Абдул аль-Хазред



страница12/26
Дата04.05.2016
Размер4.36 Mb.
1   ...   8   9   10   11   12   13   14   15   ...   26
мне он вряд ли поверит. Если вообще выслушает.

Разгневанная девушка минут пять швыряла в меня всем подряд – книгами, стаканами, мягкими игрушками, носками, подушками, тарелками и одной птичьей клеткой (без птиц). А я без особого напряжения все это ловил и выкидывал в окно. Реакция у меня такая, что я вполне могу поймать даже пулю.

- Ай, моя вазочка! – запоздало вскрикнула Маша, по невнимательности бросившая в меня дорогущую хрустальную вазу. Разумеется, я выкинул в окно и ее тоже. И при этом получил искреннее, по-настоящему садистское наслаждение. Демон я или не демон?

Демон.

- У вас дверь открыта, - зашел Марат. – А мне на голову тарелка упала.



Он вытряхнул из волос крохотные осколки фарфора и тупо уставился на царящий в кухне разгром. Я тоже оглядел получившийся бардак – чтобы видеть все пространство, даже не потребовалось поворачиваться. Мои три глаза дают обзор в двести семьдесят градусов.

И мне очень понравилось увиденное. Из всех предметов, что можно было запустить в свободный полет, уцелела только декоративная перечница. Непорядок.

- Ты что делаешь?! – завопила Маша, кидаясь к окну, в которое я выбросил перечницу.

Теперь порядок.

- Что это у вас вещи из окна падают? – осведомился Миша, просовывая нос в кухню. – Кстати, Машк, у тебя там дверь открыта.

- Знаю! – огрызнулась Маша.

- Машка, дура [цензура], ты какого [цензура] эту [цензура] из окна выкинула?! – вошел злющий Сева, сжимая в одной руке перечницу, а другой потирая шишку на затылке. – А дверь чего не закрываешь? Во дурища-то!

- Маш, у тебя там дверь была открыта, - почти вплотную с ним вошла Надя. – А под окном вещи не твои валяются? Я там такого милого медвежонка нашла – можно взять, а?

- Да хоть все забирай!

Послышался щелчок дверного замка – Юре единственному хватило разумения запереть за собой дверь. Он вошел, задумчиво вертя в руках помятую клетку.

- А почему?..

- Вещи под окном или открытая дверь? – устало уточнила Маша.

- Э-э-э... ну, дверь ты, наверное, просто закрыть забыла. А вот вещи...

- Это он их выбросил, - обвиняюще указала на меня хозяйка квартира.

- Вот урод! – хмыкнул Сева, копаясь в холодильнике. – [цензура], Машка, у тебя даже пива нет?

- А ну отдай, - отнял у него пакет молока я. – Перенервничал я тут с вами, хоть молочка выпью...

- Ты зачем мои стаканы выкинул?!

- А ты зачем в меня ими кидалась?

- А ты зачем Юрку выгнал?!

- Что? – удивился Юра.

- Не тебя, - отмахнулась Маша. – Алексеева Юрку.

- Это который с тобой?..

- Да, именно со мной!

- А зачем твой Юрка на меня с молотком пошел? Еще бы рогатину захватил! Я вам не косолапый мишка! И я ему, кстати, ничего даже не сделал – просто стоял и улыбался. Нельзя, что ли? И вообще – считайте это демонстрацией. Вам самим я вреда причинить не могу, но вот вашим вещам... Или, скажем, родственникам... Намек понятен?

- А если бы не эта дурацкая клятва, мы бы вас всех давно зарезали, - подал голос Рабан.

«Они тебя все равно не слышат», - скептично подумал я.

- А ты им озвучь.

- Угу. Иголки патефонные только наточу, и сразу.

- Что? – снова протупил Юра.

- Да это я так, своим мыслям. Держи свой плакатик, радуйся.

Когда я протянул студенту копию «Джоконды», он сначала просветлел лицом. Касаясь рамы произведения бессмертного Леонардо, его руки заметно дрожали. Но уже в следующую секунду до него дошло, что здесь что-то не так. Он перевернул картину и отупело уставился на ценник, который я заботливо пришпилил кусочком скотча.

- Это же репродукция... – пролепетал Юра.

- Конечно, - спокойно вскрыл еще один молочный пакет я. – Но ведь «Джоконда»?

- «Джоконда»... Но репродукция!

- Угу. Точно. А чем ты недоволен? Желание исполнено, следующий.

Я ехидно продемонстрировал ему и всем остальным договор, с которого исчезла третья подпись. Договор был не в претензии.

- Но ведь репродукция же! – уже чуть не плакал Юра.

- [цензура] тебя, лох ушастый? – заржал Сева. – А не [цензура] всякую [цензура] загадывать!

- Триста пятнадцать рублей... – грустно прочитал ценник обманутый заказчик. – Это еще и дешевая репродукция!

- Самая дешевая из всех, какие только были, - довольно подтвердил я. – Но дырку на обоях загородить сгодится. Так кто следующий?

- Я, - подняла руку Маша. – Но я уступаю. Можно я буду последней?

- Можно, можно, - отпихнул ее Сева. – Значит, я хочу... хотя погодите... лучше я... нет, на [цензура]... а вот если...

- Совет надо? – осторожно предложил Миша.

- Пошел на, - коротко ответил ему Сева. – Так, чего бы такого... Надо как следует подумать... Что бы я такое загадал, если бы...

- Если бы у тебя были мозги? – уточнил я. – Тогда бы ты загадал что-нибудь умное. Ты думай, думай, я не тороплю.

- Ла-а-а-адно... – поскреб висок Сева. – А если я попрошу... у-у-у... еще тысячу желаний?

- Увеличивать нельзя, - автоматически ответил я. – Одно. Никаких хитростей – такие фокусы срабатывают только в глупых сказках. Хотя загадывай, если хочешь – просто потеряешь единственное.

- А если я попрошу... это я еще не прошу!.. если я попрошу отпи... ну, избить нашего декана? Такая сука, все время достает...

- Мне нетрудно, - сухо ответил я. – Но я разозлюсь. Не люблю работать держимордой.

- Тогда... тогда... тогда я...

- Слушай, ну попроси, чтобы я не мстил тебе, когда освобожусь от ваших дурацких желаний! – не выдержал я.

Эти мои слова подействовали на собравшихся, как ледяной душ. Они оцепенело уставились на меня, явно прокручивая в голове, как я, демон, могу им отомстить. А потом Юра тихо спросил:

- А вы будете мстить?

- А ты как думал? – сблефовал я. – Читай внимательно контракт – по окончании работы я освобождаюсь от всех обязательств по отношению к вам! И могу делать все, что захочу! Захочу – пошинкую вас в капусту. Захочу – вырву глаза и заставлю сожрать. Захочу – выгрызу дырки в животах и пущу туда живых хомячков. Пусть побегают. Захочу...

- Мамочки! – упала на ближайший стул слабонервная Надя.

- А чего сразу не сказал? – растерянно ахнул Сева.

- Чтоб не лишать вас удовольствия, - огрызнулся я.

На самом деле мне это только что пришло в голову. На самом деле я, конечно, не собираюсь мстить этим пацанам, но припугнуть как следует будет нелишним.

Сева все больше скисал. Под маской храбрящегося петушка обнаружился банальный трус. Как говорится, и хочется, и колется – он бы на моем месте непременно отомстил козлу, заставившего его пахать задаром, и, естественно, полагал, что и я поступлю аналогичным образом.

- Хочу, чтобы ты мне не мстил, - в конце концов заявил он.

- Исполнено, - удовлетворенно взглянул на договор я. – Можешь спать спокойно.

- А мы? – испугался Миша.

- А вот вам спокойного сна не обещаю, - развел руками я.

- Надь, я тебе половину денег отдам, только попроси, чтоб он и меня не трогал! – взмолился толстяк.

- А что, уже моя очередь? – пролепетала девочка, растерянно глядя на товарищей.

- Остались только дамы, - подтвердил я. – Давайте, давайте, не тяните время!

- А можно попросить, чтобы вы... ну, никого не трогали? – робко спросила она, зачарованно глядя мне в пасть.

- Конечно, можно, - не очень охотно согласился я.

Она так и сделала. Я вторично пообещал пальцем не прикасаться ни к кому из них. Правда, украдкой намекнул, что родственники и друзья по-прежнему висят на волоске – мне очень хотелось, чтобы и Маша истратила свое желание на какую-нибудь ерунду.

Но не тут-то было. Скорее наоборот – получив гарантию безопасности лично для себя, она как-то очень хитро заулыбалась. Хотя что ей – из родственников только отчим, а он ей абсолютно безразличен. Пожалуй, она даже не против, если я его расчекрыжу – получит вторую квартиру. Когда ее матушка умерла, она быстренько разменяла их трехкомнатную на две однокомнатные, да еще и с доплатой. Причем все деньги прикарманила. Вот так бедный отчим неожиданно для себя переселился аж за МКАД. Хотя и женился-то только для того, чтобы приобрести хорошую квартиру внутри Садового кольца. Но падчерица оказалась еще хитрее...

- Ладно, загадывай, - прохрипел я, настороженно глядя на эту начинающую интриганку.

- Ничего сложного, - заверила меня она. – Сколько там времени?

- Почти час ночи, - сообщил Миша.

- Ну и отлично. В общем, я хочу, чтобы ровно в полночь... то есть через двадцать три часа ты явился прямо вот по этому адресу, - протянула мне бумажку она. – Точно в полночь! И через окно.

- Зачем? – тупо уставился на нее я. – Это точно все?

- Все, все...

Я был не единственным, кто ничего не понимал. Судя по взглядам остальных пятерых, они тоже не знали, зачем вдруг Маше понадобилось мое присутствие в полночь в данной квартире. Пятнадцатый этаж...

Чую пакость, чую пакость. Чую!

- Патрон, только не выходи из себя, - поспешил предупредить меня Рабан. – Держи себя в руках!

- В чем подлость? – мрачно осведомился я.

Маша посмотрела на меня наивными глазами молодой газели. Они были настолько честными, что я окончательно убедился – меня ожидает что-то поразительно мерзкое.

- Сделаю, - сквозь зубы процедил я. – Но если...

- То ты вернешься и доломаешь все, что еще не доломал, - демонстративно зевнула проклятая девчонка. Ненавижу ее. – Иди, иди, чудище...

- Все, пошел, - прохрипел я, открывая окно. – Только чмокну тебя на прощанье...

- Не надо! – загородилась стулом Маша. Не любят меня девушки...

- А можно тогда я чмокну? – попросил развеселившийся Сева.

- Тебе можно, - подставила щеку моя последняя заказчица.

Ну и вот чем этот мелкий моральный урод лучше меня? У него нос картошкой! У меня, правда, его совсем нет...

Сева наклонился к Машиному уху, приоткрыл рот и... заорал во все горло:

- ЧМО!!!


Настроение немного улучшилось.

Глава 13


«Как нам реорганизовать Рабкрин»?! Что еще за подтасовки, я этого никогда не писал!

Владимир Ульянов (Ленин)

- Да ладно тебе, патрон? Может, она просто хочет устроить нам прощальную вечеринку с сюрпризом? – предположил Рабан.

- Поглупее ничего не мог придумать?

- Мог. Я еще и не такое могу.

- Охотно верю. И все-таки – что она задумала? Я не верю, что это просто маленькая глупая шутка! Не верю!

- Патрон, ты опять злишься. А когда ты злишься, мне больно! – возмутился Рабан.

- Извини.

Я взглянул на часы – маленькая стрелка уже переползла через семерку. Семь часов утра. Щученко в соседней комнате оглушительно скрипел раскладушкой, ворочаясь с боку на бок. Святогневнев в подвале звенел склянками. Интересно, что он там опять химичит? Наверняка выращивает нового смертоносного микроба.

По крайней мере, теперь я могу быть спокоен – не пройдет и суток, как уже буду дома. То есть, не дома, конечно – у меня вообще нет собственного дома. На конспиративной квартире, в Лэнге. В замке моего папаши... чтоб ему на том свете икалось погромче. А вот интересно, куда попадают демоны после смерти? Куда-то ведь они все-таки попадают – душа у всех бессмертна. Или они сразу отправляются на реинкарнацию? Спрошу при случае у миледи Инанны – Рабан не знает.

Считаем, сколько времени я отсутствовал. В Хрустальных Чертогах задержался всего часа на три-четыре – сдал пленника, отчитался, получил новое задание и перекусил. На Земле-2016... часов на пятнадцать, не больше. А тут... третий день пошел. Ну, это еще ничего, это ерунда. Если, конечно, Мария Савоськина не приготовила для меня какой-нибудь особенной пакости. Ух! Верно говорят – все зло от женщин!

- Олег, ты чего там хрипишь? – окликнул меня снизу Святогневнев. – Опять есть хочешь?

Лев Игнатьевич благоразумно наполнил холодильник так, что он не закрывается – пришлось подпереть дверцу тумбочкой. С моим аппетитом это отнюдь не лишнее. Все-таки я ем впятеро, а то и вшестеро больше взрослого человека среднего веса.

- Не хочу, но все равно спасибо, - вежливо поблагодарил его я, усаживаясь на табурет.

Святогневнев еще вчера купил себе новый телевизор и очень мягко попросил Щученко больше не кидаться в него ничем тяжелым. Ефим Макарович посмотрел в его обесцвеченные глаза и почувствовал, что ему как-то не по себе. Хотя почему – не понял.

Мы не сказали ему, что этот безобидный микробиолог – ходячий мертвец. Зачем зря волновать человека? Кто его знает, как он отнесется к этому факту? Он хоть и полковник КГБ, но с зомбями раньше вряд ли встречался. С другой стороны, он и с инопланетянами раньше не встречался, а я у него не вызвал даже легчайшего любопытства. Ладно, все равно завтра я уже верну его обратно в привычное коммунистическое окружение.

- Товарищ Бритва, я у вас хотел бы, значить, уточнить некоторые организационные вопросы!

О, легок на помине. То-то раскладушка так скрипела – полковник всегда ворочается перед тем, как проснуться.

- Слушаю вас, Ефим Макарович, - вежливо повернулся я. – Хотите узнать, что на завтрак?

- Це я и так знаю. На завтрак, значить, еда. А сегодня у нас на повестке дня лежать еще некоторые другие несрочные, но крайне безотлагательные вопросы. Пункть, значить, первый – я так правильно понял, шо мы в параллельном мире, чье существование доказано согласно закону Эйнштейна-Ленина?

- Эйнштейна... Ленина? – выпучился на него я. – Полковник, а при чем тут Ленин? Эйнштейн правильно, он доказал... ну, по крайней мере, предположил с большой долей вероятности... но Ленин-то тут при чем?

- Вы мне здесь, значить, не коллаборационируйте! – строго потребовал Щученко. – Владимир Ильич этого буржуйского интеллигентишку, значить, вдохновлял морально! Хрен бы тот без него шо изобрел!

- Ладно, не буду спорить. В пункте первом вы правы – мы в параллельном мире. Как я вам и говорил с самого начала.

- О как! – довольно кивнул полковник. – Тогда, значить, воспоследуеть пункть второй – этот параллельный мир есть то, шо всякие научные фантасты навроде товарищей Ефремова и Булычева называють антимиром. То есть – здесь все неправильно, все наперекосяк. В правильном мире товарищ Берия жил долго и счастливо, построил коммунизм и упокоился в Мавзолее номер три! А в вашем шиворот-навывернутом его расстреляли поганые оппортунисты, и великое дело Ленина-Сталина было разрушено ко всем чертям! Я провел исследование! – потряс кипой бумаги он. – Це поганый антимир! Здесь победило Зло!

- А Берия – это Добро? – скептически спросил я.

- А як же? – удивился Щученко. – Я вам, товарищ Бритва, скажу без утайки – Владимир Ильич коммунизм задумал, Иосиф Виссарионович построил, а Лаврентий Павлович укрепил! А дальше уже проще, значить, было.

- Ну, в этом вопросе я не слишком компетентен, - признался я. – Хорошо, допустим. А дальше-то что?

- Еще не думал, - честно признался Щученко. – Я, значить, рассуждаю так – сначала сделаем оргвыводы, а потом уже из них будем делать оргвыводы. Но главное мы уже выяснили.

- Да?


- Вне всяких сомнений, товарищ Бритва! Главное – мы не имеем, значить, права оставить этот мир прозябать во тьме и невежестве! Мы просто обязаны построить здесь коммунизм!

- А мое участие обязательно?

- А шо – хочете взять самоотвод?

- Если можно.

- Не можно! Больше скажу – нельзя! Немедленно, значить, приступить к постройке счастливого коммунистического общества! Вы со мной, или мне вас расстрелять? Кстати, верните-ка мне табельное оружие – у вас на его разрешения нету.

- Не-а, не верну.

- Товарищ Бритва, це не по-товарищески! – надулся полковник. – Как я, значить, буду вас расстреливать без пистолета, а? Об этом вы подумали?

- Подумал. Потому и не верну.

Пистолет я спрятал в банке с мукой – надо же было где-то спрятать? Лучше бы, конечно, в сейфе, но у Святогневнева сейфа нет.

Щученко явно не шутил. Бравый полковник всерьез взялся за работу – и начал с того, что сбегал к киоску за газетами. Правда, цены по-прежнему вызывали у него шок – на Земле-2016 за десять рублей можно купить наручные часы. И очень неплохие. Конечно, газета, стоящая такую же сумму, возмутила Ефима Макаровича до глубины души.

Вернувшись с толстенной пачкой газет и журналов, Щученко углубился в изучение последних новостей. При этом он громко кхекал, потел, беспрерывно ел соленые помидоры и время от времени густо краснел. Коммунистическая пресса его родины до сих пор сохраняла редкое целомудрие во всем, касающемся... да просто во всем. Фотографии, считающиеся у нас всего лишь слегка фривольными, для Щученко выглядели страшнейшей порнографией.

- Шо за бредятина! – непрерывно ворчал он. – Дружить, значить, с Американщиной – во дурость-то, а? Да там же сплошь омерзительные капиталисты! Родину всю разбазарили, як чашку на осколочки раскололи...

На то, что у нас не было Третьего Потопа, он особого внимания не обратил – полковник никогда не интересовался историей, географией и прочими науками, не относящимися к современной политической обстановке. То, что у этой Москвы нет моря, он тоже пока что не заметил. А я не стал его просвещать – по себе знаю, как опасно вываливать на человека слишком большую лавину новой информации. Со мной так было – до сих пор в себя прихожу.

- Не волнуйтесь, товарищ Бритва, выручим мы этот мир из, значить, тяжелой беды, - ободрил меня полковник. – Для начала надо захватить почту и телеграф...

- Сейчас это уже бесполезно, - посочувствовал ему я. – Средства связи шагнули далеко вперед. Почта и телеграф – вчерашний день, они уже большой роли не играют.

- Вы, товарищ Бритва, мене с мысли не сбивайте, - строго потребовал Щученко. – Найдем, шо захватить. Какая здесь, значить, средства связи самая востребованная?

- Хм-м-м... Ну, теперь вот Интернет все больше под себя подминает... Может, лет через пятнадцать-двадцать вообще все через него будет идти...

- Ага! А де у него главный центр?

- У кого?

- У этого вашего... як его?.. Нтернету! Де, значить, располагается центральное руководство и хто там усем руководить?

- Да как вам сказать... – озадачился я. – В Интернете, собственно говоря, никакого руководства нету... да и центра тоже...

- А хто ж там главный? Хто за все, значить, отвечаеть?

- Да никто.

- Анархизм! – догадался Щученко. – У-у-у, вражье семя! Не добили их в семнадцатом году, воть они, значить, и развернулись! Социал-анархисты – их, значить, хлебом не корми, дай порядок разрушить! Воть они де окопались-то! Значить, принимаем политически верное решение – Нтернет ваш закрыть! Анархии не допущу!

- Флаг вам в руки, - хмыкнул я, представив, как полковник попытается сделать нечто подобное. – Лева, ты меня не подменишь? А то я уже устал от этого театра абсурда!

- Извини, Олег, это твой гость, - торопливо отказался Святогневнев.

И запер подвальный люк изнутри, предоставив мне отдуваться в одиночку.

В два часа Щученко сделал перерыв и нажарил целую кипу блинов. Блины у него получились на удивление аппетитные – тонкие, поджаристые, хрустящие, обильно политые маслом.

- Воть, товарищ Бритва, угощайтесь, значить, по-нашему, по-простому, по-советски, - хлебосольно указал мне на блюдо полковник.

Я не заставил себя долго ждать. И Щученко тут же дико и возмущенно завопил.

- Что такое?! – возмутился я, пережевывая блины.

- Да воть ни черта себе шо такое! – выказал мне свои претензии полковник. – Вы, товарищ Бритва, жрать здорово, значить, навострились! Настоящий товарищ и коммунист сам кушаеть и с товарищем делится! Воть, значить, як я! А вы каждой рукой по пять штук блинов захапали! Ишь, насадили на свои ногти нестриженые! А нам с товарищем Святогневневым всего, значить, четыре блинка оставили! Шо за буржуйские замашки?!

Я виновато потупил взор и машинально отправил в пасть четыре последних блина. Полковник схватился за сердце, вытер лысину платком, матюгнулся и поплелся обратно на кухню – готовить еще.

- Вкусно! – вслед ему крикнул я. – Вы, товарищ полковник, секрет какой-то знаете?

- Какой здесь, значить, секреть... – сердито проворчал Щученко. – Просто замешивай тесто с творогом пополам, воть и вся хитрость... Только творог надо брать хороший, советский, а не эту вашу американщину с цветными, значить, картинками... Ничего, ничего, воть мы здесь, значить, развернемся как следуеть, мы всех тапками передавим!

Я выслушивал наполеоновские планы этого новоявленного большевика до самого вечера. Щученко, отойдя от первого потрясения, смекнул, что ему представилась уникальная возможность. В настоящем нашего мира коммунизма осталось очень мало. Просто невспаханная целина. Вот полковник и решил ее вспахать.

Хотя у него, конечно, ничего не получится.

- Товарищ Бритва, вы шо, спите? – поднял мою вялую руку полковник, безуспешно ища пульс.

- Да.

Я действительно сплю. Просто теперь мой сон мало отличается от бодрствования – я по-прежнему могу думать и даже разговаривать. Только вяло, лениво и неохотно.



- Штирлиц спал, - равнодушно сообщил я, даже не думая просыпаться. – Но он точно знал, что ровно через пять минут проснется и начистит репу козлам, вздумавшим его будить.

- Опять, значить, этот ваш фашизм? Лучше ответьте мне, как на духу, товарищ Бритва, – есть ли в стране надежные товарищи? – строго спросил Щученко.

- А чем вас Зюганов не устраивает?

- Мелкий оппортунист! – отрубил полковник. – Мы эту зюгановщину повыведем! Чую в ем, значить, вражью закваску!

- Угу. Ну, у вас в таких делах больше опыта, вы и решайте. Может, телевизор включить?

- А вот и... можно. Мой вам, значить, коммунистический заветь – включайте смело! Только не пакость какую-нибудь, а нашу, значить, советскую программу! А то ваше поганое телевидение кажет одну лишь порнографию и рекламу проклятых капиталистических товаров!

Я послушно включил полковнику документальный фильм о Второй Мировой. Решил, что это ему должно понравиться.

- А получше ничего нет? – спросил он, без особого интереса глядя на ползущие танки.

- Вот, пожалуйста, - переключил я. Там шла «Карнавальная ночь».

- Це я, значить, уже видел. Товарищ Рязанов. Другое шо-нибудь.

- Ну вот, советский мультфильм, - включил я «Кота Леопольда».

- Це, значить, для детей. Ну-ка, товарищ Бритва, передайте мне эту включалку!

Полковник пару минут щелкал пультом, а потом остановился на сериале «Спасатели Малибу».

- О! – сделал рот буквой «О» он. – О! О-о-о!

- Полковник, это, конечно, не порнуха, но все-таки не...

- Не мешайте, значить, мне, товарищ Бритва! – отмахнулся Щученко, внимательно глядя на бегущих спасательниц. – Врага, значить, надо знать в лицо! К тому же це познавательное кино, про спортсменов... спортсменок. Смотрите, значить, як они красиво бегуть! Эстетика! Радоваеть глаз!

- Да, бегают они здорово, - согласился я. Глаза у нас обоих сами собой двигались вверх-вниз. В унисон.

- Олег! – прошипел из люка Святогневнев. – Иди сюда!

Я открыл рот, чтобы спросить, не будет ли полковник возражать, если я его оставлю на минутку, но посмотрел на его сосредоточенное лицо и передумал.

По-моему, он даже не заметил, что я ушел.

- Внимательно слушаю, - сообщил я, спрыгивая в подвал.

- В общем, так, - решительно положил мне руку на плечо мертвец. – Я тебя раньше ни о чем не спрашивал – это вообще не мое дело. Сам понимаешь, я не слепой – вижу, что ты уже не просто наш эксперимент. Я не знаю, откуда ты все время появляешься и куда потом исчезаешь, что у тебя за дела такие, зачем тебе все эти вещи, и как ты делаешь... некоторые фокусы...

- Ценю твою щепетильность, - поспешил заверить его я.

Но руку стряхнул. Не знаю, как вам, а мне неприятно, когда у меня на плече лежит конечность трупа. Пусть и моего друга.

- И я не знаю, откуда ты выкопал этого маньяка...

- Поверь, лучше тебе этого не знать, - заверил его я. – Там, откуда он пришел, таких еще много.

- ...но умоляю – верни его обратно! Не оставляй его здесь, пожалуйста! – страдальчески скривил губы Святогневнев. – Он же ненормальный! По нему Кащенко плачет!

- Ну знаешь, Лева... А мы-то с тобой что – абсолютно нормальные здоровые люди? Ты вообще мертвый. А для моей болезни даже названия еще не придумали. У меня, между прочим, шизофрения.

- Правда? – удивился мертвец. – Никогда бы не подумал... И давно?

- С тех самых пор, как я вылез из вашего репликатора... Да ты не переживай, она у меня маленькая. Вот такусенькая, просто микроскопическая.

- Спасибо за добрые слова, патрон, - кисло буркнул Рабан. – Я тебя тоже люблю.

Глава 14


1   ...   8   9   10   11   12   13   14   15   ...   26


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница