Алекс Баттан «Россия держится на двух китах: плохих дорогах и хороших дураках»



страница6/19
Дата10.05.2016
Размер2.56 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   19
- К тому же, комендант описал мне их лица! – закончил фразу комбат.
Первые ряды ссутулились так, что стоящим за ними стало невозможно прятаться за их спинами. Поэтому все новобранцы принялись внимательнейшим образом изучать носки своих бот или движение облаков на горизонте. Командиры взводов оборачивались, вглядываясь в лица подчиненных и словно вопрошая: «Кто, кто это был, гады?!».
- Что ж, путь нарушение дисциплины будет на совести тех курсантов, кто, так сказать, остался за кадром. Не пойман, не вор, понимаешь. Но вот эти абитуриенты…Синдеев и Родионов! Приказом начальника училища №… от … вы отчислены за грубое нарушение воинской дисциплины! Встать в строй!
Тела казнённых траурным маршем возвратились на свои места. Рыжая дворняга тявкнула и устремилась за ними. Комбат невозмутимо продолжил:
- А сейчас командиры рот зачитают списки личного состава согласно нового штатного расписания 2-го батальона. Прошу курсантов запомнить номера своих рот и взводов, а затем при перестроении занять места в соответствии с новыми списками. Командирам рот, приступить!..

Глава II. НОВОБРАНЦЫ.

Белыми кружевами разукрасилось синее небо. Птички хором воздавали хвалу Солнцу, кокотки-бабочки пудрились пыльцою цветов. Огородники огородили на огородах, рабочие «вкалывали» на работах и подработках, а «слуги народа» разлетелись с дружественными визитами по берегу моря-океана. В Камышинском Высшем Военном Строительном Командном училище старшекурсники отправились в отпуск, а зеленые новобранцы получили возможность мести бычки на всей территории. 
А затем наступил хаос. Похлеще частиц из закона о «Броуновском движении», первокурсники забегали из роты в роту, из канцелярии в кубрик и обратно. Они вылетали в курилку, из курилки в каптерку, из каптерки в Ленинскую комнату и, намагниченные командирами, формировались во взвода. Новое штатное расписание рушило сложившиеся коллективы и связи, создавая новые. В ряды приезжей абитуры добавились камышане, сдававшие экзамены ранее и не знавшие абитуриентского карантина. Командиры взводов пытались опознать новый личный состав, а личный состав носился с рапортами о переводе в другие роты к другим командирам. Кан-целярии осаждали орды просителей, упорно не желающих мириться с тем, что другу по детскому садику Петя положено служить в 8-й роте, а ему, Ване, в 10-й.
Только к ужину беготня замедлялась и зеленый улей начинал успокаиваться. 
. . .

- Войти можно? - Василий Концедалов, обойдя столпившихся перед Ленинской комнатой сотоварищей, протиснулся в дверь.


- Можно Машку за ляжку да козу на возу. А здесь говорят «разрешите». И, вообще, вы к кому обращаетесь? 
Незнакомый старший лейтенант с ну, очень курносой физиономией нетерпеливо переписывал своих новых подопечных. Его волосатые руки, выглядывающие из-под коротких рукавов форменной рубашки, казались более привычны к спортивным снарядам, чем к авторучке. Приглашая очередного новобранца в Ленинскую комнату, где он временно организовал передвижной штаб 62-го взвода, старлей представлялся:
- Нюхтин. Михаил Иванович. Ваш командир взвода.
- Товарищ старший лейтенант, разрешите войти?
- Ну, теперь другое дело. Валяй, раз зашёл.
- Подпишите рапорт!
Рапорта о переводе Михаил Иванович подписывать не спешил. Повертев бумажку в руках, он приступил к расспросам:
- Это Ваш аттестат?
- Мой.
- Педагогическое училище по какой специальности закончили?
- Преподаватель физкультуры.
- Экзамены с какими результатами сдали? Физо - пять?
- Товарищ старший лейтенант, рапорт подпишите!
- Не спешите, Концедалов, - старлей разгребал сваленные на столе записульки, отборочные тесты и прочие нужные бумажки, водя своим курносиком сверху вниз справа налево и сохраняя непробиваемое выражение лица: 
- У Вас неплохие результаты анкетирования…
- Товарищ старший лейтенант!
- В девятую роту желаете переводиться? Укажите причину.
- Я на абитуре там был. Друзья у меня там. И вообще…
- А я бы хотел Вам предложить должность заместителя командира взвода. Думаю, Вы бы справились. Что вы об этом думаете?
. . .

Курсант Концедалов отыскал Сергея Ченина в седьмой роте, располагавшейся на втором этаже желтой казармы. Товарищ, как они и договаривались, настрочил тоже рапорт о переводе в девятую, и теперь терпеливо выстаивал очередь перед канцелярией в ожидании резолюции ротного.


- Серёга, - схватил он друга за руку, - вовремя я тебя нашёл! Давай переписывай рапорт, переводись в шестую…
Ченин посмотрел недоумённо. 
- Что случилось-то? 
- Понимаешь, взводный предложил стать его замом…
- Понятно… Ты же всегда хотел свободной жизни?
- Да, правда… но кто более свободен - простой курсант на побегушках, или командир, отдающий приказание? 
- Логично, - согласился Ченин, - но, говорят, чистые погоны - чистая совесть…
- И это я слышу от человека, сознательно пожелавшего испачкать свою совесть двумя лейтенантскими звёздочками?
- Убедил! Ладно, иду переписывать рапорт…
. . .

Командиром шестой роты оказался шустрый маленький карапуз, вылитый Карлосон. То ли из-за этого сходства (а у Карлосона, если вы помните, имелся моторчик с пропеллером), то ли из-за того, что фамилия ротного была Мотренко, офицеры и курсанты за глаза называли его просто «Мотор». Особой тайны из этого никто не делал, тем более, что у майора Мотренко моторчик, однозначно, был.


Командир 6-й роты жил под девизом – «Ни секунды покоя, ни себе и ни людям!» Воробьем скакал он по роте, чирикая на курсантов, поклевывая дневальных, впархивая на пол хвоста в свое гнездышко - канцелярию, откуда мгновенно вылетал обратно. На построениях, поучая своих «птенцов», майор Мотренко имел привычку глубоко засунуть руки в карманы штанов и долго там что-то поправлять. Подчиненные так привыкли к этому рукоблудию, что скоро просто перестали замечать. Тем более, что желающих поинтересоваться у командира, что же он там потерял и ищет, находилось не много. Только комбат иногда, вставляя очередной «пистон» ротному, сурово приказывал, наконец, вытащить руки. Комбата майор боялся, и руки послушно распрямлял «по швам». Но не надолго…
Из личной биографии майора новобранцы узнали, что по-настоящему в войсках их любимый «Мотор» никогда не был. Виктор Палыч Мотренко обучался в стенах данного училища и именно в шестой роте. Так сложилось, что сразу после окончания КВВСКУ он, молодой лейтенант, за заслуги, о которых в биографии умалчивалось, получил возможность остаться на должности командира взвода в своем родном подразделении. Лейтенант служил, постепенно приобретая звездочки и дурные привычки, но теряя волосы. И вот моложавый майор, знакомый с живым солдатом по картинкам устава и через программу «Служу Советскому Союзу», последствии - «Служу Отечеству», производит очередной набор курсантов, дабы подготовить из них настоящих офицеров для отправки в войска…
- Что, товарищ курсант, имеете желание служить именно в нашей роте? - встретил «Мотор» Ченина, заглянувшего в канцелярию с подписанным рапортом о переводе. - Похвально-похвально… Слышали, наверное, что 6-я рота - лучшая во всех отношениях?
- Да я, понимаете…
- Понимаю, - абитуриентом у нас были…
- Да, нет… У меня…
- А, припоминаю! Ваш брат учился под моим началом, много хорошего рассказывал? Двоюродный братик-то. Фамилию запамятствовал, - и ротный качнулся на стуле, засовывая руки в дыры карманов, которые давно намеривался зашить.
- Напомните-ка фамилию…
- Да, нет, товарищ майор. Просто друга распределили в вашу роту, вот я за ним и перевёлся, - сумел, наконец, вставить слово проситель. - Зачислите меня, если можно, в 62 взвод!
- Ага, понимаю, - освободил, наконец, Виктор Палыч руки и принялся листать представленные ему документы. Нечто его заинтересовало. 
- - Рисуете, значит? – поинтересовался он.
- Окончил художественную школу…
Ножки стула жалобно поскрипывали под беспокойным задом Карлсона, в то время как руки убеждались, все ли в порядке.
- Не плохо, не плохо… Очень даже хорошо! Что ж, не будем вам шпильки в колёса вставлять, пойдете в 64-й взвод к капитану Мищенко.
- Так я же в 62-й хочу!
- Я бы с удовольствием, но там - комплект! - заявил Мотренко, и, намекая, что разговор окончен, попросил пригласить в канцелярию следующего…
. . .

Командир 64-го взвода - сажень в плечах, кровь с молоком капитан Мищенко Алексей Станиславович - застроил своих новобранцев напротив спального помещения. Переодетые в б\ушную, выгоревшую и вытертую военную форму образца сорокового года, новоиспеченные курсанты лыбились и преданно смотрели в глаза своему командиру


«Форма восемь - что имеем, то и носим!» - Заявил старшина 6-й роты, прапорщик Бурмистров, выдавая новобранцам папины галифе и гимнастёрки, списанные на тряпки ещё при жизни великого генералиссимуса. Новую форму обещали выдать позже, перед присягой. «Всё равно на УПЦ штаны протрёте!» - Объяснил Бурмистров. Что такое УПЦ, и почему форму там протирают до дыр, можно было только догадываться.
Озорные солнечные зайчики скользили по грядушкам кроватей, по потолкам и медным бляшкам. Курсантские желудки шумно переваривали поглощённую перловку. Капитан Мищенко обедал дома, и теперь спичкой аккуратно выковыривал застрявшее в зубах мясо.
- И чего это вы такие довольные? – поинтересовался он.
Строй польщено заулыбался. Только что назначенный замкомвзвода, отдернув упрямо топорщившийся из-под ремня хвост гимнастёрки, ответил за всех:
- Да просто погода хорошая. Лето. Может, на речку? Строем, как положено?..
- Ну, ну, на речку, значит? Что ж, дело хорошее. Баттерфляй. Синхронное плавание… Только сначала не мешало потренировать синхронное пользование формой. Не будем же мы перед купальщицами позориться, оголяясь кое-как? Итак, начнем с тренировки выполнения команды «Отбой» - «Подъем». На раздевание и аккуратное складывание формы на прикроватных тумбочках вам 45 секунд, а на сон и скорейшее облачение снова в форму…
- Восемь часов!
- 2 минуты. Но по просьбе особо разговорчивых время «сна» сокращается до 1-й минуты. Всем всё понятно? - Мищенко разломил отслужившую спичку и посмотрел на часы. Строй напрягся в ожидании команды.
- Взвод, отбой! 45 секунд!
Курсанты, руша стулья и пихая друг друга, бросились к своим койкам, на ходу стаскивая сапоги и освобождаясь от ремней. В разные стороны полетели портянки, пилотки и пуговицы. Кое-как побросав форму, сверкая синими трусами до колен, щучкой ныряли под одеяло. Последним, не спеша стянув галифе и утрамбовав гимнастёрку, «уснул» Ханафин Домир. С некоторых пор он предпочитал засыпать последним. Командир подытожил:
- По Ханафину - две минуты сорок пять секунд. Форма разбросана. Глаза открыты. Налицо явное нарушение устава.
Капитан сделал круг по спальному помещению и, подойдя к одной из кроватей, откинул одаяло:
- Ноговицын, а ты почему в штанах улёгся?
- Это не штаны, товарищ капитан, это памперсы... 
- Зеленые у тебя памперсы!
«Спящие» загоготали. 64-му взводу привиделся сон о Древнем Риме, который кровь из носа нужно было спасти своим гоготом от нашествия врага. Кажется, и на этот раз Рим оказался спасён.
Подождав, пока Ноговицын избавиться от своих «памперсов», Мищен

ко продолжил:


- И вот спите вы сладким сном. Глаза у всех закрыты. Я говорю - «закрыты»- Ханафин. Вот так. Во сне видите мать вашу. Хорошо. Тепло. Завтра суббота… И вдруг сквозь сон слышите команду… «Равняйсь!» Ты чего, Ноговицын, за памперсы схватился? Команды невнимательно слушаешь? Это дежурный по роте шутит, скучно ему на тумбочке стоять…
- Да за такие шутки…
- Ну-ну… «Взвод, подъём! Форма одежды № 4!»
Летописцы жаловались, что татаро-монгольские орды носились по Русской земле с улюлюканьем, мешая спать мирным жителям. От недосыпа в русский язык интегрировали такие слова и выражения как «погром», «бардак», «Будто Мамай прошёл» и «Мать вашу». С помощью русских баб мамаевы войны были обезврежены, ассемблированы и одомашнены. На это понадобилось триста лет. Сколько ещё понадобиться времени, чтобы на научном уровне уничтожить гены бардака, сказать трудно. Эти гены заставляют нормальных людей чувствовать себя «татарской ордой» даже если они – новобранцы. На ходу натягивая штаны и судорожно запихивая портянки по карманам, подопечные Мищенко прыгали в строй, опрокидывая стулья и перелитая через койки, с грохотом, от которого Мамай в одноимённом кургане беспокойно ворочался. Капитан же остался доволен:
- Минута сорок пять секунд. Плохо…
- Уложились, товарищ капитан?
- А теперь: «Сапоги снять! Портянки к осмотру!»
Босоногие, с оттопыренными карманами, курсанты загрустили. 
- Что ж, будем добиваться образцовой заправки формы перед сном и полной комплектности курсанта при постановке в строй! - заявил Мищенко, и всё началось по новой. За окном девчонки в юбчонках семенили на пляж. Прохожие, улыбаясь, подставляли ласковым лучам свои лица. Солнечные зайчики короткими шажками от окна к окну бежали куда-то. Успокаивало лишь то, что в соседнем спальном помещении командир 62 взвода старший лейтенант Нюхтин начал строить своих новобранцев. Те довольно лыбились и преданно смотрели в глаза своему командиру.
- У нас по плану, - начал Нюхтин, - тренировка выполнения команды «Отбой» - «Подъем». На раздевание и аккуратное складывание формы на прикроватных тумбочках вам отводиться…
И понеслось…
. . .

- Рота, выходим строиться на утренний осмотр!


Дежурный по роте Шихов повторил свою команду, пожалуй, раз двадцать. Он был ответственным курсантом до боли в ушах. Перед первым утренним осмотром Мотренко наметил произнести напутственную речь и приказал дежурному построить роту пораньше. Личный же состав сплошь состоял из несознательных товарищей, вяло стелющих кровати, без блеска в глазах начищающих сапоги и медленно справляющих свои естественные надобности. Пришлось Шихову побегать, пошуметь и понервничать. Наконец, «равнение на лево» - и дежурный по роте замаршировал в канцелярию с докладом.
- Что-то, вы, батенька, задерживаетесь, - клюнул его «Мотор». Было трудно определить, сердится ли он, или так, привередничает. Шихов позволил себе оправдаться:
- Но на моих часах…
- Запомните, товарищ курсант! - Мотренко выпорхнул из канцелярии, - У меня часы - командирские, а у вас - все остальные… Вольно! 
- Товарищи курсанты! - Виктор Палыч начал как по писанному. – Вчера многие из вас впервые надели военную форму. Теперь эта рота - ваш дом родной, а мы - ваши отцы-командиры. Да, будет нелегко. Кто не согласен - пишите раппорт. Как говорится, кобыла с возу, бабе легче. О чем это я?.. До выпуска осталось четыре года. И нужно учиться, учиться и еще раз учиться, чтобы не ударить в грязь лицом. Ведь офицер - это звучит гордо. Вот я, например, окончил военное училище почти с золотой медалью. Потому, что был дисциплинированным курсантом. Можно ли хорошо учиться, если ты не подшит, не побрит и, извините, не подмыт? Если в тумбочках и под кроватями грязь, паутина и разный триппер? Конечно, нет. На утреннем осмотре командиры проверят, насколько процесс обучения готов начаться, а так же девственность ваших подворотничков и заправку постелей. Утренний осмотр - важная часть процесса становления вас как солдата и будущего офицера. Чистота - залог успеха, все знают?
Рота дружно кивнула. Мотренко закончил хитрую манипуляцию по своим карманам, поддернул штаны вверх и, высвободив, наконец, руки, козырнул: 
- Прошу приступить к утреннему осмотру!
Дежурный по роте засуетился и, заскучавшие было новобранцы, ожили: кто драил медную бляшку, кто любезно демонстрировал командиру отделения криво пришитый подворотничок. Взводники бродили по спальным помещениям, выворачивая содержимое тумбочек и задирая углы матрасов. Старший лейтенант Нюхтин первым закончил свой дозорный обход и принял доклад замкомвзвода о результатах утреннего осмотра: недостатков обнаружено не было. 
- Значит, Концедалов, нет недостатков? Ну, тогда я вам на них укажу! - Курносый нос развернулся в сторону великана Меркотана. - Почему вы не бриты, товарищ курсант?
- Э? Кто? Я, да?
- Ну, конечно, я же к вам обращаюсь!
Отрицать сей факт не имело смысла. Особенность южного организма состояла в повышенной волосатости, и синеватую щетину Меркотана даже после тщательного выскабливания было заметно за версту.
- Вай! Бритвы кончилысь...
- А почему вы ее не купили?
- Кто, я, да?
- Ну, не я же!..
Сверкнув белками, Нюхтин обратился к Канавцу.
- Это ваша кровать первая у окна во втором ряду?
- Это смотря откуда считать…
- Разговорчики! У вас под матрацем я обнаружил кучу вонючих носков.
- Да, их постирать нужно…
- Вы предлагаете мне их постирать?
Нюхтин шагнул вперед и подцепил подворотничок Нестера:
- Товарищ курсант! У вас воротник прошит насквозь белыми нитками. А я вчера битый час объяснял, как и что делается. - Подшива с треском оторвалась и оказалась в руках командира взвода. - Показываю еще раз. Медленно. Для тех, кто в шлеме и на бронепоезде. Сгибаете материю и получаете одну щель, а не как у вас - восемь. Привыкайте к одной щели, - взгляд командира оборвал смех. – Вот в таком положении - пришиваете. Аккуратно. Строчкой - внутрь. И чтобы нитки из-за ушей не торчали, понятно? – Тут дежурный по роте заголосил, напоминая, что необходимо заканчивать и отчаливать на завтрак. – Ладно, – закруглил осмотр Нюхтин, - в свободное время проведем дополнительное занятие…
. . .

На утреннем разводе комбат приказал личному составу приготовиться к убытию в Учебно-полевой центр. На подготовку к отъезду давались сутки: начать и кончить.


Старшины рот, хранители имущества, чародеи продпайков знают, сколь это хлопотное дело - снарядить растяп-первогодков всем необходимым, а потом еще умудриться хотя бы часть имущества заполучить назад. Кредитом и выбиванием долгов в шестой роте занимался старший прапорщик Бурмистров. И хотя с каптерками и старшинами часто ассоциируются млекопитающиеся из семейства грызунов, но раскормить грызуна до медвежьих размеров прапорщика Бурмистрова – такая задача под силу только Уолту-Диснею. Алексей Иванович Бурмистров был огромен, волосат и косолап. Впрочем, долгая армейская служба на повышенных тонах с матерком сыграла с ним злую шутку: глухой бас Алексея Ивановича самопроизвольно и неожиданно для него самого переходил в противненький писк, словно кто-то за кадром брался переводить рев сибирского мишки на китайский. Выглядело это примерно так.
- Товарищ прапорщик, товарищ прапорщик! Поменяйте, пожалуйста, портянки, - кружится проситель вокруг неподвижного прапора. 
- Хорьошие порьтяночки, хорьошие,- ласково попискивает тот в ответ.
- Товарищ прапорщик, какие же хорошие? Узкие, как бинт. Ногу не закрывают. Мозоли!
- Хорьошие порьтяночки, хорьошие…
- Какие же хорошие?
- А НЕ ПОШЁЛ БЫ ТЫ! – Вдруг громыхал прапорщик басом.
Эффект потрясающий: курсанта слегка контузило, отбивало мелочные проблемы и заставляло проникался чувством глубокого уважения к глобальности задач, стоящих перед товарищем прапорщиком.
Бурмистров сумел превратить свою каптерку из обычной берлоги в сказочную пещеру Али-бабы. Выбранный им по непонятным критериям из ста новобранцев вислоухий каптерщик Захарченко под пристальным взглядом хозяина сокровищ выдавал под роспись солдатские причиндалы. Шайки курсантов-разбойников атаковали святыню. Заветное «Сим-сим, командир роты приказал» открывало доступ к плащ-палаткам, фляжкам, котелкам, вещмешкам, лопаткам и прочему без счета. Скоро вся взлетка наполнилась копошащимися неуклюжими карапузами, пытающимися повесить на себя все то, что низвергнулось из глубин каптерки. Рыдая, из оружейной комнаты получали автоматы, штык-ножи, подсумки с четырьмя магазинами, противогазы. Хилые плакали сидя, особо стойкие пытались сохранять спокойствие и равновесие. Земное притяжение, во главе с придумавшим его Ньютоном, были повсеместно объявлены врагами №1.
. . .

Прибалдевших первокурсников подняли с постелей в шесть ноль-ноль. Сотни ног забарабанили по полу. Столько же - по потолку. Казарма проснулась одновременно, роняя сапоги, опрокидывая и двигая мебель. Взводники орали что-то очень умное. Ротный чирикал по взлетке. Весело, хорошо. Заспанные, совершенно ошарашенные новобранцы, смутно соображая, падали в строй. Начиналась настоящая армейская жизнь.


Обрастая одеждой и оружием, новобранцы пытались следовать чередующим одна другую командам. Шутка ли: предстояла поездка черте куда, в неизвестность… На лицах же офицеров не было и тени тревоги о приближающейся разлуке с семьей. Лишь исход заключенного накануне пари их беспокоил: тот, чей взвод окажется самым нерасторопным, в УПЦ «проставляется» первым. Не повезло командиру 61-го взвода капитану Школьнику: все уже доложили Мотренко о готовности выдвинуться на завтрак, когда из туалета показался курсант Сорокопудов. Коля спокойно подцепил оставленный на койке автомат и занял свое место в строю.
- По нужде. - Парировал Сорокопудоп грозный окрик своего командира.
- Замкомвзвод! Поставите Соркопудова в первый же наряд! Три раза!
- За что? – Удивился провинившийся.
- По нужде, - обосновал свое решение командир.
Рота, наконец, собралась и вооружилась «по полной». Обвешанные амуницией как новогодняя елка гирляндой, новобранцы дышали тяжело. Еще через полчаса, подгоняемые командирами, живые погремушки упаковались в тентованные «ЗИЛы» и яркой подарочной колонной растянулись согласно указанного маршрута. 

Глава III. У П Ц.



Вырулив за ворота КВВСКУ, автоколонна растянулась по городским окраинам. Первокурсники, забираясь друг другу на головы, сгрудились, пытаясь через дырявые тенты вдохнуть свежего воздуха и разглядеть хоть что-нибудь там, на свободе. Гражданская жизнь без командирского надзора казалась уже навсегда потерянным раем.
А свобода гуляла так близко! Вот спешат незнакомые девушки – не спешите, махните же ручкой! Вот прохожий остановился пропустить, поглазеть на колонну. Вот старшекурсник в парадной форме мчится куда-то, давая отмашку руками: раз-два, раз-два! Даже один он марширует в ногу. Счастливчик, для них УПЦ позади. Галдя, ухая и улюлюкая, новобранцы катили по улицам, оживляя их, но очень скоро вывернули на загородную шоссейную дорогу, и бурное веселье мало-помалу само собой улеглось.
В тентованных «ЗИЛах» гулял ветер: хлюпая брезентом, напор встречного воздуха через смотровые окошки и дыры выгонял надоевшую всем жару. Сквозняки, как хорошие домохозяйки, выколачивали пыль. Пыльный хвост тянулся от первого «ЗИЛа» ко второму, от второго - к третьему, и так далее до самого последнего. Водитель же последнего рулил в туманном смоге, ориентируясь лишь по габаритам впереди идущего. Новобранцев шатало, качало и укачало. Кто как, сидя, лежа и полулёжа, расположившись на деревянных шестах-лавочках в зависимости от ранга и жира, побросав под ноги автоматы, а под головы - вещмешки, погрузились они в дорожную дрему. Подскакивая на стиральной доске дороги, батальон 1-го курса приближался к заданной цели.
Через час с небольшим первый «ЗИЛ» свернул на «грунтовку», разбудив прикорнувших пассажиров. Машины выруливали по колее, ныряя на ямах и колдобинах до синевы на курсантских задницах. Пыль тучей поднялась из-под колёс, организовав показательное Солнечное затмение. Наконец, «ЗИЛы» затащились на холм, с которого дорога резко ухнула вниз. Внизу затаился коварно тот самый учебно-полевой центр. 
Прямо под склоном начинался дикий сад, прореженный какими-то недостроенными непонятного назначения сооружениями. За садом размещалось несколько низеньких одноэтажных зданий, сараи, склады. Чуть поодаль - двухэтажное кирпичное здание офицерского общежития с маленькой офицерской кухней и санчастью на первом этаже. Тут же рядом - огромный панельный четырехугольник курсантской столовой, с окнами в человеческий рост и хороводом труб на крыше. Впритирку со столовой - несколько рядов ядовито-зелёных рукомойников и желтая облезлая баня. В центре УПЦ - плац, размерами значительно меньше, чем в училище, но тоже вполне впечатляющий. С левой стороны от него возвышалось несколько панельных учебных корпусов в два этажа, когда-то синих, а теперь белёсо-голубого цвета, с правой - огороженный участок хранения техники, заваленный ржавым хламьём. Между плацем и офицерским общежитием - взводные классы для занятий на самоподготовке. За плацем - квадратное огороженное поле, с одного края которого забетонированы участки под установку палаток, а с другого - дополнительные ряды рукомойников и два огромных каменных туалета с белыми пятнами хлорки даже на крыше. Все это в окружении холмов с редкой растительностью, меж которыми протекала речушка с забытым названием. Эту преграда легко форсировалась вброд, а для тех, кто боялся замочить ноги, кинули деревянный мосточек. На холмах ощетинились укрепрайоны, полевые классы и стрельбища. Смотровая вышка в четыре этажа на краю стрельбища торчала маяком, видным из любого угла в радиусе трех километров, ночами освещая окрестности лиловым светом, отпугивая колхозников и крокодилов.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   19


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница