Александр Дядищев Ежи Тумановский Тени Чернобыля



страница15/24
Дата04.05.2016
Размер3.8 Mb.
1   ...   11   12   13   14   15   16   17   18   ...   24
* * *

Впереди раскинул широкие пальцы огромных деревьев самый большой, из всех попадавшихся мне до сих пор, остров. На нем и решил сделать привал. В мешке было немного еды, берега острова достаточно высоко поднимались над окрестной трясиной, и надо было только перебраться через обширную промоину, чтобы оказаться среди огромных камней, запалить по-быстрому небольшой костерок и согреть воды. Ужасно хотелось горячего чая и сигарету. Я сосредоточился на ловушке.

Где-то внизу, под черной водой, притаилась «полосуха». Я отчетливо видел ленивые спирали воздушных пузырьков и легкие движения невидимой режущей грани, бороздящей в беспорядочном ритме водную гладь во всех направлениях. Один неверный шаг и можно оставить пальцы, а то и всю ногу, местному болотному Нептуну. «Полосуха», она ведь и на сушу выбирается.

Постоял, прислушиваясь, отчетливо понял, куда покатилась опасная точка незримого лезвия, и в три прыжка одолел оставшееся до берега расстояние.

Аномалий на видимом пространстве больше не было, выстрелы отдаленного боя уже давно стихли и я снова ощутил себя обычным сталкером, одиноким путником в тишине величественной Зоны. В один миг забылись все последние злоключения и я, как самый бестолковый ученик самого тупого сталкера, с радостным воплем взбежал по мшистому склону туда, где успокаивающе теснились толстые стволы деревьев, где среди камней едва слышно журчал родник.

Поэтому первая сетка, отстреленная из специального ружья, только скользнула по моему плечу и заставила развернуться в сторону засады. В лицо мне летела вторая сеть. Я сделал ныряющее движение, бросаясь вправо, но зацепился за крупные веревочные ячейки мешком и потащил всю конструкцию за собой, словно большой, но бесполезный плащ. Слепая паника погнала меня вглубь островка, сердце бешено стучало, а сзади раздавались растерянные крики преследователей.

Впрочем, паника была только следствием неожиданного нападения и быстро отступала. Теперь я видел характерное снаряжение военных сталкеров, бестолково мечущихся среди дервьев в попытке предугадать мое следующее действие.

Меня по-прежнему пыталось отловить военное ведомство. Только теперь использовали уже вполне серьезных специалистов. И рядом не было никого, кто бы мог мне помочь.

Вступать в бой против нескольких автоматов смысла не было, и я просто продолжал носиться по всему островку, радостно улюлюкая и уклоняясь от, летящих со всех сторон, сетей. Давно мне так не удавалось повеселиться. Мрачная трагедия засады и пленения на ходу превращалась в потрясающий фарс, и вряд ли кто-нибудь теперь мог бы сказать, что жизнь Клыка закончилась скучно и страшно.


* * *

Клиент оказался законченным идиотом. Вместо того, чтобы спокойно попасть в раставленную ловушку, он бегал по всему острову, размахивая остатками сетей, радостно орал какие-то песни и не давался в руки троих военных сталкеров. При этом он не оказывал никакого сопротивления, не пытался удрать за пределы острова и вся ситуация по ходу дела превращалась в дурацкие гонки серьезных людей за откровенным психом.

Пришлось привлекать боевое охранение. Тем более, что со стороны болота сейчас опасаться было вроде бы некого и люди в дозор выставлялись просто по инструкции.

Уже пять человек пытались окружить и связать свою жертву. Но и теперь это оказалось нелегким делом. Клиент был проворен и совершенно не обременен никакой поклажей. Свой мешок он давно уже бросил и теперь просто скакал в свое удовольствие между камней и кустов.

Но продолжаться до бесконечности это не могло. В какой-то момент одному из охотников удалось удачно выстрелить сеткой, а другому в прыжке ухватить придурка за ногу и, через несколько секунд, клиент был схвачен и повязан.

Пятеро военных сталкеров, тяжело дыша, стояли над своим пленником, а тот и вправду демонстрировал все признаки психического расстройства. Смотрел в серое небо серыми глазами и блаженно улыбался, словно попал в руки лучших друзей.




* * *

Мародеров было шестеро и в других условиях у них не было бы ни единого шанса. Но они не знали, что на острове устроились военные сталкеры и решили именно там устроить встречу человеку, что уверенно приближался со стороны периметра.

Поэтому спокойно пересекли небольшое топкое пространство между островками и, не обнаружив ни малейших следов сторожевого дозора, уверенно двинулись туда, откуда доносились невнятные крики.

Пять военных сталкеров, стоящие кучкой в одном месте, слишком заманчивая добыча и безо всяких других условий. Оружие и снаряжение такого подразделения стоило бешеных денег, а сами они представляли из себя отличную мишень.

Уходить все равно было поздно: теперь сталкеры все равно обнаружат следы присутствия мародерской группы и, по неписанной традиции всех серьезных кланов, потратят несколько минут на «очистку Зоны от падали».

Но от такой добычи и не уходят. Даже под страхом немедленной смерти.

Шесть автоматов почти одновременно уставились черными зрачками стволов в спины неподвижно стоящих людей.

В последний момент один из сталкеров услышал что-то, шагнул в сторону, вглядываясь в густой подлесок, но последнее клацанье затворов уже утонуло в грохоте первых выстрелов.

Кинжальный огонь с тридцати метров рвал людей в кровавые ошметки, сметая все живое, не давая даже малейшей надежды на спасение. Только тот, что первым услышал подозрительный шум, успел броситься на землю и откатиться за камень. Две пули пробили его тело, но он был еще жив.

Грохот выстрелов смолк, мародеры, перезарядив оружие, осторожно двинулись к трупам. Они еще не верили в такую удачу, не верили что все обошлось без последствий и никто из них не стал жертвой собственной наглости.

И правильно делали.


* * *

Я сперва не понял, что случилось. Только что надо мной стояли пятеро военных сталкеров, с усмешками на усталых лицах и вдруг все изменилось, закружилось в дикой карусели выстрелов, падающих тел, истошных криков и мучительных стонов. Мне на лицо плеснуло теплым и потекло вниз, на шею и волосы.

Руки были плотно примотаны к туловищу, поэтому я постарался просто сморгнуть красную пелену, закрывшую любимое серое небо.

И только в этот момент сообразил что за красная жидкость впитывалась вокруг меня в землю. Почему-то мне показалось, что это «должники» догнали меня по грязи болот и устроили очередную кровавую баню. Что-то просыпалось во мне, я с ужасом стал понимать, что из-за меня, сегодня с жизнью расстался не один десяток человек. В чем были виноваты все эти люди?

– Прекратите! – бешено заорал я, надеясь, что «должники» меня услышат и остановят это бессмысленное избиение, но мой голос утонул в грохоте выстрелов и раскатов ответного болотного эха. Все было бесполезно. Еще пять человек отправилось на тот свет неизвестно ради чего.

Я повернул голову и уперся взглядом в искаженное болью лицо военного сталкера, лежащего в каких-нибудь пяти метрах от меня за небольшим камнем.

Рука его сжимала ребристую гранату, чеку он уже держал в зубах.

Я извернулся, стараясь перевернуться на живот. Надо было крикнуть «должникам», чтоб не подходили. Пусть лучше это полумертвое тело бросит свою гранату в меня. Но короткий взгляд в ту сторону, откуда велась стрельба, загнал мой, так и не родившийся до конца, крик обратно в глотку.

Это была классическая мародерская стая. Но как они сумели забраться так глубоко в Зону? Это мы, сталкеры, со временем перестаем замечать массу мелких движений, что совершает наше тело, привычно работающее в, почти автономном, режиме. Это для нас бросить гайку, присесть на пяток секунд перед очередным шагом или сделать обычный вдох – абсолютно одинаковые, по осмысленности, занятия. Мародеры же в Зону не ходят. И на то есть маса причин.

Весьма неприятное исключение из этого правила приближалось ко мне, шустро перебирая шестью парами ног, и я враз позабыл про раненого сталкера, покрываясь холодным потом от изменившихся перспектив. Все-таки военное ведомство – это одно, а мародеры – совсем другое.

Но мой нечаянный сосед по несчастью не дал о себе забыть. С надсадным всхлипом он приподнялся из-за своего укрытия и вложил все силы в последний бросок.

Граната описала высокую дугу, упала на склон холма и покатилась навстречу мародерам.

Я сунулся лицом в жухлую траву.


* * *

Рвач, спотыкаясь, брел по следам Клыка. Силы были на исходе. Слишком много было отдано в этот чертовски длинный день. Один из пистолетов он уже давно бросил – патронов все равно оставалось на пару обойм. Бросил он и разгрузочный жилет, и бесполезную теперь рацию, и скромный запас еды. Бросил все, что можно было бросить. И все равно идти с каждым шагом становилось все трудней.

Рана на груди саднила и кровоточила. Гудели натруженные ноги, штаны пропитались болотной водой.

Совсем недавно по его следу двигалось трое сталкеров из клана «Свобода». Теперь они остались где-то там, далеко позади, среди болотных кочек и зарослей мутировавшего камыша, где он дождался их и показал что такое настоящий ближний бой на пистолетах.

Кажется один из них еще подавал признаки жизни, когда он уходил, но добивать раненого Рвач не стал. В этот день и так пролилось немало крови. Теперь он жалел об этом. Судя по всему, раненый сумел привлечь внимание своих товарищей и теперь сзади к старому «должнику» неотвратимо приближался уже целый десяток преследователей. Он видел их, поднявшись на высокий камень посреди последнего островка.

Что-либо сделать теперь он был не в силах. Оставалось только увести погоню в сторону от следа Клыка.

Тяжело дыша и шатаясь, Рвач забирал влево и назад, стараясь, чтобы его следы были отчетливо видны. У него оставалась еще одна граната и просто так расставаться с жизнью он не собирался.

Впереди показался странный прогал в мшистой поверхности болота. Целое озеро черной грязи преграждало дорогу и в центре этого образования что-то неприятно бурлило. С одной стороны черное пятно переходило в широкую полосу воды, а с другой возвышался целый лес из необычайно высокой травы.

Рвач в нерешительности остановился. Идти через грязь, как и попытаться переплыть водяной рукав было чистым самоубийством. Но и задержка прибавления здоровью не сулила. Оставалось идти через траву. Без детекторов аномалий, без счетчика жизненных форм, без единого проверочного иснтрумента. Даже гаек и камней под рукой не было. Как будут вести себя куски мха, если их использовать вместо гаек, Рвач не знал.

Постоял немного, усмехнулся собственным мыслям и вытащил запасную пистолетную обойму. Первый патрон, брошенный умелой рукой, показал, что путь на десяток метров впереди свободен.




* * *

Человек в грязном плаще нашел в болотной мшистой каше цепочку следов и теперь уверенно шагал по ней в сторону большого острова. Когда до твердой поверхности оставалось не более десятка метров, где-то совсем близко, совершенно неожиданно загрохотали автоматные очереди. Человек от неожиданности присел и несколько секунд прислушивался, потом сунул руку за полу плаща и снова двинулся вперед.

Гул от взрыва метнулся в сторону и вернулся через несколько секунд дробными переливами болотного эха. К запахам травы и воды, примешался характерный запах пороховой гари. Человек снова замер, вслушиваясь в тишину, внезапно проглотившую все звуки.

С прорезиненой ткани плаща капала вода и эта капель и была самым громким звуком в округе.

Человек ловко перемахнул через гнилое бревно, присел за кустом, коротко осмотрелся. Дальше растительность становилась гуще, а с той стороны, откуда недавно раздавались выстрелы и прогремел взрыв, слабый ветерок доносил неясные звуки.

Несколько приборов перекочевали из карманов на плоский камень. Человек неторопливо изучил все показания, поднялся с колен, сунул руки под плащ. На землю опустилось некое подобие разгрузочного пояса, увешанное минимальным набором необходимым для выживания в Зоне. Рядом человек бережно опустил черный цилиндр около двадцати сантиметров длиной и чуть больше пяти – в диаметре. Приборы, бинокль и небольшой вещмешок, также извлеченный из под полы плаща, легли тут же.

Освободившись от груза, человек легко скользнул в подлесок.


* * *

Два мародера лежали в неестественных позах и в медицинской помощи уже не нуждались. Третий тихонько завывал и все порывался посмотреть на иссеченную осколками ногу, но каждый раз, пытаясь подняться, начинал крупно вздрагивать всем телом и снова валился на спину. Рядом валялась распотрошеная аптечка и пустая фляга.

Трое уцелевших деловито сновали по всему островку, собирая добычу. Добычи было много. Уже было ясно, что ни за одну, ни за две ходки все это богатство из болот им вынести.

Хотя самой ценной добычей был, конечно, пленник, уже связанный и готовый к транспортировке. А уж он-то и сам ходить умеет.

Военного сталкера, что устроил им такой разгром приберегли напоследок. Все равно он пребывал пока в бессознательном состоянии, а смерть его должна была стать утешением, сладкой местью за пережитый страх.

Через двадцать минут раненного подтащили поближе и старший из уцелевших мародеров сказал, с лязгом извлекая кривой отточеный нож:

– Не бойся, брат, перед тем как успокоиться с миром, ты успеешь увидеть смерть врага, что нанес тебе увечье. Эй, вколите этому что-нибудь, пусть очухается!

Чуть поодаль, связанный в плотный кокон из веревок человек заворочался и нелепо изогнувшись, сумел перекатиться и встать на колени.

На лице раненого мародера медленно проступало выражение ужаса. Он понимал все последствия своего ранения, как понимал и то, что никто его просто так здесь не оставит. И это фальшиво-заботливое «успокоиться с миром» не оставило на сей счет никаких сомнений. Лицо его страдальчески исказилось и он, внезапно, громко всхлипнул в голос.

Военный сталкер пришел в себя и протяжно застонал. Старший наклонился к нему, медленно покачивая устрашающим лезвием, чтобы человек точно понял, что ему сейчас предстоит.

– Стой! – проскрипел вдруг хриплым голосом раненый мародер. – Это мое право. Это моя жертва. Я должен быть первым!

– Конечно, брат, – ответил старший подчеркнуто уважительным голосом. – Делай с ним, что захочешь – он твой. А ну подтащите эту падаль поближе. Держи мой клинок, брат. Лучшего клинка для свежевания туши во всей Зоне не найти!

Раненый с трудом повернулся на бок, принял нож. Военного сталкера подтащили совсем близко и стянули руки за спиной. Было видно, что все манипуляции и так доставляют ему невыносимую боль, но он больше не издал ни звука. Только смотрел на своих мучителей ненавидящими глазами. А те, предоставив беспомощную жертву своему товарищу, расположились рядом в ожидании кровавого зрелища.

А потом раненый мародер перехватил нож половчее, посмотрел долгим взглядом в лицо своему обидчику и одним ловким движением всадил ему нож за ухо. Милостивый удар почти мгновенной смерти – вот, что подарил своему врагу раненый на последнем пороге собственной жизни.

Разочарованию остальных мародеров не было предела. Поэтому никто сразу и не заметил, что рядом появился еще один зритель, одетый в защитного цвета прорезиненный плащ с капюшоном, опущенным на голову и широкими рукавами, в которых новоприбыший прятал руки. Только пленник в коконе из веревок, сумев, наконец, принять вертикальное положение, оценил драматичность момента.

– Развлекаемся? – буднично поинтересовался человек в плаще, остановившись в шаге от трех сгорбленных спин.

Все трое резко повернулись, мелькнули выпученные от удивления глаза, искаженные лица, один даже начал подниматься, одновременно приподнимая ствол автомата и в этот миг незнакомец словно взорвался движением.

Правая рука его вырвалась из рукава, тускло сверкнул металл. Короткое, почти треугольное лезвие разорвало горло одному из мародеров, обратным движением резануло по глазам второму, а третий, самый молодой, получив страшный удар кулаком в грудь, рухнул навзничь и замер неподвижной кучей тряпья.

Прошло меньше секунды, а ситуация на островке изменилась самым коренным образом. Незнакомец брезгливо оглядывал тело военного сталкера и оскалившегося раненого мародера с кривым клинком в руках. Потом брезгливо ударил ногой того, что корчился, прижимая руки к лицу, и повизгивал нечеловеческим голосом. Что-то хрустнуло, визг сменился хриплым булькающим звуком.

– Ну и дерьмо, – сказал человек в плаще и, словно в раздумье, повернулся в сторону замершего пленника в ременных путах.




* * *

Шок медленно отступал, унося с собой тупое безразличие, возвращая краски окружающему миру, погружая меня в мир звуков и запахов. Как же давно я не слышал и не видел ничего подобного! Сколько же времени прошло с тех пор, как я последний раз слышал шелест ветра в листве деревьев, растворялся в запахе земли и травы, ощущал каждой клеткой тела биение пульса Зоны? Куда это все уходило? Где пряталось?

Человек в плаще спокойно стоял напротив меня, чернота в глубинах капюшона глядела на меня пристально и словно бы усмехаясь.

Я повернулся вправо-влево – везде лежали трупы, слегка дымилась, стекающая на землю, свежая кровь, двое мародеров еще подрагивали в последних судорогах. Тяжелый удушливый запах смерти полз над землей, впитывался в кожу и сердце мое стучало все медленней.

Черная фигура возвышалась, словно апофеоз всех палачей мира, словно единственная причина заставляющая людей расставаться с жизнью.

– Ты? – спросил я холодеющими губами, вглядываясь в темноту под складками ткани. – Это ты охотишься на меня? Но зачем ты убил их всех? Всех! Зачем?!

Мой голос начал срываться на крик, я отстранено понимал это, но не мог остановиться:

– Что такого сделали все, кто подох сегодня в этих проклятых болотах, в этой проклятой Зоне?! Кто ты такой, чтобы решать, чтобы ходить и убивать, убивать всех подряд?! Ты!!

Я ненавидел его. Он еще ничего не сказал, он даже не пошевелился с того момента, как последняя его жертва перестала дышать, но мой сон оборвался именно на нем, это его нож закончил мои грезы об этой жизни и боль моя была на его совести.

Я дернулся в попытке разорвать веревки и достать это чудовище хотя бы зубами, но только потерял равновесие и упал на колени.

Человек напротив, наконец, шевельнулся и двинулся ко мне. Его окровавленный нож смотрел вниз, словно не к моей груди стремился он своим острием, но я знал это коварство стальных лезвий и выпрямился, распрямляя плечи, насколько позволяли стягивающие меня веревочные петли.

Удар в сердце я был готов принять спокойно и с вызовом. Но если попытается полоснуть по горлу – попробую уклониться и ударить головой по ногам. А там – как получится.

Но он не стал подходить ко мне. Двинулся вокруг, методично склоняясь над каждым телом и коротко погружая свой нож в распростертые беззащитные тела.

Вокруг происходило что-то более страшное, чем простое лишение людей жизни. Клубы чего-то незримого явственно обнимали и меня, и человека в плаще и безжизненные остатки двух отрядов. Сочились ненавистью, отнимали последнюю надежду хоть на что-то.

Холодная ладонь схватила меня за внутренности и лениво сжала. Я скорчился в рвотных конвульсиях и долго не мог разогнуться.

А когда смог перевести дыхание, когда сплюнул последние сгустки чего-то серо-зеленого, ОН стоял за моей спиной.

Я выпрямился.

Cделал глубокий вдох, вбирая полной грудью сладкий осенний воздух, такой замечательный невзирая на отчетливый запах крови, такой зовущий куда-то далеко-далеко.

Тяжелая рука пустилась мне на плечо. Я замер, готовясь принять нежную злобу клинка.


* * *

В пистолете осталось два патрона.

Он сумел преодолеть заросли травы и выбрался на твердую землю. В обширное зеркало болота здесь вдавался километровый полуостров, по которому Рвач рассчитывал отступать и дальше. Случайная пуля, продырявив старому «должнику» бок, внесла свои коррективы в эти расчеты.

Нет, он продолжал уводить преследователей за собой, делая иногда редкие выстрелы, но последние силы быстро оставляли его вместе с утекающей кровью. Была еще микроскопическая надежда, что отходящий где-то в этом же районе Копец услышит выстрелы и поможет огнем из снайперки, но для этого удача должна была улыбнуться «должнику» в полный рост.

Ноги внезапно подкосились, Рвач обхватил руками тонкое деревце и медленно сполз на землю. Голова работала ясно, но слабость не позволяла больше даже подняться.

Два патрона были слабым утешением и Рвач просто два раза выстрелил в воздух: и преследователи не заскучают, и Копец, возможно, услышит.

Не прошло и пятнадцати минут, как кусты чуть правее слегка дрогнули и внимательные глаза ощупали испачканный кровью кусочек земли и безвольно сидящую фигуру в форме клана «Долг». Настороженный представитель преследования в четыре длинных шага преодолел остаток расстояния и стволом автомата коротко тронул, опущенную на грудь, коротко стриженую, голову.

Голова послушно поднялась. Лицо «должника» было безмятежно, он слабо улыбался автоматному стволу и на угрожающий жест никак реагировать не пожелал.

– Слышишь, ты, говори скорее куда он ушел. Говори и я обещаю, что мы оставим тебя в покое. Говори, а то сильно жалеть будешь. Ребята из тебя живьем каждую жилку вытянут. Говори! Быстрее!

С каждым словом ствол все сильнее давил на голову «должника», голос становился все жестче и требовательней.

– Ты что же, Даган, всерьез меня распотрошить надеешься? – с веселым удивлением осведомился Рвач. – Так тогда ты, значит, ни черта и не понял.

– Рвач?! – Даган отшатнулся назад, потом сделал еще один шаг в том же направлении и только тогда, направив ствол в ухмыляющееся лицо, снова утвердился в диспозиции и, заметно нервничая, сказал:

– Я должен был догадаться. Кто же еще. Но это дела не меняет. Просто подумай и реши сам. Какой тебе смысл умирать за этого урода? Просто скажи куда. Мы все равно след найдем. Мы все равно его возьмем. Только тебе уже будет все равно. А до того будет очень больно. Очень!

– Даган, а ты не боишься вот этого? – Рвач слегка шевельнулся демонстрируя ствол пистолета.

– Не смеши меня, Рвач. Патронов-то у тебя – нету.

– Уверен?

– «Должник» с патронами, который не стреляет сразу? Это было бы что-то новенькое!

Рвач одобрительно хмыкнул, Даган тоже попытался изобразить усмешку, но вышла она кривоватой.

Совсем недалеко послышались голоса: подтягивались остальные преследователи.

– А этого? – Рвач приподнял вторую руку с зажатой в ней ручной гранатой. Чеки не было, пальцы плотно обхватывали рубчатую рубашку и рычаг, но указательный демонстративно отгибался. Намек был более, чем прозрачен и Рвач не замедлил его озвучить:

– Попробуешь отойти – брошу следом. Хочешь испытать удачу?

– Дурак ты, Рвач. Был бы я здесь, если бы боялся смерти? – Даган выпрямился, опуская автомат. То, чего он так опасался, все-таки произошло. Но человек напротив не должен узнать о его страхе, иначе этот дьявольский «должник» найдет как использовать слабость противника. Когда-то, будучи стажером в кваде «Долга», Даган сумел понять это и только благодаря этому пониманию, позднее смог почти безнаказанно нарушить законы клана и присоединиться к другой группировке.

– Ну не такой уж и дурак, – спокойно ответил Рвач. – Пока мы с тобой говорим, Копец уже занял позицию. Не глупи, вы все, практически, готовые трупы.

– Ты блефуешь, – Даган не скрывал недоверия. – Давай лучше договоримся по-хорошему и не будем морочить друг другу голову.

– О чем с тобой, падалью ходячей, я должен договариваться? – четко выговаривая слова, процедил сквозь зубы Рвач. – Я таких как ты, полжизни давил, а теперь должен тебя в задницу целовать что ли? Давай, покажи насколько ты вырос. Стрельни и посмотрим: успеешь ли удрать.

Даган рывком поднял автомат, постоял, держа «должника» на прицеле, снова опустил оружие. Опять поднял и опять опустил. На лице его явственно читалось противоборство самых разных мыслей.

Рвач наблюдал за этой пантомимой с нескрываемым презрением. Даган снова поднял автомат. Лицо его слегка подергивалось в нервном тике, но глаза сузились, словно приняли за хозяина какое-то важное решение.

Палец Дагана на спусковом крючке все медлил. Рвач смотрел на старого знакомого холодно и строго.

– Опустил оружие! – тихо, но властно потребовали сзади. – Опустил! Две секунды.

Лицо Дагана внезапно покрылось испариной, он испуганно расслабил руки, ствол автомата уставился в землю. Голос был знаком, а его хозяин был под стать Рвачу. А может и пострашнее.

– На колени, – также четко продолжал командовать голос.

Даган покорно опустился на траву.

– Бросил, – металл звякнул о случайный камень. – Руки за голову.

За спиной, стоящего на коленях Дагана, обнаружился «должник» с полуавтоматическим дробовиком наперевес. Он только коротко взглянул на, расплывающегося в слабой улыбке, Рвача и продолжал, обращаясь к трясущемуся от ужаса человеку под ногами:

– Лег. Руки.

Ловко соединил запястья пленника тонким липким шнурком, одним скользящим движением обежал руками карманы и рукава Дагана, и только тогда выпрямился и шагнул к старому «должнику».

– Ты вовремя успел, – спокойно сказал Рвач. – С тобой еще люди есть?

– Смеешься, Рвач? – ответил тот, сноровисто извлекая шприц-тюбик и рулон пластыря из аптечки. – В Зоне сейчас сорок два квада – такого уже лет пять не было. Нас Копец встретил, сюда повел, а потом мы услышали выстрелы. Со мной больше тридцати парней. Слышишь?

Недалеко в кустах звучали отрывистые команды, иногда хлопали, приглушенные глушителями, пистолетные выстрелы, кого-то, судя по звукам, били прикладами. Вокруг замелькали люди с эмблемами «Долга». Еще один «должник» аккуратно извлек из посиневших пальцев Рвача гранату и унес в сторону болота.

– Как в дерьмовом боевике, – морщась сказал Рвач, когда игла шприца вошла в плечо. – Подмога на последней секунде. Но, забери меня Зона, если я этому не рад. Надеюсь, Клык дошел до точки без приключений.




* * *

Возле опустевшего острова в черной болотной жиже началось движение. Сначала из воды показалось тонкое черное щупальце. Оно нервно вздрагивало, извивалось и, слепо нашаривая дорогу, тянулось к сухому берегу, похоже на отощавшую, но невероятно подвижную змею.

Достигнув берега, щупальце ненадолго замерло, вслушиваясь в малейшие колебания грунта. Способный ощутить даже легкую поступь Слепого Пса за сотню метров, обладатель щупальца еще несколько минут колебался, но потом, терзаемый голодом и, зная по опыту, что вслед за большим шумом на болоте всегда появляется еда, все-таки начал подниматься на поверхность уже всем своим телом.

Вода забурлила, из черной промоины во все стороны полезли остальные щупальца существа. Одно из них попало в «полосуху», дернулось, брызнуло синей жижей и, трепеща обрубком, быстро втянулось обратно под воду. Но существо не остановилось. Оно знало, что это такое и теперь просто старалось удалиться в противоположную сторону.

Бурый слизняк размером в добрый десяток метров, весь в клубках и переплетениях разнокалиберных щупалец, выбрался на берег и пополз туда, откуда пахло едой. Часть его конечностей еще оставалась в воде. Ими он явственно ощущал, как двое людей продолжают удаляться от острова. Они были уже очень далеко, почти на пределе слышимости, никаких других движений больше не было и слизняк спокойно истончился, растекаясь по острову и пытаясь захватить как можно большую площадь.

Что-то перевариться прямо здесь, а что-то удастся утащить с собой. Теперь еды должно было хватить надолго.




* * *

Он тащил меня по болоту на веревке, словно собаку. Вместо того, чтобы вогнать мне свой короткий ножик в спину, этот странный убийца разрезал путы у меня на ногах, подвязал отрезок плетеного шнура к ремню на горле и потащил за собой.

Его лица я так и не увидел. Все мои вопросы он флегматично игнорировал. И только раз, когда я встал и отказался идти дальше без объяснений, спокойно вернулся и не останавливаясь коротко ударил кулаком в солнечное сплетение. Мне показалось, что меня протаранил истребитель. Загибаясь в мучительных попытках сделать хотя бы один вдох, я все время видел близко от себя его ноги: мой пленитель спокойно ждал результатов воспитательного хода. Немного поразмыслив я согласился с убедительностью аргумента и дальше шел послушно и без глупостей.

Прорезиненная спина впереди двигалась уверенно, на сталкера он был не похож, приборов он не доставал, хотя и подобрал их при выходе с острова. Шел уверенно, изредка вглядываясь под ноги. Немного понаблюдав за его движениями, я понял, что он просто возвращается по собственным следам.

Так прошло часа два. Я окончательно вымотался, хотелось пить, все тело болело от впившихся веревочных петель. Возбуждение и страх, бывшие моими попутчиками последние часы, прошли без следа. Осталось обостренное восприятие и медленно надвигающееся безразличие ко всему.

Впереди показался твердый берег. Судя по зеленой стене деревьев, мы достигли края болота.

Мой похититель отволок меня к ближайшим крепким стволам, торчащим из земли как столбы, привязал там, а сам вернулся немного назад, вытащил из под плаща какие-то предметы и принялся что-то устанавливать прямо в болотной жиже. Судя по всему, минировал наш след. Потом быстро вернулся ко мне и намотал поводок на руку.

– Ну что, передохнул? – спросил он впервые за все это время. Голос у него был низкий и хриплый. – Нам теперь с тобой марш-бросок предстоит, товарищ Клык. Длинный такой переходец по Зоне.

– Куда бросок? – просипел я сухим горлом, уяснив, что появилась возможность хоть что-то узнать. – Кто ты такой и что тебе надо?

– А ты что же, не признал меня? – деланно удивился человек и сбросил капюшон.

Изуродованное шрамами лицо, серо-голубые льдистые глаза, сверхкороткая стрижка, больше похожая на редкую поросль после побрития наголо – разумеется, я вспомнил его. Не маска эта была. Лицо!

– Ты мне снился сегодня утром! – выпалил я. – Я видел тебя в своем сне!

– А ты несколько туповат для героя, – сказал человек с картинным вздохом. – Я просто был у тебя дома. Сегодня утром, пока ты дрых. Не пойму: ну какой из тебя нахрен сталкер? Даже когда я тебе маячок поставил, ты и то только заскулил, но не проснулся.

Произнося все это он протянул руку к моей голове и рывком вырвал несколько волос.

– Вот смотри, – он протянул руку к моим глазам. – Фазомагнитный импульсный излучатель. И ты с ним весь день ходил, не заметил.

– Но зачем все это?, – я был растерян, озадачен и подавлен. – Куда ты меня тащишь?

– Что значит «куда»? – развеселился урод и шрамы неприятно зашевелилось на его лице словно выводок змей. – Туда, хороший ты мой, туда. Неужели до сих пор ничего не знаешь? Денег за тебя предлагают. И еще кой чего. И того и другого очень много. Так что вставай и пойдем. Дорога у нас впереди неблизкая.

– Никуда я не пойду, – сказал я уставшим голосом. Не знаю почему, но узнав, что передо мной очередной искатель легкой наживы, я вдруг почувствовал внутри окончательную и бесповоротную пустоту. Это не был заказчик, это снова был мародер и я опять стал предметом торговли. Надоело до полной невозможности. Если хочет – пусть несет на себе, но дальше я самостоятельно с места не сдвинусь!

– А по морде? – насмешливо спросил похититель.

Я промолчал.

Он подошел поближе и вдруг коротко ударил меня носком ботинка в голень. Я скорчился от боли, но промолчал, и продолжал сидеть неподвижно.

– А ну встал, скотина! – заорал он внезапно страшным голосом и ударил меня кулаком в ухо.

Я завалился на бок, но тут же принялся подниматься, опираясь на землю связанными руками. В голове звенело, из носа закапала кровь, нога пульсировала свежей болью.

– А вот фиг тебе, – сказал я с тихой ненавистью, глядя в его расширившиеся от бешенства глаза.

Парень явно имел нервное расстройство. В одну секунду из гнусного хихикающего уродливого мародера, он превратился в страшную, готовую к убийству образину. В углах рта выступила пена и весь внешний вид незнакомца говорил о полной потере контроля над собой.

Внезапно, так же молниеносно, он успокоился. Усмехнулся уродливыми шрамами губ и сказал с непонятным злорадством:

– Ну тогда давай по-другому.

Он сунул руку под плащ и вытащил маленький шприц-тюбик.

– Знаешь что это? – спросил он картинно зловещим голосом. – Это стимулятор послушания. Один укол – и по первому приказу добровольно даже в костер полезешь.

– Пугало пустомельное, – ответил я обессилено. – Давай, коли. Посмотрим как один по Зоне пойдешь. Может тебя контроллер за жопу поймает.

Почему-то я был уверен, что он блефует. А может быть сказывалась внутренняя уверенность, что никакой химии со мной не совладать. После всего, что случилось со мной за последние годы, я, кажется, уже почти ничего не боялся.

– Ай, как нехорошо, – сказал он почти добродушно, приближаясь ко мне с поднятым вверх шприцом. – Ты ведь даже имя хозяина своего не знаешь. Как же я раньше-то об этом не подумал? Зови меня…Э-э-э.. Зови меня Сухарь. Мощно звучит! А ну-ка скажи для пробы: господин Сухарь!

– Выдра ты облезлая, а не господин, – ответил я вяло.

– Ну-ну, – кротко ответил он и погрузил иглу мне в шею.

От короткой жалящей боли я внутренне содрогнулся, но остался неподвижен, прислушиваясь к тому, чо начало происходить внутри меня.

Холод распространился от места укола вниз и вверх по шее, в ушах появился легкий звон, руки и лицо вдруг стали горячими, а по спине обильно потек пот. Сухарь присел рядом на корточки и с любопытством смотрел на меня, иногда почесывая редкие кустики щетины, пробивающейся из под белых полос безобразных рубцов.

– Ну что? – спросил он почти дружелюбно. – Есть контакт?

– Фиг тебе, – буркнул я в ответ, продолжая прислушиваться к переменам в организме. Кажется все начало успокаиваться и ничего особо фатального не произошло. Я злорадно улыбнулся прямо в лицо, в уродливую морду Сухаря и в этот момент он очень легко и даже как-то игриво вдруг сказал:

– А ну, встать!

Ноги мои самостоятельно согнулись, туловище сделало короткое извивающееся движение, ноги разогнулись и я оказался стоящим перед своим похитителем. Он смотрел на мое обалдевшее лицо и радостно ухмылялся. В смятении я попытался снова сесть, но Сухарь предупредил мои поползновения:

– Стоять до особого распоряжения.

И тело перестало меня слушаться. При этом я все прекрасно понимал, соображал, видел и вообще, казалось, ничего не произошло. Страх плеснул адреналином по жилам. Я стал почти как зомби, я больше не был властен над собой и сделал это обычный человек. Он мог теперь просто уйти, а я бы остался здесь стоять до тех пор, пока не умру от голода и жажды. Он мог приказать войти в любую аномалию. Он мог сделать все и самое страшное в этом было то, что я продолжал оставаться в полном сознании. Даже безмозглым зомби в этом смысле было лучше.

Глаза мои наполнились слезами, а Сухарь, заметив это, вдруг каким-то одновременно издевательским и отеческим жестом одновременно провел своим рукавом по моему лицу.

– Ну, не плачь. Героям не пристало плакать. Пойдем, Клычок, дорога ждет.

«Капитан!», – мысленно взмолился я. – «Прыщ, Караул! Спасите меня! Где же вы? Вы же всегда мне помогали раньше! Я же для вас что-то значил, я многое сделал когда вы принудили меня к роли спасителя-избавителя. Неужели я не заслужил обычной смерти? Неужели вот так все и закончится? Ну хоть пристрелите меня. Или направьте в нашу сторону истребительную группу спецназа. Хоть что-нибудь! Ну что же вы?!».

Лес сочувственно покачал ветками, в болоте что-то забурлило и снова наступила тишина. Мои ноги нетерпеливо перебирали на месте, ожидая следующей команды Сухаря. Оставалось надеятся на «должников». Что они догонят и спасут. Но почему-то даже в это с каждой секундой верилось все меньше.




* * *

– Я больше не могу, – сказал Караул, наблюдая как вдалеке две фигуры уходят в лес. – Я сейчас пойду и раскатаю этого урода тонким слоем!

– Нет, – твердо ответил капитан. – Нельзя и ты это знаешь. Клык должен умереть. Все идет так, как и должно идти. Так сложились обстоятельства и наши эмоции здесь не имеют значения. Иначе не будет развязки, не будет полного освобождения. Он сам влез во все это, а мы только следуем за его судьбой.

– Опять все эти недомолвки, – сказал Караул и горько засмеялся. –Опять намеки на нечто большее, что вы с Прыщом знаете, а мне знать не положено. Откуда в тебе такая жестокость во имя необходимости? Что за права ты имеешь в судьбе этого сталкера?

– Он имеет все права, – мягко сказал Прыщ, успокаивающе кладя руку на плечо Караула. – Поверь нам, мы точно знаем все роли в этом спектакле.

– Да, – сказал капитан. – Если кто-то и может тут что-то решать, так это только я сам. Если бы у нас были варианты – я бы и сам удавил Сухаря голыми руками.

– Ну-ну, – хмыкнул Прыщ. – Потише. Еще неизвестно кто бы там кого удавил.


* * *

– Как это «не прибыл на точку»? – Рвач смотрел на посыльного растерянно и сердито. – Вы точно все там осмотрели? Никаких следов?

– Рвач, не пори горячку. Ты же все прекрасно понимаешь. Если надо найти Клыка – давай возвращаться на его след. Где-то он свернул в сторону – иначе мы бы его нашли. Почему ты вообще решил, что он захочет идти туда, куда вы ему показали? Ушел свим маршрутом. Он же всю жизнь одиночкой по Зоне ходил, ему так даже легче будет спрятаться.

– Нет, нет, я уверен, что не так все. Не мог он просто уйти. Он же знает, что за ним охота.

– Ну и что? – вмешался Сток. – Он действительно мог попытаться затаиться в Зоне самостоятельно. Там, где про него точно никто не узнает. Хотя группу по следам мы, разумеется, отправим.

– Я сам поведу эту группу, – мрачно сказал Рвач. – И не надо мне тут показывать на пару царапин – я уже в норме.

– Спокойнее, Рвач, – подал голос Дзот. – Мы все пойдем, теперь это дело наше до самого конца.


* * *

Начинало темнеть. Серое обычно небо Зоны было сплошь красным от лучей заходящего где-то там, в обычном мире, солнца. Мы шли словно внутри большого бутерброда из красного неба и грязно-зелено-коричневой Зоны и вокруг стояла абсолютная тишина. Сколько раз я попадал в такие вот озера полного беззвучия, но так и не смог привыкнуть.

Мое тело само шагало следом за Сухарем, периодически мой рот сам собой открывался и оттуда вылетал тихий предупреждающий возглас. Тогда Сухарь пропускал меня вперед и я ползал на четвереньках между кустов и камней выискивая безопасный проход между аномалиями. Все это я наблюдал отстраненно и, хотя и мог что-либо сказать по своему усмотрению – такую возможность Сухарь мне все же оставил – предпочитал все же помалкивать и пытался сконцентрироваться хотя бы на одном мышечном усилии, не подвластном моему мучителю.

Все было тщетно и постепенно я стал погружаться в какую-то сонную одурь, словно придремывал на ходу и даже начинал иногда видеть какие-то сны.

«В лунном сиянии снег серебрится» – вспомнилась вдруг строчка из какой-то старой песни, из какой-то прежней жизни. Перед глазами лежала белая снежная равнина и лунные блики водили по искристым сугробам веселые хороводы. Я мысленно потряс головой, убедился, что впереди по-прежнему маячит спина Сухаря и снова погрузился в размышления.

Сон это хорошо. Было бы просто здорово заснуть сейчас, а проснуться уже потом, в самом конце, чтобы не было этого тягучего ожидания самого страшного. Или совсем взять да и умереть во сне. Эта мысль показалась мне соблазнительной и я несколько минут обдумывал ее. Потом с сожалением понял, что не смог бы себе этого позволить, даже если бы сумел. Все, что у меня теперь осталось – это моя внутренняя сила. Не показать врагу слабости своей, сдохнуть – так плюнув напоследок в чью-нибудь морду. «Если она, эта самая морда, у этого «кого-то» конечно есть» – сказал бы сейчас Дзот и от этой мысли внезапно полегчало.

Деревья плыли мимо словно я ехал на поезде и смотрел в окно. Поезд. С него все началось. С этой чертовой задержки состава, когда опаздывающий на восемь часов эешелон завернули на какой-то полустанок и приказали выгружаться. А на что еще нужны пехотные части во время неизвестного ЧП? Правильно, для организации оцепления.


* * *

Ночной полустанок был ярко освещен прожекторами и фарами.

– Скорее, скорее, строиться! – орал кто-то хриплым басом в мегафон. Сонные солдаты суетливо лезли из вагонов, надрывались сержанты, стараясь собрать свои отделения, а сверху накрапывал тихий дождик, безразличный к делам двуногих животных, затеявших среди вековечных пейзажей свои дурацкие игры.

Я раздал все необходимые указания и стоял, высматривая своего комбата, когда ко мне пробился сквозь толпу молоденький совсем боец и закричал, стараясь преодолеть общий гам:

– Лейтенант Зубарев, на совещание в здание вокзала!

Потом была ночная дорога в кабине раскачивающегося на кочках «Урала», грязные повороты в свете фар и черная стена леса, которую надлежало охранять неизвестно от кого.

Солдаты в мокрых плащ-палатках проклинали железнодорожников, из-за которых наш эшелон оказался так близко к произошедшему таинственному ЧП. Невзирая на секретность слухи о нем распространились практически мгновенно и мне даже пришлось посоветовать кое-кому засунуть свой язык кое-куда и поглубже, пока не пришлось столкнуться с представителями особого отдела.

Приказ был неясен и дополнительных указаний следовало ожидать только на утро, поэтому наспех соорудили некоторое подобие большого шалаша, выставили дозоры и отправили пару патрулей, осмотреть «наши» два километра лесной границы.

Командиры отделений у меня были что надо и я уже готовился мирно подремать часиков пять, когда вернулся один из патрулей и возбужденный сержант доложил, что в полукилометре от шалаша, в лесу кто-то жалобно кричит.

Конечно, мы поперлись туда. И я, вместо того, отправить своего зама, пошел сам. В итоге, это спасло мне жизнь.

В суматохе короткого боя непонятно с кем, вся наша «спасательная» команда осталась там, среди черных коряг, в блеске безумного сверкания аномалий и оскаленных пастей. Я случайно остался жив и меня нашел под утро мой будущий учитель – Лик. Позже я узнал, что на месте шалаша, где оставались солдаты моего взвода, под утро осталась только большая черная лужа.

Лейтенант Зубарев пропал без вести, зато в Зоне появился новичок с учителем Ликом, а позже этот новичок получил и собственное имя.

Я уже и сам забыл, что не было когда-то никакого Клыка, что было другое время, другая жизнь, что только нелепая случайность отняла у страны офицера и дала ей сталкера. Хотя, по большому счету, стране это было безразлично.

Стране всегда безразличен отдельно взятый человек.




* * *

«Под голубыми небесами великолепными коврами, блестя, на поле снег лежит», – я снова грезил наяву пушистыми полями ослепительно белой зимы. Сколько лет прошло с тех пор, как я бродил по снежным сугробам? Не помню. Помню, как ходил в зимний лес на лыжах, как было кругом светло и солнечно, как здорово было прямо на морозе пить из термоса горячий чай. Я тогда умел смеяться громко и открыто, умел радоваться начинающемуся дню, любил большие компании и новые знакомства.

Кто я теперь? Угрюмый сталкер, вечно ковыряющийся в своей самодельной снаряге. Подозрительный и осторожный продавец редкого барахла, принесенного с собой из Зоны. Одиночка, быстро устающий от большого скопления людей. Я больше похож на зверя, чем на человека, вокруг меня уже который год развиваются странные события, без спроса вторгаясь в мою жизнь.

И вот итог. Зомби и проводник в одном лице для мерзкого мародера, идущего продавать меня какой-то нежити. И даже обычного человеческого страха во мне не осталось. Только равнодушие или кромешный ужас, подкатывающий иногда внезапным комком к самому горлу. Тогда мой измученный мозг рисует мне кружева белых просторов и я живу кратким мигом прошлых лет. Погружение в белый цвет что-то должно значить, что-то очень важное для меня, но нет сил думать и понимать. Есть только белый цвет вокруг, как снежная карусель всесильной зимы.

«Буря мглою небо кроет, вихри снежные крутя»…


* * *

– Что-то здесь произошло, Рвач, – сказал Дзот приближаясь к старому должнику, стоящему на самом краю большого островка среди болота. – Явно был бой, очень много следов вокруг. Только вот слизень, Зона его забери, здесь уже потрудился. Все в его соплях, только одну ногу и нашли. Судя по ботинку – был военный сталкер.

Рвач мрачно осмотрел кровавый ошметок и двинулся вокруг острова. Все было понятно без слов. Если и был еще шанс найти Клыка живым, то следовало искать следы людей, успевших убраться с острова до прихода слизня.


* * *

Уже почти совсем стемнело, когда двое путников остановились в сотне метров от какого-то большого и старого, давно обветшалого сооружения.

– Ну вот и лесопилка, – напряженным голосом сказал Сухарь. – Здесь переночуем. Сказано было: «на рассвете». Вот и подождем. Садись, можешь положить ноги как удобней будет.

Клык послушно опустился на землю, неудобно двигая связанными руками.

– Развязал бы ты веревки, Сухарь, – сказал он равнодушно. – Я ведь теперь никуда от тебя не сбегу.

– Ну уж нет, – ответил Сухарь. – Может они все это время за нами наблюдали и наблюдают? Пусть знают, что ты мой пленник и что я тебя сюда специально для них привел.

– Ну ты и скотина, – также равнодушно отметил Клык и привалился спиной к дереву.

– Может и скотина, – неожиданно согласился Сухарь. – Может ты и прав. Только это все не имеет значения.

Он в несколько минут развел костерок и уселся перед ним неподвижно, уставясь в огонь своим изуродованным лицом.

– Зря огонь развел, – сказал вдруг Клык, вытягивая ноги поближе к живительному теплу. – Того и гляди зверье приманишь. Без денег тогда останешься – это факт. Да и мне будет удовольствия мало, если меня живьем жрать будут.

– Ты все-таки полный кретин, – ответил задумчиво Сухарь. Не будет здесь зверей. Здесь ОНИ. А деньги… Ты что и вправду думаешь, что я тебя сюда продавать привел? Ну тогда ты полный кретин в квадрате.

– А зачем же тогда? – впервые за все время совместного «путешествия» удивился Клык.

– А ты ведь и вправду меня не узнал, – удовлетворенно констатировал Сухарь. – А вот я тебя – сразу. Это ведь твой был пистолет. Твой, я уверен в этом. Не знаю как ты его взорвал, но всеми своими уродствами я именно тебе обязан. Да.

– Что?! – вскинулся Клык и уставился во все глаза на сидящего напротив него человека. Тот лишь криво хмыкнул в ответ.




* * *

Это был он, полковник Марченко, полковник Хахашуткин, как он сам себя последний раз называл, устроивший год назад операцию по отлову сталкеров и пытавшийся застрелить меня тогда из моего же керамического пистолета, подаренного мне капитаном. Таинственное оружие взорвалось тогда и я был уверен, что с этим мерзким типом теперь уже покончено навсегда.

Но вот он живой, сидит передо мной и скалит в уродливой гримасе, покрытое шрамами лицо.

Я испытал полный шок. Перебрал в памяти все, что произошло со мной этим днем. Да, это был он, теперь сомнений не было, и я снова, как и год назад, сразу его не узнал.

– Ну, что ты испугался? – почти участливо спросил он, с пониманием наблюдая за моим лицом. – Что изменилось-то?

– Неужели месть? – удивился я и рассмеялся в полный голос, пугая сизую мглу вокруг. – Полковник Марченко рискует всем ради банальной мести! Так из нас тупой? Полковник! Ты меня удивил. Неужели все, все это ради мести?

– Да нет, дружок, – спокойно ответил он. – Уже давно не полковник. Не без твоей помощи, кстати. А месть… Что ж, тоже неплохая причина для движения. Так что нет больше никакого полковника Марченко. Есть обычный сталкер Сухарь. Мстительный и жадный.

Мне показалось, что последние слова он произнес с какой-то странной горечью и против воли внезапно почувствовал к нему даже сочувствие. Потом вспомнил сколько хороших парней он отправил в свое время за решетку, скольких убил собственноручно и все мои попытки понять этого веселого убийцу рассеялись как дым. Передо мной сидел враг. Враг жестокий, не знающий пощады. Враг, которого «мои» «должники» считали таким же мутантом, как и те, что плодились в Зоне и подлежали немедленному уничтожению. И этот враг привел меня сюда с единственной целью: доставить мне как можно больше мучений. Сомнения прочь. Если у заказчика моей доставки не будет морды, в которую можно будет плюнуть, постараюсь доставить это удовольствие морде Сухаря.

И переклинило же меня на этих плевках, подумалось вдруг с мрачным юмором и я сказал Сухарю, снова уперевшемуся взглядом в костер:

– Да какой ты сталкер, Сухарь? Мародер и сволочь последняя. И руки твои красные от крови не ради выживания, а ради развлечений. Даже та злополучная экспедиция, в которую я идти отказался – и то на твоей совести. Знал же какую шваль к умникам приставил. Должен был знать, что никуда они дороги не найдут. И всю свою жизнь ты только и делал, что гадил, гадил и снова гадил на чужие головы, а теперь вот посмотрите какой бедненький сидит, на судьбу свою горькую проклятия шепчет! Контроллера тебе на обратной дороге – вот самое лучшее завершение твоей славной карьеры. Чтоб шлялся по лесам кучей дерьма. Только вот, думаю, ничего, в этом случае, с тобой нового в жизни не произойдет.

Сухарь смотрел на меня через огонь неподвижным взглядом. Можно было бы подумать, что он вообще меня не слышал, но уголки рта у него подрагивали и на губах выступила пена. А ведь можно его разозлить до состояния когда он меня просто убьет, подумалось вдруг, и на этом все и закончится.

– Тебя, выродка, страна кормила и одевала, чтобы ты защищал ее от внешнего врага, – продолжал я самым издевательским голосом, на который был способен. – А ты окопался в теплом местечке и дал волю своей извращенной сущности. Борец со сталкерами – ха! Зарезать бедолагу в наручниках, что пытался заработать себе копеечку на жизнь – это теперь высшая доблесть старшего офицера. Ты, подонок, замарал честь мундира, только прикоснувшись к нему. Это тебя надо ловить, судить и сажать, а не тех, кто, рискуя жизнью, носит хабар из Зоны. Да и не всех ведь ты ловил с полным усердием, а? Наверное и на лапу принимал? Сколько те…

Последняя фраза застряла у меня в глотке, когда Сухарь одним резким движением вдруг оказался рядом – как же быстро он двигался! – и поднял меня за ворот словно тряпичную куклу.

Его лицо оказалось совсем близко. Белые черви шрамов двигались по лицу в каком-то своем диком танце, глаза бешено вращались в орбитах и я, с обреченным и одновременно сладостным томлением, понял: вот оно – конец близок.

– Это ты мне говоришь?! – заорал он брызгая слюной и встряхивая меня как мешок с картошкой. – Ты, тащишь из Зоны все, что под руку попадает! Ты ради наживы готов на все! Сталкерское отродье! А знаешь сколько людей погибло изучая ваши сраные «артефакты»? А сколько обычных людей загнулось просто потому, что в соседях у них оказались сталкеры? Не знаешь?! А можешь себе представить каково это: вернуться домой со службы и найти свою семью мертвой, потому что за стенкой какой-то ублюдок сложил в одну кучу десяток единиц опаснейшего дерьма?! Это вы – нечисть на теле страны, из-за вас здесь кордоны и патрули, из-за вас армия каждый год теряет сотни лучших людей! Да вас всех под нож надо, всех, до единого! До последнего! Жадного! Негодяя!

По-моему, в этот момент он перестал себя контролировать. Руки его беспорядочно затряслись, дыхание вырывалось наружу с диким стоном, оскаленные зубы щелкали прямо перед моим носом и весь он стал похож на бешеного лесного зверя. Я продолжал безвольно обвисать на его руке, а он внезапно вздернул меня повыше и вдруг ударил справа в голову. Мир вокруг взорвался мириадами искр и я ушел во тьму.




* * *

Караул сидел на старом большом пеньке и жалостливо смотрел на меня, подперев щеку кулаком. На нем был все тот же светлый балахон и был он похож на средневекового монаха, попавшего в монастырь прямиком из грузчиков.

Я слабо застонал и, приложив изрядное усилие, смог принять сидячее положение. Тело слушалось меня! Правда, через секунду я сообразил, что всего лишь лежу в отключке и вижу чрезвычайно реалистичный сон. Ситуация показалась знакомой, я помахал рукой перед лицом Караула, проверяя насколько он готов пообщаться.

– Да здесь я, здесь, – ворчливо сказал Караул. – А тебя все-таки нелегко удивить. Я-то думал: будут вопросы да расспросы, а ты, я вижу, уже полностью проникся и готов просто поговорить.

– А чему я должен удивляться после хождения сквозь камень да вождения за собой полчищ мертвяков? – слабо усмехнулся я и устроился поудобнее, упершись спиной в развилку дерева, оказавшегося позади.

Кругом, насколько хватало глаз, расстилалась белая равнина. Сверху на нее пристально смотрело голубое небо. Солнца не было видно, но вокруг было светло как в ясный день. Среди белой равнины был только один черный пятачок обычной земли с пеньком и деревом. Почему-то это казалось единственно возможным в данной ситуации.

– Ну да, – думая о чем-то своем, согласился Караул.

– Насколько я понимаю, помощи от вас ждать не приходится? – эта мысль пришла мне в голову только что и вырвалась наружу раньше, чем я успел ее обдумать.

Караул заметно смутился, сделал неуверенное движение руками и виноватым голосом сказал:

– Понимаешь, так получается, что мы не можем тебе помочь.

– Могу узнать: почему? – бесцеремонно вопросил я, скорее для развлечения, чем с целью узнать ответ: я раньше только однажды видал Караула таким виноватым и зрелище это было преуморительнейшим. С мыслью о смерти я как-то совсем смирился и воспринимал происходящее как милый подарок судьбы напоследок.

– Ну, я и сам толком не понимаю, – промямлил Караул. – Капитан сказал, что положение вещей нарушаться не должно, что все потенциально предопределено и нарушать эту линию чрезвычайно опасно для… Ну для всех, в общем.

– Я должен сдохнуть для общего блага? – клянусь, я даже не думал об этом, но мой рот сам сказал эти слова. Я удивился, но мысленно присоединился к вопросу.

– Э-э-э… Ну в общем… Ну я не стал бы так жестко…

– Караул, – сказал я мягко, но настойчиво. – Не надо.

– Капитан сказал, что ты в любом случае должен умереть, – решившись выпалил Караул и сразу покрылся красными пятнами. Мне стало жаль его, этого большого человека, столкнувшегося с моральными проблемами, которые невозможно сокрушить ударом кулака. – А Прыщ сказал, что Кэп имеет на это право и это как-то связано с общей историей и общей линией рождения событий. Только я ничего не понял. Кэп тебя просто приговорил и сам от этого страдает, но никому и шагу супротив сделать не дает.

– Странно, – хмыкнул я, продолжая с подначкой разглядывать Караула. – Ну хоть сами пристрелите тогда. Жалко вам что ли? Все лучше, чем меня невесть кто сожрет.

– Нельзя! – почти простонал Караул. – Заказчики твоего похищения – это те твари, что были разогнаны год назад. Но, оказалось, что теперь они не могут покинуть этот мир. У них, немногим дальше, за водокачкой, в колодце ход в свой мир даже открыт, но ты их не пускаешь домой!

– Я?! – после секундной паузы меня разобрал неудержимый смех.

Караул, казалось, сумел смутиться еще больше.

– Слушай, Караул, – с трудом пробулькал я сотрясаясь от смеха. – А ты с Сухарем выступать парой не думал? Ну с Марченко-Хахашуткиным? Вы бы спелись! Главное в этом деле серьезное лицо и полная чушь в прямом эфире!

– Да погоди ты, – сказал Караул чуть не плача. – Во время тех событий ты оказался связан с ними. Насовсем. Это же словно одна кровеносная система получилась. Не могут они уйти, пока ты не погибнешь. Причем смерть должна быть насильственной и убить тебя должны они. Иначе, они тут навсегда. Вторая Зона сейчас мала, но совсем не исчезает. Не могут они отсюда убраться, пока ты жив!

Смех во мне умер мгновенно. Теперь я точно понимал: это правда. Что-то похожее я и сам чувствовал последнее время, просто не мог сформулировать в точных словах.

– По-моему ты повторяешься, – сказал я сухо. – Хватит дергаться. Если пришло время для сталкера – значит пора. Отпусти меня обратно – сил больше нет на твои сопли смотреть. Подумаешь: скоро к вам присоединюсь и буду ходить модным призраком по Зоне.

Последние слова сказал нарочно бодро и подмигнул своему старому товарищу.


* * *

Переход ото сна к бодрствованию оказался мгновенным. Только что вокруг разбегалась во все стороны бесконечное белое поле и вот уже серый утренний рассвет стягивает ночное покрывало со стены леса и развалин старой лесопилки.

В горле было сухо, как в пустыне, тело снова не откликалось на растерянные команды мозга, правая половина головы глухо пульсировала остатками боли.

Сухарь деловито возился у потухшего костра. Бросив на него взгляд, я прикрыл глаза и задумался. Получалось, что единственно-правильный вариант – это просто ничего не делать и ждать, пока он не отдаст меня тем мерзким тварям. Ну и Зона с ним. Он, похоже, тоже не волен над своей жизнью. Также, как и меня, несет и тащит его по ухабам, а он просто страдает от всего этого, но воспротивиться не может по определению: ему это просто невдомек. Что он там говорил про семью?

– Ты когда-нибудь видел белого енота, Клык? – неожиданно мирным голосом спросил Сухарь.

Я удивился и открыл глаза. Метрах в двадцати от нас действительно сидел белоснежный зверек, ясно видимый на фоне растворяющейся ночи. Белый енот? Белый енот??!

Зверь теперь сидел ближе и Сухарь вдруг обеспокоился.

– А ну, пошел! – заорал он и махнул в сторону енота рукой. Зверь устрашающий жест игнорировал и, казалось, просто внимательно нас разглядывал.

– Да что же это, – суетливо забормотал Сухарь. – Они же скоро придут. А тут этот. Почему он тут? Почему не боится? А ну, брысь!!

Я сдавленно хихикнул. Мышцы лица оказались вполне послушны и я начал похахатывать.

И тут Сухарь взбесился. Ловким движением он вырвал из под плаща пистолет и в две секунды расстрелял по еноту всю обойму. Я уже просто неприлично ржал во весь голос: разом вспомнилось как пытался уничтожить когда-то это, непростое животное, Караул.

Енот по-прежнему сидел неподвижно и делал вид, что резкие звуки выстрелов к нему не относятся.

Сухарь ловко сменил обойму, сделал еще три выстрела и остановился.

– Ну и черт с тобой, – сказал он внятно уже спокойным голосом и, щелкнув предохранителем, убрал оружие под плащ.

Следующие полчаса прошли довольно однообразно. Енот спокойно наблюдал за нами с того же места, я сидел неподвижно под деревом, иногда прикрывая глаза, а Сухарь возился с черным цилиндром, округлой формы.

– Эх, клещи бы, – вдруг сказал он достаточно четко и поозиравшись по сторонам обнаружил забытый за всеми делами мешок. Мой мешок.

– Может у тебя что есть? – спросил он риторически развязывая узел и запуская руку внутрь.

А потом он извлек нож. Мой нож.И свой одновременно. Нож, который я год назад нагло вытащил у него из-за пояса и с которым с тех пор не расставался, сам не знаю почему.

Выражение неподдельной радости осветило его лицо и на какой-то миг он даже стал красив. Ласково проведя металлической плоскостью по щеке, он сноровисто убрал нож за пояс и, бросив в мою сторону короткий взгляд, снова вернулся к своему загадочному цилиндру.

– Знаешь, Клык, – сказал он, сидя ко мне спиной. – Пожалуй, ты только что заслужил право знать побольше. Ты сохранил мой нож – за это я тебе все объясню. Все равно ждать осталось совсем недолго.

Я молчал, удивленный этим выступлением. Как-то все это не укладывалось в образ Сухаря.

– Мне плевать на тебя лично и твоя жизнь меня не интересует, – сказал между тем Сухарь. – А вот твари, что придут скоро за тобой – это да. Это – знатная дичь. Никто до НИХ еще не мог добраться. И твои любимые «должники» положили не один квад, пытаясь разведать вторую Зону. Я давно ждал подходящего момента и запасся заранее всякими полезными вещами. И тут – такой шанс! ОНИ сами ждут, чтобы удачливый охотник к ним приблизился. Я не мог упустить этого случая.

– Что ты хочешь этим сказать, Сухарь? – спросил я удивленно. Отдельные слова я отчетливо понимал, но общий смысл ускользал от меня, проворной рыбиной в глубокой реке.

– Хочу сказать, – весело ответил Сухарь. – Что ты болван. Когда эти черти придут за тобой, я подорву вот эту чудесную штуку и все. Конец второй Зоне. Может быть даже конец Зоне вообще – не знаю.

Я встревожился. Опять все шло не так, как казалось несомненным еще несколько минут назад. Твари должны убить меня, мощный взрыв – только напитает их новой силой! Все готово было пойти под откос из-за кровожадных планов Сухаря.

– Этого нельзя делать ни в коем случае! – торопливо сказал я, но он только отмахнулся:

– Заткнись! Я все прекрасно знаю и во всем разбираюсь! На меня осведомителей работало больше, чем ты людей в жизни видел.

Я не мог больше вымолвить ни слова. Мой мозг принял приказ Сухаря буквально и мои челюсти плотно сжались, затыкая мне рот.

Сухарь же, занятый своими мыслями продолжал:

– В этом цилиндре плод работы трех секретных лабораторий на протяжении нескольких лет. Новое, совершенно потрясающее биологическое оружие – боевые вирусы. Поражают только живые организмы, передаются по воздуху, от дыхания заразиться можно, но не попав в организм – быстро погибают. Невероятно заразная вещь, невероятно смертельная. Вылечить – невозможно. Смерть наступает через двенадцать часов, а еще через сутки – труп совершенно безопасен. Страшная эпидемия пройдет по всей Зоне, а потом не останется здесь ни монстров, ни сталкеров. Никого.

Я слушал этот бред человеконенавистника и не знал что делать. Зато прекрасно знал енот.

Острые зубки вцепились в мою правую ладонь и колючее тепло волной побежало по телу. Это было чертовски больно, но я снова чувствовал свое тело! Дрогнули, сгибаясь в коленях, ноги, свесилась на грудь голова.

А енот тем временем уже рвал зубами и когтистыми лапами веревки на руках.

Вскоре я сидел полностью свободный, медленно растирая запястья, а Сухарь все продолжал бубнить про жизнь после эпидемии. Его спина была прекрасной мишенью, но я продолжал, пока была возможность, разминать мышцы.

И только когда он начал выпрямляться, одним движением оттолкнулся от дерева и прыгнул ему на спину.

И жестоко просчитался.

Сухарь краем глаза уловил движение, крутанулся пригибаясь и, столкнувшись со мной плечом, сумел отпрыгнуть в сторону. Я поднялся с земли и пошел на него.

Голубые глаза удивленно расширились, губы непроизвольно сложились в удивленное «О!», но он моментально «въехал» в новую диспозицию и принял боксерскую стойку. А вот на это я совсем не рассчитывал.

Неуклюже подшагнув поближе на, все еще не совсем послушных, ногах, я попробовал ударить его в лицо и тут же сам получил жесткий удар в солнечное сплетение. Воздух покинул мои бедные легкие и несколько секунд я просто разевал рот, словно рыба на берегу.

Сухарь спокойно ждал продолжения, легким танцующим шагом обходя меня стороной.

– И как же это ты освободился? – голосом заботливой мамочки осведомился он. – Ну химия – понятно. Индивидуальный орагнизм, что-то не так сработало и хватило ненадолго. Но как же ты снял веревки?

Я оттолкнулся обеими ногами, пытаясь в прыжке ударить его головой, но он молниеносно ушел влево и ударил меня сверху локтем в шею. Я вновь поднялся и пошел на него, но ему это, видно, уже надоело и он сам шагнул мне навстречу.

Как же быстро он двигася! Собранное в тугой комок мышц, тело на миг явно обозначилось под плащом, а потом в три молниеносных удара он отправил меня в нокдаун, подхватил свой цилиндр и повернулся в сторону лесопилки.

Оказывается, с той стороны к нам уже приближались гости. Я их не видел, поскольку лежал на земле большим куском бесконечной боли, но слышал, как Сухарь выкрикнул несколько приветливых фраз.

Острые зубки снова вцепились в мою руку. Боль предприняла скоротечное отступление. Я перевернулся на живот и привстал на одном колене.

Только для того, чтобы увидеть зеленое облако мерцающей пыли, поднявшееся над головой Сухаря. И длинные разлапистые тени, быстро удаляющиеся в сторону лесопилки почему-то затянутой густым туманом.

– Ага! – радостно заорал им вслед Сухарь. – Бегите-бегите! Заражайте своих друзей! И подохните все! Все! Эге-гей!

По-моему, он даже подпрыгнул от радости.

Зеленое облако расширившись, коснулось моего лица. В носу защипало. Я чихнул.

Сухарь повернулся ко мне и сказал спокойным голосом человека, выполнившего тяжелую работу, но получившего долгожданный результат:

– Ну вот и все, Клычок. Дело сделано. Можешь топать к своим друзьям-сталкерам. Только в город не ходи, пожалуйста. А то опять лишние жертвы будут. Останется только полный карантин военным вводить.

– Идиот, – сказал я устало. – Тебе надо было просто отдать меня – им. И все бы уже действительно закончилось. А так – ты все испортил!

Он выпучился на меня, а потом коротко хохотнул:

– Кажется, кто-то на этой полянке уверенно деградирует в …

Белый енот разжал зубы у моих ног – на траву лег нож из бронестекла особой закалки. Я нагнулся за ним и, продев ладонь в кожаную петлю у рукояти, сказал, озадаченно нахмурившемуся, Сухарю:

– Теперь нам придется пойти за ними. Надеюсь, возражений не будет?

Он спокойно извлек из-за пояса свой нож, сбросил впервые за все это время свой плащ, одним коротким движением отцепил тяжелый пояс разгрузки со множеством прицепленных к нему предметов и шагнул мне навстречу. В черной рубахе, в штанах защитного цвета, заправленных в ботинки, с тесаком в руке он показался мне символом бесконечной уверенности в себе.

Только теперь все было иначе. Нож в моей руке изменил все вокруг. Я ощутил тонкий баланс каждого движения, каждого шевеления мельчайшей мышцы и заструился навстречу противнику.

Он, кажется, не сразу осознал, произошедшие со мной перемены. Провел несколько рубящих ударов, попробовал кольнуть меня в лицо острием. Я легко скользил вдоль линий продолжающих направление движения острых металлических кромок, поворачиваясь и пропуская мимо себя, кажущиеся смертоносными, удары. Сухарь отступил назад и гневно крикнул в мое безмятежное лицо:

– Ты чего кривляешься?! А ну дерись!

Я послушно покатился на него, испытывая острое наслаждение от каждого, идеально вписанного в пространство, движения и легким движением ножа рассек ему лоб.

Он пытался прикрыться и контратаковать – с таким же успехом он мог бы контратаковать зеркало. Я был его продолжением, я был с ним единым целым, я стал его альтер эго и попасть в меня было просто невозможно.

Кровь заливала его лицо, он впал в ярость и наобум махал ножом во все стороны. Я кружил вокруг в смертельном танце, периодически нанося укол или чертя короткую резаную рану.

В какой-то момент я вообще перестал понимать, что происходит. Мы стояли вплотную друг к другу, он завывая месил воздух стальной отточенной лопастью, а я просто нагибался или нырял под этот вентилятор и завершал подготовку к невероятно красивому и сложному маневру, выходя траекториями ударов в нужную точку и набирая определенную скорость.

Он страшно закричал, когда ручка моего ножа издевательски ткнула его в, залитый кровью глаз, и одновременно выбросил в мою сторону обе руки, пытаясь хотя бы оттолкнуть меня в сторону. Я предвидел это движение.

В один бесконечно долгий миг я прогнулся в спине и волнообразным движением трижды располосовал плывущие надо мной предплечья Сухаря.

Время вернуло себе обычный темп, Сухарь катался в луже крови по земле, а в какой-то сотне метров от нас я заметил, выходящего из леса, Рвача.


* * *

– Не подходить! – яростно кричал Клык и Рвач растерянно остановился. За ним послушно остановились еще несколько человек.

– Здесь заразно! – кричал Клык. – Оцепите это место и не пускайте сюда никого! Сутки!

– Как ты?! – заорал в ответ Рвач. – Что мы можем сделать?!

– Просто не ходите сюда и никого не пускайте! А мы сейчас уйдем! Все!

Повинуясь жесту Рвача «должники» наблюдали, как Клык наспех перетягивает руки раненого противника самодельными жгутами из веревок, как что-то говорит ему на ухо и поднимает с земли, упираясь в подмышку плечом.

– Встретимся! – гаркнул Клык в их сторону, повернулся и потащил своего похитителя к лесопилке.


* * *

– Я нашел еще один путь, капитан! – громко говорил Клык, продолжая тащить на себе Сухаря. – Я надеюсь, ты слышишь меня. Я все понял и я чувствую, что так оно и есть. Мы пойдем в их мир, капитан. Зараза сама выветриться к завтрашнему дню, а мы унесем ее в себе – к ним. Я знаю о колодце, мне Караул сказал. Все будет в порядке, я почему-то точно знаю это! Прощайте!




* * *

Он был услышан. Капитан, Прыщ и Караул стояли в тени деревьев и провожали взглядом, уходящую в туман фигуру Клыка, почти волоком тащившего уже тело Сухаря.

– Ну вот и все, – спокойно сказал Прыщ. – Теперь все должно обустроиться само собой.

– Неужели это и вправду было необходимо? – горько спросил Караул.

– Да, это было необходимо, – ответил капитан. – Иначе, мы бы здесь не появились и вообще все пошло бы наперекосяк.

– Но резать мог бы и полегче, – ворчливо сказал ему Прыщ. – Опять вот теперь чешется – прям спасу нет!

Он ловко закатал рукава пиджака и пораженный Караул уставился на длинные белые шрамы, украшавшие предплечья Прыща.

– Не спрашивай, – жизнерадостно сказал Прыщ на вопросительный взгляд Караула. – Внятно – все равно не объясню. С рождения у меня это. Говорят: бывает такое.




* * *

Я стоял перед колодцем, в глубине которого слабо пульсировало зеленое пламя. Оставалось сделать последний шаг и закончить всю эту историю. Но я медлил.

Странные мысли кружили в моей голове. Время – как кольцо, миры – словно вырезанные по шаблону гирлянды на ниточке, Зона – место вхождение нити в каждый мир. Образы теснились в голове и не давали поставить точку.

– Ну что, ты готов? Сухарь!

Он слабо замычал в ответ. У меня больше не было сил держать тяжелое тело под руку и я просто приподнимал его за ворот рубахи. Бледные, перетянутые жгутами руки больше не кровоточили, но края разрезов безобразно оттопыривались в стороны.

– У нас нет больше выбора, Сухарь, понимаешь? – спросил я просто, чтобы набраться решимости.

– У-ы-ы-уым, – невнятно ответил он.


* * *

Ну что ж, пойдем, Сухарь.

Мы долго шли по этой жизни рядом, изредка соприкасаясь и приводя в движение новые шестерни судьбы. Может быть, что-то подобное произойдет и дальше. Не знаю. Да и никто не знает. Не будем думать об этом. Просто помоги мне, оттолкнись хоть чуть-чуть ногами. Разве это худший вариант, умереть в объятиях смертельного врага?

Что скажешь, смертельный враг? Или… невольный друг? Так получилось, что похожи мы с тобой до невозможности. Разве бывает такое с врагами? Не знаешь?

Все мычишь. Ну ладно, хватит говорильню разводить. Время вышло. Пора.


1   ...   11   12   13   14   15   16   17   18   ...   24


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница