Александр Евгеньевич Голованов Дальняя бомбардировочная



страница25/45
Дата22.04.2016
Размер7.9 Mb.
1   ...   21   22   23   24   25   26   27   28   ...   45

«Рельсовая война»

В 1943 году экипажи АДД совершили немало вылетов в интересах партизан в различные районы оккупированной немцами территории. Партизанское движение к этому времени приняло огромный размах. Начальниками штабов партизанского движения были: Белорусского — Б. З. Калинин, Ленинградского — М. Н. Никитин, Литовского — А. Ю. Снечкус, Латвийского — А. К. Спрогис, Эстонского — Н. Г. Каротамм, Украинского — Т. А. Строкач, Крымского — В. С. Булатов. Представителем Молдавского штаба был Сережин, а представителями Центрального штаба были: на Ленинградском фронте — Никитин, Калининском — Рыжиков, Западном — Попов, Брянском — Матвеев. [338]

Как через Центральный штаб, так и непосредственно через начальников вышеуказанных штабов, а также от представителей на фронтах АДД получала ценные разведывательные данные, которые нередко использовала в своей боевой деятельности. По данным, получаемым от партизан, мы наносили удары по крупным штабам. Так, например, во второй половине мая был нанесен удар по новому месту расположения гауляйтера Белоруссии Кубе, который со своим штабом и многочисленной охраной переместился из Минска в местечко Прилуки, что в двадцати километрах юго-западнее белорусской столицы. Совершали налеты и по другим местам, где после удара с воздуха партизаны проводили свои операции.

Особо хочу остановиться на так называемой «рельсовой войне», которая начала проводиться со второй половины года. Подготовка к ней началась гораздо раньше, ибо для проведения такой операции требовалось забросить большое количество взрывчатых веществ, капсюлей-детонаторов и боеприпасов. Смысл этой операции заключался в том, чтобы одновременно во многих местах партизанские отряды начали взрыв рельсов на основных железнодорожных магистралях с целью срыва планомерных перевозок противника. План «рельсовой войны» был разработан Центральным штабом партизанского движения. По этому плану только в августе предусматривалось взорвать 230000 рельсов, что составляло 1330 километров железнодорожного пути в одну колею. Для проведения этой операции в партизанские бригады было заброшено 67 тонн тола и соответствующее количество принадлежностей для взрывов. Операция началась 3 августа одновременными действиями белорусских, ленинградских, калининских и смоленских партизан. Партизаны Орловщины начали операцию несколько раньше — 22 июля.

Операция развивалась весьма успешно. Так, по донесению Центрального штаба партизанского движения в Ставку, на 13 августа 1943 года партизанские отряды уже взорвали: в Белорусской ССР — 75227; в Смоленской области — 8277; в Орловской области — 7935; в Калининской области — 7224; в Украинской ССР — 7000; в Ленинградской области — 3271; а всего 108936 рельсов, что составляло 743,3 километра железнодорожного пути в одну колею.

Также было уничтожено 56 железнодорожных и 33 обычных моста, много водонапорных башен, паровозов и сотни вагонов, платформ и автомашин. [339] Была нарушена планомерная переброска войск и техники противника к линии фронта. Так, например, 6–8 августа части 68-й и 125-й пехотных дивизий были выгружены на станции Олехновичи, что на железной дороге Молодечно — Минск, и вынуждены были отправляться в Минск и Борисов на автомашинах.

Чтобы восстановить движение на железных дорогах, немцам пришлось прибегать к перешивке двухколейных участков на одноколейные, снимать рельсы с запасных и подъездных путей и прибегать даже к сварке рельс из-за их нехватки.

По сведениям, которые мы получили из Центрального штаба партизанского движения, на 17 августа было уже взорвано 134000 рельс, что составляло 804 километра одноколейного пути. Я бы назвал «рельсовую войну» историческим событием. Никем и никогда подобные операции не проводились в таких масштабах.

Для охраны железнодорожных путей немцам пришлось задействовать значительное количество войск, так теперь необходимых им на фронте, и все-таки пресечь деятельность партизан по срыву железнодорожных перевозок им так и не удалось. В этой «рельсовой войне» особо проявили себя партизаны Белоруссии. Они показали образцы выполнения поставленных задач и вывели из строя самое большое количество рельсов.

Наше партизанское движение доставляло много забот высшему командному составу противника, который уже не мог обойти молчанием это явление и вынужден был издавать целую серию директив в связи с этим. Так, командир 61-й пехотной дивизии генерал Краппе в обращении к офицерскому составу своей дивизии 11 июля 1943 года писал о том, что «затяжная война и стабилизация фронта обусловили в тылу возрастающее соприкосновение с русским гражданским населением и привлечение его к работе. Партизаны усиливают свою деятельность и пытаются большим авторитетом своих вождей, распространением листовок и другими способами привлечь на свою сторону население, уже более или менее сотрудничавшее с нами. Сталину удалось превратить борьбу за сохранение своей системы в священную Отечественную войну и тем самым вызвать патриотическое и религиозное самопожертвование, способность к которому издавна была одним из самых сильных свойств русского человека. От этих фактов нельзя ни в коем случае отделываться как от незначительных или второстепенных… Военной оккупацией нельзя покорить революционный народ, напротив, этим только начинается это покорение. Война против революционного народа является не только военным делом… Я буду очень благодарен, если офицерский состав будет больше заниматься этой проблемой». [340]

18 сентября 1943 года командующий немецкой группой армий «Север» Кюхлер подписывает директиву своим войскам, в которой говорится, что в последнее время растет число случаев перехода из местных частей к партизанам и бегство «добровольных помощников» русской и украинской национальности. Местами перебежали целые отделения и взводы со всем снаряжением после убийства своих немецких командиров.

Причина побегов, как указывает Кюхлер, заключается в большинстве случаев не в плохом обращении, недостаточном питании и тому подобном, а «в искусной разлагающей пропаганде партизанских агентов, которых нужно искать во всех слоях русского населения. Нужно считаться с возможностью, что ненадежность добровольных помощников будет расти».

27 сентября 1943 года за подписью Кейтеля объявляется директива, где говорится о том, что случаи бегства, коллективного перехода, «предательских нападений на свои опорные пункты», покушений на начальников среди местных «восточных частей» и «добровольных помощников» требуют самых жестких, срочных и эффективных мероприятий для преодоления таких явлений. Случаи открытого сопротивления всякого рода предлагается подавлять немедленно силой оружия и пресекать в самом зародыше. Во всех остальных случаях в отношении арестованных преступников широко применять военно-полевые суды. Приговоренных к смертной казни казнить в присутствии части. Части, в которых замечается расшатанность и ненадежность, немедленно и безоговорочно распускать. Личный состав таких частей отправлять в лагеря на тяжелые работы.

18 октября 1943 года Кюхлер вынужден был опять обратиться к офицерскому составу с указанием на то, что в последние дни основная масса местных русских частей, ввиду доказанной ненадежности, была вывезена из района действий группы армий или распущена. Он пишет дальше о том, что до сих пор воздерживался от того, чтобы отдать приказ о возвращении всех «добровольных помощников» в лагеря для военнопленных. Однако участившиеся побеги побудили его к тому, чтобы вновь указать всему начальствующему составу на его обязанности в отношении надзора. Из-за недостаточного надзора со стороны некоторых командиров подразделений партизаны имеют постоянный приток боеспособных мужчин, что создает угрозу роста партизанского движения.

И все-таки Кюхлер в заключение предлагает выяснить, в какой мере в отдельных частях из имеющихся «добровольных помощников» можно сформировать рабочие батальоны с многочисленным немецким персоналом. [341]

Как мы видим, во всех этих директивах предъявляются требования решительной борьбы с партизанами, с их воздействием на население, указывается на ненадежность частей, сформированных из местных жителей и «добровольных помощников», и в то же время прилагается много усилий для того, чтобы сохранить местные части, так как людские резервы у немцев были уже на пределе.

А вот 29 ноября 1943 года генерал Краппе в обращении к личному составу своей дивизии по вопросам контрразведки и надзора за русскими добровольцами прямо пишет, что с середины сентября наблюдается непрерывное усиление партизанского движения. Краппе пишет, что в прифронтовой полосе это движение отсутствует, но чем дальше от фронта, тем оно сильнее. Так, в армейском тылу партизанское движение следует считать серьезным, а во фронтовом тылу — очень серьезным. В этом документе говорится о том, что в районе Луга — Псков имеются бригады и даже дивизии партизан, усиленные авиадесантными частями. Партизанское движение настолько организовано, что нити его ведут до Волосово и Гатчины. Партизанам с самолетов сбрасываются командные штабы, боеприпасы и т. д. Можно ожидать и нужно быть готовым, указывает немецкий генерал, к тому, что при наступлении на фронте партизанские отряды получат задачу внезапными ударами прервать снабжение.

Вряд ли нужно приводить еще какие-либо документы. Изложенных здесь вполне достаточно для того, чтобы видеть, какую огромную работу проводили наши партизаны как среди местного населения, так и среди лиц, находившихся в частях немецкой армии. При той организации слежки, которая проводилась немцами, и при психологической обработке, которую проводило немецкое командование среди своих солдат, которым было предоставлено право задерживать любого с их точки зрения подозрительного человека, эта работа была исключительно опасной.

Борьбу с партизанскими отрядами немцы, как правило, стали вести с применением артиллерии, танков и авиации. Это уже не были отдельные мелкие подразделения, как ранее, но целые части регулярных немецких войск, и борьба с ними требовала и соответствующего вооружения. Как Центральный штаб, так и начальники республиканских и областных штабов партизанского движения нажимали на командование АДД как только могли, чтобы забросить своим отрядам хотя бы минимум того, что им требовалось. Однако, несмотря на новые формирования, самолетов в АДД для выполнения всех возлагаемых на нас задач не хватало. Чем шире разворачивались наши боевые действия на фронтах, тем больше требовалось самолетов для их поддержки и обеспечения. Чем больше становилось партизанских отрядов и чем крупнее по численности они были, тем большее количество самолетов требовалось для их снабжения. [342]

Не успела, к примеру, еще как следует развернуться «рельсовая война», а уже 17 августа начальник Центрального штаба партизанского движения П. К. Пономаренко, сообщая о результатах этой операции с 3 по 17 августа, поставил вопрос о том, что отряды ощущают значительный недостаток взрывчатых веществ, капсюлей-детонаторов и для обеспечения только этой боевой работы требуется ежедневно, как минимум, 20—25 самолетов.

Каждый начальник штаба обращался непосредственно к нам с просьбами, чтобы обеспечить участок своей работы, за что он прежде всего нес ответственность. Мы, конечно, не могли оставаться глухими к таким просьбам, ибо за каждой из них стояли живые люди, которые ждали так необходимой им поддержки. Вот, например, 5 июня 1943 года обратился к нам подполковник Тужиков — уполномоченный Ленинградского штаба партизанского движения на Северо-Западном фронте. Он писал, что в связи с активными действиями карательных отрядов, брошенных против партизан, последним крайне необходимы боеприпасы и медикаменты, и просил направить на аэродром Выползово самолеты для переброски партизанам всего необходимого. Совершенно ясно, что выполнять такие просьбы нужно было быстро. Всякая затяжка времени могла привести к тому, что помощь могла уже не понадобится. Конечно, по таким сигналам решения принимались немедленно.

Численный состав партизанских бригад и отрядов на территории Ленинградской области за несколько месяцев 1943 года вырос до нескольких десятков тысяч человек. Население многих оккупированных районов Ленинградской области восстало и, спасаясь от истребления и угона в немецкое рабство, уходило со своим имуществом, хлебом и скотом в леса и болота под вооруженную защиту партизан. Только по побережью Чудского озера в лесах под защитой партизан находилось около 40000 наших людей. Примерно такая же обстановка сложилась в районах Пскова, Луги, Порхова, Дно, Сольцы, Струги Красные и других. Во всех указанных районах против партизан и населения шло формирование особых немецких карательных экспедиций. Тем временем в партизанских бригадах и отрядах насчитывалось до 10000 бойцов, у которых отсутствовало оружие… Начальник Ленинградского штаба партизанского движения Никитин просил оказать помощь по заброске этим отрядам и бригадам оружия и боеприпасов. Здесь, конечно, отдельные самолеты большой помощи оказать не могли и выделялись группы самолетов на определенный период.

На противоположном — южном — крыле нашего фронта действовали партизаны Крыма, где начальником штаба партизанского движения был секретарь Крымского обкома партии Булатов. В письме от 21 июля 1943 года он пишет о том, что группа самолетов АДД в июне успешно провела операцию по заброске продовольствия и пополнения партизанам Крыма, а также эвакуации оттуда больных и раненых. Проведенная этой группой работа подняла боеспособность партизан. [343] Однако доставленное продовольствие в связи с ростом партизанских отрядов подходит к концу, и в ближайшие дни партизаны вновь окажутся в трудном положении. Заканчивая письмо, Булатов просил забросить им в течение оставшихся дней июля и в первой половине августа 30 тонн грузов с аэродрома Адлер.

Действительно, крымским партизанам обеспечить себя полностью продовольствием было практически невозможно, и в этом отношении они были в прямой зависимости от заброски его, как тогда говорили, с Большой Земли. Наши летные экипажи выполнили, конечно, и эту работу.

Здесь приведены лишь некоторые примеры, а в течение года их было весьма и весьма немало. В то же самое время АДД вела напряженнейшую боевую работу на фронтах, где каждый самолет был также на учете. Однако весь летный состав летал к партизанам с большой охотой, хотя приходилось делать это за счет дополнительной нагрузки на летные экипажи, как у нас сейчас принято говорить, за счет интенсификации боевых вылетов. Но несмотря на это, не было случая, чтобы кто-либо возразил против таких дополнительных полетов. Каждый экипаж знал, что народные мстители нуждаются в помощи Большой Земли, и совершали полеты к ним с большим подъемом.

В 1943 году, так же как и в предыдущем, заброска грузов партизанам шла по восходящей. Например, если в августе мы получили от Центрального штаба заявку на 160 тонн, то в октябре она составила уже 300 тонн.

Летом 1943 года, когда Гражданский воздушный флот был введен в состав АДД, интенсивность полетов к партизанам значительно увеличилась и исчислялась многими тысячами самолето-вылетов. Достаточно сказать, что за 1943 год в отряды и бригады было заброшено почти 10000 человек и вывезено много тысяч раненых, не считая женщин и детей. Было доставлено около 4000 тонн груза, из которого около 3500 составили боеприпасы и вооружение. Только полетов с посадкой у партизан сделано более 5000. Эти достаточно внушительные цифры наглядно говорят как о размахе боевой деятельности партизан в тылу врага, так и напряженной работе АДД по ее обеспечению.

1   ...   21   22   23   24   25   26   27   28   ...   45


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница