а вместо него следует действовать по объекту номер пять.

При следующем моем посещении Кремля со мной были блокнот и карандаш. Когда, получая задания, я развернул блокнот и вынул карандаш для того, чтобы записать цели, Верховный несколько удивленно посмотрел на меня, но ничего не сказал. Появление в моих руках принадлежностей для письма говорило само за себя… Так ни разу и не спросил меня Сталин, почему я стал являться к нему с блокнотом и карандашом. Я же сделал для себя вывод, что разумными советами нужно пользоваться не согласно старинной русской поговорке — «гром не грянет — мужик не перекрестится», а своевременно, когда тебе их дают. [460]

19 августа 1944 года еще одной группе летно-подъемного состава АДД Указом Верховного Совета СССР было присвоено высокое звание Героя Советского Союза. Среди них: Николай Дмитриевич Авдеев, Сергей Петрович Алейников, Николай Алексеевич Алексеев, Антон Адамович Алехнович, Василий Иванович Алин, Глеб Федорович Баженов, Владимир Иванович Борисов, Федор Яковлевич Брысев, Павел Иванович Бурлуцкий, Иван Семенович Валухов, Иван Матвеевич Глазов, Николай Александрович Гунбин, Виктор Васильевич Евдокимов, Николай Павлович Жуган, Михаил Владимирович Журавков, Виктор Александрович Каширкин, Иван Иванович Киньдюшев, Платон Федосеевич Клята, Николай Ефимович Козьяков, Сергей Федорович Кондрин, Алексей Константинович Коростелев, Алексей Николаевич Кот, Владимир Георгиевич Кочнев, Николай Иванович Куроедов, Борис Александрович Лахтин, Гали Ахмедович Мазитов, Василий Павлович Морозов, Илья Иванович Мусатов, Алексей Тимофеевич Назаров, Николай Вячеславович Новожилов, Владимир Григорьевич Павлов, Алексей Свиридович Петушков, Алексей Николаевич Прокудин, Александр Иванович Репин, Франц Николаевич Рогульский, Владимир Федорович Романов, Петр Иванович Романов, Владимир Васильевич Сапожников, Сергей Николаевич Соколов, Федор Иванович Титов, Павел Иванович Тихонов, Леонид Федорович Тюрин, Леонид Алексеевич Филин, Николай Иванович Фомин, Павел Михайлович Фуре, Николай Николаевич Харитонов, Александр Григорьевич Юкилин.

Даже скупое перечисление всего того, что сделал каждый из них, заняло бы не один десяток страниц. Однако будет, конечно, неправильным, если мы ограничимся лишь констатацией факта присвоения такого высокого звания, не сказав хотя бы несколько слов о некоторых из наших Героев.

С. П. Алейников к маю 1944 года совершил 221 боевой вылет. При успешном бомбометании с высоты 400 метров танковой колонны самолет от прямого попадания снаряда загорелся. Штурман Алейников вместе со своим командиром летчиком Андреевым привел горящий самолет на свою территорию, где была произведена посадка и спасен экипаж. В один из полетов их самолет пристроился к вражескому Ю-88, вышел с ним на смоленский аэродром, где уничтожил на земле 15 самолетов, что подтверждено полученными данными. В составе пары на бреющем полете экипаж совершил налет на Днепропетровский железнодорожный мост, который в результате прямого попадания был выведен из строя, что подтверждено полученными данными. [461] Дважды самолет Алейникова был сбит, но он возвращался в свою часть и продолжал летать. 172 боевых вылета сделал со своим командиром корабля Иваном Андреевым, Героем Советского Союза. За отличные показатели в боевой работе назначен штурманом полка.

Ф. Я. Брысев — заместитель командира эскадрильи, совершил 229 успешных боевых вылетов. В одном из полетов самолет был подбит зенитным огнем, выведены из строя оба мотора, стрелок-радист убит, а штурман и воздушный стрелок тяжело ранены. Покидать одному самолет и оставлять своих товарищей нельзя. Производить посадку на поврежденном самолете с неработающими моторами сложно и опасно. Решил все же садиться. При посадке самолет загорелся. Получив сильные ожоги, Брысев вытащил своих тяжелораненых товарищей из огня, спас им жизнь. Затем продолжал свою боевую работу. При налете на аэродром противника Балбасово в июне 1944 года, при отходе от цели, был атакован истребителем противника. Стрелок-радист и стрелок были тяжело ранены, а самолет поврежден. Большие пробоины в самолете вызвали сильную тряску. Стрелки не могли из-за ранений вести огонь, и противник произвел еще четыре атаки. И все-таки Брысев сумел уйти от противника и посадил самолет на свой аэродром.

П. И. Бурлуцкий к маю 1944 года совершил 168 боевых вылетов. За отличные боевые качества назначен командиром полка ночных охотников. Получить в командование такой полк мог только лучший из лучших боевых летчиков. 10 октября 1944-го Павел Иванович погиб при выполнении боевого задания…

И. С. Валухов — командир эскадрильи, совершил более 300 вылетов, из них 76 в тыл врага, причем 15 с посадкой. Дважды вывозил из тыла врага своих товарищей — экипажи сбитых самолетов. Двадцать раз летал на полный радиус, находясь в воздухе от 11 до 13,5 часов, забрасывая в глубокие тылы противника наших разведчиков. Вел воздушные бои, сбил один Ме-110.

И. М. Глазов — заместитель командира эскадрильи. Начал воевать с середины марта 1943 года, а к июлю 1944-го имел уже 210 боевых вылетов. 96 раз летал на подсветку целей — такое задание, как я уже отмечал, получали только особо опытные экипажи. В одном из воздушных боев с истребителями противника самолет Глазова был сильно поврежден: разбита правая плоскость, полностью выведена из строя радиостанция, заклинен триммер руля глубины, самолет плохо слушался управления. Преодолев все трудности, командир корабля довел самолет до своего аэродрома, благополучно посадил его, чем спас жизнь своему экипажу и сохранил дорогостоящую машину. 30 апреля 1945-го, за несколько дней до Победы, 25-летний гвардии старший лейтенант Глазов погиб в воздушном бою… [462]

П. Ф. Клята — командир эскадрильи, совершил 273 боевых вылета. В воздушном бою с истребителями противника был тяжело ранен и признан медицинской комиссией негодным к летной работе, однако добился у командования разрешения и дальше продолжать боевую работу. Дважды члены экипажа по команде своего командира покидали неуправляемый самолет, а он все-таки дважды приводил эти самолеты домой один и производил благополучную посадку. 136 раз летал Платон Федосеевич на освещение и поджог цели и 20 раз летал контролировать качество выполнения боевой работы.

Б. А. Лахтин нес службу в 62-м Отдельном гвардейском авиаполку Гражданского воздушного флота. Он выполнил 512 боевых заданий, из которых 172 в тылу противника с посадками у партизан. Он даже базировался в течение двух с половиной месяцев у партизан и вел там боевую работу. 46 раз летал он на боевое применение и бомбил опорные пункты противника. Лахтин неоднократно устанавливал связь с партизанскими соединениями генералов Козлова, Горшкова, Паромчика, Королева, Мовчанского, Сикорского и Емлютина, а также вывозил из тыла врага ценные документы.

Среди Героев Советского Союза мы видим и фамилию еще одного штурмана полка — Г. А. Мазитова, который к февралю 1944 года совершил 178 боевых вылетов. На его счету также немало всяких событий в воздухе…

А. И. Репин — заместитель командира эскадрильи, совершил 251 боевой вылет. В процессе выполнения боевых заданий ему пришлось не раз вести воздушные бои. В одном из таких боев его атаковало звено истребителей Ме-109, однако он сумел отбиться от них, хотя привез домой около 400 пробоин! В другой раз его самолет был атакован четырьмя «мессершмиттами». В неравном бою экипаж сбил двух Ме-109, но оба стрелка были убиты, а самолет получил серьезные повреждения. И все-таки Репин привел корабль на свой аэродром. Некоторое время спустя в районе Орла зенитным огнем был поврежден один из моторов на его самолете и перебиты шасси. На обратном пути самолет был атакован тремя Ме-109. В воздушном бою был сбит один истребитель, но наш бомбардировщик загорелся. Умелым маневром Репину удалось сбить пламя, и он посадил самолет на полевом аэродроме.

В. Ф. Романову — штурману звена — после воздушного боя с двумя истребителями противника пришлось покидать горящий самолет над оккупированной территорией в районе Полтавы. Два месяца потратил Романов, чтобы пробраться через линию фронта и вернуться в свою часть. Это было осенью 1943 года, а к августу 1944-го Романов имел на своем счету уже 272 боевых вылета. [463]

С. Н. Соколов — заместитель командира полка по политической части, к июлю 1944 года имел 197 боевых вылетов. В одном из вылетов в марте 1944-го самолет был атакован истребителем противника. Половина экипажа оказалась ранеными, а самолет сильно поврежден. И все же задание было выполнено, и бомбардировщик приведен на свой аэродром. А вот 3 июня того же года над целью после выполнения задания загорелся мотор и пришлось садиться в болото почти у самой линии фронта. На третий день экипаж с помощью проводника пробрался к партизанам и принял там участие в боях по занятию переправ и организации засад. В конце месяца, когда партизаны соединились с частями Красной Армии, экипаж вернулся в свою часть в полном составе.

Были у нас в АДД, можно сказать, и уникальные явления. Так, Л. А. Филин — заместитель командира эскадрильи, совершив 344 боевых вылета (из них 56 днем) и имея значительное количество полетов по глубоким тылам противника, всегда благополучно доходил до цели и возвращался на свою базу! Редко, конечно, но и такие случаи бывают на войне…

Многие у нас в АДД тогда же были награждены орденами Ленина, среди них летчики, штурманы, бортовые инженеры, техники и механики, стрелки-радисты, стрелки и лица командного состава. Всех их перечислить невозможно, но некоторых из них все же назову: В. А. Аброськин, Г. Г. Алябьев, С. Н. Ахмаметьев, Н. Н. Беляев, А. П. Белянцев, П. А. Большаков, В. А. Борисов, М. А. Борискин, Б. Н. Бритаев, А. З. Быба, Н. Ф. Быков, Н. Н. Виноградов, И. К. Гаткер, М. П. Головкин, Е. М. Гончаров, Г. Я. Горячкин, Н. М. Егоров, И. Г. Земляной, Д. А. Иващенко, К. И. Капрелов, И. И. Кирсанов, Г. П. Ковбаса, А. Н. Козлов, И. М. Колесников, В. А. Котолевский, И. Ф. Крапивин, И. И. Лесин, Д. И. Линенко, Л. А. Лунев, А. П. Лысов, М. М. Мазурин, М. В. Макаров, Н. П. Мисник, А. И. Молодчий, В. И. Московский, П. Я. Мыльников, М. Н. Наумов, Н. И. Парыгин, Ф. М. Подопригора, В. П. Прокофьев, В. Д. Робуль, С. В. Сергеев, А. Я. Соломко, А. Д. Тарима, А. Н. Тархов, Л. С. Узбеков, М. Д. Феоктистов, В. И. Царевский, А. В. Черкасов, Б. П. Чистов, В. П. Шабунин, Я. А. Шалов, Г. А. Шугаев, Н. И. Шуров. Весьма большая группа была награждена орденами Красного Знамени, Отечественной войны и другими высокими наградами Родины.

1   ...   29   30   31   32   33   34   35   36   ...   45


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница