Абдул аль-Хазред



страница16/26
Дата04.05.2016
Размер4.36 Mb.
1   ...   12   13   14   15   16   17   18   19   ...   26
долиной, находятся огромные пшеничные поля. Еще этот злак можно найти в Мертвом Царстве – в нем очень плодородные почвы. Там же расположены пасеки – здешние пчелы на редкость злы и очень ядовиты, но мед у них вкуснейший.

Хлеб с медом, или манна – это то, чем в Лэнге кормят рабов. Особенно пищевых – на таком питании они очень быстро жиреют. А стебли идут на корм козам – единственное здешнее животное, которое позволяют есть рабам. Свиньи и собаки считаются слишком вкусными, и низшим существам запрещено даже касаться их мяса. Это закон. Козья кровь для них тоже табу. Да и любая другая – если раба уличат в том, что он проглотил хоть каплю крови (даже своей собственной!), его самого незамедлительно отправят в котел.

А еще в Лэнге делают из пшеницы вино. Особый и редкий сорт – за пределами этого мира такого не встретишь.

Но на вкус – омерзительно.

Вина я с собой не прихватил. Хлеба с медом тоже – архидемон, едящий «пищу рабов», вызывает здесь недоуменные взгляды. Поэтому я вкушаю его только украдкой, наедине с самим собой. А сейчас я наслаждаюсь тушеной свининой прямо из консервной банки. Да-да, именно так, в Лэнге существует консервирование. Правда, принцип совершенно иной – это такая магия, сохраняющая мясо в свежем состоянии. Не все здешние жители любят тухлятину (многие, но не все).

Не знаю, как эта магия действует, я не специалист. Но сам принцип удобный: взял специальную банку (из специального непрозрачного стекла), положил в нее уже приготовленный кусок мяса, и можешь быть спокоен – он останется таким же, как был, неопределенно долго. Даже не остынет. В походе просто незаменимо, да и дома тоже. Правда, большая часть этих консервных банок очень большие – в них хранят живых людей. Пищевых рабов. Так выгоднее – раскормил человека до нужной массы, а потом просто законсервировал до нужного момента. И пищи на него больше не тратится, и насчет внезапной смерти или болезни можно не волноваться. Хотя женщин так не консервируют – они вообще почти всегда ходят беременными.

Господам Лэнга нужно много рабов.

Ледяные пики сменялись нагромождениями камней. Время от времени вдалеке мелькали чьи-то силуэты – скорее всего, Дикие Псы. Долина Пнот – их территории. Это спокойный трудолюбивый народ, поклоняющийся демонам Кадафа, словно богам. Они числятся надзирателями, но выполняют обязанности рабов – строят, шьют и выращивают скот. Правда, это не мешает им пить человеческую кровь.

Над головой тоже порой проносились Птицы Лэнга. Их здесь тьма-тьмущая – они везде летают и постоянно за всеми шпионят. Подчиняются только Нъярлатхотепу – у нашего «министра иностранных дел» нет собственных войск, зато разведка поставлена великолепно. Хорошо, что поблизости от моего замка эти твари почти не летают – Лаларту имел дурную привычку на них охотиться. И, разумеется, поедать. А Нъярлатхотеп не столь глуп, чтобы из-за нескольких съеденных шестерок ссориться с собратом-архидемоном. Тем более с таким безбашенным, как Лаларту. Так что спасибо папе – облегчил работу. Подумать страшно, что было бы, если бы эти птички увидели, как я тащу на себе Саккакха...

Мой маллахул идет параллельно караванной тропе, по которой перегоняют рабов из Рари в Ирем и Кадаф. Сейчас я как раз проезжаю перекресток, где она разветвляется – одна тропа идет налево, вторая направо. Направо Кадаф. Так что мне налево – Пазузу живет в Иреме.

Навстречу как раз двигаются два Погонщика Рабов и десяток Тощих Всадников Ночи. При виде первых я невольно вздрогнул – они практически не отличаются от того, что был убит на Земле. Только спинные рога покороче – тот, который превратился в зомби благодаря Святогневневу, был гораздо старше, и рога у него выросли чуть ли не в метр.

А вот и еще прохожие! Утукку! И довольно много – штук тридцать. Да, хорошо, что они принимают меня за Лаларту...

Утукку – это основная боевая единица Лэнга. Армия Шаб-Ниггурата почти на тридцать пять процентов состоит из них. И неудивительно – в качестве пушечного мяса эти существа просто идеальны. Не слишком умны и не владеют магией (кроме некоторых естественных свойств организма), но в драке им равных нет. Как они выглядят?.. Ну, существует десятка полтора основных разновидностей. Но здесь собрались представители самой распространенной из них – так называемый «утукку обыкновенный». Думаю, вы их видели.

Нет, конечно, не их самих, а кое-кого очень на них похожего. Помните фильм «Чужой»? Так вот, Ханс Руди Гигер, придумывая своего ксеноморфа, взял за основу именно классического утукку. Получилось очень натурально – сразу видна работа талантливого художника. Только эти передвигаются исключительно на четвереньках.

Теперь понимаете, почему заветная мечта здешних демонов ни в коем случае не должна осуществиться? Представьте себе, что будет, если пара тысяч таких существ появится на улицах, скажем, Москвы! А ведь их намного, намного больше! Да и одними утукку войска Лэнга отнюдь не ограничиваются...

А что это они там собрались?.. А-а-а, конечно... Выброс слизи. То есть время большой хавки. Я выражаюсь непонятно? Сейчас все объясню.

Под Лэнгом расположена громадная полость, где лежит Червь. С большой буквы и жирным шрифтомЧервь. Потому что он размером с остров Гренландия. Внешне, как и лярвы, напоминает личинку майского жука (только безногую), жирный, скользкий и, скорее всего, на редкость омерзительный. Я его никогда не видел. Впрочем, его никто не видел, кроме пары-тройки верховных архидемонов. Кажется, он как-то относится к С’ньяку – что-то вроде второй ипостаси. Не знаю точно. К счастью, этот глист-переросток вряд ли когда-нибудь выберется из своей норы – если это произойдет, Лэнг просто рухнет в пропасть... хм-м-м, а интересная идея, надо бы обдумать на досуге...

При чем тут слизь, хавка и утукку? Просто время от времени Червь выплевывает на поверхность излишки какой-то мерзости из своих кишок. У него очень большие кишки. Не знаю, чем он там питается – может, землей? Но его слизь у здешних обитателей весьма популярна – в ней полно жиров, белков и витаминов, она очень питательная и вкусная. Так говорят – сам-то я ее до сих пор не пробовал, хотя и предлагали. Нет, я небрезгливый, прекрасно понимаю, что яйца появляются из куриной задницы, мед из пчелиной, а молоко из коровьей (ну не задницы, правда, но какая разница?). Но я лучше сдохну, чем стану жрать испражнения червяка, который может отобедать Великобританией, а Ирландией закусить!

Час шел за часом, маллахул неутомимо перебирал ногами, а я скучал. Ничего интересного не происходило. Мы с Рабаном некоторое время играли в «города», но это у нас как-то не заладилось. Он читает все мои мысли, к тому же знает уйму городов из разных миров. И я подозреваю, что как минимум половину сам же и выдумывает. Когда мы исчерпали букву «А», он начал выдавать всякие странные названия вроде Аннрагхийяра или А’шу’тц’ацтрака. Ну как я могу быть уверен, что такие места действительно существуют?

Впереди показались башни Ирема. Пока еще только окраина – это довольно большой город. Хотя и очень жуткий – думаю, Альфред Хичкок полжизни бы отдал за такую съемочную площадку. Здесь живут... все те же существа, что и в остальных уголках Лэнга. Но этого вполне достаточно.

- Господин Лаларту!.. Господин Лаларту!.. Храни вас Червь, господин Лаларту, как удачно, что вы тут проехали! Умоляю, помогите нам!

Я натянул поводья и озадаченно посмотрел на кричащего. Это оказался алуа – еще одна разновидность надзирателя-солдата. Строго говоря, они тоже утукку, но так сильно отличаются от остальных, что их выделили в совершенно особый род. Своего рода «войска поддержки» - большинство алуа составляют стрелковые команды. В ближнем бою от них мало толку – хлипковаты. Да и как может сражаться тот, у кого всего одна нога и одна рука?

Представьте такого небольшого скрюченного человечка, у которого нога растет прямо по центру туловища, а рука – из центра груди. Рожица сморщенная, уши огромные, глаза разной величины, а нос длинный и загибается набок. Вообще-то, алуа совсем не страшные, даже смешные. Этакий клоун-уродец. Но смешным он кажется только до тех пор, пока вы его чем-то не разозлите. И вот тогда...

У алуа два основных оружия. Первое – это крохотная трубочка, стреляющая ядовитыми иглами. Для нее одной руки вполне достаточно. Но это не главное. Главное то, что алуа – магическая раса. Они умеют насылать болезни и проклятья – каждый подвид специализируется в чем-то своем. Для этого им достаточно коснуться человека или хотя бы пристально посмотреть ему в глаза. Это и есть их второе оружие. Хорошо, что Креол перелил в меня часть силы Лаларту – теперь на меня их фокусы не действуют.

Судя по треугольной шишке на затылке и желтым пятнам на коже, это ю-гзерак – алуа, насылающий проказу. Что ж, проказа – далеко не худший из их трюков. Куда опаснее ю-гзев и ю-гзеф – чумной и холерный. А самый, пожалуй, неприятный – сун-дле. Эта тварь накладывает на человека некую смесь болезни и проклятья, называемую «вопль». После нее человек не может ни ходить, ни говорить – его непрерывно бьют корчи, и каждая частичка тела ежесекундно сотрясается от нестерпимой боли. К тому же ему кажется, что он постоянно слышит оглушительные крики.

- Чего тебе? – спросил я.

- Господин Лаларту, ничтожный алуа не смеет просить вас об услуге, но если вы не поможете, великий Шаб-Ниггурат лишится двоих своих преданных бойцов! Только вы способны разрешить нашу беду! – льстиво улыбнулся уродец.

- Угу. А подробнее?

- Я Йот’урраки, господин Лаларту, простой ю-гзерак, ничтожнейший из ничтожных, пыль под вашими ногами, грязь под вашими ногтями, земля, недостойная даже того, чтобы носить на себе вашего маллахула, да благословит Червь его неутомимые ноги! Там, в овраге, Эрангхо и Жрессар – ш’ар и ш’хида. Они поссорились насмерть, и если вы не примирите их, они убьют друг друга! Они попросили быть судьей меня, но я всего лишь ничтожный алуа, что я понимаю в судах?! На наше общее счастье появились вы, хвала Червю! О господин мой, умоляю, не оставьте ничтожных слуг своих в великой беде!

Я поднял руку, призывая его помолчать. То, что алуа очень велеречивы и обожают лизать пятки начальству, я знаю уже давно. Теперь вопрос – что мне делать в такой ситуации? Лаларту, без сомнения, просто плюнул бы на этого Йот’урраки и его проблему. Или даже откусил бы ему что-нибудь. Но я не Лаларту. С другой стороны, два мертвых утукку – это, как ни крути, минус два солдата в армии Лэнга. Невелик убыток, но все же. Может, позволив этим демонам убить друг друга, я спасу пару-тройку солдат нашей армии...

А вот интересно, что бы по этому поводу сказал Кальтенбруннер?

- Ладно, веди к своим друзьям, - снисходительно прохрипел я.

Ю-гзерак подпрыгнул на своей единственной ноге и поскакал к небольшому овражку, наполовину засыпанному черепами. Хорошо хоть, не человеческими, а свиными, собачьими и змеиными.

Я остановил маллахула на самом краю, и безуспешно зашарил глазами по округе, ища что-нибудь, к чему его можно было бы привязать.

- Я постерегу, господин мой, позвольте, позвольте ничтожному алуа оказать великому Лаларту хотя бы столь малую услугу! – подобострастно потянулся за поводьями Йот’урраки.

Что ж, пусть стережет. Я оставил зверя на попечение этого надзирателя, и спрыгнул вниз. Там друг напротив друга стояли два утукку – ш’ар и ш’хида, огненный и ледяной. Они очень подозрительно следили за каждым моим движением. Хотя друг за другом следили еще подозрительнее.

Неудивительно, что эти двое подрались. Ш’ары и ш’хиды ненавидят друг друга, как и их стихии – огонь и лед. Первые похожи на склизких зеленых ящеров, покрытых колеблющимися языками пламени, и живут в огненных реках центрального и западного Лэнга. Вторые скорее напоминают насекомых, у них огромные челюсти, схожие с двумя ручными пилами, и они редко забредают за пределы Ледяного Царства. И каждый из этих двоих в полтора раза крупнее меня.

- Ну так что у вас тут случилось? – скучающе осведомился я. – Давайте, излагайте, только побыстрее – я тороплюсь.

Утукку первым делом поклонились мне как можно ниже.

- Побыстрее, побыстрее! – вторично попросил я.

Утукку переглянулись, и огненный прогудел:

- Великий господин, дело наше в том, что...

И тут они одновременно бросились на меня.

Глава 18

Кого мне убить для вас, босс?

Люка Брази

На меня и раньше нападали. Причем неоднократно. Но раньше враг либо с самого начала был врагом и четко обозначал свои намерения (стрелял, кусался, душил, матерился), либо как-то предупреждал о них («Я имею честь атаковать вас, сэр мерзопакостный демон!»). А такого, чтобы мирно говорить, даже кланяться, а потом вдруг резко... нет, такого не было.

Поэтому в первое мгновение я слегка оторопел.

- Какой приятный сюрприз! – прохрипел я, рефлекторно отпрыгивая назад и выпуская когти. – Заметили, что я заскучал, и решили развлечь? Ну, не стоило так утруждаться ради меня...

- Хватай!!! – хором проревели утукку, заходя слева и справа.

- Бей городских!!! – яростно прохрипел я, делая гигантский прыжок.

Очень жаль, что крылья все еще не работают. Будь они в целости, я разорвал бы этих двоих, как Тузик грелку. А так пришлось немного посложнее.

Ш’ар и ш’хида явно долго тренировались работать в паре – действовали они удивительно слаженно. Вот странно, а я-то думал, что огненные и ледяные утукку друг друга не переваривают. Хотя правил без исключений не бывает.

Двое на одного – совершенно нечестно. По отношению к ним. Я побеждал с разгромным счетом – на меня таких утукку нужно штук пять, не меньше. Тяжеловесный ш’ар постоянно источал пламя всей поверхностью кожи и ежесекундно пытался боднуть меня бронированным лбом. Более легкий ш’хида извергал из пасти потоки морозного воздуха, щелкал челюстями и молотил по воздуху зазубренными лапами, поставленными, как у богомола.

Тем не менее, их атаки даже не достигали цели. Прыжок, поворот, взмах всеми руками сразу, и одна из лап ш’хиды валяется на земле. Одновременно с этим хвостовое жало втыкается в подбрюшье ш’ара, где чешуйки помягче, и тот резко сбавляет в прыти. Бить в голову бесполезно – мозги у ш’аров не там, где у людей, а в грудной клетке. А голову ему можно просто отрубить – вряд ли даже заметит.

Еще один прыжок – гарцую на ш’аре, как дрессировщик на медведе. Огонь, струящийся по нему мутными волнами, меня ничуть не беспокоит. Вырываю клок мяса из затылка прямо зубами и одновременно полосую его всеми когтями слева и справа. Лягаюсь правой ногой, ударяя в челюсть подкравшегося сзади ш’хиду, тот отлетает назад. В спину бьет морозный поток, на рваных крыльях застывает налет инея. Но это пустяки, переживем.

Оставляю множество резаных ран в голове и грудине ш’ара, спрыгиваю с умирающего утукку и подкатываюсь под ш’хиду, на лету отрезая ему ноги – под его худосочным туловищем вполне достаточно места для свободного проезда. Оказавшись сзади, стреляю хвостом, отвлекая внимание, и плюю кислотой ему в спину. Прежде, чем он успевает обернуться, делаю еще один гигантский прыжок и двумя быстрыми движениями отпиливаю ему голову. Тело инсектоида бьется в судорогах, из перерубленной шеи бьет фонтан ледяной жидкости.

Их тела начинают мерцать – полумертвые демоны переходят в эфирную форму. Утукку чрезвычайно живучи – даже без головы они способны просуществовать еще несколько минут. А в эфирном плане они за несколько дней залижут раны – там я не смогу до них дотянуться.

- Лимуттикуну кима кутри литилли шами йе!!! – торопливо хриплю я.

Мерцание тут же гаснет – утукку возвращаются в телесное обличье. Слова, произнесенные мной, имеют силу приказа – я запер их в нынешних телах. У архидемонов есть свои преимущества – произнеси это хотя бы Эмблема, результата уже не воспоследует.

- Кто послал?!! – хриплю во все горло, тряся склизкую тушу ш’ара и ходульное тело ш’хиды. – Кто послал?!!

Безрезультатно – я слишком поторопился умертвить обоих. Ш’ар уже не дышит, его глаза тускнеют и покрываются мутной пленкой. Изрубленные лапы ш’хиды слабо подергиваются, челюсти на отрубленной голове недвижимы. Передо мной два трупа.

- Что тут только что было? – задумчиво спросил я сам у себя.

- На нас устроили засаду, - ответил Рабан.

- Похоже на то... а где этот одноглазо-одноруко-одноног?

Разумеется, Йот’урраки на месте уже не было. Думаю, он пустился наутек в тот же момент, как только я спустился в овраг. И маллахул пропал – алуа оказался еще и конокрадом. Конечно, Направление ясно указывало, в какую сторону они оба припустили, но толку-то? Крылья все еще свисают лоскутьями, а пешком маллахула догнать нелегко. Скорость у меня даже немного больше, но у него довольно приличная фора. И местность это воплощение проказы наверняка знает лучше. С другой стороны...

Через долю секунды я уже летел по снегопеплу, мелькая всеми восемью конечностями. Из-под ступней и ладоней вылетали мелкие косточки.

- Виу-виу-виу-виу-виу-у-у-у!!! – хрипло орал я, безуспешно подражая милицейской сирене. – Спокойствие, только спокойствие! Сейчас я вас настигну, и вот тогда-то мы похохочем! Особенно я!

- Налево, патрон, направо, патрон, прямо, патрон, прыгай, патрон, тут яма, пригнись, патрон, тут ветка, врежь ему, патрон, нечего дорогу загораживать! – командовал Рабан, глядя сквозь мои глаза на дорогу и одновременно сверяясь с Направлением.

Я послушно поворачивал, прыгал, пригибался, сбивал с ног зазевавшихся демонов (подумаешь, всего-то двоих). Довольно трудно бежать, горланить всякую ерунду и еще одновременно следить за дорогой, так что это последнее я полностью переуступил Рабану.

Дорога пошла вверх – мы начали подниматься в гору. Впереди уже виднелся «М»-образный силуэт маллахула – сзади он почти полностью повторяет эту букву. На горбятнике у него торчал своего рода грибок – Йот’урраки. Он держался с огромным трудом – не так-то легко ездить верхом, имея только одну руку и одну ногу.

- Стой, конокрад! – захрипел я. – Вернись, я все прощу!

По-моему, он не поверил. Иначе с чего бы ему еще сильнее нахлестывать маллахула? Бедная лошадка сдавленно заклекотала – не будь у нее связан клюв, наверняка бы обернулась и откусила седоку пару пальцев. Маллахулы иногда так делают, если их разозлить.

- Ну, как хочешь! – рявкнул я, еще быстрее перебирая руками. – Сейчас догоню, [цензура] навешаю!

Еще немного сократили разрыв, еще чуть-чуть, еще малость, еще, еще, еще... Вот уже осталось всего несколько шагов, я делаю резкий прыжок, сбиваю алуа с горба животного, прыгаю сверху и начинаю работать когтями, взбивая его, как фарш в мясорубке.

- Говори, кто послал! – потребовал я, выпрямляясь во весь рост.

- Знаешь, патрон, по-моему, мы слегка перепутали последовательность, - осторожно заметил Рабан. – Тебе не кажется, что было бы умнее сначала спрашивать, а уж потом убивать?

- Оу, - озадаченно почесал затылок я. – Да. В самом деле. Как-то не подумал. Зарапортовался что-то...

Увы, передо мной лежал изуродованный труп. И привел его в это состояние я сам. Ну а что же вы хотите – ярость, горячка погони, демоническая жажда крови, бушующая в венах... Просто охотничий инстинкт – догнал дичь, сразу бей куда попало.

- А энгахов не учат разговаривать с мертвыми? – с затаенной надеждой спросил я. – Или еще как-нибудь...

Рабан промолчал. Но молчание получилось таким ехидным, что слов и не потребовалось.

Маллахул удалялся все больше и больше. Я лениво смотрел ему вслед, размышляя, догонять или плюнуть. В принципе, до Ирема осталось всего ничего, а там нетрудно разжиться новым верховым животным. Да и крылья уже частично окрепли – если задержаться в городе часиков на семь-восемь, дальше полечу своим ходом.

Только вот куда – дальше? Хотя об этом думать пока рано, побеседуем сначала с Пазузу, а там уж будем решать. И еще надо будет заглянуть в канцелярию – выяснить что-нибудь об этих троих надзирателях. Йот’урраки и... как зовут утукку?

- Эрангхо и Жрессар, - подсказал мой встроенный диктофон. – Это ты хорошо придумал, патрон. Надо узнать, в чьем полку эти трое. Так мы коня-то будем догонять?

- Да ну его! – махнул рукой я. – Пусть бежит на свободу, Спирит шестиногий... Помнишь, мы недавно мультик смотрели?

Мы с Рабаном одновременно вспомнили, одновременно представили моего маллахула на месте главного героя той анимации и одновременно залились смехом. Да, это выглядело бы очень странно...

Приятно было для разнообразия просто немного пройтись пешком. На своих двоих, как обычный человек. Я с удивлением обнаружил, что совершенно отвык от такого способа передвижения – я всегда или лечу, или бегу сломя голову, подпрыгивая, как обкуренная блоха. Не так высоко, конечно, но Сергея Бубку все равно заткну за пояс. Причем безо всякого шеста.

С небес льется мертвенно-красный свет лун Лэнга. Суровые сизые тучи почти скрывают ту, что справа, но на ней это никак не отражается – лучи без труда пробиваются сквозь преграду. Я неторопливо перебираю ногами, беззаботно насвистывая «Смутное время» Кипелова. Да, это мало похоже на веселую дорожную песенку, но слышали бы вы мой свист! Если я попробую напеть что-нибудь вроде «По дороге с облаками», в результате все равно получится нечто жесткое и суровое.

Я держу курс прямо на извергающийся вулкан впереди – это Гирла Уриа. Прямо за ним и скрывается великий Ирем – в погоне за Йот’урраки я немного свернул, и сейчас городских башен уже не видно. Ничего, сейчас заверну правее, и увижу Башню Страха. А рядом с ней – Башня Отвращения. И Башня Колдовства. А следом Башня Смерти и Башня Змей. Да, добрый старый Ирем...

По склону Гирла Уриа медленно и вальяжно течет поток лавы. Эта река заканчивает свой путь в огромном озере, в котором никто никогда не купается, кроме ш’аров и еще парочки огненных демонов. Здесь, у этого озера, живет Ламас – Дух Пространств Юга. Их четверо – Устур, Сед, Ламас и Наттиг. По числу стихий. Духи Пространств стоят ниже архидемонов, но только формально – на самом деле они ничем не уступают Йог-Сотхотху и прочим.

Они родом из Темных Игиги, и они принадлежат к Древним. Когда Лэнг еще только зарождался, они уже были здесь. Когда Мардук был обычным смертным человеком, а Ктулху простым Погонщиком Рабов, они уже были здесь. Когда С’ньяк еще не был так стар и индифферентен, как сейчас, а Азаг-Тот даже еще не родился, они уже были здесь. Йог-Сотхотх помнит время, когда они пришли в Лэнг, и Старцы Ледяного Царства тоже помнят. Они – Духи Пространств.

Что-то меня на лирику потянуло. Этот исторический экскурс в любом случае не имеет значения – Духи Пространств не лезут в жизнь всех остальных. Полагаю, когда начнется война, они встряхнутся и встанут на защиту своего измерения, но сейчас, когда все относительно спокойно, их жизнь течет размеренно и лениво, как эта лавовая река. Ламас здесь, у подножия Гирла Уриа, Наттиг на юго-западе, в Глубинном Царстве, Устур и Сед... где-то еще. Не знаю точно. Да и какая мне разница?

- Ну что, патрон, все-таки Шаб-Ниггурат? – задумчиво спросил Рабан. – Алуа и утукку служат ему.

- А будхи и Погонщики Рабов – Носящему Желтую Маску, - возразил я. – А знаешь, я склоняюсь к мысли, что миледи права – меня пытаются запутать. Все-таки надо было сначала выслушать того конокрада, а потом уже...

- Да, это было очень глупо, - охотно согласился керанке.

- Знаешь, мне было бы гораздо приятнее услышать что-нибудь вроде «ничего страшного, со всяким могло случиться». Я и сам знаю, что глупо. Но ты мог бы меня поддержать.

- Умный учится на своих ошибках, дурак закрывает на них глаза, - важно возвестил Рабан.

- Угу. Народная мудрость. Интересно, кто же это так хочет меня убить?

- Может, все-таки Шаб-Ниггурат? – предположил Рабан. – Сначала попытался действовать хитростью, свалить на верховного жреца, но перемудрил и все провалилось. Разозлился и просто послал пару держиморд пересчитать тебе ребра.

- А может, все-таки Носящий Желтую Маску? – сделал ответное предположение я. – Сначала просто послал своих доверенных людей – я умру и дело с концом, а концы в воду. Никто ничего не узнает. А когда не получилось, испугался, и устроил второе покушение – просто для отвода глаз, чтобы все запутать.

- И так тоже может быть, - согласился Рабан. – А еще идеи есть?

- Нет.

- Я знаю.



- А чего тогда спрашиваешь?

Спустя полчаса я начал жалеть о том, что поленился догнать маллахула. Не потому, что устал – я вообще не устаю. Просто у него на горбу остался мой тючок с провизией. А я уже проголодался. Ну, драка, погоня... надо восполнить запасы питательных веществ. Только где? Вокруг ничего, кроме гор, огромного вулкана и кучи старых костей под ногами.

Вообще-то, немного поодаль видна повозка. В ней едет какой-то мелкий демон – похож на Игоря, только ростом повыше. Этот урод изо всех сил нахлестывает свою «тройку» - трех запряженных рабов. Здоровенные выносливые мужики с вырванными языками и руками, обрубленными по локоть. Культяпки вывернуты назад и прямо в них вбиты ржавые гвозди, к которым привязаны оглобли. В окрестностях Ирема это довольно типичный вид транспорта. Я уже упоминал, что люблю этот город? И когда Креол придет сюда с войском, обязательно поиграю в Нерона, поджигающего Рим.

Тоскливо провожаю этого рабовладельца взглядом. Ужасно хочется догнать его и превратить в сотню крохотных фрикаделек, но нельзя – конспирация... стоп, да что я несу?! Да будь на моем месте Лаларту, он непременно воспользовался бы возможностью развлечься и подзакусить! Это же поступок как раз в его стиле! Жрать я там никого не собираюсь, но...

Думаю, этот скромный иремский буржуа даже не понял, за что я на него набросился. Только завизжал, как свиненок, и отбросил коньки, располосованный сорока двумя великолепными бритвами, скрытыми в моих пальцах. Рабы смотрели на это тупыми глазами забитого скота. Полагаю, они считали, что я сейчас либо съем их, либо просто займу место убитого и поеду дальше. Но я... а что мне, собственно, с ними делать?

- Освобождать нет смысла, - задумчиво сообщил Рабан. – В Лэнге три безруких раба, потерявших хозяина, проживут ровно до тех пор, пока их кто-нибудь заметит.

- Да уж...

- Возьми себе, - предложил керанке.

- А мне-то они зачем?

- Подаришь кому-нибудь. Пазузу, например. Вроде как на праздник.

- А какой сегодня праздник?

- М-м-м... шестое июня?

- И что это за праздник?

- День... день жестянщика?

- Так и скажи, что не знаешь.

- А давай их самих спросим, чего они хотят?

Мне это показалось вполне логичным. Я постарался сделать доброе и великодушное лицо (получилась оскаленная харя) и спросил рабов, какая участь была бы для них наиболее предпочтительной?

Они ничего не ответили. Я терпеливо спросил еще раз. Ответа по-прежнему не было. После третьего повтора центральный раб, как бы дразнясь, открыл рот и продемонстрировал обрубок языка.

- У них же языки вырезаны! – досадуя на свою короткую память, воскликнул я. – А мы с тобой совсем забыли...

- Я помнил, - ехидно заметил Рабан. – Я керанке, патрон, я ничего не забываю.

Опять меня подкололи. Мы с Рабаном все время друг друга подкалываем – поневоле начнешь, когда вынужден день за днем проводить в компании одного и того же существа, от которого не можешь избавиться. Не знаю, как с подобным справляются сиамские близнецы, но мне наши отношения кажутся схожими.

- Ладно, а если серьезно – что делать-то будем?

- Ну знаешь, патрон, ты слишком уж к себе требователен. Тут таких бедных, несчастных, обездоленных девяносто процентов населения. Всем не поможешь.

- Скольки смогу, стольки и помогу.

- Патрон, надо говорить не «скольки», а «скольким».

- Ну ты мне еще тут поучи Чапая разговаривать! Знаешь, что я делаю с теми, кто искажает мои слова?

- Режешь на кусочки?

- А вот и не угадал! Режу на ку... хотя угадал. Вот догада!

Мы с Рабаном некоторое время размышляли. Единственный более-менее путевый вариант, пришедший нам в голову, заключался в том, чтобы просто избавить этих несчастных от страданий, подарив быструю смерть. Правда, мне такое решение глубоко претило.

- Не надо было вообще лезть... – досадливо пробурчал я. – Как всегда, сделал только хуже... Ладно, поступим так. Вы, трое!

Рабы равнодушно подняли головы.

- Знаете, кто я такой?

Они одновременно кивнули – в Лэнге нет живого существа, неспособного узнать в лицо архидемона. Все-таки нас всего десятка полтора, и внешне мы очень отличаемся – перепутать меня с кем-то другим почти невозможно. Разве что с Лалассу – братья все-таки.

- Знаете, где мой замок?

Они снова одновременно кивнули – ездовые рабы обязаны уметь найти дорогу к любому мало-мальски важному объекту в Лэнге. Благо таковых насчитывается от силы полсотни – запомнить не так уж трудно.

- Угу. Отлично. Вот что, коняшки, берите курс на мой замок. Далеко, конечно... Вас когда последний раз кормили?

Рабы задумались, припоминая столь давнее событие. Судя по впалым животам, их прежний хозяин не особо утруждал себя заботой о упряжке.

- Тогда не доберетесь... – задумался я.

Собственно говоря, ездить по Лэнгу на людях крайне нецелесообразно. Подобный «транспорт» используют только в Иреме и его окрестностях – слишком уж медленно. Да и содержать их замучаешься. Вот маллахула перед поездкой кормят до отвала, и он после этого может скакать хоть неделю без еды и воды. А люди – существа нежные, впрок наедаться не умеют.

- Как вас зовут-то хоть?

Рабы тупо уставились на меня. Я и сам прекрасно понимал, что спрашивать имя у немых глупо.

- Ну хоть жестами как-нибудь покажите! – предложил я. – Вот ты, пристяжной! Тебя зовут...

Судя по тому, что он мне продемонстрировал, парня зовут Хуаном.

- Тьфу на вас. Идите-ка вы... Рабан, ну подскажи хоть что-нибудь!

В конце концов я просто отвязал их от оглобель, да так и оставил. Ну не придумал ничего путного, не придумал! А что тут можно придумать, скажите на милость? У меня идей нет.

Глава 20


1   ...   12   13   14   15   16   17   18   19   ...   26


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница