Александр Дядищев Ежи Тумановский Тени Чернобыля



страница5/24
Дата04.05.2016
Размер3.8 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   24

Часть третья.

…Прошел еще один год…

Клык и его последняя битва

Отдавая – делай это легко, теряя – делай это легко, прощаясь – делай это легко.

Отдавая, теряя, прощаясь не печалься о будущем, а благодари прошлое.

Древнекитайская мудрость

Мне снился Караул. Впервые за год, что прошел с того момента, как я оставил его в самом сердце Зоны. Вместе со своим пониманием происходящего и верой в реальность бытия.

Во сне я стоял над обрывистым берегом реки и смотрел на закат. Лучи заходящего солнца нежно продавливали легкий облачный слой и сверкали, и переливались словно в брызгах кипящего водопада. Это было такое впечатляющее зрелище, что я даже не заметил, как справа от меня появился человек. Просто в какой-то момент времени я понял, что уже не один наслаждаюсь изысканным зрелищем разгулявшегося светила. Но во сне мне это было безразлично.

Солнце опускалось в золотисто-красную перину облаков, лениво взбивало вокруг легкие розовые тучки и уже готовилось сладко заснуть до утра, когда откуда-то с юга потянуло сырым ветром и серая пелена начала подниматься между небом и землей. Словно кто-то большой и нехороший пытался подобраться к небесному светилу незамеченным. Вот серая пелена накрыла большую часть неба, вот черное щупальце потянулось к беззаботному солнцу и темно-красным плеснуло вдруг на весь горизонт от края до края.

Я вздрогнул, а знакомый голос рядом сказал:

– Беда у нас, Клык. Натворили военные дел. Ты как проснешься – не вставай сразу.

Я, наконец, повернул голову и почему-то нисколько не удивился.

Передо мной стоял Караул. Одетый в белый балахон с капюшоном, он показался мне крепче и моложе, чем когда я видел его в последний раз.

– А разве я сплю? – удивился я и в тот же момент понял, что действительно сплю… и проснулся.

В комнате было темно – время рассвета еще не наступило. Я лежал не двигаясь на кровати, вспоминая свой сон и пытаясь понять: почему мне так одиноко и тревожно. Дикий сон – да. Я редко вижу сны, а Караул мне вообще никогда не снился. Но не только. Что-то помимо сна заставляло быстрее стучать мое сердце и покрывало лоб холодным липким потом. Мне впервые было страшно в собственном доме.

Я вдруг понял, что именно меня разбудило. Где-то неподалеку раздавались тихие звуки, определить природу которых я не мог. Вскоре, однако, все прекратилось и я продолжал лежать в полной тишине.

Что мне во сне сказал Караул? Не вставать сразу? И что мне теперь делать? Лежать до утра? Если слушать всякий сон, то и в реальности потеряться недолго.

Я пошевелился. Собственное движение неожиданно успокоило меня. Я еще немного поерзал, положил руку на рукоять пистолета, висевшего в кобуре на стене рядом с кроватью и продолжил размышлять. В голову лез всякий вздор и, в конце концов, я просто разозлился сам на себя. Приснился какой-то глупый сон, а я как институтка весь разнервничался, даже что-то подозрительное услыхал. Нет, определенно пора отдохнуть от всех дел, уехать куда-нибудь ненадолго. Правда мысли о том куда можно уехать меня так и не успели посетить.

В окно робко заглянул лунный свет. В комнате немного посветлело и стали угадываться сумрачные силуэты вещей и мебели.

Я уставился в дальний угол. Что за ерунда? Стол стоял накренившись одним боком влево, хотя я точно помнил, что ужинал за ним перед тем, как лечь спать. Грубый табурет рядом показался мне более низким, чем я привык его видеть. Мурашки легкого страха снова забегали по спине.

На спинке кровати висела куртка, точнее должна была висеть. Я протянул руку и немного успокоился нащупав ее. Осторожно потянулся, достал из кармана сигареты и спички, закурил. Необходимо было успокоиться и спокойно все обдумать. Привычный вкус табака начал возвращать мне уверенность, я лениво пускал кольца, рассеянно наблюдая за движением дыма в лунном свете и вдруг начал кое-что понимать.

Дым не рассеивался, как обычно, по комнате, а собирался в тонкий жгут и закручивался воронкой в метре от кровати. Да и табурет, как я теперь отчетливо стал видел, не просто стал ниже, а ушел до половины ножек в земляной пол. У стола же была надломлена столешница и с него капало что-то липкое и тягучее.

Я понял, что снова сплю. И в этом сне моя комната превратилось в кусочек Зоны со всеми вытекающими (и даже стекающими) последствиями. После таких мыслей я вновь расслабился. Сон есть сон.

Луна осмелела, показалось в окне почти целиком и комната осветилась до самых темных углов. В течение нескольких минут я распознал признаки разных аномалий и слегка приободрился. Даже во сне, моя сноровка оставалась со мной. Ничего необычного, даже, скорее, привычно. В этом новом сне я чувствовал себя вполне уверенно. Даже аномалии из разряда тех, что действительно встречаются в старых заброшенных домах именно такими группами. Если бы это был не сон и Караул не предупредил бы меня, я, встав с кровати, скорее всего погиб бы в течение нескольких секунд. Правда можно ли погибнуть во сне?

Мне было интересно и просыпаться не хотелось. Кроме того, было забавно спать и понимать, что все вокруг – сон. Такого со мной еще не случалось.

Я сел на кровати, продолжая вглядываться в окружающее пространство. Любопытно и странно было смотреть на то, как Зона обживает мою избушку, даже не пытаясь спросить разрешения у хозяина.

Тяжелый неприятный запах привлек мое внимание. На полу возле окна, в пятне лунного света, вздулся и лопнул пузырь. Завоняло еще сильнее. Сон с запахами? Разве во сне бывают запахи? Я не помнил, но страшное подозрение поселилось в моей груди и холодными щупальцами заплело руки-ноги. Может это не сон? Но этого не может быть! До Зоны столько километров, что не могла она враз так расшириться. Просто не могла.

Я сжал пальцы обоих рук в кулаки, расслабил и снова сжал. С каждой секундой мне становилось все очевиднее, что это не сон. На полу лежали носки, я осторожно наклонился за ними и почувствовал, как волосы на моей голове начали потрескивать, потом потянулись в сторону, все еще крутящейся, дымовой воронки.

Один носок я бросил в воронку, второй – дальше, в сторону стола. Росчерк маленькой молнии, тяжелый удар и запахло паленой тканью. Полностью оценить судьбу каждого предмета одежды мне не удалось, но теперь я точно знал, что за аномалии поселились у меня в доме. И это был не сон. Голова работала предельно ясно. Эмоции – в сторону, есть очевидный факт и вопрос нужно решать исходя из этого факта. Я оказался в Зоне, не вылезая из собственной кровати. И теперь мне надо уносить отсюда ноги.

Мой любимый дом, моя крепость и пристанище в трудный час, моя обживаемая в течение последних пяти лет конура, превратилась в смертельную ловушку. Каждый знакомый до мелочей угол, был теперь непредсказуем и опасен.

Я быстро подавил приступ жалости к самому себе – это же Зона, все эмоциональные роскошества просто смертельны – осторожно встал, еще раз осмотрелся.

Глаза почти полностью привыкли к темноте, ощущение близкой опасности подстегнуло слух и я полностью пропитывался тихими колебаниями воздуха, мирными пульсирующими звуками и слабыми движениями со всех сторон. Под окном вспух еще один пузырь, со столика продолжала стекать какая-то вязкая дрянь, дым полностью рассеялся, но чересчур черное пятно на темном земляном полу выдавало расположение опасного места.

Протянув руку, я осторожно снял со спинки кровати одежду и медленно оделся. Повесил на пояс пневматический игольник, вытащил из-под кровати запасные обоймы с иглами. Обувь стояла у порога, необходимое снаряжение для ходок в Зону хранилось во дворе, в специальном тайнике, еда – в подполе, вода – в колодце. Как все просто. Было.

Про еду и воду – можно сразу забыть. В подполе сейчас такое твориться, что уж лучше сразу застрелиться, чем лезть туда. А колодцы, как говорят, Зона превращает в нечто и вовсе страшное: даже просто заглянуть – и то опасно. Правда я поймал себя на мысли, что была бы возможность, то я бы может и заглянул. Мысли мыслями, но снарягу надо вытаскивать. Как и обувь.

Расстояние было невелико и спички в качестве проверочного инструмента оказались в самый раз. Аккуратно обкидывая аномалии спичками, я добрался до выходной двери. Спички легкие и намучился я с ними сильно, но в конце концов нашел вариант. Я стал их зажигать по одной и смотреть за движением пламени и дымом. За оригинальную импровизацию, пару баллов я у смерти должен был отыграть, только знала ли она об этом?

Что-то с приглушенным шумом рухнуло в сенях, я непроизвольно вздрогнул и замер, вытащив наполовину пневматику из кобуры. Прождав минуту в полной тишине рискнул сделать следующее движение.

Обувь стояла целехонькая, но потянув ее к себе, я почувствовал легкое сопротивление. Зажег спичку, потом другую. В неверном свете слабого пламени стало ясно что прямо за порогом угнездилась «жадинка» и выйти по-человечески через дверь – не получится. По нечеловечески выходить мне было не с руки и я ограничился недовольным взглядом в опасную темноту. Хорошо, что хоть мокасины свои достал.

Обулся, со стены у выхода снял мешок с мелким луком – спички уже закончились – и двинулся обратно. В лунном свете светлые полоски спичек отчетливо показывали безопасную тропку и я даже на миг засомневался в реальности происходящего. Может я все-таки сплю.

В окне была видна низкая луна, по ее диску медленно двигались рваные облака, вокруг стояла оглушающая тишина и внезапно я понял, что покой этот – обманчив. Стены дома были напряжены и находились в готовности уступить неведомой безжалостной силе в любой момент. Но пока держались. Если я не успею выбраться наружу – смерть может оказаться вовсе и не мгновенной.

Возле окна уже пузырилось вовсю, волны тяжелого запаха ползли по комнате и я пошел в единственно возможном направлении – в заднюю часть дома, где в комнатке с небольшим оконцем хранил всякое хозяйственное барахло. Оставалось надеяться, что там путь был еще свободен.

Ночное блуждание в темноте по собственному дому оказалось занятием непростым и раздражающим. Около двадцати минут потребовалось, чтобы кидая луковички и вглядываясь в кромешную тьму, добраться до нужного окна. По дороге попался фонарь на батареях, но, как и следовало ожидать, батареи оказались севшими. Значит где-то рядом вторая «жадинка».

А еще я просто не смог пройти мимо стенного тайника. В лучшие времена я хранил здесь особо ценный хабар, а сейчас там лежал только керамический пистолет, полученный мной при весьма странных обстоятельствах. Мне стало жаль полезную вещь и я потратил несколько минут на проверку и открытие тайника. Мне повезло: тайник еще не был оккупирован никакой гадостью.

Я давно смастерил для этого пистолета плечевую кобуру, достал подходящие патроны и вообще держал оружие в полной готовности. А вот пользоваться – не пользовался. Не знаю почему. Просто привык обходиться тем, что было, а к этому пистолету у меня всегда было особое отношение. Обмотал ремень кобуры вокруг пояса, бросил патроны в карман и осторожно двинулся дальше.

Пространство перед маленьким оконцем было свободно и я легко открыл ставни.

Ночь бросила мне в лицо запахи трав, чего-то бесконечно свежего и чистого. На какой-то миг я замер, вбирая всей грудью такой сладкий ночной воздух, забывая в сладком экстазе бесконечного вдоха о том, что творится вокруг.

Издалека донесся грохот, ночная темнота разбежалась от ярких вспышек, а к свежести ночи добавился запах гари. Я полез в оконный проем.

Городок, на окраине которого приютилась моя хибара, горел. Точнее, горела его центральная часть, и даже на таком расстоянии был слышен гул, рвущегося в ночное небо, столба бешеного пламени. Летели искры, что-то взорвалось, разбрасывая волны огня, силуэты незатронутых пока домов чернели безжизненно и покорно.

Я постоял несколько минут, пытаясь услышать вой сирен пожарных расчетов или просто гудение машин, но так ничего и не услышав, развернулся в сторону тайника.

Аномалий было много, как после Выброса, а ведь никакого Выброса не было. И вообще без Выброса распространения Зоны невозможно. То есть, теперь, оказывается, возможно. И почему мне во сне Караул сказал что-то про военных? Или не стоит обращать внимания на какой-то сон, когда здесь такое творится? Правда после всего того что я видел, игнорировать это тоже было бы глупостью.

Развлекая себя такими нехитрыми мыслями, я двигался вдоль своего двора, отмечая почти припавшую к земле веранду, кольца оранжевого сполоха на стене сарая, булькающую лужу на месте тайника… Тайник! В тихом отчаянии я даже прикрыл глаза рукой. Непроизвольный жест подавленных эмоций.

Так. Вся снаряга потеряна. Я не хотел верить в это, но печальный факт продолжал пускать пузыри и издавал уже знакомое зловоние.

Я стоял перед могилой своих надежд на дальнейшую легкость бытия и думал о том, что в городке если кто и остался в живых, то разве что некоторые сталкеры. Случайно. Если повезло. Где бы я сам сейчас был, если бы не приснившийся Караул?

Думать об этом было тяжело, в городе у меня было много хороших знакомых, но сделать что-либо для них в данной ситуации я все равно не мог.

Рассвет обнаружил меня сидящим на камне за оградой, с единственным костяным ножом в руке, случайно оставшимся после починки на веранде. Я ждал наступления дня скорее по привычке, не решаясь самому себе признаться в том, что все, что можно было спасти – уже спасено. Я даже пробовал вернуться в дом, но на окне, через которое я вылез, блестела ртутным блеском тонкая паутинка. Жаль, что не паук ту паутинку сплел.

Сидя на камне, я думал о том, что теперь надо двигаться, что надо уносить ноги и постараться еще сегодня выйти за пределы обнаглевшей Зоны, но никак не мог заставить себя подняться и уйти от своего дома. Слишком привык я к своей прежней жизни. Привык совсем не по-сталкерски.

Утро получилось серое и тусклое. Влажные обрывки то ли тумана, то ли низких облаков тащились над крышами домов, словно дым от какого-то водяного пожара. Своими сырыми лапами, они скребли по столбам и заборам, пропитывали одежду и плыли дальше, облизывать обожженные раны умирающего города.

Сначала я снаряжал магазины для керамического пистолета, мысленно обругав себя за то, что вспомнил об этом только к утру, потом приладил кобуру, попробовал легко ли вынимается черная красивая игрушка. Попробовал достать игольник. Не понравилось, что одновременно достать оба ствола оказалось трудно. Провозился около получаса, подгоняя подвеску обоих пистолетов.

А потом я услышал выстрелы. Длинная автоматная очередь и следом хлесткий винтовочный выстрел. Снова очередь. Кто-то на другом конце города вел бой, причем, судя по всему, стреляющих было немного и патроны они экономили.

Это встряхнуло меня. Привычные звуки вернули меня на землю. Зона есть Зона, много времени на раздумия нет. Надо уходить. Я поднялся с камня, сунул нож в узкий карман штанов, специально под нож и пришитый, и, бросив последний взгляд на нелепое скособоченное сооружение, еще недавно считавшееся моим домом, осторожно двинулся по улице.

Только сейчас я начал осознавать, что все дома по соседству также выглядят не лучшим образом. А люди…

Первый же соседский дом встретил меня гробовой тишиной. Я осторожно обошел черную лужу, маслянисто тянущую ко мне свои неправильные длинные волны, остановился, вглядываясь в черные проемы окон. На ближайшем окне кто-то неосторожно размазал красную краску. Я понимал, что это за краска, но продолжал твердить себе, что это не так, что просто кто-то уронил кисть и она… Синие кольцевые вспышки пробежали вдоль всех окон и я, испуганно попятился. Даже в десяти метрах эта штука запросто может оторвать голову. Во всяком случае, здесь живых уже быть не могло.

Я двинулся дальше. Через несколько метров наткнулся на первую мертвую птицу. Она лежала, нелепо растопырив красные обрубки вместо крыльев, широко раскрыв длинный прямой клюв. Неподвижный черный глаз смотрел на меня.

Следующий дом оказался выгоревшим изнутри. Сквозь провалившуюся крышу заглядывало серое небо, и я последовал его примеру, осторожно двигаясь вдоль большого, разбитого вдребезги, окна. Внутри, казалось, прошелся огненный смерч. Обугленные стены, оплавленные остатки металлической кровати, скрученные в тугой узел обгоревшие провода. И больше ничего. Снаружи дом, впрочем, выглядел, как и раньше. Кроме провалившейся крыши – никаких признаков катастрофы. Здесь жил Хромой. Да будет легка его доля!

Я заглянул еще в десяток домов и везде видел одно и то же: смерть и пустоту. Большинство зданий выглядели вполне безобидно снаружи, но выбитые двери, подрагивающие куски крыши или невероятное зловоние всегда безошибочно указывали на присутствие новых «хозяев».

Дохлые птицы теперь встречались на каждом шагу – где-то тут прошла «птичья карусель». А вон кошка – лежит как камень и даже шерсть на ней выглядит не шерстью, а россыпью тонких кристаллов.

Перестрелка на другом конце города продолжалась. Я перестал заглядывать в дома и двинулся туда, где шел бой. Мне, в общем, не было дела до чужих разборок, особенно в нынешних обстоятельствах, но в той стороне жил Штырь – единственный человек, которого я, пожалуй, мог бы назвать своим другом – и я не мог уйти, не узнав, что с ним произошло.

Набрав в придорожной канаве несколько горстей гравия и ссыпав их в карман на животе, я двинулся по давно разбитой, когда-то асфальтированной, дороге.

Кое-где остатки асфальта уже вспучило и вывернуло наизнанку гравитационными выкрутасами аномалий, и я очередной раз удивился тому, насколько быстро Зона оказалась здесь и предъявила свои права на жизнь. Но на то она и Зона, чтобы лишний раз доказывать, что ни черта мы о ней до сих пор так и не знаем.

Электрический столб впереди чем-то раздробило на длинные узкие щепки и я опасливо обошел унылые канаты толстых проводов, касавшихся в одном месте земли, и вновь карабкающихся на следующий, пока еще уцелевший столб.

Перед дренажной трубой, что тянулась поперек дороги, я остановился просто по привычке. В Зоне – это любимые места всякой человеконенавистнической живности и нежити, а здесь все должно было быть еще безопасно, но привычка остановила меня и усадила на корточки. Первый же камень, брошенный наугад, замер в воздухе, покружился немного на месте и вдруг взорвался, обсыпав меня мелкой каменной крошкой.

Не было ни удивления, не разочарования все шло как и должно было идти. Я медленно отодвинулся назад, чуть привстал, попятился и, только отойдя от ловушки на добрый десяток метров, остановился. Начинался привычный Зонный марафон по невидимой полосе препятствий.

Пришлось лезть через забор дома, от которого осталась только воронка, с концентрическими кольцами из мелкого мусора. Аномалия, сожравшая целый дом, имела устрашающую мощность, но работала, обычно, один раз. Поэтому я достаточно спокойно прогулялся вдоль, аккуратно выложенных кругами, обломков кирпича и досок, а потом снова полез через забор.

Центр городка все еще дымился после ночного пожара. Огня уже не было, но черный копотный дым продолжал подниматься над обгоревшими руинами. Здесь я впервые увидел трупы людей. То есть я увидел нечто, в чем по опыту хождения в Зону, опознал человеческие останки.

Давным-давно я перестал смотреть на трупы, как на бывших людей, которые недавно ходили, дышали и занимались своими делами. Но сейчас мне стало невероятно больно от этого зрелища и я свернул на боковую улочку, чтобы не видеть всего кошмара, который остался здесь после ночной катастрофы. Теперь у меня словно открылись глаза, мелькали картины увиденных мной домов, трупы, трупы и еще раз трупы. Целые, разорванные, раздробленные, поделенные на части…

Такого количества смертей я никогда не видел, только в фильмах про Великую Войну в далеком прошлом.

Вскоре мне стало легче. Я сидел на земле и глаза мои слезились.

– Прости меня Хромой, прости меня Рыжий… – словно в полубреду я повторял эти слова как молитву.

Если бы не приближающиеся звуки выстрелов, я бы подумал, что остался здесь совсем один, наедине с мертвым городом, тет-а-тет с обезумевшей Зоной. Но кто-то упорно расходовал боеприпасы и я уже забыл, что шел на поиски Штыря, а просто встал, вытерся и направился в ту сторону, где стрекотал автомат и гулко долбила снайперка.

Около сотни метров пришлось идти по широкой прогулочной аллее. Я был здесь пару дней назад, прошел бездумно между двумя рядами берез в желтых нарядах, раздавил первый ночной ледок на случайной луже. Теперь деревья по обеим сторонам стояли черные от осыпавшей их сажи. Кое-где по тонким стволам уже расползались черные трещины – воздушная «комариная плешь», такая редкая и малоизученная, поселилась прямо напротив приземистого здания филиала Центра Изучения Зоны. Только некому теперь было все это изучать: изо всех окон лезла, переполнив внутренне пространство, густая зеленая пена. Только коснись ее – ожог, вплоть до обугливания тканей, обеспечен.

Центральная площадь с памятником какого-то деятеля прошлого века, выглядела почти незатронутой, но идти прямо через нее я не решился. Постоял переминаясь с ноги на ногу: топать вокруг неохота, но сделать вперед хотя бы один шаг не получалось. Подсознание отчаянно сигналило о скрытой опасности.

На всякий случай кинул вперед камень и несколько минут разглядывал круги, разбегающиеся от скрывшегося под серой поверхностью бетонной плитки, булыжника. Вся площадь, похоже, была отменной декорацией, безукоризненным миражом на поверхности целого озера какой-то вязкой субстанции. Такие вещи, конечно, встречались мне и раньше, но одно дело зеленая полянка, скрывающая странную трясину, а другое – целая жидкая площадь, да еще и с памятником.

Через три квартала я свернул направо и чуть не наступил в огромное красное пятно вокруг канализационного люка. Крышка была закрыта, но из под нее раздавались ужасные чавкающие звуки. Меня замутило и перед глазами вновь поползла картина той дороги которую я прошел сюда.

Я рванул с пояса игольник, начал отходить спиной вперед и вдруг заметил кошку, выпрыгнувшую из какого-то окна на первом этаже. Увидев меня, животное зашипело, выгнуло спину и вдруг бросилось бежать. Я побежал следом. Старался не отставать – киска экономила мне массу времени на безопасное передвижение. Испуганное животное мчалось прямо посередине улицы, я бежал метрах в двадцати позади, а едкий дым, принесенный откуда-то ветром, хватал меня за легкие и грыз изнутри острыми зубами. Дышать было уже откровенно больно, голова кружилась, но остановился я только возле дома Штыря.

Сердце стучало кувалдой, пытаясь выбраться из груди, и я просто рухнул на землю, стараясь отдышаться и сосредоточиться.

Через двадцать минут и две сигареты, я почти спокойно поднялся и двинулся к двери двухэтажного дома, в полуподвале которого жил Штырь. Я уже привык к мысли, что парень не мог выжить, но снаружи ничего подозрительного видно не было, и я позволил робкой надежде проникнуть в мою душу. Может быть, Штырь сейчас сидит в своей конуре, обложившись гранатами и пистолетами, и просто боится выбраться наружу? Я даже усмехнулся своим мыслям представив себе эту картину и очень надеясь, что так и окажется на самом деле.

Пустой подъезд, лесенка в полуподвал, три камня вниз, прислушаться, шаг вперед, еще два камня. Тишина. Только приглушенно хлопает снайперка, уже совсем недалеко. Вот и поворот в нужную дверь. Впрочем, самой-то двери как раз и нет. Я застываю на пороге, силясь понять, что же здесь произошло.

Все внутри перевернуто и сломано, на стенах серые полоски чего-то скользкого, по полу свободно бегают крысы, а на кровати лежит абсолютно чистый, сияющий белизной голой кости, скелет без голеней.

У меня перехватило дыхание. Ноги Штырь потерял несколько лет назад, я вытащил его на себе с окраины Зоны и с тех пор он жил здесь, промышляя починкой немудреной сталкерской снаряги. Я частенько заглядывал к нему и про ту ходку, где бился с тысячами, наверное, Черных Собак, я тоже рассказал только ему.

– Брось, – сказал он мне тогда, поднимаясь на руках в специальный стул, который он сам же для себя и смастерил. – Ты, конечно, хороший боец и ножи у тебя что надо, но завалить столько зверей и остаться в живых – это невозможно.

– Знаю, – отвечал я ему растерянно, чуть заплетающимся от солидной дозы спиртного, языком. – Но все было именно так, как я рассказал. Не веришь?

– А кому позавчера морду в кабаке набили, а? – весело спросил он, разливая еще по стопарику. – Или ты тока глотки резать умеешь, а придурка по репе треснуть – тебе слабо?

– Ну так это случайно, – смущенно ответил я, потирая синяк на скуле. – А знаешь, я тоже перестаю в это верить, но так ведь нельзя. Нельзя любое событие, которое я не могу объяснить, считать глюками. Так ведь и вовсе до маразма добраться недолго.

– Зона велика, – значительно сказал Штырь, поднимая свою стопку. – Не в смысле расстояния, а в смысле смысла.

Его всегда тянуло на маловразумительные философствования, примерно после седьмой.

Теперь безногий отполированный скелет лежал в трех метрах от меня и наиболее наглые крысы уже зачем-то тащили на пол самые маленькие косточки.

Я осторожно вошел внутрь, распугав крыс – хорошо хоть эти грызуны здесь пока обычные, не мутанты из Зоны – постоял над останками друга, пытаясь разобраться в том, что могло его так обглодать, потом вспомнил про сейф в полу, нагнулся и поднял тяжелую створку.

Сверху лежала укороченная снайперка с глушителем, рядом два снаряженных магазина к ней, под ними – серебренная фляга, перчатки из тонкой замши с отрезанными пальцами, горсть пистолетных патронов и стальной нож.

Я вытащил все это богатство, сложил в ящик кости и закрыл тяжелую крышку. Череп поставил на стол, рядом положил стальной нож – Штырь бы это оценил. Если смогу, пообещал я сам себе, то обязательно потом вернусь и похороню тебя по-человечески, друг.

Повесил флягу на пояс, натянул перчатки и, подхватив винтовку, выбрался наружу.

Контроллер стоял на улице, сбоку от двери, и я, занятый своими мыслями, почти налетел на него. Спутанные длинные волосы, выпученные глаза и лоснящееся обнаженное тело отразились в моих зрачках, я сухо сглотнул, начал поднимать винтовку, холодеющими от первобытного страха руками и в этот момент его взгляд схватил меня словно клещами и парализовал. Мысленно заорав от бесконечного ужаса, я рванулся, но усилие мое было потрачено впустую: тело отказалось слушаться. Ноги сами собой подогнулись, и я рухнул на колени, продолжая удерживать винтовку непослушными пальцами. Приклад винтовки звонко ударил по бетонной плите. Только глаза еще слушались меня. По щекам поползли дорожки горьких слез.

Все зомби плачут в последние секунды перед тем, как перестать быть людьми. Из носа тоже что-то потекло, намокли штаны, сердце отстукивало последние такты в жизни Клыка, готовясь стать сердцем безмозглого гниющего создания. Смерть, в этот момент, показалась мне чудесным избавлением, почти недостижимой мечтой, ради которой ничего не жалко. Вот только продавцов этого товара рядом почему-то не оказалось.

А потом мне показалось, что Контроллер ударил меня. Этого не могло быть в принципе, но я лежал на боку и в голове гудело, как после хорошего удара в челюсть. Слабо застонав, я потянул к себе руку с винтовкой. Рука меня слушалась!

Надежда дала мне силы. Со страшным стоном, больше похожим на рык, я подтянул под себя ноги, толкнул вверх свое ватное тело и обрушил приклад винтовки на пучеглазое существо, чуть не лишившее меня самого ценного в моей жизни – моей смерти.

Следующие несколько минут выпали из моей памяти. По-моему, я долбил уже обмякшее тело прикладом винтовки, разбрызгивая вокруг бурую жижу, выкрикивая и что-то яростное и малоосмысленное, потом отбросил искореженное оружие в сторону и с бесконечным наслаждением вытянул из кармана костяной нож.

Когда сознание начало возвращаться в мое озверевшее тело, передо мной лежала распластанная на множество кусочков тушка Контроллера, а чуть поодаль стояли два человека с оружием в руках и с интересом разглядывали поле боя.

– Вот пример для всех для нас, – сказал один из них насмешливо, – как нужно ненавидеть всякую расплодившуюся сволочь.

Второй шагнул вперед, присел на корточки, брезгливо разглядывая последствия моего безумства, и спросил почти участливым голосом:

– Ты кто таков будешь, чудовище? Зачем так мелко скотинку покрошил?

Я смотрел на него безумным взглядом и меня начинало отпускать. Рука разжалась сама собой, нож упал в бурую жижу и я коротко хохотнул, когда до меня вдруг дошел комизм ситуации. Стоя на коленях среди останков Контроллера я засмеялся, потом просто завыл от смеха и рухнул на бок, закатываясь в приступе самого безудержного в мире веселья.

Я был жив, а Контроллер уже нет, напротив меня стояли замечательные парни с необыкновенным чувством юмора, и я катался в грязи, почти задыхаясь от облегчения, тело мое сотрясали конвульсии и не было в мире человека счастливее меня.

Кажется, они полили меня водой. Я сидел у стены, еще вздрагивая от пережитого напряжения, в рот мне тыкалась фляжка и я послушно сделал глоток. Чистый спирт обжег горло и прочистил мозги. Я поперхнулся, коротко откашлялся и схватил флягу обеими руками. Еще три глотка, я уже трезво смотрю на своих спасителей и мне больше не смешно.

Это были сталкеры. Оба высокие, сильные, обвешанные снарягой и оружием, перетянутые ремнями, похожие друг на друга как близнецы, с хорошо различимыми эмблемами клана.

О, я знал эту эмблему. Именно этих людей я видел впервые, но группировка «Долг» была слишком хорошо известна, чтобы не знать ее отличительных знаков. Я никогда не ладил с «должниками», не было сталкеров, наиболее далеких от меня по принципам существования в Зоне, но и вражды у меня с ними тоже не было. Случайная драка в трактире – не в счет.

– Очухался? – спросил один из них озабоченным голосом. – Так кто ты?

– Клык, – прохрипел я и закашлялся враз высохшим горлом.

– Сталкер? – утвердительно спросил «должник» и тут же сам себе ответил:

– Конечно, сталкер. Одиночка. Судя по смешному ножику – из этих, из шаманов. Так? – он поднялся и стоял надо мной почти угрожающе.

– Тебе не все ли равно? – спросил я его, отхаркавшись зеленой слизью и, начиная подниматься, держась рукой за стену.

– Да вот хочу узнать, кого нам Зона подкинула, – сказал он без тени угрозы в голосе и я подумал, что все-таки врали слухи, утверждавшие будто «должники» потихоньку убивают «шаманов», если уверены в своей безнаказанности.

Я перевел дыхание и вдруг понял, что воняет от меня – просто кошмарно. Контроллер при жизни явно не жаловал личную гигиену.

– Пойдешь с нами, – сказал «должник», голосом, не терпящим возражений. – На мутанта ты не похож, а нормальному человеку мы всегда готовы помочь. Это наш долг.

Сказано было с пафосом, но вполне в духе людей из «Долга». Мне всегда было интересно: это у них мозги качественно промыты или просто правила для разговоров такие?

– Мне с вами не по дороге, – сказал я спокойно. – У вас свои дела, у меня – свои.

– Тебя никто не спрашивает, – сказал «должник» чуть более грубым голосом. – Какие у тебя могут быть дела, кроме как унести отсюда ноги?

Мысль была трезвой, отношения в нынешней ситуации портить было ни к чему, и я передумал:

– Хорошо, пойду, только мне бы умыться.

– Я – Сток, – продолжал «должник», словно не слыша меня, – а это – Дзот.

Стоящий в отдалении «должник» слабо шевельнул пальцами, как бы говоря: «да, это я». И хотя лицо его оставалось невозмутимым, мне показалось, что жест вышел несколько ироничным.

– Эта колонка пока чиста, – сказал Сток, качая стволом автомата в сторону металлического столбика с рычагом. – Быстро приводи себя в порядок и уходим.

Рядом с колонкой обнаружилась старая кастрюля, из которой «должники» меня поливали, приводя в чувство, и я, с невыразимым блаженством, наполнил ее водой.

Оба пистолета – свой игольник и керамическое чудо, что забрал из своего тайника в последний момент – положил на камень, стянул одежду и, вспомнив про нож, нагишом прошелся еще раз по остаткам Контроллера. На «должников» старался не смотреть, а они в свою очередь не обращали внимания на меня.

Ледяная вода стекала по моей голове, возвращая ясность мыслям, смывая грязь и кровь Контроллера, унося с собой переживания и страхи. Я вдруг почувствовал себя каким-то кристаллизовавшимся, абсолютно чистым и спокойным.

Дзот, похоже, следил за окрестностями, а Сток с любопытством разглядывал, не прикасаясь, уже очищенный мной, керамический пистолет.

– Хорошая штука, – сказал он, наконец, осторожно стукая кончиком, затянутого в кожу перчатки, пальца, по черному стволу. – Я о подобных разработках слышал, но живьем видеть не приходилось.

Я как раз отжимал достиранные штаны и не стал ничего говорить. Все равно мне сказать было нечего.

– Что-то долго не стреляет Копец, командир, – подал голос Дзот. – Патронов у него было полно, СВД-шка – надежная как рогатка. Уродов бы он к себе не подпустил. Надо бы пойти, посмотреть.

Я быстро натягивал мокрую одежду и пристегивал пистолеты.

– Иди за нами, – сказал Сток и сделал короткий жест Дзоту. Тот мгновенно исчез за углом.

Пропитанная водой обувь хлюпала при каждом шаге, отсыревшие ремни провисали под тяжестью пистолетов, но все это было полной ерундой по сравнению с тем простым фактом, что я был жив. Быстро догнав Стока, я шел за ним, упиваясь каждым движением своего тела, словно не просто привычно двигал ногами, а впервые в жизни познавал чарующее откровение каждого шага.

Сток легко двигался впереди, небрежно удерживая автомат на сгибе локтя, а мое обостренное восприятие успевало отметить и настороженный поворот головы, и правильный шаг «должника». По всем повадкам – серьезный боец и опытный сталкер. Я чувствовал почти эйфорию от того простого факта, что сейчас мы с ним движемся в одной «упряжке». Впрочем, где-то на заднем плане маячила мысль о том, что не поспей эти парни вовремя, так же спокойно он бы изрешетил мое зомбированное туловище и пошел бы себе дальше тем же легким шагом.

Вокруг продолжала разворачиваться картина уничтоженного города, но собственное чудесное спасение и некоторое привыкание к ситуации, притупили все прочие чувства. Мертвые дома и мертвые люди уже воспринимались почти обыденно, без прежнего мучительного сострадания. В Зоне я всегда смотрел на смерть равнодушными глазами, а теперь вокруг меня была именно Зона. Она была только похожа на обычный город, а на самом деле это был уже совсем другой мир.

Впереди показался Дзот. Он стоял, запрокинув голову, и что-то разглядывал на крыше бетонной трехэтажки.

– Смотри, – сказал он, показывая пальцем, Стоку, когда мы подошли поближе, – вон там он должен был сидеть до особого сигнала. Или сам подал бы сигнал, если что не так. Вон видишь пороховая гарь на стене? Там он стрелял. А теперь никаких следов. Несколько гильз – и все. Я уже пробовал все сигналы – не отвечает. Крови – нет, тела – нет, только какая-то слизь на лестнице.

– Давай, обойди вокруг, вдруг что-нибудь найдешь, – сказал Сток спокойным голосом. – Может где метку оставил?

Дзот послушно двинулся во двор, а Сток вытащил из кармана револьверную четырехзарядную ракетницу и выстрелил вверх. Красная полоса прочертила небо и рассыпалась над домами сверкающими блестками.

Я почувствовал упадок сил и присел на деревянную скамеечку у входа. Сток неодобрительно взглянул в мою сторону, но обстановка не располагала к разговорам и он промолчал. Я и сам знал, что сидеть в такой ситуации может только полный «баклан», но радость моя схлынула, ноги – тряслись и в качестве альтернативы посиделкам, я мог только лечь. Представил как это будет выглядеть со стороны и не решился.

Сток постоял, прислушиваясь, потом шагнул в подъезд дома и скрылся за верхними пролетами лестницы. Я остался один.

В принципе, это был подходящий момент, чтобы отвязаться от «должников». Почему-то очень быстро я перестал чувствовать острый приступ благодарности и теперь будущее уже не казалось мне таким уж безоблачным.

«Долг» – это не просто группа людей по интересам. Это серьезная организация, строго соблюдающая массу собственных законов и правил, отступление от которых, часто карается самым жестоким образом. Никакой пощады измененной живности в Зоне, ни малейшего послабления врагу. С чем мирились «должники» – так это с мутировавшими растениями, да и то, по их собственным словам, до лучших времен.

Но двигаться сейчас, да еще в одиночку, было выше моих сил. Я не знал, что происходило с Зоной, моего опыта могло и не хватить, чтобы самостоятельно выбраться в нормальный мир, а «должники» – все-таки, люди, на их помощь вполне можно было рассчитывать, к тому же, полной уверенности в том, что мне не выстрелят в спину – не было.

Во всяком случае, у них была еда и вода, а это – тоже многого стоило.

Поэтому я продолжал спокойно сидеть, пока из-за угла не вынырнул Дзот. Через минуту к нам присоединился Сток и на лице его отчетливо читалась озабоченность.

– Пропал Копец, – сказал он тусклым голосом. – Никаких следов, совсем ничего.

Дзот покачал головой, как бы говоря, что у него тоже никаких результатов, и оба они на несколько секунд замерли, приложив правую руку к эмблеме своего клана. Два печальных отрешенных взгляда, руки на эмблемах – это же ритуал прощания с погибшим товарищем в клане «Долг»!

Я поднялся со скамьи и, хотя и не знал пропавшего лично, по привычке пробормотал:

– Да будет легка твоя доля, сталкер Копец.

Сток и Дзот смотрели на меня и что-то изменилось в их взглядах. Может быть, я поступил правильно, может – нет, мне было все равно. Перед смертью все равны: и «должник», и «шаман», и военный, и умник из Центра Изучения.

– Копец был стажером в нашем кваде, – сказал Сток. – Мы выходили из Зоны, когда что-то прокатилось прямо через нас, поверху, чуть выше деревьев, а когда вышли сюда, то увидели только смерть и разрушения. Копец первым увидел свору зомби и шел по крышам, прикрывая нас и отстреливая уродов. Мы оставили его одного, когда заметили Контроллера и пошли за его гнилой жизнью. А потом встретили тебя.

Сток смотрел мне прямо в глаза, и я чувствовал себя неуютно под этим требовательным и печальным взглядом.

– Копец погиб, пока мы занимались тобой. Значит так, было угодно кому-то наверху. Тебе придется занять его место, пока мы не выберемся отсюда. Потом, как и всякий стажер, ты будешь волен сам выбирать свой путь.

Я растерялся. Ну, какой из меня стажер? Но возражать не стал. В конце концов, какая разница в качестве кого я пойду с «должниками»? Насильно в клане никого не держат. Выйдем, попрощаемся и конец стажерству.

Вдоль улицы к нам быстро шел еще один человек, одетый так же как и мои новые спутники. За спиной у него висело что-то длинноствольное и крупнокалиберное, в руках была скорострельная «трещотка» для ближнего боя. Еще издалека он сделал жест рукой, Сток махнул ему в ответ, а Дзот поудобнее перехватил автомат, готовясь в случае необходимости прикрыть товарища.

Но на того никто не нападал и он спокойно подошел к нам, выискивая что-то глазами. Ростом он был пониже Стока, но коренастый, шире в плечах и явно постарше.

«Четвертый человек квада», – сообразил я, разглядывая вновь прибывшего.

Был он черноволос, с крупным крючковатым носом и небольшим шрамом, изуродовавшим когда-то нижнюю губу.

– А где Копец? – первым делом осведомился он и внимательно посмотрел сначала на Стока, потом на Дзота и мельком кинув взгляд в мою сторону.

Сток промолчал и вновь прибывший, замерев на секунду, взялся рукой за свою эмблему. Глаза его сощурились, на лбу появилась поперечная морщина.

– Это новый стажер квада, – сказал Сток, кивая головой в мою сторону. – Зовут – Клык. Мы нашли его в тот момент, когда ушел Копец. Стажер ушел – стажер пришел. Значит, так тому и быть.

– Рвач, – назвался коренастый, внимательно разглядывая меня. – Ты, случаем, не «шаман», а? – спросил он брезгливым голосом.

Я отрицательно покачал головой, но, кажется, он мне не поверил.

– Сток, ты уверен, что нам нужен стажер? – спросил он, демонстративно повернувшись ко мне боком.

Я заметил, как Дзот поморщился и отвернулся в сторону, как бы присматриваясь к чему-то вдалеке.

Сток спокойно смотрел в лицо Рвачу и на лице его не отражалось почти ничего.

– Все уже сказано, Рвач. Квад должен быть полным, если есть такая возможность. Дай Клыку эмблему клана и мешок стажера. Мутации у него в пределах – мы проверили, он убил контроллера, он – единственный, кто попался нам здесь. Копец исчез без следа. Что тебе еще нужно?

Рвач что-то буркнул себе под нос, но послушно сбросил с плеча серый мешок с одной лямкой и, порывшись в кармане, достал эмблему «Долга».

– Носи ее, – сказал он, хлопком приклеивая пластиковый треугольник к левой стороне моей куртки, – и помни об оказанном тебе доверии! – и, подождав пару секунд, тихо, чтобы слышал только я добавил – Пока оно есть у шефа.

В другое время, я бы нашел, что сказать ему, терпеть не могу всей этой дурацкой патетики, но сейчас не тот был момент, чтобы состязаться в остроумии и я снова промолчал. Просто кивнул ему, поднял мешок и повесил на плечо.

– Уходим отсюда, – сказал Сток. – У живых было время, чтобы к нам присоединиться, а мертвым мы уже не поможем.

– А куда дальше-то? – спросил Рвач, сплевывая на землю коричневую слюну. «Должник» баловался жевательным табаком и для меня это оказалось в диковинку: клан запрещал своим членам употреблять без необходимости какие-либо допинги.

– Просто попробуем выйти на ближайший блокпост, максимально удаленный от Зоны, – уверенно сказал Сток, разворачивая маленькую карту. – Если Зона добралась и туда – определимся на месте.

– Так вы не знаете, что случилось? – осторожно спросил я у Стока. – Откуда взялась Зона – здесь?

– Нет, конечно, – слегка раздраженно ответил он. – Я ж тебе говорил: мы возвращались с обычного маршрутного хода. Через этот городок мы должны были пройти без остановок – наша основная база дальше. Но ничего, доберемся до нормальных мест – там уже наверняка все известно. Вот смотри – мы сейчас здесь. Ты местный, должен лучше разбираться, где легче будет пройти до этой точки.

Сток провел пальцем по карте, намечая примерную линию движения.

Я немного подумал, вчитываясь в условные символы, а потом уверенно показал два района, куда заходить не следовало:

– Если эта Зона живет по тем же правилам, что и раньше, то здесь и здесь будут серьезные аномалии. Карта у тебя старая, тут за последние четыре месяца карьер отрыли для захоронения активных материалов. Здесь развернут дивизион реактивной артиллерии со всеми складами боеприпасов и ГСМ, а вокруг окопался батальон пехоты. Основательно окопались, с бетоном, колючкой и минными полями. Сам понимаешь, что там теперь может быть.

Сток задумчиво покивал головой, еще поводил по карте пальцем и посмотрел на меня:

– Так пойдет?

– Да. В теории так – нормально. – В этот момент мне подумалось, что теория и практика очень различные вещи.

– Значит решено, – он свернул карту и критически осмотрел меня с ног до головы. – Знаешь что такое квад?


1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   24


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница