Алекс Баттан «Россия держится на двух китах: плохих дорогах и хороших дураках»



страница13/19
Дата10.05.2016
Размер2.56 Mb.
1   ...   9   10   11   12   13   14   15   16   ...   19
- Сержант Шамин, вы почему с учёте не снялись?
- А я к бабушке ездил!
- Зачем?
- На свадьбу!
- На какую свадьбу?!
- Ну, не на бабушкину же!..
- Курсант Лабада, а где ваши проездные документы?
- Я их отдал старику лейтенанту Тупикову!..
- Всех вновь женатых прошу предоставить справку гражданского акта…
Ближе к обеду, после необходимых формальностей, зевающее подразделение выстроилось на взлётке. Новый командир роты старый знакомый капитан Нюхтин зачитал приветственную речь, которая сразу же утомила слушателей. Попросили излагать коротко. Заканчивалась речь словами:
- Сегодня увольнений не будет!
Сознание, затуманенное эйфорическими воспоминаниями промелькнувшего отпуска, среагировало вяло и не сразу. Немая сцена Гоголевского «Ревизора» взорвалась многоголосым: 
- Не будет?! Почему-му-у!?..
И протяжное «Му-у!» набатом отозвалось от головы до хвоста строя. Абитуриенты, проходившие мимо офицерского общежития, присели в страхе. Дежурному по училищу послышалось включение сирены «Тревога!», и он бросился звонить в дивизию для получения дальнейших распоряжений. Нютин же только чихнул и остался строг и неумолим:
- Телевизор смотрите? Информация важнее желудка. Кто не знает, пусть срочно пишет рапорт о постановке на котловое довольствие, будет возможность в роте посмотреть программу «Время». Чеченцев в Будёновске видели? Начальник училища где-то там подсмотрел, что у террористов и Камышин на картах обозначен. Как возможная жертва… Во избежание внезапного нападения все курсанты…
- У-у-у!
И офицеры тоже…
- А-а-а!
- Переводятся на казарменное положение. Так что куковать будем вместе… Дежурный взвод получает оружие с полным боекомплектом. В патрули и на занятия - с автоматом. Стрелять на поражение, но по команде… Какие ещё вопросы?
Курсанты ошарашено разводили руки. Вопрос был один:
- Когда возобновятся увольнения?
- Не знаю…
- Так на хате всё сало сгниёт! 
- Ничего, спиртные напитки долго не портятся, - успокоил Нюхтин, - а увольнения возобновятся как только, так сразу... 
Недовольные еще долго и бесполезно булькали и не расходились. Всполошившиеся женатые побежали на почту телеграфировать дражайшей половине пренеприятное известие. Всё говорило о том, что это надолго. Пески армейских буден затягивали сразу и с головой.
. . .

И началось: «Строиться для получения оружия!» «На ремень!» «На занятия шагом марш!» «Оружие… положить!» И об парту: «Ба-бах!»


Преподаватели с появлением дополнительных курсовок на рукаве превращались в закадычных друзей. Двойки вымерли как динозавры, а вместо них у преподов появилось хорошее настроение и желание балагурить. Например, на занятиях по сантехнике…
Сантехнику четвертому курсу преподавал доцент, кандидат технических наук, бывший начальник кафедры, полковник, а теперь пенсионер Андрей Фёдорович Герасимов, розовощекий живой толстячок без надобности в парикмахерах.
- Умные волосы покинули дурную голову, - любил повторять он, сверкая перед аудиторией своей ослепительной шевелюрой. И продолжал:
- Я понимаю, что вам очень нравится моя причёска, но чтобы её получить, нужно прожить еще очень и очень долго…Хотя бы до конца этой лекции, например… 
Обычно все присутствующие до конца лекции доживали. Один только раз, получив команду дежурного по училищу, Нюхтин поднял аудиторию, ворвавшись на занятия с криком:
- Дежурный взвод! С оружием - на выход!
Глазастая внучка Штирлица от Павлика Морозова шестидесяти лет заметила крутившихся у стен КВВСКУ мужчин кавказской наружности. Партизанка, мать восьмерых детей, бабушка двенадцати лоботрясов, двое из которых скрывались в курсантах, оперативно сообщила об подозрительных личностях куда надо. Поднятый по тревоге, дежурный взвод потом еще долго наматывал круги по периметру, но смертников и заминированных грузовиков обнаружено не было. Старушка получила благодарность за бдительность, курсанты – новые мозоли и пробел по сантехнике…
О сантехнике. Преподаватель Герасимов был лыс как биллиардный шар. Впрочем, вместо волос из головы его лезли в изобилии искрометные выражений и забавнейшие истории, которых оказывалось больше, чем нового материала на лекции. Лекцию же Герасимов всегда начинал так:
- Уважаемые вентиляторы и кондиционеры! Предупреждаю, что, уснув прямо сейчас, вы пропустите много интересного…
И начиналось:
- Мы с вами - сливки общества, - объявлял преподаватель, - ну, вы сами понимаете, какие именно сливки. Ведь предмет наш напрямую связан с канализацией… 
Сантехников Герасимов уважительно величал «санами», и время от времени повторял коронную фразу: «Не «санское» это дело - с листа читать!»- после чего без всякого листа продолжал:
- Прокладывали мы как-то газопровод где-то в районе Аляски. Трубы давно сварили, а строители всё с траншеей возятся. Им там кабель какой-то попался от секретного объекта. Ну, они, как полагается, экскаватор остановили, вручную откапывают. Я тогда уже старлеем был, важным таким «саном». Иду я вдоль траншей, смотрю, там лейтенант-двухгодичник этим делом руководит. Из тех «пиджаков», что после института погоны получили, а их в армию забрали.
- Чего, спрашиваю, копаетесь?
- Да вот не знаем, что с кабелем делать, - вздыхает «пиджак», а сам умные очки на носу поправляет, Говорит, откапали кабель, который аккурат поперёк траншеи проходит. Мешает производству работ…
А я уже тогда опытный такой был. Решил я летёху жизни-то научить:
- Возьми, - говорю, - топор, да смотри, с деревянной ручкой! Под кабель фанерку подложи пятьдесят на пятьдесят, и руби себе. Да смотри, как жилы идут, чтобы потом правильно соединить можно было… 
Сказал и ушёл. В курилочке сижу себе, майору одному знакомому рассказываю, как я над лейтенантом подшутил. А он вдруг побелел весь и убежал. Через десять минут прибегает весь в мыле и орет:
- Ну, ты, - говорит, - и мудак, нашёл нам кем шутить! Еле ведь успел, тот уже топором замахнулся!..
Посмеявшись с аудиторией над воспоминаниями своей молодости, Герасимов ненадолго отвлекался на объяснение сантехнических премудростей. Курсанты вяло записывали скучную аббревиатуру и требовали продолжения. Если преподаватель увлекался сантехникой, кто-нибудь начинал подначивать:
- Андрей Фёдорович, а расскажите ещё что-нибудь! А то ручкой работать надоело!
- «Работать» - это от слова «рабство». А созидать, значит, трудиться. Нужно трудиться, а не работать. Тем более - ручкой.
Как-то раз разговор зашёл о спорте, и Герасимов, оттопырив пивной животик, неожиданно заявил:
- А давайте устроим эстафету по плаванию! И я вас всех обыграю!
Шамин, внимательно слушавший преподавателя, не удержался:
- Спорим на ящик водки!?
- Да хоть на вагон, - не испугался пенсионер, - все зависит только от ваших наличных средств. Я-то всё равно выиграю!..
Проверить его уверенность так никто и не решился. Кто знает этих ленинцев со старой закалкой?..
В молодости Герасимову довелось поработать за границей - в Улан-Батаре. Дикие монгольские степи крепко отпечатались в его памяти
- Мы тогда вовсю играли в «Партию»,- рассказывал лектор, - И «Партия» была не просто «Партия», а религия: «Слава богу, Ленин живее всех живых!» Или: «товарищ, сколько орденов у комсомола? – Шесть. – Точно шесть? – Точно. – Побожись!»
- Строили как-то под Улан-Батором объект. И однажды приезжает какой-то подполковник из Округа с партийной проверкой. А я молодой ещё лейтенант был, только-только прибыл из Союза, и все мои документы, партийный билет и книжка уплаты членских взносов - всё ещё в городе Улан-Баторе в штабе пылятся. Выходит, с партучета я в Улан-Баторе не снялся и на партучёте там состоял. Поэтому на партсобрания на объекте не ходил. Законно. И в этот раз не пошел. Стою на веранде, курю, птички поют, а они там в духоте мозги друг другу вправляют. Тут мимо майор знакомый, мой «заклятый друг», пробегает, опаздывает. «Ты, - говорит, - летёха, чего на собрание не спешишь?» А я, умный такой, возьми и брякни, что, мол, на сборища не хожу, потому как я - номенклатура. И дальше себе курю. 
Прибегает тот майор на собрание, извинился за опоздание и сидит себе, политику партии и правительства переваривает, но одна мысль ему покоя не даёт. Прямо крутит всего от мысли этой. Толкает он тогда рядом сидящего и спрашивает шепотом, что, мол, такое - «номенклатура»? Слово-то мудрёное, для военного уха непривычное. «Пока, - говорит соседу, - мы тут с тобой «гниём», там летёха какой-то в холодке курит и на партсобрания не ходит. Что он за «номенклатура» такая, что может на партсобрания не ходить?» Короче, шумок дошёл до проверяющего, подполковника их округа, что это самое собрание и организовал.
- Что у Вас за вопрос, товарищи? - поинтересовался он.
Ну, мой заклятый друг и спросил у него, что это за фрукт такой - «номенклатура»? Подполковник хоть и замполитом был, но тоже - военный. Академиев всяких там не заканчивал. А если и заканчивал, то не шибко там грамоте научился. Поинтересовался он, в чём собственно дело, что бы самому впросак не попасть с этой «номенклатурой». А майор возьми, и ляпни:
- Да есть тут у нас один - номенклатура, на партсобрания не ходит!
Что тут началось! Проверяющий всех на уши поднял, командир отряда перед ним в струнку вытянулся. Подполковник орёт! Он «номенклатуру» с «карикатурой» перепутал. Кричит:
- У вас в части карикатура на Советскую власть!
Ну, полковник, комотряда, быстро сообразил, что проверяющему за нас медаль дадут, а кой кого могут так далеко на Колыму послать, что оттуда и прошение о помиловании не дойдёт. Хорошо, тогда для военторга итальянские сапоги выкинули. Еле-еле откупились…
Герасимов похихикал вместе с аудиторией, протер беленьким платочком свою блестящую наружность и попытался вернуться к теме занятия. Он вырисовывал на доске стыки труб в колодце, мурлыча себе под нос:
- Мы с тобой сидели рядом, ля-ля-ля,
У канализации, бу-бу-бу…
Подписав несколько мудреных слов под рисунком, преподаватель опять возвращался к воспоминаниям:
- Проверяющий был, конечно, того, недообразован. Да что далеко ходить? В этом училище я знаю тоже много замеча-а-ательных людей. Вот, например, прапорщик Майоров с ТВСР. Как-то раздолбили асфальт перед ДК, пора заменить старые трубы на новые. И прапорщик этот поехал с восьмью «КАМАЗами» на завод за асфальтом. Причем всё строго по-военному: первый КАМАЗ дожидается, пока загрузиться последний. На заводе как раз у рабочих перерыв на обед начался. Короче, вечером приехали дружной колонной. Прапорщик Майоров на белой кобыле и с красным флагом впереди, во главе. В результате в шести «КАМАЗах» асфальт успел схватиться, и его пришлось выбрасывать, предварительно отбив от бортов отбойными молотками…
Четверокурсники обожали сантехнику. Не сам предмет, а манеру его преподавания. Хотя в результате такого подхода к процессу обучения, на лекции уснуть было очень тяжело. Дружный хохот будил тех, кого после наряда неудержимо клонило в сон. Волей-неволей, винегрет интереснейших баек и скучного нового материала вынуждал страдальцев вслушиваться в преподавательские речи и даже, по инерции, что-то записывать. Герасимов успевал незаметно вместе с «произвольной» откатать и «обязательную» программу. В результате записи с доски каким-то чудом попадали в обычно пустые курсантские тетради. В конце лекции преподаватель удовлетворённо протирал еще разок вспотевшую от трудов лысину и поучал напоследок:
- Запомните, господа! Чтобы служба пошла дальше, нужно обязательно защитить кандидатскую диссертацию. Обязательно!… Все свободны!.. 
. . .

Самовольное оставление части - «СОЧи» - или, попросту говоря, самоход, несомненно, должен быть признан одним из военных видов спорта, и, если уж невозможно внести его в программу Олимпийских игр, то в офицерское многоборье самоход должен быть включен обязательно. Какие прекрасные, важные боевой подготовки качества развивает этот спорт! 


Смелость и волю: человек безвольный, трусливый разве решиться нарушить запреты командиров и пуститься во все тяжкие? Стоит оступиться, и в назидание другим покарают так, чтобы не повадно было…
Терпение и расчетливость: хладнокровно переждать, пересидеть, затаится в присутствии офицера, правильно рассчитать час убытия и прибытия с поправкой на ветер через призму всех «авось» и «кажись», быть обнаруженным, и выйти сухим из воды! 
Силу, скорость и выносливость: мышцы ног для бега, мышцы рук для форсирования препятствий, скорость реакции для своевременного обнаружения опасности и выносливость всего организма – для ухода при неожиданной встрече с патрулём или прочей припагонной опасностью. 
О, наивные, пытающиеся нагнать самоходчика! Закаленный одиночка-самоходчик оставит своих преследователей с носом. Если же в самоход отправляется группа, то, в случае провала, страдают самые ослабленные особи. Их «пожирают» патрульные, их «ебут» командиры, именно их отчисляют с позором из рядов здоровых, сильных курсантов. Тем самым осуществляется естественный отбор: выживают сильнейшие! Только сильнейшим нести звание офицера с гордо поднятой головой!
Теперь, когда начальник училища на неопределенное время запретил увольнения, самоход стал единственным способом на пару часов вырваться из крепости КВВСКУ.
И, если бы существовал спорткомитет по самовольному оставлению части, то, несомненно, Паше Шамину уже в начале третьего курса он присвоил бы звание мастера спорта по самоходам. На четвёртом же курсе ему уже просто не было равных.
. . .

Сегодня на Борисоглебской 3 (здесь курсант Луценко и Долгов снимали угол у сердобольной старичка, прозванного за схожесть с известным председателем ЦК дядей Лёней) собрались те, кто сумел вырваться на несколько часов на свободу. Сержант Шамин знакомил товарищей со своим земляком абитуриентом Ломакиным. По этому случаю устроили пир: на плите урчала сковородка картошки с тушенкой, а на дне огромной салатницы плавала килька в томате. На третье подавали водку с кока-колой. По случаю знакомства кухня была объявленна пиршественной залой, после чего торжественно приступили к трапезе. Присутствовали: от принимающей стороны четвертого курса Долгов, Луценко, Шамин. Из вновь прибывшей делегации: просто Ломакин, позывной: «Лом». Старшекурсники ловко расправлялись с провизией. Зеленый, укаченный курсантской жизнью Ломакин делился своими впечатлениями:


- Представляете, при поступлении медалиста из какой-то горной страны заставили математику вместе со всеми сдавать, так он две третьих начал в проценты переводить…
- Так это от большого ума, это бывает, - вторила ему компания, налегая на харч. 
- Да он овец где-то под облаками пас, а потом за спичками спустился. Там вместе со спичками в нагрузку школьный диплом и поимел. Не поступил, медалист, тесты на дебильность подвели…
- Угу, - кивнул Шамин, - в нашем наборе такие «медалисты» поступили. Например, некто Донец: в дипломе «по русскому» пять, но хотел бы я посмотреть на ихнего троечника… 
- А что же водка такая тёплая? – кипишился Луцк, откупоривая бутылку.
- Холодильника-то нет…
- Нужно вкрутить на кухне синюю лампочку. Продукты будут думать, что всё синее от холода, перестанут портиться, а водка охладиться…
- Тост: желаю, чтобы магазины всегда были полны, а патронники - пусты!
- Хороший тост, Паша.
Тут дверь из комнаты в кухню отворилась, и к товарищам протиснулся сначала сморщенный нос, лохматые брови, губы, а затем и сам квартиросдатчик. Дядя Лёня облачился в фуфаечку на голое тело. На фуфаечке сзади крупно с помощью хлорки написано «Reebok». Из фуфаечки упирались в пол короткие волосатые ноги в огромных тапочках. Голова, так хорошо знакомая всем советским людям, теперь томилась желанием выпить. Дядя Леня явился на запах водки с явным желанием угоститься. «Леня» достиг пенсионного возраста, причём в той его стадии, когда стирается грань между шестьюдесятью и ста шестьюдесятью годами. Луценко оживил старичка, любезно предложив присоединиться, после чего налил «штрафную». «Пропустив стаканчик», пенсионер одобрительно крякнул, а после «второй» речь его приобрела монологический характер. Как и всякий умудрённый годами и измученный одиночеством человек, он искал свободные уши для своих бесконечных рассказов. Впрочем, рассказ дяди Лёни оказался действительно поучительным.

Рассказ дяди Лёни.



- Эх, ребятки, разве я всю жизнь в этой избушке прожил? Ничего красивше захолустного Камышина не видел? Ошибаетесь! Родился, пожалуй, здесь, не далеко, в селе Петров Вал, но, как аттестат зрелости получил, учиться уехал в Москву! И поступил, и окончил, и женился, и квартиру даже двухкомнатную дали. Потому как голова варит, специалист хороший. А в Москве, я вам скажу, красотища! Одно метро чего стоит. А кто это метро строил? Я, дядя Леня, метростроитель. Да, в Москве жизнь била ключом, но оказалось, что по голове. Потому как с женой первой мне не повезло. Не повезло страшно! Она, дура, со мной из-за квартиры жила. Двадцать лет обманывала! Только дети выросли, ушла к другому. Вместе с квартирой ушла, мне пришлось в коммуналку переселиться. Спасибо, тогда еще на улицу работяг не выбрасывали… Погоревал я, погоревал, но как без жены? Без жены никак, по хозяйству там, да и вообще… А был я уже человек пожилой, на улице к женщинам приставать неудобно, в кино ходить целоваться - смешно… Но рано ли, поздно, через друзей-знакомых нашёл я себе женщину, из деревни вместе с девчонкой малолетней привёз. Полтора года прожили душа в душу. Да как-то раз соседи по коммуналке мне и говорят, что, мол, жена-то тебе изменяет. Слышали, знать, приходил кто-то… Ну, ладно, не пойман, не вор - простил я её. Но однажды домой пораньше пришел, а она там со своим хахалем, господи. Здоровый такой! Что тут скажешь? 
Я тогда не знал, что, чтобы в Москве прописку получить, ей со мной в браке пять лет прожить было нужно. А она то знала! Вот по-началу-то и старалась. А через пять лет заявление в милицию написала, что, мол, хулиганю, сквернословлю и на дочку её смотрю странно. Малое дитя подговорила. Пришёл участковый, укоряет её, бессовестную. Что, говорит, дура-баба, делаешь? Он же тебя из деревни в люди вывел, мужик такой хороший. Посидели мы с участковым, выпили, а она заявление своё всё равно не забрала. Так я и потерял коммуналку. 
Решил, буду жить на родине. Купил домик этот в Камышине. Домик хороший, а хозяйки-то нет. Что за жизнь без хозяйки? Огород, куры… Да, видно, не научила меня, старика, жизнь. Дал я в газету объявление. Ищу, мол, работящую спутницу жизни не старше шестидесяти лет. Жадных до чужого жилья - просьба не беспокоиться. Ведь из этого Камышина куда поменяться можно? Разве что на Колыму, да и то с доплатой. А я, точно, до Калымы живым не доеду. У меня уже здоровье не то, чтобы квартирами меняться…
Вообщем, звонит тут одна из другого города. Говорит, хочу хозяйство посмотреть. Сарайчики, сад и прочее. И это - под Новый год, снега выше крыши, какое уж тут хозяйство? Ладно, пусть приезжает. Прибыла. Пару часиков побыла, и «Ухожу», - заявляет. Вечер уже, интересно, куда она пойдёт, если из этого Камышина в её городишко автобусы два раза в неделю ходят? Оказывается, знакомая у неё есть, Петровна какая-то. Утром эта Петровна в окошко ко мне стучится. Пойдём, говорит. Куда?! Я эту Петровну первый раз в глаза вижу!? Может, она меня заманить хочет? Но рискнул: взял полбутылки шампанского, что с праздников осталось, пробочкой так прикрыл…
А у них там на столе разносолы разные, графин с водкой стоит. Пустой почти. Вот такие, значит, подруги. Ну, Петровна наливает стакан и мне «пей!» говорит. А я ведь не пью почти. Года два как не пью. С тех пор, как врачи чего-то там в животе мне вырезали. Петровна тогда на подругу свою показывает и спрашивает, мол, нравится ли тебе Леночка? Ни фига себе Леночка, бабушке пятьдесят четыре года! Петровна: «Не беда! Повстречаетесь у меня пол года, а потом и распишитесь. Целуйтесь!» И «горько» кричать стала. Ну, я как это «горько» услышал, только они меня там и видели…
Потом ещё одна приходила, чаю попила, всё съела и ушла, слова на прощание не сказала. А у меня три кассеты пропали импортные и ситечко.
Или, вот ещё случай. Тоже чай сидим пьём, я на секундочку на кухню вышел. Что же вы думаете? Возвращаюсь - а бабка посреди комнаты голая стоит. «Чего это вы разделись?» - спрашиваю. «А что, ты не мужик, что ли?» - отвечает. Нет, я, конечно, ещё того, мужик то есть, но у меня культура хоть маленькая, но осталась. Один час ведь знакомы! Так бабка меня ненормальным обозвала и матом крыла, пока я её голой на улицу не выпроводил…
С последней мы почти неделю прожили. На внешность она, конечно, не очень. Но зачем мне внешность, главное ведь - душа. Ну, и по хозяйству чтоб… Но страшно мне не понравилось, что она сразу сказала: «Бить будешь? А ежели будешь, я тебе ка-ак врежу!…» и кулак свой здоровый под нос тычит. Пошла суп варить и кричит из кухни: «Жрать иди!». Расстались мы с ней. А она, оказывается, гриппом болела. Так на прощанье меня в щёчку поцеловала, я на месяц и слёг. Чуть не умер…
Вот так бобылём и хожу. Теперь учёный. Если что - будем сразу брачный контракт подписывать. Пусть в этом захолустье о таком контракте никто и не знает, пусть пальцем показывают. Мне всё равно. Я свой дом с хозяйством никому не отдам. Вот только курсантам комнату на постой сдаю, чтобы на хлеб что было. А с женщинами - с ними осторожнее нужно. Они того, до чужого добра очень прыткие…
. . .

Дядя Лёня, облегчив свою душу, и, вопреки запретам врачей, «приняв на грудь», избавил курсантов от своего весёлого общества. Впрочем, время подошло собираться.


- Ну-с, на посошок, - заспешил Шамин, - нужно явиться пораньше, пока Нюхтин в роту не припёрся… 
- Угу, и я с тобой, - нетвёрдо поднялся захмелевший с непривычки абитуриент.
Посмотрев на него, Шамин подумал, что нужно было закусывать.
На Камышин налетели быстрые осенние сумерки. С чахлых городских насаждений на головы прохожих падали не цепкие листья. Облачка посерели, обещая к утру стать грозовыми свинцовыми тучами. Свежий ветерок, ласкаясь о чёрное брюхо великой водной глади, нёс ночному городу сырую прохладу. В воздухе пахло пылью и грибами.
Сержант Шамин с абитуриентом Ломакиным козьими тропами подкрадывались к КВВСКУ. Вот уже впереди замелькала верхушка родного забора, когда неожиданно в закоулке тёмного двора товарищи натолкнулись на наряд ППС: три милиционера курили в полумраке, потихоньку перебрёхиваясь между собой.
- Бежим! - Ломакин испуганно округлил глаза и, развернувшись, бросился в темноту.
- Это еще зачем? - Шамин попытался поймать земляка за руку, но не успел, - Стой, не патруль это, менты!
Человек, постоянно стараясь примазаться к божественному происхождению, выдает себя животными инстинктами. Безусловные рефлексы, заложенные в генах, напоминают ему, что его предки с пальмы спустились не так уж давно. Именно инстинкты с головой выдают в гомосапеенсе зазнавшееся животное. Именно безусловные рефлексы заставляют слабого убегать, а убегающего - догонять. Когда отдыхавшие в полумраке милиционеры обернулись на шум и увидели улепётывающие в темноту орущие: «Менты!» силуэты, то чисто инстинктивно, не задумываясь, бросились за ними в погоню. 
Ах, ночная охота! Глаза разгораются красными искрами, а сердце бешено рвётся из груди! Вот она, жертва, улепетывает, взвывая от ужаса. Что может быть более радостным для хищника в серой униформе? И удивительно, что, нагнав беглецов, стражи порядка не разорвали их на месте… 
Шамин, не видевший смысла в бегстве от не представляющих опасности для курсанта милиционеров, остановился сам, сохранив хладнокровие:
- Да ладно, ребята, - сразу заявил он, - мы - курсанты! Могу военный билет показать…
- Нет у меня никакого военного билета, - неожиданно опроверг его товарищ, - я лично гражданский еще…
- Что значит, гражданский?
- А то и значит…
Если вы слышали про физику в школе, то должны помнить физический процесс, зашифрованный красивым иностранным термином - диффузия. В двух словах - это о том, что под воздействием времени и температуры (или же иных объективных факторов) два любых, самых твёрдых предмета проникают друг в друга так, как если бы они были жидкими. Время выдалось вечернее, а от страха и бега температура тела Саши Ломакина, несомненно, увеличилась. Плюс ко всему сказывалось воздействие алкоголя на юный организм. По-видимому, по этой причине через стенки мочевого пузыря вторичный продукт диффузировал в кровь, а уже оттуда попал прямиком в голову. «Моча ударила в голову» - так по-простому описывает данное физическое явление народная мудрость. 
1   ...   9   10   11   12   13   14   15   16   ...   19


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница