Алекс Баттан «Россия держится на двух китах: плохих дорогах и хороших дураках»



страница15/19
Дата10.05.2016
Размер2.56 Mb.
1   ...   11   12   13   14   15   16   17   18   19
А в это время со стороны частного сектора на 1-е КПП ворвался неизвестный субъект в парадной форме без фуражки и галстука. При ближайшем рассмотрении на левом рукаве индивидуума обнаружилась курсовка с четырьмя горизонтальными шпалами. Зеленое сукно камуфлировалось грязевыми разводами. Не задерживаясь ни на секунду, нарушитель проник на территорию КВВСКУ. За ним гнался ошеломленный курсант, дежурный по КПП.
- Пропуск! - запоздало кричал дежурный. - Пропуск!
Молодой человек не ходу вынул из внутреннего кармана обёрнутую в целлофан картонную карточку: «Разрешен вход-выход на завтрак: 7.30 - 8. 20.
на обед: 14.00 - 15.30.
на ужин: 19.45 - 22.00».
И помахал ей.
Дежурный по КПП несогласно мотал головой и блеял про то, что уже полночь...
- Я тебе увольнительную на обратном пути занесу! – пообещал нарушитель.
Происшествие обратило на себя внимание Концедалова . Шамин П.В. собственной персоной на всех парах неудержимо пёр по аллее. Дежурный по КПП, осознав несостоятельность своих претензий, ретировался.
- Твою мать, Паша!
- Я уже двадцать один год - Паша!
После короткого «разбора полетов» обе стороны утвердили решение штурмовать санчасть. Разминувшись с Нюхтиным на четверть часа, сержанты прибыли к обители больных и вечно выздоравливающих и принялись скромно колотить ногами в дверь. Через некоторое время по ту сторону обнаружились признаки жизни. Не радостный женский голос поинтересовался, в чём, собственно, дело.
- Я – дежурный по роте! Курсант отравился! Плохо очень! Откройте! 
Шамин кулем повис на плече Концедалова.
Дверь скрипнула. Молодая женщина, дежурный врач, выглянула на улицу.
- Понос с кровью. Рвёт. Голова кружиться. Спасите, доктор! - вымученно улыбнулся «больной». - Может, таблеточку какую?
Врачиха заквохали, замахала крыльями халата и лопоча: «Какую таблеточку? Срочно клизму! Изолировать обоих!» - увлекла курсантов в помещение.
- Извините, я тут только по долгу службы! - Поставил точки над i Концедалов. – Больного забирайте, но я не могу остаться. Служба. После наряда - со всем удовольствием. А сейчас даже на клизму времени нет. Вы мне только записочку напишите для начальства, что, мол, оприходован курсант, да я пойду. Ротный наш очень волновался, вдруг – эпидемия?! Сам хотел проводить, насилу отговорили. Подхватит палочку, кто тогда руководить будет? Пропадем ведь...
Женщина, проглотив всю словесную чепуху, чиркнула на бумажке два слова, присовокупив просьбу привести на следующий день для обследования весь взвод. Концедалов на крыльях успеха полетел в роту. На входе в общежитие он столкнулся с тёмной тучей, оказавшейся капитаном Нюхтиным.
- Ну? - набычился капитан.
И получил еще теплую записульку.
- Хорошо, - Нюхтин повертел в руках бумажку и ухмыльнулся злорадно, - завтра вместо зарядки ведёте роту в санчасть. Для мазка.
И приведением растворился в ночи.
. . .

Утренний звонок дежбата спас 6-ю роту от медицинской процедуры. Командир батальона объявил чрезвычайный общий сбор. Через пятнадцать минут после подъёма батальон 4-го курса разместился в концертном зале ДК. Курсанты, занявшие кресла в 1-х рядах, стоически выпрямили спины и вставили подпорки под веки. Остальные постарались занять позицию поприличнее для продолжительного сна. Командиры рот во главе с замполитом составили президиум. В центре сцены установили трибуну. С приходом капиталистической действительности она лишилась всевидящего ока герба СССР и обрела орлиные крылья. Сам орел родился уродом с непропорционально крошечным туловищем и огромными «грузинскими» клювами. Комбат, навалившись всем телом на крылатую композицию, пошёл вразнос:


- В эту пятницу на самоподготовке я был вынужден арестовать курсанта Душенина за разврат! Он самым наглым образом читал журнал «Спид-инфо»! А куда смотрят сержанты?! Забыли свои обязанности? Забыли вопиющий случай обмана государства курсантом Штарёвым?! Мало того, что Штарёв просверлил в телефонном жетоне дырочку и выдёргивал жетон после каждого звонка!.. Так он ещё обучал других!.. Может, Штарев к нам специально подослан дисциплину разлагать? Думает, он тут самый умный? Хотите увидеть умного - зайдите ко мне в кабинет. Там из вас дурака быстро сделают!.. Рано или поздно все нарушители будут у меня в кабинете. Сколько веревочка на вьётся, всё равно конец в моих в руках…
- Про порядок в казарме и говорить не хочу, но надо!.. Давеча случайно зашёл в 6-ю роту порядок проверить. Курсантский быт, так сказать. В комнатах заглядываю под кровать - горы пыли! И как там только люди живут?! Повсюду нечищеные ботинки, грязь и триппер! На дверце тумбочки - голая женщина. Лично пришлось отодрать, а то бы так и висела. На полке - тетрадь с лекциями. Подписана «По чём хочу»! И эпиграф в левом верхнем углу: «Хозяин сей литературы - Шамин Пэ Вэ, любитель физкультуры...». А потом командиры удивляются, откуда двойки? Известно откуда - вот из таких тетрадей! Кстати, где этот Шамин?
- В санчасти!
-Его счастье!... Задолженности по курсовым, хвосты. Пора мне, что ли, начать бить по хвостам? Получил двойку - на гауптвахту, исправил - вышел. Преподаватели, вообще, просили курсантов на занятия без калькуляторов не пускать. Так что - командиры взводов - перед занятиями попрошу лично проверять наличие калькуляторов. У кого нет… пусть приобретают, где угодно! Учиться надо хорошо!
И ещё в течение получаса полковник Логвинов объезжал любимого конька. Небо в его легких все ни кончалось и не кончалось.
- Несколько слов об общем положении дел в части. За последнее время начальником училища наказаны четырнадцать дежурных по столовой. Удивительно, что в их числе нет курсантов из нашего батальона. На подсобном дворе обнаружены случаи каннибализма! Отходов не хватает, и свиноматки вынуждены пожирать свой помёт! Отходы же в это время продаются на сторону, причём за большие деньги. На стороне скотина своих детей не ест. Плюс ко всему, непонятно куда исчезают молочные поросята...
- И последний случай. То, ради чего мы здесь собрались. Рассказываю по свежим следам. Абитуриент из 19-й роты, почти первокурсник, самовольно оставив часть, пытался свести счёты с жизнью. Ему, видите ли, жить надоело. Он что, сюда вешаться приехал, что ли? Хотите руки на себя наложить - пишите рапорт, увольняйтесь, езжайте домой и кончайте с собой на здоровье на глазах у папы-мамы. Зачем же командиров подставлять? У них тоже того, дети… Нельзя что ли просто поговорите с товарищами, с офицерами? Они, глядишь, и подскажут чего… А если плохое письмо получил, или девушка изменила, так что же теперь, обосраться и не жить?! Да у вас в Камышине столько девушек будет, на презервативах разоритесь… О проблемах Вас на каждом разводе и перед заступлением в наряд спрашивают, «Уставом» предусмотрено. Никто вас за это ругать не будет… 
Хорошо, у самоубийцы товарищ нашёлся, вытащил его из петли и в госпиталь доставил. Ему бы медаль дать, да он поскромничал, из госпиталя скрылся, до сих пор найти не могут. Тоже самоходчик. А этот первокурсник, хоть его врачи и откачали, совсем умом тронулся. Фамилию спасителя не называет, тоже мне, партизан и немцы. Очухается - домой поедет, чтоб не повадно! Если, конечно, по дороге из поезда не выпрыгнет...
Полковник Логинов, выпустив, наконец, весь воздух из лёгких, обернулся в президиум к замполиту:
- У вас есть, что сказать?
- Есть! - Подскочил Матвеев. - Товарищи курсанты! Юбилейные часы все распроданы, часов больше нет, не подходите... Всё, спасибо. - И, вопросительно взглянув на комбата, подал команду: «Встать! Смирно!».
- До свиданья. Товарищи! - Приложил руку к козырьку полковник.
- До свдан… тов… плковник!!! 
Здание не разрушилось. Командиры не оглохли. Четверокурсники в колонну по одному потянулись на улицу. На столах в столовой остывал завтрак. Начинался новый учебный день.
. . .

Подполковник Родин в учебный класс 64 взвода ворвался ураганом и бросил на стол чёрную папку, из которой посыпались машинописные листки со стихами. Быстро приняв рапорт дежурного по взводу, Родин начал занятие с риторического вопроса: «Много ли нужно, чтобы развеселить курсанта»?


- Поллитра! - сообразил, довольный собой, кто-то.
- Так как такой тары у меня с собой нет, поступим по другому: напишем летучку…
Взвод загудел недовольно.
- А вот теперь достаточно сказать, что на счёт лётучки я пошутил, и…
Взвод отозвался на этот раз одобрительно.
- …И вуаля, развеселил!.. Но ведь я прихожу к вам не только для того, чтобы приятно провести время. Мне ещё пока что государство за ваше обучение какие-то деньги, но платит. А потому проведем устный опрос… Кто это там тянет руку? 
- Сержант Ченин!
- Вам выйти?
- Нет, отвечать.
- Желание выручить взвод похвально. Но присядьте пока, я сам решу, кого спросить. Ну, вот хотя бы сегодня какое число?
- 20-е!
- Кто сказал?
- Курсант Миронов.
- За правильный ответ курсант Миронов получает хорошую отметку!.. А дватцатый - к доске!
Сияя, из-за своей парты к классной доске стал выбираться все тот же Ченин. Подполковник Родин удивлённо развёл руками:
- Ченин, в чём дело?
- А я - двадцатый…
- Ладно, один-ноль в вашу пользу. Отвечайте. Первый вопрос: на какую оценку вы претендуете?
- Да я, вообще-то, на золотую медаль претендую…
- Вопрос второй: закурить есть?
- Не курю…
- Правильно, я тоже бросил. И последний вопрос: правильно ли я делаю, что ставлю вам отличную оценку?
Жизнь на четвертом курсе пошла веселее. Курсанты своими вопросами начинали сами поджучивать преподавателя:
- Товарищ подполковник, мы тут подсчитали, один препод на лекции 73 раза сказал фразу «Товарищи курсанты». Это что, слово паразит?
- Нет, скорее «товарищи» - это слово, а «курсант» - паразит. И вообще, Родину в этой стране защищает только один человек. Потому что Родина - моя жена. А что вы тут делаете, я не знаю… 

. . .

ГЛАВА II. СТАЖИРОВКА.

Время, озабоченное поступательным движением, с занудным постоянством вышагивает только вперед. Ни на пенек присесть, ни пирожком перекусить. Раскрученная его упругими шагами, вертится центрифуга вселенной. Бог, механик вселенной, тянет свою лямку с надеждой на пенсию, его давно тошнит от этого монотонного вращения перед глазами, от неконтактов и неполадок. Он совершает подвиг не ради зарплаты – зарплаты, как и подвига, для бога не существует. Бог делает свою работу ради чего-то архиважного, но чего именно, вдруг забылось за давностью лет: склероз одолевает даже бога. Ах, да, ради Идеи! Ради прекрасной Идеи! Только Время меняет Идеи как перчатки, бросая их в мусорные черные дыры на своем пути в вечность…


Так, под тиканье вселенского хронометра, меняются времена года, социальные строи, правительства и, казалось, незыблемые приказы военного командования. Войска, посланные в Ичкерию, чтобы победить, отступили. Боевики расстреляли небо, празднуя победу. Русская армия зализывала раны. Тыловые генералы, решив, что обстановка в регионе стабилизировалась, отменили приказ о всеобщем казарменном положении личного состава частей и подразделений СКВО. Офицеры вернулись к женам. Курсантам возобновили увольнения. «На всякий случай» остались лишь оперативные взвода, да усиленное вооружение обычных нарядов. 
Четверокурсники поспешили избавиться от оружия. Сдав зимнюю сессию, они убывали на войсковую стажировку. Оставалось рассчитаться с казенным имуществом да получить деньги «на жизнь». После стажа начинаются ГОССы, пьянки, парад и – две маленькие золотые звездочки падают на погоны. 
Отделив себя заиндевелыми стеклами от зимы и свободы, четверокурсники коротали время учебных занятий на сампо. Учить, в принципе, уже нечего, да и незачем: оценки выставлялись автоматически. Отличники получали отлично на заработанном авторитете. Хорошисты смело рассчитывали не хорошо. Оценки в зачетке, проставленные за предыдущие годы, играли теперь решающую роль. Те, у кого успеваемость «хромала», нанимались подмастерьями на «провальных» кафедрах, заколачивая законную тройку. У остальных учебное время уходило на сон и пустую болтовню.
- Представьте себе, - мучался бессонницей курсант Канавец, - представьте себе, что после выпуска по распределению отправляют тебя, сопливого лейтенанта (ну, что ты на меня уставился, Нестер?!) куда-нибудь в Чечню. Или в Таджикистан. Или в новую точку заткнуть горячую дырку. Строить, так сказать, быт армии в отдельно взятой десантной роте. Подходы заминированы, поэтому сбрасывают на место с парашютом, прямо в штаб. В штабе сидит мордатый такой выпускник Рязанского училища, генерал, в оловянных солдатиков играет. И «мордатый» тогда тебя спрашивает, мол:
- Ты, лейтенант, организацию изучал? 
- Так точно, - отвечаешь, - изучал!
- Ну, тогда организуй-ка нам фронтальное наступление!
Что тут делать? Краснеешь, конечно, руками так разводишь, мол, строитель я, мне бы того, с прорабской документацией ознакомиться…
- Ага! - обрадуется начальник и, хлоп, прямо в руки кидает кипу штабных карт. - На, - говорит, - с документацией ознакомься. С прорабской. Раз строитель, то построй-ка ты нам устойчивую оборону!
- Какая оборона? Мне мама трогать оборону всегда строго настрого запрещала!..
Ведь обязательно построишь чего-то не так, а потом то артиллерия не в ту сторону долбит, то окопы в болоте вырыты… 
- Нет, уж лучше увольте сразу! 
А знаешь, как в условиях военного времени увольняют? Генерал крикнет какому-нибудь ефрейтору Сорокодубову: «Уволить лейтенанта!» Тот: «Паф! Паф!» - и уволен из рядов вооруженных сил с бесплатным погребением на родине… 
- Таких организаторов, как Нестер, еще с абитуры увольнять нужно! – подключился шухерной Шухарев. – Если бы не такие организаторы, в мировой прессе давно бы склоки успокоились по поводу маленького, но разрушительного землетрясения в городе Грозном. И кому шуметь, если всё уничтожено? Одна ма-а-аленькая атомная бомба...
- Ну, че ко мне пристали? – обиделся Нестер.
Луценко ворвался в класс, сверкая фиксой.
- Откуды дравышки? - поинтересовался сержант Меркотан.
Луцк лыбился счастливо. Фикса слепила.
- Пока вы здесь зубрите, старшина в роте деньги даёт!
Взвод оживился. Уснувшие приподняли головы. Особо шустрые схватились за фуражки. Шухарев замер в позиции «На старт!»
- Сидэт! - прикрикнул Меркотан, а сам поинтересовался. – Э, а ты, дарагой, уже что, палучил?
- Да нет, - с сожалением вздохнул Луцк, - старшина заявил, что будет выдавать только повзводно. Но предупредил, чтобы до половины второго все получили, а то он в наряд заступает…
В соседнем 61-м взводе Нюхтин принимал зачеты по уставам и при этом имел вредную привычку ходить по взводам, пугать спящих. Несанкционированный уход с сампо чреват взбучкой с возможным лишением увольнений. В то же время, в половине второго старшина уйдёт готовиться к наряду, и потом ищи-свищи его после девятнадцати ноль…
- Да чего там! Тихо уйдём! Кто пискнет - уши оторву! Понял, Дорофеев?! – сержант Шамин стоял в дверях, напяливая фуражку, - пойдем!
- Почему, как что, так сразу - Дорофеев?
- Заткнысь, Пухлый! - цыкнул Меркотан, оставшийся за старшего, - выходым бэз звука! Строимса внызу и строем шагаэм в роту. Арганизованна! Панятно, да?
Курсанты дружно закивали головами. Денежки любили все.
Гуськом вышли из класса. Нюхтин басил за дверями соседнего взвода. Прокравшись по коридору, привидениями спустились к запасному выходу. Моментально построившись, замаршировали в казарму с миной священного долга на физиономиях. Попавшийся на встречу майоришко поприветствовал воинство. Со стороны выходило: курсантское подразделение, на отлично выполнив задачу, возвращается с работ. 
В роте никак не решалась проблема с отоплением: дневальный в шинели вертелся вокруг телевизора. Дежурный по роте застрял в оружейке, опечатывая ящики с оружием и пустые пирамиды. Старшина, как и положено, копался в барахлишке, складывая и перекладывая. Меркотан доложил старшине о прибытии взвода.
- Ну, что ж, Меркотан, стройтесь в коридоре, - приказал прапорщик Бурмистров.
На ходу прикидывая, прокручивая, возводя в квадрат и извлекая корень, Бурмистров, нашептывая что-то, предстал пред ясные очи подчиненных. Курсанты горели от нетерпения:
- Алексей Иванович, а пайковые дают?..
- Товарищ старший прапорщик, а зарплату за всю задолжность?..
- Пора бы уже и получать, что ли?..
Бурмистров обвёл медвежьими глазками гомонящих четверокурсников:
- МЕРКОТАН, УСПОКОЙТЕ ВЗВОД!
Воины притихли. Бурмистрова уважали за страшную способность сделать так, что в очереди за зарплатой ты окажешься последним. Прапор подбоченился и пискнул:
- А сейчась по шестьеро заходьим, берьём ящички с оружьем и несьём в патьтерну…
- Товарищ прапорщик, - возмутились люди, а как же деньги!?
Бурмистров сделал удивлённое лицо:
- Какьие деньги, Мерькотан?
- Ну вы же сами через Луценко предупреждали, что бы до половины второго все получили…
Луценко от удивления потерял дар речи. Он выпучил глаза и пялился на прапора так, что золотой зуб лампочкой сверкал из пещеры. Шамин пихнул его локтём в бок:
- Зуб-то свистящий… выбить придётся, - пригрозил он.
- Да я… сам… меня… ё моё! - развел Луцк руками, - как наебали!.. 
Взвод заголосил.
- ТИХО!- рыкнул Бурмистров, после чего заверещал, - А по дрьугому вас в рьоту не соберьешь.. Деньги выдамь после сьдачи орьужия…. ХОРОШ ШУМЕТЬ! Это прьиказ командирьа рьоты…
Канавец упал наземь:
- Ё!.. Ну, и идиоты же мы! «Выходым бэз звука! Арганизованна!» Нюхтин-то, оказывается, в курсе! Вот это, я понимаю, организация!..
. . .

После обеда избавленная от оружия и готовая к убытию 6-я рота рассажена в фойе, как объяснил Нюхтин: «Для профилактической беседы в преддверии стажировки». Нюх пригласил себя на трибуну. Начинал он плавно, издалека: 


- Ну, что касается выборов, выборы, наконец, прошли, - объявил он. - Доставайте свои комсомольские билеты: «наши» опять победили. Я-то все эти годы членские взносы аккуратно откладывал, как положено коммунисту и офицеру… Что же касается дисциплины, - ротный выразительно щёлкнул себя по горлу, - праздники прошли без замечаний. То бишь с пьяными лицами не замечено никого, только с подозрительными. С подозрительно пьяными лицами… Вот, например, сегодня утром майор Поляков мне рассказал преинтересную историю. Про одного курсанта, проживающего в 5 микрорайоне. Как будто курсант в пивбаре размахивал пачкой денег перед лицом девицы и орал, что, мол, вот ещё триста тысяч, гуляем до утра…
- Да не было у меня столько бабок! - Возмутился виновный, спрятавшись за спины товарищей.
- А что, Калачёв, разве я про вас рассказываю? Я же вашу фамилию не назвал, правда? - Вскинул свой пятачок Нюхтин. После чего невозмутимо продолжил:
- Фофик Дорофеев, вообще, может ко мне больше за увольнениями с ночёвкой не подходить…
- Почему?
- А потому, что ты, Фофик, птица такая, «перепел» называется. И пахнет от тебя по утрам хуже, чем от Змея Горыныча.
- Ну, товарищ майор, - возразил с места Дорофеев, - вы же сами говорили, что каждый настоящий мужчина должен вырастить сына, посадить дерево и выпить сто граммов на коммунистическом субботнике. А так как у нас по субботам парко-хозайственный день…
- Нет, пить только не на ПХД! - Остановил дискуссию ротный. - А если кто-то что-нибудь ещё с места скажет, то я кого-то накажу!
Наконец, уделив внимание экзаменам и пару слов сказав о грядущей стажировке, Нюхтин предоставил слово батальонному врачу мадам Мель, любезно согласившаяся разъяснить курсантам некоторые медицинские тайны. Сразу встал щепетильный, но актуальный вопрос - о случайных половых связях.
- Следует избегать тех товарищей, кто подвержен женским ласкам. – Предупредила курсантов ангел в белом халате. - Потому как венерические болезни передаются легко и иногда принимают трудно излечимые, скрытые формы. За примером далеко ходить не надо! – Екатерина Ивановна обвела небесно-голубым взглядом притихших слушателей, отчего некоторые из них почувствовали себя неудобно. Медики всегда знают слишком много о каждом из нас. - У одного знакомого врача оказался врождённый сифилис, который обнаружился совершенно случайно!..
- Как? - Затаила дыхание рота.
- При вскрытии! Он умер… 
Курсанты сочувственно зацокали языками. Нюхтин, стоявший чуть в стороне, нахмурился, что положительно сказалось на дисциплине.
- У вас на стажировке окажется много свободы и соблазнов. А в состоянии алкогольного опьянения, - врач строго погрозила перстом, - может неожиданно встретиться случайная половая связь. Тогда, с согласия партнёрши, конечно, нужно воспользоваться презервативом… Но при этом существуют частные ситуации, которые общему анализу не поддаются.
На счет частных ситуаций аудитория согласно закивала головами, и медик воодушевленно продолжила:
- Например такой случай. После стажа один выпускник обратился к венерологу, но врач у него ничего не обнаружил. Через некоторое время тот же курсант обратился опять. Результат отрицательный. Когда больной обратился к венерологу в третий раз, тот послал пациента к психиатру… Так что имейте ввиду, особенно женатые - наказанием за случайные связи может служить не только болезнь тела, но и психические заболевания, связанные с чувством вины…
Четверокурсники переживали. Стажировка с чувством неискупимой вины начиналась практически завтра. Только б успеть помолиться на дорожку…
. . .

Правдами-неправдами, через пап-полковников и личные связи, но 62-й курсантский взвод полным составом получил места для стажа в Питере. Остальные разъезжались кто как: в Ульяновск, в Воронеж, в Москву. В захолустную глубинку, часть номер 2100 на тысячном километре. Особо одаренные полетели на Дальний Восток. Для 62-го же взвода все сложилось организованно и гладко: прибытие в Москву, штурм метро и вот уже «Красная стрела», отчалив с Ленинградского, мерно отстукивала по шпалам из столицы белокаменной в столицу северную. Курсант Канавец протер запотевшее окошко рукой. Мимо проносились запорошенные берёзовые леса с серыми плешами болот. 


- Какое, однако, матовое стекло, - в задумчивости изрёк Канавец.
- Ага, такое же мягкое, как маты, - схохмил для поддержания светской беседы расположившийся на верхней полке Шамин. 
- Да нет, просто всё оно русским фольклором исписано…
Чем дальше уносил пассажиров поезд, тем суровее становилась природа. В то время, когда в Камышине от полуденного Солнца зачинались ручьи и пробовали голоса птицы, здесь ещё нетленно лежал снег.
- Внимание, господа! - привлёк всеобщее внимание Луценко. - В виду того, что количество горячительных напитков ограничено, а желание есть у многих, предлагаю конкурс: рассказываем анекдоты. Обязательное условие - герои анекдотов - знакомые лица, Взводник, преподы, Нестер. 
- Ну, че ко мне пристали?
- Каждый, рассказавший анекдот, получает законные сто грамм! Предупреждаю, водки на всех не хватит! - И оратор водрузил на маленький столик личную поллитровку. Население вагона оживилось. Появились заинтересованные лица.
- Э, про Нюха, да?! - К столику протиснулся, задевая головой потолок, Меркотан. - Дочкъ Жэня тырыбит папу за рукав китэля: «Папа, папа, смотры, курсанты кырпичъ ва-аруют!» «Что ты, Жэня? – Успа-акаиваетъ дочку Нухтин. - Эта курсанты памагают тваему папе гаражъ строит! Надо бы их па-ащерит...». Через нэкоторое врэмя Жэня опятъ тырыбит за рукав сваего папу: «Смотры, смотры, курсанты из сталовой памагают тэбэ ка-артошкой запасатъса!» «А вот ка-артошку оны варуютъ! - Гаварит Нухтин. – Па-айдём-ка их накажым!».
Под одобрительный хохот сержант Меркотан получил законные сто грамм. К столу, расталкивая товарищей локтями, пробился Вовик Дорофеев:
- Анекдот про старшего лейтенанта Тупикова! Попрошу внимания. Итак... Взводный класс, сампо, всё тихо. Вдруг открывается дверь, входит лейтенант Тупиков и говорит: «Ребята! Я всё понял!..».
И, освободив тару, Дорофеев бросился закусывать, чем бог послал. За ушами весело захрустело.
- Про Мотора хотите послушать? - Щамин свесился сверху. - Идёт, значит, Мотренко по подразделению. Вдруг видит - за тумбочкой дневального какая-то бутылка стоит. Вынул он её, а что за этикетка - не разобрать. «И что это здесь курсанты пили?» - Спрашивает. Начинает, значит, с этикеточки грязь рукой стирать. Трет значит. Из бутылки появляется Джин. «Загадывай желание!» - Говорит. «Хочу! Хочу? Хочу… чтоб война в Чечне кончилась!» - Сообразил Мотренко. «Это нельзя, я в политику не вмешиваюсь, - заявляет Джин, - загадывай другое желание». «Тогда сделайте так, я избавился от всех дурных привычек!» - Просит Мотренко. «И чтобы руками перестал по карманам елозить?» - Переспрашивает Джин. «Ага, - говорит Мотренко, - и чтоб руками перестал...» Вздохнул тогда Джин. «Неси, - говорит, карту, будем эту твою Чечню искать...» 
1   ...   11   12   13   14   15   16   17   18   19


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница