А зрители нам помогут!



страница1/3
Дата11.11.2016
Размер0.89 Mb.
  1   2   3


Валерий Марро

А ЗРИТЕЛИ НАМ ПОМОГУТ!

/ВРЕМЯ, БУБЛИК И КОЛОБОК/


Пьеса-шутка.

Киев - 2010

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:

С в е т л а н а В л а д и м и р /З ю з я/ В а д и м Н ю р к а

О д у в а в ч и к /он же П а р е н ь/

М у ж ч и н а в з а л е / он же Р е ж и с с ё р, Т ю т ь к и н, И в а н Г р о з н ы й, К о л о б о к/.



ПРОЛОГ
Прозвенел третий звонок, зрители уже заполнили зал, а на ярко освещенной сцене еще вовсю кипит работа: двое парней /видимо, рабочие сцены/, негромко пере- говариваясь, что-то пе­редвигают, переставляют, постукивают молотками, поправляя де­корации. Торопливо пересекла сцену девушка, неся в руках кое-что из рек­визита. Из-за кулис кого-то негромко окликнули, требуя изменить осве­щение. В зал тороп- ливо вносят столик, ставят на него светильник. За столик, сняв пиджак, усаживается полноватый, лысоватый, небольшого роста, мужчина лет пятидесяти. Взглянув на сцену, он тут же принимается делать пометки на листе белой бумаги. В общем идет обычная сценическая суета перед спектаклем, характерная для любого театра, с той лишь разницей, что в дан­ном случае все происходит на глазах у зрителей.

Примечательной особенностью данной сцены является её музыкальный фон. Это импровизация на мелодию известной песенки "Бублики". Впечатление такое, что где-то в кабаре Одессы или Нью-Йорка скрипач как бы проигрывает в свободном темпе и ритме всевозможные варианты пассажей и каденций, готовясь к выступлению на публике.

Но вот на авансцену не спеша выходит П а р е н ь. Он остановился, бесцеремонно оглядывает зал. Занавес за ним медленно закрывается. Импровизация скрипача звучит уже приглушённо, издалека.
ПАРЕНЬ. Последнее время в нашем театре, как в доме Облонских! Одни говорят - играть сегодня нужно то, другие - играть нужно это! Третьи решили: "Литва ли, Русь ли, что гудок, что гусли: все нам равно, было б вино!" А тут ещё директор слинял… то ли в Африку, то ли в Китай. Жена, говорят, в усмерть заела: деток нечем кормить, а он ей всё про гамлетов да про офелий. Жить в такой обстановке, тем более - работать, сами понимаете, не очень-то просто. Поэтому, поразмыслив, мы ре­шили собрать остатки разрозненных сил и подойти к делу не так, как всегда, а как бы совсем по-другому. То есть вернуться к забытой давно уже мысли гения: показывать каждому веку его неприкрашенный облик. И пошли мы на это исключительно потому, что пьесу нам сочинил знакомый дворник Вася Тютькин. Проблема сейчас с драмоделами: корифеи на шару писать не хотят, а молодые ещё не умеют. Это ведь знать надо, как слово за словом жизнь наизнанку вывернуть, чтоб вышло, как у Шекспира? А у Васи Тютькина с детства…пунктик такой был: все, что видел - в тетрадку тайком записывал, вместо того, чтобы алгебру с геометрией учить. Вот мы и помогли ему проявиться. Насмотрелся он за жизнь… всякого - разного, да взял - в пьесу всё это и вставил! Совсем как Гоголь когда-то… в комедиях своих. Классик он, в общем, наш Тютькин. Гений… так мы считаем. Оригинал! Пришёл к нам в лаптях, зипуне, космы до самых плеч… ну, прям кудесник из Васнецова! Только вместо посоха - метла. "Звиняйте, - говорит, - ежели что не так. Писал, тае, как умел. Правду, значит, писал, однова дыхнуть! А чего, тае, вышло - вам судить…" И пропал, словно его и не было! Сколько потом не искали, найти его не могли. Ну, мы уж тут сами… в его листочках берестяных разобрались, морфологию, стиль подправили - уж больно коряво всё было, мыслишек пару добавили… и вперёд! О чём наш спектакль - никто не знает. Могу лишь сказать: согласно замыслу Тютькина, жизнь мы покажем правдиво, без гламурных прикрас, то есть такой, какая она есть…

МУЖЧИНА/ в зале за столиком, освещённым низко опущенным све- тильником/. Что там ваш Тютькин намарал - мы ещё увидим! А что это за идиотская фонограмма? Зачем её вставили? Выключи немедленно!

ПАРЕНЬ/ в растерянности/. Не понял…
Пытается рассмотреть говорившего.
/Мужчине, несмело/. Простите… а кто вы такой?

МУЖЧИНА. Делай, что тебе говорят!

ПАРЕНЬ. Но я не знаю, кто вы такой… и что вообще делаете здесь, в нашем зале?

МУЖЧИНА. Это я не знаю, что ты делаешь там… на моей сцене? Быстро дай ему знак!

ПАРЕНЬ. Кому - "ему"?

МУЖЧИНА. Тому, кто в кабинке вон той сидит! Дай ему знак, пусть уберёт фоногламму!

ПАРЕНЬ. Но я не знаю, кто вы?

МУЖЧИНА. Тебе и не нужно знать! Я за всё отвечу! Я… понятно? ПАРЕНЬ. Но кто вы такой… вы можете мне объяснить?

МУЖЧИНА/поднимается/. Георгий Михайлович я… ваш новый Главреж! Теперь дошло? /Садится./

ПАРЕНЬ. Так у нас же с утра был… Куцапан Феклистович Дурно -пейкин!

РЕЖИССЁР. А завтра будет… Акакий Бабакович Шнурапет! Не твоего ума это дело! Убери фонограмму! Немедленно!

ПАРЕНЬ. Извините, но песню убрать нельзя! Это история…

РЕЖИССЁР. Ты в каком веке живёшь, умник? А песня твоя - из нэпа! Селёдкой тухлой воняет! Что ты этим хочешь сказать?

ПАРЕНЬ. Я хочу сказать, что жизнь наша тоже… круглая. Как бублик. Это символ эпохи.

РЕЖИССЁР. Оригинально! Да ты просто юный Мейерхольд! Смотри, как бы я тебя самого не свернул… в этот самый бублик! Вместе с твое песенкой! Давай… начинай спектакль, не тяни резину!

ПАРЕНЬ. А я и не тяну! Сами к песне нашей пристали…

РЕЖИССЁР. Я не пристал, а расставил временны'е акценты!

ПАРЕНЬ. Акценты расставляет история. И воздаёт по заслугам. Каждому - своё!

РЕЖИССЁР. Хватит умничать, философ! Спектакль начинай, тебе говорят! Зрители в зале!

ПАРЕНЬ/вяло/. Я спектакль давно уже начал! Не надо было мешать… /Идет за кулисы, на ходу./ Это же полный пипец! Представляю, что сейчас будет…

РЕЖИССЁР/вдогонку/. Иди, иди… умник! Дело делай, а не бол -тай!

Парень уходит.

Гаснет свет в зале. Звуки песни постепенно стихают. Открывается занавес.


ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

Убого обставленная комната "хрущёвки". Слева - входная дверь, прихожая с допотопной вешалкой; в центре - обшарпанный диван, над которой висит гитара; рядом - старенький гардероб. Справа - дверь на кухню, ближе к зрителям дверь в туалет и ванную. Единственное окно распахнуто настежь. Посреди комнаты - стол, на котором стоит старый, найденный, видимо, где-то на мусорке, патефон с широким раструбом, два стула - на одном из них сидит В л а д и м и р. За окном синеет полоска неба. Видна часть стены и крыша соседнего дома, немного листвы. На всем - розоватые отблески вечернего заката. В комнате - беспорядок, повсюду разбросаны вещи. Из патефона доносятся хриплые звуки песни "Мурка". Владимир слушает, гримасничая, подпевая и нелепо взмахивая руками.

Из кухни выходит С в е т л а н а. Она стройна, привлекательна, решительна в движениях. На ней простое, не лишенное претенциозности, летнее платье, в руках - стопка посуды. Со стуком опускает посуду на стол и резко снимает с пластинки головку с иглой, оборвав песню на полуслове.
СВЕТЛАНА/укладывая вещи в чемодан/. К чёрту! Надоело! Всё равно это произойдет - рано или поздно! Так лучше сейчас, пока мне ещё двадцать восемь! А что я теряю? Что? Квартиру? Семейный уют? Любимого мужа? Ха-ха... Ты посмотри, на кого ты похож! Тебя уже и в зоопарк не возьмут... испугаются! Когда ты брился последний раз… ты помнишь? Нет? Ну да, а чем бриться… веником? Ты же бритву давно пропил, вместе с футляром. /Небольшая пауза./ В этом пиджаке… помнишь? - ты бегал ко мне на свидание! Тогда он был еще серым… а теперь? Это же не пиджак, а манифест какой-то! Зачем ты красную латку на наго нацепил? Не мог подо­ждать, да? Ты же видишь - я задыхаюсь! Ведь я уже не в театре - забудь об этом! С этим покончено! Навсегда! И ты знаешь, куда я устроилась… Там нужно вкалывать! Вкалывать - понял? Вот этими ручками... Я для Серёжки стараюсь, не для тебя. С тобой давно все ясно! /Небольшая пауза/ А туфли? Ты посмотри на свои туфли! Ты же два года их не снимаешь! От носков одни резинки остались. А в чет- верг ты залез в них в ванну… помнишь? Ты чуть не утонул там... спать укладывался. /Пауза./ А что ты сделал со мной? Во что ты меня превра- тил? Лакаю водку, как сапожник! Огрубела! Стала злой! А что мне делать? Что? Я уже несколько лет не вижу людей. Какие-то свиные рыла! Безобразные, пьяные физиономии! Откуда ты их берешь? Кто они? Почему они сюда ходят?

ВЛАДИМИР/морщится/. Светлана... я тебя прошу - прекрати! Это не спектакль и не театральная сцена. Это жизнь. Твоя и моя. Сядь. Мы сейчас всё обсудим. Ты только не кричи, успокойся...

СВЕТЛАНА. А что обсуждать? Что? Разве от этого что-то изме­нится? Ведь нет… ты же это знаешь! Знаешь лучше меня! Да и сам ты не станешь другим. Никогда! Ты уже пробовал… помнишь - год назад? И что? /Имитирует./ "Я напился потому, что не мог не напиться! Моя душа полна страда­ний, но я слаб! Я не рожден быть Каракаллой!" Ах, как это было трогательно - хоть на сцену выпускай! Это было ровно через неделю… И вот финал: ни мужа! ни семьи! ни денег! -ничего! Собачья конура и голые стены. Все! И это за семь лет, боже... семь лучших лет! - ведь я была еще совсем девчонкой… /Присела на диван, плачет./ Я не помню, когда мы были с тобой вместе в театре, в кино... В парке мы гуляли только раз… на другой день после свадьбы. Ты забыл о том, что я твоя жена… что у тебя есть ребенок…

ВЛАДИМИР/подходит/. Ну хорошо, хорошо... успокойся. Все еще можно исправить, изменить… начать жить по-другому... Еще не поздно... Ты только успокойся, не плачь...

СВЕТЛАНА /сквозь слезы/. Как ты опустился… Ты уже на самом дне. Ведь так ты никогда ничего не напишешь...

ВЛАДИМИР. Ну и черт с ним! Не напишу… ладно! А ты успокойся! Ведь у нас с тобой сын, Серёжа... он ни в чем не виноват. Мы об этом как-то забыли... /Пауза. Тихо./ Он извинился сегодня?

СВЕТЛАНА /не сразу/. Да... /Улыбнулась./ Он сказал: "Я больше не буду, мамочка!" Представляешь, он так и сказал!

ВЛАДИМИР. Ну вот... видишь? К нему нужен подход. И доверие. Он любит доверие.


Пауза.
СВЕТЛАНА/снимает со стены фотографию сына. Смотрит с улыбкой. Неожиданно тепло./ Ты знаешь... он очень помог мне тогда! Ведь если б не он… не знаю … как бы я поступила, когда узнала… об этой лярве… Мой милый ма­льчик... Он так хотел, чтобы все было хорошо... //Целует фотографию, кладет в сумку. Не спеша, осматривает комнату./ Ну вот, кажется… я успела!

Звонок.
ВЛАДИМИР /хрипло/. Открыто!


Входит Одуванчик. Худой, изможденный. Возраст определить трудно.
ОДУВАНЧИК. Привет, голубки! Воркуете?

СВЕТЛАНА. Кто тебя звал?

ОДУВАНЧИК. Никто. Я сам. Куда хочу, туда лечу... Так я не понял: льзя или нельзя?

СВЕТЛАНА. Свой "шмурдяк" и в подворотне вылакать можешь! ВЛАДИМИР /уныло/. Светлана...

СВЕТЛАНА /Владимиру/. Таких, как он, на помойку выбрасы­вать нужно! На кострах сжигать! Чтобы землю не поганили.

ОДУВАНЧИК /в позе поэта, декламирует /.

"Мильоны вас. Нас тьмы, и тьмы, и тьмы. Попробуйте, сразитесь с нами..."
Пауза.

СВЕТЛАНА /Владимиру, негромко/. Посмотри на него. Это же законченный идиот… /Отошла, проверяет чемоданы/.



ОДУВАНЧИК /делает реверанс, Светлане/. Ву зет си шарман, мадам! Пардон, се ту... /Направляется к туалету/.

СВЕТЛАНА /Владимиру/. Поздравляю! Это как раз то, что тебе нужно. Можешь присоединиться. А мне за Сережкой пора - скоро Вадим приедет. /Уходит/.

Тишина. Звук спускаемой воды.

ОДУВАНЧИК /выходит из туалета/. Совсем озверела баба. Что это с ней?

ВЛАДИМИР /неопределенно/. А-а... /Махнул рукой/.

ОДУВАНЧИК. Понятно... /Помолчав/ Собирайся! Там Академик ждёт.

ВЛАДИМИР /тихо/. Светка уходит.

ОДУВАНЧИК. Опять? /Пауза./ Ничего! Как уйдет, так и придёт! Пошли!

ВЛАДИМИР. Нюрка ей всё рассказала.

ОДУВАНЧИК /присвистнул/. Не слабо... Она что... сдвинутая? Не соображает? /Владимир уныло поводит плечами./
Пауза.
Ну... и что делать будешь?
ВЛАДИМИР /мрачно/. Не знаю... Напьюсь, наверное. Потом изобью.

ОДУВАНЧИК /решительно/. Э-э... нет! Первое - приветствую! Насчёт второго - пас! Сейчас бабы... знаешь? Все кодексы - назубок!

ВЛАДИМИР. А мясника кастрирую!

ОДУВАНЧИК. Это можно. Только без свидетелей!


Долгая пауза.
ОДУВАНЧИК /осторожно/. Ну, так как насчёт… /жест/?
Владимир разводит руками.
ОДУВАНЧИК /мрачно/. Так... блокада. /Молчание./ Ну, ничего! Есть выход! /Шарит в карманах, что-то достаёт/. Вот! Глотнул - и в сень небесных струй! /Поёт./ "Жизнь моя, иль ты приснилась мне-е ..." Советую испытать. Основное достоинство - в любой аптеке. Пароль - "Букет Парижа". Мысль человечества не стоит на месте, как видишь.
Подносит содержимое ко рту. Владимир с силой бьет его по руке.
ОДУВАНЧИК /оторопело/. Ты... ты что? Ошалел? Что ты делаешь? ВЛАДИМИР. Не смей глотать эту мерзость!

ОДУВАНЧИК. Это моё дело! Моё… понял! И пррошу рруки не прротягивать, уважаемый...


Нагнулся, шарит руками по полу.
ВЛАДИМИР /хватает Одуванчика/. На дам! /Борьба. Одуванчик пытается вырваться/. Не позволю! Ты должен жить, должен верну­ться к мольберту, творить… понимаешь? А это уже конец! Конец всему! Без вари- антов!

ОДУВАНЧИК. А я этого и хочу! Именно этого - без вариантов! /Вырывается, наконец, из рук Владимира. Орёт./ "Давно, усталый ра-аб, замыслил я побе-е-ег... в обитель дальнюю трудов и чистых не-ег". Всё! Хватит! Копайся в этом дерьме сам! А я - иссяк! Меня больше нет! Я букашка! Насекомое! Сомнамбула! Божья тварь я! Одуванчик! И не смей ко мне прикасаться! Не смей, тебе говорят! Иначе я...


Звонок.
ВЛАДИМИР /помедлив/. Открыто!
Входит В а д и м. Подвижный, хорошо сложен. Лет тридцати.
ВАДИМ/оценив обстановку/. Шумим? Бунтуем? Разногласие в партийных рядах? /Заметил на полу таблетки. Поднял одну, ос­мотрел, присвистнул./ "Вот как, вот как, серенький козлик…" Не советую. Гадость! /Отбросил./ А, впрочем... /Декламирует./
"Пой песню, поэт,

Пой.


Ситец неба такой

Голубой..."


Привет друзья - товарищи!
Молчание.
Ясно. Варшавский договор. Что ж… примем к сведению. Где хозяйка? ВЛАДИМИР/мрачно/. Тебе чего?

ВАДИМ. Того!.. Пришел забирать Светку.

ВЛАДИМИР. С мебелью?

ВАДИМ. Без! Ценю в женщине плоть, ничего кроме плоти... Так где же она, моя мелодия?

ВЛАДИМИР /играет/. "А когда она вернулась, всё уже было кончено… " /Окружают с Одуванчиком Вадима/.

ВАДИМ /отступает/. Ох… не надо, соколики! Я в гневе дюже крутой...


Наносит молниеносные удары. Владимир и Одуванчик падают.
/Играет./ "А когда она вернулась, птички уже не чирикали..." Я же говорил - нэ на-до! /Помогает обоим подняться/. Семейные вопросы нужно решать тихо, спокойно - на "ша"... Макнем? /Оба сог­лашаются/. Шармон… как говорят китайцы! Опля! /Достает из кар­мана бутылку коньяка/. Вся грудь - в медалях! /Показывает этикет­ку Владимиру./ А ты, Зюзя, садись, не шатайся.

ВЛАДИМИР. Больно дерешься. Мм... /Стонет/.

ВАДИМ. А я предупреждал! Или нет? Ну вот... /Наливает./ Вздрогнули! /Поднимает стакан/. Чтоб наши дети за трамвай не цеп­лялись!

Пьют. Звонок.


ВЛАДИМИР /напряженно/. Открыто!
Входит Нюрка. 28 лет. Невысокая, светлая, сильно краше­ная. В джинсах, свитере, босоножках. В руках авоська.

НЮРКА/бодро/. Привет, мазурики! С утра пораньше… да? /Взяла бутылку, рассматривает этикетку./ Ого... хорошо живёте! /Пытается



читать/ "Из-го-тов-лено из луч-ших сор-то-ов... "

ВЛАДИМИР /Нюрке, мрачно/. Трепалась… зачем?

НЮРКА /не обращая внимания/... оте-чествен-ного ви-но-гра-да... /Восхищенно./ Во, дают! Вадька… это ты?

ВЛАДИМИР/Нюрке/. "Ля-ля", говорю… зачем делала?

НЮРКА. Заколупал! Захотела - и сделала!.. Вадька, налей! /Вадим наливает./ Сам говорил /имитирует/: "У меня никогда не было таких

ощущений! Ты - единственная... " /Вадиму./ Зажрать есть чем? /Вадим разводит руками. Достает из авоськи огурец./ И еще: "Эту ведьмочку удавить мало..." Говорил?.. Или нет?.. Вадька, кончай скалиться! Для тебя она королева Марго, а для него /указывает на Владимира/ - ведьмочка! Понял? /Поднимает стакан. Тихо, Владимиру./ За то, Зюзя... помнишь? /Владимир морщится./ Да не кисни, ты! Всё будет "хоккей"! Это я тебе говорю - Нюра Кочкина!

ОДУВАНЧИК. Там "ливерную" дают. Принести?

НОРКА. Не суетись! Имеем... На Поперечке мужик выпал. С девятого. У-ух! - и нема! Сама видела. Только бань­ками: луп-луп... /Достает ливерную./

ОДУВАНЧИК. У него жена была стерва...

НЮРКА/кривляется/. Ой, не кажить, бабоньки... Это всё отно­сительно... правда, Вадим? Ты ведь так говоришь: "В этой жизни - всё относительно!" /Поёт/ "Сегодня ты-ы, а завтра я-а! Все вместе - дружная семья-а..." Хе-хе-хе! /Одуванчику./ Человека уважать надо… пони- маешь? Особенно - мужика! Вот я Зюзю - уважаю!.. Вадька, налей ему - у него апатия... /Вадим наливает./

ВЛАДИМИР /негромко/. Скоро Светка придёт...

ВАДИМ. Шармон! Встретим по-людски! /Достает ассигнации, даёт Одуванчику./ Два муто и жеванину… с икоркой! Гулять - так гулять! /Одуванчик уходит./ А пока - небольшой бордельеро, как говорят французы!

Снимает со стены гитару.
НЮРКА/в восторге/. Класс... Вадька! Давай нашу, родимую… душа горит!

ВАДИМ/берёт несколько аккордов, поёт, пританцовывает/.


Живёт моя отрада

В высоком терему,

А в терем тот высокий

Нет входа никому…


НЮРКА /восхищенно/. Во… Вадька! Во живет… черт полосатый! /Танцуют вместе./ А, ты знаешь, я любила тебя тогда... помнишь? /В сторону Владимира./ А с этим я так... жалко его. Ну, ты понимаешь...

ВАДИМ. А с тем? /Показывает на дверь./

НОРКА. Фу-у... Вадька. Ты чё.. .ревнуешь? Да? Ну скажи - рев­нуешь? /Пауза, тихо./Он мне просто сказал тогда/имитирует/: "Я хотел бы вернуться к мольбэрту, Нюрена. Я очень устал от всего..." Интеллигентно так сказал, мне понравилось...

ВАДИМ. Эх... хорошо жить хорошо! /Поёт./ "Войду я к милой в терем и брошусь в ноги у ней! Была бы только ночка, да ночка потемней…" /Остановился. Подходит к Владимиру./ Ладно, писатель, не кисни... Сережка вырастет - возьму к себе. Будет человеком! /Нюрке./ Он Светке все зенки проел: 'Серёжа у нас - особенный! Я его в институт отдам!" А она ему: "В твоих институтах одних голодранцев фасуют! С заплатками на..." /Шепчет на ухо, Нюрка безобразно хохочет./ Оччень хорошо! А жрать-то… нечего! Нечего жрать! Ну, я и говорю... /Шепчет на ухо./



НЮР КА. Ой, мамка, я балдю! /Хохочет./

ВАДИМ /Владимиру/. А Светка - человек ! Человек она, Зюзя. Ты человека в ней не увидел. Она жить хочет. Жи-ить… понимаешь? Я её обеспечу, не хвилюйся.

НЮРКА /наливает/. Ладно, Зюзя,.. давай! За твой роман о жизни! Ты ведь так мне сказал: "Я хочу написать роман о жизни! Чтобы все там было, как есть... но чтобы завтра эта жизнь стала другой!" Ты очень красиво сказал. /Тихо./ Не волнуйся, проживём… /В сторону Вадима./ А с этим я так... Ну, ты понял… /Громко./ Вадька, не скалься! Давайте… за дружбу!

ВАДИМ /поёт/. Эх-х... "Была бы только ночка-а, да ночка по-темне-е-ей!" /Нюрка подпевает./ Эх-х... "Была бы только водка-а, да хахаль порезве-ей..." Опля! /Танцуют, напевая мелодию. Вначале вдвоём, потом с Владимиром./


Звонок. Пауза.

Владимир выходит. Возвращается. В руках - клочок бумаги. Разворачивает. Пробегает глазами. Бросается к двери.


ВЛАДИМИР. Постой! Эй, мальчик… посто-ой... /Выбегает./
Пауза.
ВАДИМ /поднимает записку, читает./ "Я не хочу больше жить. Вы

всё время пьёте... А папка у нас хороший. Сережа."

Пауза.
Та-ак... смываться пора! Здесь криминалом пахнет..

РЕЖИССЁР/в зале/. Стоп! /Вскочил, бежит к сцене./ ВАДИМ /выйдя из образа/. В чём дело, Георгий Михайлович?

РЕЖИССЕР/у сцены/. Криминалом пахнет уже давно!/Указывает рукой куда-то наверх./ Что... что, это?

ВАДИМ /недоумевает/. Где?

РЕЖИССЁР. А вон… там! Что за тряпье? Зачем нацепляли?

СВЕТЛАНА /выйдя из-за кулис/. Не нацепляли, Георгий Михай­лович, а повесили.

НЮРКА. И не тряпье, а декорации. Нашего спектакля. Извините, ка-

кие уж есть...

РЕЖИССЁР. А я говорю - тряпье! Хлам! Смотреть на сцену про­тивно!

НЮРКА. Можете не смотреть, если противно...

РЕЖИССЁР/набычился/. Слушайте, вы... Кочкина... или как вас там... Вы что себе позволяете?

ВАДИМ/режиссеру/. Позволяет не она, а вы, между прочим...

НЮРКА. Действительно. Такое устроить... во время спектакля...

ВЛАДИМИР /выйдя из-за кулис/. Вы, Георгий Михайлович, новый человек в нашем театре. И, возможно, ещё не знаете, что у нас здесь творится: все давно уже сгнило, денег нет, спектакли идут на подборе...

РЕЖИССЁР/взвинчиваясь/. А то, что вы здесь вытворяете - тоже на подборе? Или на чем? Откуда все это? Зачем? /Зрителям./ Обратите внимание, господа: на сцене - ни одного порядочного человека! Одни про -

ходимцы и жулики... /Актерам./ А где герой? Нормальный человек? Труженик полей? Где? Куда он делся? Или его уже бо­льше нет? Не существует в природе? /Возбужденно ходит по залу./ Развели тут бордель, чернуху махровую... Жизнь они, понимаете ли, хотят показать … без гламурных прикрас! /Кричит./ Хватит грязи! Люди задыхаются, устали… дайте им хоть глоток чистого воздуха!

ОДУВАНЧИК/вышел из-за кулис/. Да мы-то пожалуйста… только где его взять?

РЕЖИССЁР. Не знаешь, где взять, не лезь на сцену! Надо уметь и в потемках увидеть луч света! Да, да... как это делали великие классики! Учитесь, если сами не можете!

НЮРКА. А мы и учимся. Потрудитесь досмотреть до конца.

РЕЖИССЕР. Я-то досмотрю. Я обязан досмотреть, куда денешься... А вот что они… зрители, нам скажут - вы об этом подумали?

СВЕТЛАНА. Подумали! И очень даже хорошо!

НЮРКА. Для них и ставили!

РЕЖИССЁР/не сразу/. Ага... вот оно что! Для них, значит… А я, вы­ходит, здесь лишний... не нужный никому элемент - это вы хотели ска­зать?

ВЛАДИМИР. Мы хотели сказать, Георгий Михайлович, что… вы нам ме­шаете.

Пауза.
РЕЖИССЁР. Так... Ясно! Главный режиссер - и мешает. Сбивает с пра­-

ведного пути, давит таланты… Оригинально! Ну что ж… так и запи­шем!


Развернулся, идет к столику.
/На ходу./ Отметим... на будущее! /Остановился./ И приготовьтесь дать

свои объяснения! Завтра же! С утра! В моем кабинете!


Садится за столик. Пишет.
ВАДИМ/актерам/. Ну, носорог... Он же нам весь спектакль испохабит!

ВЛАДИМИР. А что поделаешь? Сейчас ведь с главными… не густо.

ОДУВАНЧИК. Мрачно… но факт!

ВАДИМ. Время такое...

НЮРКА. Ну, хватит болтать! Давайте лучше подумаем - что дальше делать будем?

РЕЖИССЕР/за столиком, прекратив делать запись/. Думать поздно!

Спектакль уже идет... вернее, его жалкое подобие! Зрители в зале… слушают вашу галиматью!

ВЛАДИМИР. Георгий Михайлович... прекратите! Что вы делаете? Вы же нам… все завалите!

РЕЖИССЁР/поднялся/. Извините, но заваливать пока нечего. Это - во-первых! Во-вторых: я хочу, чтобы зрители знали - я предупредил вас! И их тоже! На сцене - грязь! Шарлатанство! Лживый, порочащий нашу действительность, сюжет! А теперь можете играть даль­ше свой шедевр. Но повторяю: я - предупредил!

Сел, продолжает запись. Актёры сгрудились на сцене.


ВЛАДИМИР. Деваться некуда, ребята! Он нам покоя не даст - это уже точно! Придётся дать бой!

НЮРКА/оптимистично/. А что, ребята, так даже интереснее! СВЕТЛАНА. Правильно! Не унывать же!

ВАДИМ. Главное - дойти до финала!

ВЛАДИМИР. Верно! Ну что... вперед?

ВСЕ. Вперед!

Владимир, Одуванчик и Светлана скрываются за кулисами. На сцене остаются Н ю р - к а и В а д и м.


ВАДИМ/в образе, продолжая прерванную сцену/. Смываться пора! Здесь криминалом пахнет...

НЮРКА. Да ты чё? Это же Светка подстроила... стерва буду!

ВАДИМ/берет бутылку/. Засинячились - и по углам! /Наливает./ Это

Сережка писал. /Показывает записку./ Он ещё вчера бузил. Цапнул у Зю-

зи со стола бутылку - и на балкон! " Выпью, - кричит, - всю и умру!" Еле уломали…

Пьет.
НЮРКА. А я говорю - Светкина работа! Она всегда была с прибабахом!

Зимой Зюзю на мороз, в одних подштанниках... Прибежал ко мне, плачет.

"Ведьма, -говорит, - житья от неё никакого... Удавлюсь!" Вот тебе и ак-­

триса... Ушла из театра, так здесь свои концерты устраивает!

ВАДИМ/мрачно/. Ладно, посмотрим...

НЮРКА/наступая/. И смотреть нечего - стерва она! Ты думаешь что - втюрилась она в тебя? От любви по тебе сохнет? Ага... как бы не так,

делать ей больше нечего... Динамо она тебе крутит, вот что! Ди-на-мо! А сама и не думает даже. Покрутит тебе динамо - и в кусты, к Зюзе своему опять, нервы ему дёргать... /Имитирует./ "Смотри, уйду к мясн­ику... Будешь один лакать свою водку!"

ВАДИМ/решительно/. Ну всё! Хорош! Что было - то было, что будет - увидим! /Помолчав./ Но смотри: если Светка - не при чём...
Многозначительная пауза.
НЮРКА/льнет к Вадиму/. Ну, Вадька... ты чё? Бить будешь... да? Меня... Нюрку свою бить? Ну бей, бей... коли уж так охота. А я вы­терплю, я и слова не скажу, для меня ж твои побои... знаешь, как лас­ка... /Обнимает Вадима./ Эх ты... Вадим Борисыч... Да кто тебя так, как Нюрка, любить-то будет? Они же... фраерши эти, на деньги твои то­лько зарятся, спят и во сне

кошёлек твой видят. А мне ж, окромя тебя - ничего! Был бы ты рядом, Борисыч мой, живой, здоровый... Я же, как собака, - побитая, голодная...

но приду, приползу, у порога твоего лежать буду, ждать, когда подойдёшь, приласкаешь...

Объятия, поцелуй.


Ну, вот... давно бы так... А то: "Светка... артистка моя..." Один ты у меня, на всю жизнь один...
Поцелуй.
Что хочешь со мной делай - не отдам я тебя, Борисыч, никому не отдам! А эту актрису... стерву эту - изведу, со света сживу - пусть только

притронется еще к тебе...

Долгий поцелуй.

Входит О д у в а н ч и к. Увидел целующихся, постоял в нерешительности. Вышел.

Звонок.

Нюрка и Вадим быстро разошлись по сторонам.

НЮРКА /присев к столу, культурно/. Войдите!

Входит Одуванчик.

ОДУВАНЧИК /у порога/. Это - мы! /Идет к столу. / Вот они, мои родимые... /Целует бутылки, ставит на стол. Выкладывает закуску./

НЮРКА /Одуванчику, жеманно/. Открой... мимоза.

ОДУВАНЧИК. О-о... это мы мигом!
Берет бутылку, открывает. Вновь ставит на стол.
НЮРКА. И все?

ОДУВАНЧИК. Простите... мысль не улавливаю.

НЮРКА. Да наливай же!.. Гулять будем!

ОДУВАНЧИК /медлит/. Можно, конечно, но... в связи с чем?

НОРКА. А ты что... не понял? Свадьба у нас. /В сторону Вадима./ Вот мой Ромео...

ОДУВАНЧИК. А-а ... /Помолчав./ А вы, выходит… Джульетта?

НЮРКА. Ну да, она самая... /Встала, кокетливо/. А что... не тот коленкор? Али в хвигуре нашей изьян какой? /Прошлась по комнате/.

ОДУВАНЧИК. Да нет, почему же... Фигура обалденная! Мировой стандарт!

НЮРКА. Ну, так в чем дело? Наливай! Засандалим по чуть-чуть… за молодую семью!

ОДУВАНЧИК /напевает, пританцовуя/. "Она выпила "Дюрсо", он - "Перцовую',' за советскую семью образцовую." /Небольшая пауза./ Засандалить, конечно, можно, но...

НЮРКА. Что еще за "но"?

ОДУВАНЧИК... хотелось бы вначале кое-что уточнить.

НОРКА /не сразу/. А может - не надо?

ОДУВАНЧИК. Да нет... надо.

НЮРКА /помолчав/. Ну, смотри... Не советую.

ОДУВАНЧИК. И все же позвольте мне узнать: где Светка? Зюзя где? Почему их здесь не имеется?

НЮРКА /теряя терпение/. По кочану!

ОДУВАНЧИК. Не понял...

НЮРКА. Поймешь, дурак - поздно будет...

ВАДИМ /у окна/. Много вопросов задаешь, ханурик. Была Светка - стала Нюрка - не всё ли тебе равно? Лакай, пока дают...

Пауза.

ОДУВАНЧИК/ставит бутылку на стол. Вадиму, медленно./ Я попросил бы вас, уважаемый, быть со мной повежливее.



ВАДИМ. Что-о ... /Повернулся, раздельно./ Здесь кто-то что-то сказал… или мне показалось?

ОДУВАНЧИК /твердо/. Пррошу вас, уважаемый, не унижать во мне человеческой личности! А так же прошу не забывать: вы имеете честь находиться в квартире знаменитого писателя и моего близкого друга Владимира Голубева.

НОРКА /не выдержав/. Одуванчик! Не дури! Получишь!

ВАДИМ /тяжело/. Та-ак... ясно.


Идет к Одуванчику.
НЮРКА /испуганно/. Вадька… не надо! /Преградила путь./ Я прошу тебя, не трогай его! Он же чокнутый! Как и Зюзя!

ВАДИМ /резким движением отстраняет Нюрку, подходит к Одуванчику/. Уважать личность… говоришь? Так ты же, гнида, колеса глотаешь… лосьоны в нужни­ках жрёшь… медяки по углам канючишь... Какая же ты после этого личность?

ОДУВАНЧИК /нарываясь/. Да, именно так: я - личность! И пррошу вас, представителя мясной торговли, разговаривать со мной в над­лежащем тоне!

НЮРКА /Одуванчику/. Да ты что... спятил, дурак! Перестань! Он же убьёт тебя...

ВАДИМ/резко/. Хорош! /Жестом останавливает Нюрку. Одуванчи- ку, раздельно./ О таких, как ты, я ноги вытираю, когда захожу в свою лавку. Я - Вадим Торгуев! Так что не личность ты для меня, а мразь! Мурло! Бездомная тварь! А это - не квартира великого писателя, а грязный, вонючий притон! И там... под крышей - притон! И все, что вокруг - это тоже притон! А развела этот исторический бордель… вот такая вот интеллигентская рвань! Сами жить не умеете и другим не даёте, твари бездомные…

ОДУВАНЧИК /срываясь на фальцет/. Да как вы смеете? Прекратите немедленно! Да вы... вы недостойны того, чтобы вообще говорить об этом... жалкий торгаш!

НЮРКА /мечется/. Вадька... я умоляю тебя... Не трогай его... Не надо... Слышь? Тебе нельзя, ты же знаешь, что нельзя... Вадька !

ВАДИМ /Одуванчику/. Это я-то недостоин? О ком? О тебе... пес ты приблудный? /Хватает Одуванчика./

ОДУВАНЧИК. Да я тебе... сейчас...

Замахивается.

Вадим уклоняется от удара, профессионально заламывает Одуванчику руку таким образом, что тот оказывается лицом на столе.


ВАДИМ. Сейчас ты сделаешь другое, падла...
Удерживая Одуванчика одной рукой.
Ну-ка... скажи дяде: я - ханурик!
Пауза.

ОДУВАНЧИК/хрипло/. Пусти…

ВАДИМ. Я жду, ханурик. Ну?!..
Заламывает руку.

ОДУВАНЧИК. Ой!../Стонет./ НЮРКА. Вадим!

ВАДИМ /Одуванчику/. Не слышу...

ОДУВАНЧИК /сдавленно/. Негодяй... Что ты делаешь?.. мм... ВАДИМ. Повторяй, гнида : я - ханурик!

ОДУВАНЧИК /со стоном/. Я...

ВАДИМ. Ну, ну...

НЮРКА /Одуванчику/. Да говори же ты, дурак!

ОД/ЗАНЧИК. Я... ха-ну... /Замолк/.

ВАДИМ. Ну же!..

ОДУВАНЧИК. ... рик...

ВАДИМ. Хорошо. А теперь - повтори. Для ясности.

НЮРКА /Одуванчику/. Ну говори же, идиот ! Жить надоело? Да?

ОДУВАНЧИК /медленно/. Я... ханурик...

Вадим слегка отпускает Одуванчика.

НЮРКА /Вадиму/. Ну все, он же сказал... Гулять давайте!

ВАДИМ /Одуванчику/. Ты - ханурик! А все ханурики - пьют. Жрут всякое дерьмо, по помойкам бегают. А я даю тебе водку.


Делает знак Нюрке. Та быстро наливает, подает стакан Вадиму.

Вот... выпей. /Ставит стакан перед Одуванчиком./ За наше с Нюрой здоровье...

ОДУВАНЧИК/глухо/. Не буду... ВАДИМ /спокойно/. Будешь. НЮРКА /Одуванчику/. Пей, кретин! Все нервы мои измотал...

ВАДИМ /Одуванчику/. Ну... я жду...

ОДУВАНЧИК. Отпусти... ВАДИМ. Считаю до трех: раз... НЮРКА/Одуванчику/. Дурак! Идиот! Пей!! ВАДИМ. Два...
Нюрка хватает стакан, с силой приставляет к губам Одуванчика. Тот медленно пьет. Пауза.
ВАДИМ, Ну вот... молодец!
Отпускает Одуванчика.
НЮРКА /Одуванчику/. Ну и гад же ты... Сама бы тебе морду набила, скотина...

ОДУВАНЧИК /вяло/. Отойди...

ВАДИМ. А теперь - небольшое бордельеро! Потанцуем, ханурик? /Берет гитару./

ОДУВАНЧИК /пьянея, Вадиму/. Я бы тебе... знаешь! Просто прихватил ты меня... мм... /трет плечо/.

ВАДИМ. Что… ханурик? Неужели болит?

НЮРКА /Одуванчику/. Не кипешуй! Пройдет твоя рука, сам виноват...

ВАДИМ. Вот именно - сам! Прощу всех в круг! Опля!.. /Делает несколько вступительных пассажей, медленно запевает./

Ехали цыгане

С ярмарки домой, да домой…

ОДУВАНЧИК /все больше пьянея, Вадиму/. И попрошу в следую­щий раз....

НЮРКА /Одуванчику/. Танцуй, дурак!
Тянет Одуванчика в круг.

ВАЛИМ/поёт/.

И остановилися

Под яблонькой густой.

ОДУВАНЧИК /упираясь, Вадиму/. Но я тебя... знаешь... я тебя понимаю. Ты - мужик, и я - мужик...

НЮРКА. Вот дурак! Да иди же ты сюда, тебе говорят…


Тянет Одуванчика изо всех сил.

ОДУВАНЧИК /вырываясь/. А хорошо... а? Ей богу хорошо! /Вадиму./ Давай, помиримся... а? Ну, давай...


Пытается обнять Вадима.
ВАДИМ /брезгливо/. Телячьи нежности - потом! /Отстраняет Одуванчика./ Танцуй, ханурик! Веселись, пока я добрый ... и никаких про-

блем ! /Поёт./

Эх, загулял, загулял, загулял Парнишка молодой, молодой, В красной рубашоночке, Хорошенький такой!

НЮРКА. Ну... Одуванчик? Ну, давай же!

Поет с Вадимом, прихлопывая в ладоши.

Эх, дайте мне, дайте мне, дайте мне

Вволю погулять, погулять, С братьями цыганами

На славу поплясать!


О д у в а н ч и к постоял, глупо ухмыляясь, затем неуклюже топнул ногой раз, топнул другой - и вот он уже постепенно расходится в танце. Все бесшабашнее звучит разудалая песня, подхваченная скрипкой и хором, и все яростнее танцует на сцене, нелепо взмахивая руками, худой, измождённый человек.

Хаос возгласов, музыки и доносящихся со всех сторон стуков соседей достигает своего предела - и все внезапно обрывается. Одновременно гаснет свет. Тишина.


РЕЖИССЁР /в зале, в полной темноте/. Что?.. Что такое?..
Молчание.
Жора… в чём дело? Почему вырубил свет?

МУЖСКОЙ ГОЛОС/видимо, Жоры/. Не волнуйтесь, Георгий Михай­лович, всё в порядке!

РУЖИССЁР. Как в порядке? Что значит в порядке? А свет? Куда делся свет? Включи немедленно!

МУЖСКОЙ ГОЛОС. Нельзя, Георгий Михайлович. Не положено. РЕЖИССЁР. Как не положено? Что ты плетешь? Почему не положено?

МУЖСКОЙ ГОЛОС. По сюжету не положено, Георгий Михайлович. Партитура у меня...

РУЖИССЁР/взрывается/. К черту партитуру! Дурацкая парти­тура! Не годится! Сколько можно сидеть в потёмках? Это же зрительный зал, а

не первобытная пещера! Свет! Немедленно дай зрителям свет!

МУЖСКОЙ ГОЛОС. Свет не получится, Георгий Михайлович. Будет луч. По сюжету...

РЕЖИССЁР. К чёрту этот идиотский сюжет! К чёрту! В сюжетах еще нужно разбираться! Профессионально! А не подсовывать людям всякую чушь!

МУЖСКОЙ ГОЛОС. Сейчас, Георгий Михайлович... еще пару секунд. Терпение... Вот, всё... Начинаем!

РЕЖИССЁР/сбавляя тон/. Безобразие! Это же надо: столько народу в темноту загнать... Ну, погодите! Доберусь я до вас, экспериментаторы...
Полумрак. Те же декорации. Входят С в е т л а н а и В л а д и м и р.

В их движениях, как и в интонациях будущего разговора, будет чувствоваться состояние крайне нервного напряжения, которое они, однако, пока тщательно скрывают. Светлана развязывает узел, достает кое-какие вещи. Вешает на стену фотографию сына. Включает ночник.


Пауза.
ВЛАДИМИР /тихо, у стола/. Зябко что-то...

СВЕТЛАНА. Оденься! /Садится на тахту/.


Владимир надевает пиджак.
Пауза.

ВЛАДИМИР. Нужно что-то менять, Света...

СВЕТЛАНА. Нужно!
Пауза.

ВЛАДИМИР. Так больше нельзя. СВЕТЛАНА. Нельзя, это точно!


Со двора, через открытое окно, доносятся неясные голоса.

Слышен стук домино.

Надеюсь, ты понимаешь, что это - всё! Конец! Он сделает то, что задумал, если ты...
Пауза. Владимир закуривает.
В общем, решай! Решай сегодня, сейчас! Завтра будет уже поздно...
Молчание.
Но только знай: если Сережка... если с ним что-нибудь случится - меня тоже не будет. Ты останешься один. Совсем один - ты это учти.
Владимир молчит. Голоса во дворе становятся всё громче.
/Вдруг со стоном./ Боже мой… как я измучилась от всего, как ус­тала... У

меня нет больше сил! /Закрыла лицо руками./


Молчание.
/Взрывается./ Зачем... зачем вы тогда сделали это? Кто вас услы­шал? Поддержал? Помог? И кому... кому нужна была ваша дурацкая правда? /Ходит./ Подумаешь - украли миллион, человека подставили! Да сегодня воруют уже миллиарды! Триллионы! Каждый день и каждый час! Скоро

воздух воровать начнут - последнее, что осталось... И что… кого-то пой-

мали? Пригвоздили к позорному столбу? Четвер­товали? Как бы не так! Раскланиваются. По имени-отчеству величают, в правительство зовут. /Кричит./ Да, да... они все давно уже там, в своем уютном гнёздышке! Синклит самых честных и неподкупных ге­роев нации... ха-ха-ха...

Истерично смеется.

/Чуть успокоившись./ Между прочим, я вчера встретила оного из них...

ВЛАДИМИР/напряженно/. Кого?

СВЕТЛАНА. Андрея Ивановича...

ВЛАДИМИР/быстро/. Калмыкова?

СВЕТЛАНА. Да, Калмыкова. Случайно, на улице. Просил тебя зайти к нему. Обещал помочь... вернуться в редакцию.

ВЛАДИМИР /удивленно/. Ты что... серьёзно?

СВЕТЛАНА /спокойно/. Да, вполне... Он давно уже всё забыл, что тогда… в кафе было… и что потом вы с Сашкой ему устроили. Предлагает снова быть с ним... в одной команде... с приличным окладом.

ВЛАДИМИР /с усилием/. Светлана... ты же знаешь... ты должна понимать: это исключено! Я не могу, я не имею права… Он подлец, негодяй… и служит таким же мерзавцам… Шакальё… ничего святого… только власть и деньги! А у меня вот здесь… в сердце - он… человек!

Простой человек.. с горем, слезами… кто его защитит? Кто поможет? Ты же видишь, что творится: беззаконие, грабеж… в судах произвол. А мы смогли… мы поддержали его… не дали порвать этой своре! И

он выстоял… победил! Вместе с нами! Вот радость души… и счастье…

да еще какое!.. А ты: "Иди… Калмыков тебя ждёт…" Нет, нет… прекрати! Не смей даже думать об этом…

Пауза. Шум во дворе усиливается.

СВЕТЛАНА. Хорошо. Пусть будет так! Туда ты не можешь, сюда не имеешь права... там сидят одни жулики! /Кричит/. Ну, тогда иди... иди и устраивайся сам! Завтра же! С утра! И попробуй... только попробуй этого не сделать!..

ВЛАДИМИР /удивленно/. Светлана... ты что? Опомнись! Куда я пойду? Меня обложили! Со всех сторон! Загнали в угол! Нигде… никто

меня не возьмет… Нигде… я уже пробовал… Они давно уже всем позвонили, договорились, сделали чёрную метку… А в малотиражку - зачем?.. какой смысл? Их никто не читает… в макулатуру несут…

СВЕТЛАНА/сдерживаясь/. Все равно иди! Унижайся, проси... встань на колени - но иди! Ты классный… талантливый журналист… понимаешь ты это или нет?! Твою статью до сих пор помнят! Её цитируют… на каждом углу… как Библию! Ты дал людям надежду, они боготворят тебя… ждут, когда ты напишешь снова! Так что собери всю свою волю, наберись мужества, терпения, смелости… и иди! Ради них иди…

ВЛАДИМИР / в отчаянии/. Куда?

СВЕТЛАНА/в истерике, топая ногами/. Прекрати задавать мне этот дурацкий вопрос!!.. Сколько можно?!.. Куда угодно… в санитары!.. в дворники!.. В грузчики, в конце концов - мне все равно! Мне уже все безразлично! Но запомни... запомни в последний раз: Серёжка должен знать, должен видеть: у него - нормальный отец! Что этот отец одет по-человечески, побрит, что он каждый день идет на работу...


Шум во дворе переходит в громкие крики, ругань. Светлана подбегает к окну. Кричит, перегнувшись через подоконник.
Эй, вы... алкаши проклятые! Вы что... до утра собираетесь тут гундеть? Дайте людям покой! Хотя бы ночью... /Владимиру./ Вот они... твои друж- ки! Превратили наш двор в помойку! Пойди и скажи им - все уже кончено! Ты никогда больше не будешь с ними! Ты начинаешь завтра новую жизнь - нормальную, человеческую жизнь...

ВЛАДИМИР/вяло/. Светлана... я прошу тебя... прекрати!


Пауза.
СВЕТЛАНА. Ну, хорошо… Тогда пойду я! /Берет веник/. Я сама вымету этих уродов. Эту пьяную рвань! Навсегда! Да, да - я сделаю это, прямо сейчас... вот этим вот веником! Для начала… А потом разберусь с тобой… размазня… тряпка… безвольный алкаш!!

Выходит.


Владимир стоит неподвижно. Затем делает несколько неуверенных шагов по направлению к двери. Останавливается. Быстро идет к окну, пытается что-то рассмот- реть в темноте, откуда доносятся крики грязной, дворовой ругани. Возвращается,

нервно ходит по комнате. Движения его неестественны, нелогичны. Чувствуется, что им внезапно овладела какая-то определённая мысль. Вдруг замер. Бросается к фотографии сына. Наклонился, смотрит. Целует. Торопливо достает из стола завернутый в газету сверток. Заходит на кухню. Плотно прикрывает за собой дверь.


Тишина.

Быстро входит Светлана. Она крайне взволнована.


СВЕТЛАНА/зовет/. Володя? /Заглядывает в ванную/. Володя, ты где? /Пытается открыть дверь на кухню/. Володя, открой! Слышишь?! /Наваливается плечом./ Володя?.. Володя?..
Наконец дверь поддалась. Светлана замерла. В ужасе закрыла лицо руками.
А-а-а…
Гаснет свет. Тишина. Свет зажигается вновь. Светлана, распростертая, лежит на сцене. Открывается дверь, из кухни выходит В л а д и м и р. Вид у него весьма озабоченный,

на шее болтается ве­ревочная петля. Он перешагивает через Светлану, идет на авансцену. Взглядом отыскивает в зале Р е ж и с с е р а.


ВЛАДИМИР. Ну, как... Георгий Михайлович? Ничего?..
Мгновение тишины.
РЕЖИССЁР/вскочил, истерично/. Идиот! Всё испортил!! /Бежит к сцене, машет руками./ Занавес опустите! Занавес!! /Поднимается на сцену,

истошно./ Антракт! Антра-а-акт!! /Скрывается за кулисами./
Громкий шумовой эффект. Затем веселая музыка, в которой легко угадываются интонации задорной песенки "Бублики".

Занавес опускается.



А н т р а к т.
  1   2   3


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница