А. В. Масляков и Сергеев Нюргун. "Что такое квн?"



страница7/16
Дата23.04.2016
Размер1.99 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   16

О чем поем?


На первый взгляд ответ кажется чуть ли не сам собой разумеющимся: те­ма-то задана! На самом же деле тема - это всего лишь заданное название вашей пьесы. А о чем она будет - придется решать самим. Причем в данном случае име­ется в виду не непосредственный сюжет, не конкретное действие, а то, что в теат­ре называется сверхзадачей. У этого термина есть много определений, поскольку всякий теоретик стремится самостоятельно его уточнить. Не будем нарушать тра­диции и на правах больших теоретиков будем называть сверхзадачей в КВНе подразумеваемую общую идею выступления.

Вообще говоря, в театре выделяют еще и "сверхсверхзадачу" как главную идею спектакля или даже апокрифический смысл творчества автора. Впрочем, как правило, эта штука лежит в области вечных ценностей, и для КВНа легко подби­рается из красивых цитат вроде "Человечество выжило, потому что смеялось". На самом деле собственной сверхсверхзадачей управлять невозможно, поскольку она - продукт воспитания и постоянное свойство конкретной личности. Потому мы про нее больше говорить и не будем. А вот со сверхзадачей придется помучиться.

Проблема в том, что если даже вы не будете задумываться о сверхзадаче своего сценария, если вы, скажем, решили для себя просто выйти и пошутить "вообще" (хотя "вообще", как мы уже выяснили, пошутить невозможно), зритель все равно будет пытаться разгадать некий общий смысл выступления. Он просто так устроен, что в каждом целом пытается искать частности, а все частности объ­единять в единое целое. И если это самое целое не проясняется, у зрителя в луч­шем случае остается просто ощущение некой психологически некомфортной пус­тоты и некоторого обмана ожиданий, а в худшем - неумности всего того, что было показано. При любом раскладе ощущение это - неприятное и рейтинга команде не прибавит.

В нашей практике подобное "послевкусие" от выступления мы называем "Саид, ты что сказать-то хотел?" И тут, как, опять же, показывает практика, суще­ствует два варианта ответа. Первый и наиболее благополучный - "ничего!" В этом случае достаточно короткого объяснения того, что сказать что-нибудь все-таки придется, иначе не понятно, зачем выходить на сцену. Второй вариант подразуме­вает некоторое разнообразие, которое, впрочем, отражает лишь разные степени плачевности.

Чаще всего находчивые авторы утверждают, что хотели рассказать в своем гениальном произведении об "абсурдности человеческого существования". То есть произведение это претендует на то, чтобы обогатить собой сокровищницу мирового "театра абсурда". Но, помилуйте, - этому театру до сих пор требовалось на решение подобной задачи несколько часов сценического времени вкупе с не­дюжинными талантами Ионеску или Ануя! И при этом театр абсурда всегда оста­вался элитарным искусством, доступным пониманию весьма немногих. А КВН - хотим мы того или не хотим - искусство массовое и обязано быть понятно всем.

Хотя попытки воплотить на КВНовской сцене откровенный театр абсурда, конечно, были (начиная с первого домашнего задания команды МГУ в четверть­финале 1987 года). Однако все они, как и следовало ожидать, были неудачными. За одним исключением, которое, как обычно, лишь подтверждает правило. Име­ется в виду домашнее задание команды КВН Донецкого политехнического инсти­тута из полуфинала 1989 года, в котором действие разворачивается в сумасшед­шем доме. Но в том-то и дело, что эта действительно блестящая пьеска никакого отношения к "театру абсурда" не имела. Сумасшедшие высказывания героев вполне конкретно пародировали разнообразные маразмы общественной жизни того времени - от телевизионных гипнотических сеансов Кашпировского до заиг­рывания с развивающимися странами, а к финальной песне образ сумасшедшего дома как "СССР времен перестройки" становился уже абсолютно прозрачным.

Кстати говоря, даже столь отдаленное приближение к театру абсурда как образ "сумасшедшего дома" больше никогда не получалось не только у других команд, но даже у самих дончан, попытавшихся в финале сезона написать "продолжение" своего предыдущего домашнего задания. Впрочем, тиражирова­ние конкретного удачного приема вообще очень редко удается.

Однако "абсурдность существования" не единственная ложная сверхзада­ча, которая подстерегает неопытного КВНовского драматурга. Пожалуй, еще бо­лее опасно, хотя и не менее распространено то, что называется ложным пафосом. Начинается эта болезнь с малого - с финальной песни, в которой наши ус­ловные "пожарные" вдруг ни с того ни с сего начинают петь о том, как они любят играть в КВН. Нет сомнения, что подобных выступлений вы видели немало, осо­бенно на сочинских Фестивалях. Но дальше - больше!

Представьте, что вы в течение нескольких минут отпускали вполне легко­весные шуточки: пародировали рекламу, легонько покусывали правительство и эстрадных звезд, - словом, говорили то, что чаще всего говорят КВНщики, осо­бенно в приветствии, а потом вышли на авансцену с серьезными физиономиями и... выпустили белого голубя мира, добив все это еще и откровенно пацифистской песней. Глупо? Вам это не грозит? Не обольщайтесь! Этот эпизод в свое время сыграли в своей первой игре в Первой Лиге будущие чемпионы.

Блестящую внутреннюю пародию на КВНовский пафос сделали в своем первом фестивальном выступлении в 1988 году томские "Дети лейтенанта Шмид­та"



Они получали от Деда Мороза цветик - семицветик, у которого в конце - концов оставался всего один лепесток. И тогда все, как и положено, выходили один за другим на авансцену и со слезами в голосе говорили о том, что они, жела­ют, чтобы люди жили мирно, чтобы не плакали, а только смеялись и т.д. Тихим голосом главный герой спрашивал:

- Ну что, можно рвать?

- Давай, - тихо говорили ему.

И тогда он истошно орал:

- Шубу хочу!

Пожалуй, эта сценка отбила у команд желание "пускать слезу" на весь сле­дующий сезон. Но уже через год рецидивы не заставили себя ждать.

Проблема в том, что пафос имеет необыкновенную притягательность и для драматурга, и для постановщика. Тем более - в КВНе, где измученные придумы­ванием шуток авторы, не прочь пустить слезу в порядке расслабления. К тому же придумывается пафосный эпизод, как правило, независимо от остальных блоков программы и сам по себе может смотреться достаточно симпатично. А потом он вполне бездумно "пришивается" в качестве апофеоза в финале программы, вызы­вая у зрителей как минимум недоумение.

Так что же делать? О чем же можно говорить в КВНе? (Здесь важно не пу­тать сверхзадачу с темами реприз. Каждая конкретная реприза, как мы уже гово­рили, может быть практически о чем угодно. Просто чем острее тема, тем осто­рожнее и тщательнее должна быть проработка. Но в данном случае мы говорим о выступлении в целом, то есть о сверхзадаче.)

Начнем с того, что "абсурдность существования" так или иначе входит в "сверхсверхзадачу" любого КВНовского выступления, поскольку парадоксальное мышление уже само по себе является следствием этой самой "абсурдности". Об­реченность попыток воплотить абсурд в качестве сверхзадачи КВНовского вы­ступления мы, надеюсь, уже объяснили.

Что же касается "пафоса", то принципиальных возражений против серьез­ных мыслей в КВНе никогда не было и быть не может. В лучших выступлениях лучших команд не раз встречались примеры и возвышенной лирики, и откровенной гражданственности. Другое дело, что "высота", которую вы намерены набрать в апофеозе, должна быть тщательнейшим образом соразмерена с характе­ром всего предыдущего выступления. Поэтому, как мы уже, собственно, говори­ли, достаточно высокая философия возможна, как правило, лишь в ДЗ. Так, зна­менитая новосибирская "новогодняя песня", приведенная в предыдущей главе за­вершала очень идеологически насыщенное домашнее задание, в котором была и ностальгия по "романтике 60-ых", и жесткая пародия на приватизацию, и горько-смешной диалог советского и американского Дедов Морозов. Если же учесть, что финал 1991 года игрался через три дня после распада СССР, то становится понят­ным, что в тех условиях гражданственный апофеоз был не только оправдан, но и необходим.

Однако, слава Богу, не все КВНы играются в переломные моменты исто­рии. Так что же делать, на что ориентироваться в поисках сверхзадачи в обычной игре и в обычном конкурсе?

Проще всего, если конкурс выдержан в "монотеме". Тогда, понятно, сверх­задача логично вытекает из этой самой темы.

В домашнем задании сборной Израиля (1993) школьники после выпускно­го бала выбирали свой жизненный путь. Понятно, что недавних эмигрантов больше интересовала не будущая профессия, а страна, в которую следует поехать.

Но в конце выходил совершенно непародийный герой, который заявлял:

- А я никуда не собираюсь. Потому что для того, чтобы быть человеком, совершенно необязательно куда-нибудь ехать.

А главный герой отвечал:

- Но ведь совершенно не обязательно и оставаться...

И все! И все ясно!

Вообще, в КВНе чаще всего сверхзадача укладывается в какую-то одну, причем непременно ироничную фразу. Найти ее бывает непросто, - может быть, это вообще самое сложное, что есть в написании сценария. Зато, будучи точно найденной по мысли и изящно сформулированной, эта фраза стоит многих ре­приз!

Предыдущий пример относился к классическому "театральному" ДЗ, кото­рые в наше время уже не столь часто встречаются. Но в любом случае самое рас­пространенная "блочная" структура конкурса скрепляется неким драматургическим или просто смысловым шампуром. В этом случае формулировка сверхзада­чи, разумеется, вытаскивается из этого самого шампура.

В качестве одного из самых простых и откровенных примеров блочной структуры можно привести полуфинальное ДЗ 1994 года команды КВН ХАЙ на тему "Красная книга". В нем вообще не было рамочного сюжета. Шампур созда­вали просто двое ведущих, рассказывавших "историю человечества", на которую, собственно, и нанизывались блоки. И апофеоз обозначался тоже вполне повество­вательной фразой одного из ведущих, означающей, в то же время, некий логич­ный итог "истории":

- И тогда настанет этот день, и соберутся люди и звери, и усядутся за одним столом, и забухают беспробудно. И в разгар этого сумасшедшего веселья ввалится в этот мир огромное счастье. Верхом на Стеллеровой корове!

Стоит обратить внимание, что в этом случае сверхзадача была, в общем-то настолько проста, что ее апокрифичность специально пришлось подчеркивать "высоким литературным стилем", замешанным на легком жаргоне с добавочкой неожиданной по образу, но абсолютно точной по смыслу "Стеллеровой коровы".


Узелок завяжется...

А теперь от непомерно общего вернемся к насущному частному - к про­цессу непосредственного написания сценария. И вот именно здесь мы и сталкива­емся с самым большим парадоксом КВНовской драматургии, потому что в обще­принятом понятии она оказывается "драматургией наоборот". У нормального сценариста сначала вызревает замысел, затем выстраивается некий план, и лишь потом он садится и начинает прописывать конкретные реплики. В КВНе в подав­ляющем большинстве случаев все происходит абсолютно в обратном порядке: сначала - реплики, потом - некие сцены, и лишь потом все это объединяется в единую "пьесу". Не случайно и сам процесс написания сценария конкурса в КВНе чаще всего называют "компоновкой" или даже "собиранием". Действительно, на определенном этапе сценарной подготовки после "мозговых штурмов" материал представляет из себя бесконечное количество ре­приз, идей и взаимно несвязанных кусочков сценок и песен. Предположим, что вы отобрали то, что кажется смешным, и этого уже тоже получилось достаточно много. (На классическую игру нужно штук 70 реприз и десяток песен. На самом деле изначально - раза в полтора-два больше, потому что часть "не полезет" в сценарий, а еще часть "умрет" на сцене.)

По большому счету к этому моменту должны быть уже придуманы и некие сквозные идеи-шампуры для каждого конкурса. И теперь у вас, вроде, всего много и одновременно, как это ни парадоксально, - пока еще ничего нет! Потому что весь этот обильный и, возможно, даже смешной материал на первый взгляд абсо­лютно никак друг с другом не связан.

Что ж, - поехали!

В первую очередь давайте поймем самое главное: в КВНовской пьесе (за исключением СТЭМа) с точки зрения нормальной драматургии в подавляющем большинстве случаев ничего не происходит! Все уже, вроде как произошло, для того чтобы сложилась обыгрываемая на сцене ситуация, и в самом конце, как правило, дается некий толчок для дальнейшего развития этой ситуации уже за рамками сценического действия. В большом конкурсе, вроде домашнего задания, ситуация может несколько раз поменяться, но происходит это скачкообразно - не благодаря логике драматургического развития, а исключительно на основании не­которой обобщающей идеи (или, в свою очередь, обобщающей ситуации).

Сразу оговоримся, что крайне редко в КВНе встречаются и конкурсы, прописанные по настоящим драматургическим законам. Приветствие, как мы уже говорили, у нас на памяти всего одно - суперфинал ХАЙ 1996 года, домашних за­даний немного больше: полуфинал Луганского Государственного педагогическо­го института 1994 года, финал-97 и суперфинал-98 команды "Запорожье-Кривой Рог-Транзит" и... - и все! Так что исключений очень немного! Кроме, еще раз, на­помним, - конечно, СТЭМа.

Так из чего же тогда состоит действие на КВНовской сцене? Ну, конечно, - из разговоров! Из разговоров между заданными персонажами в заданной ситуа­ции и на заданную тему. А разговор - штука чрезвычайно гибкая. Он легко пере­кидывается от героя к герою, от темы к теме, подчиняясь не только прямой логи­ке, но и едва заметным ассоциациям. Вот почему в КВНовском сценарии соеди­няется несоединимое!

Итак, нам нужно всего лишь написать разговор или, для начала кусочки разговора. Понятно, что в первую очередь эти мини-разговоры будут объединять­ся общей темой: политикой, спортом, культурой, - или общей игровой ситуацией. Если у вас, положим, придумалась смешная ситуация в космическом корабле, то этому эпизоду стоит "отдать" все "космические" и "околокосмические" репризы.

А как, собственно, строится любой разговор? Всего лишь на трех принци­пах: подтверждение высказывания собеседника, ее опровержение, или ассоциация. С первыми двумя принципами, вроде все ясно. А вот ассоциация - понятие весьма условное и потому в значительной степени вкусовое. Ведь теоретически ассоциироваться может все и со всем, и потому волшебным словом "кстати" можно "связать" не только любые репризы, но и любые темы. Проблема заключа­ется лишь в том, чтобы зритель поверил, что вы это говорите действительно "кстати", а не потому что у авторов просто не хватило сил и времени на то, чтобы как следует прописать текст. Не случайно это самое "кстати" стало в КВНе прит­чей во языцех и многократно высмеивалось самими же игроками.

Нелишне обратить внимание и на еще одну особенность любого разговора. Чем он предметнее и чем более консервативные персонажи его ведут, тем он бо­лее связный и логичный. С другой стороны "оторванная компания" общается во­обще практически бессистемно. Вот почему так разительно будет отличаться по компоновке приветствие "Одесских джентльменов" от такого же конкурса сбор­ной Санкт-Петербурга образца 1999 года, у которой связок между репризами, вроде бы, вообще нет. Успех этой команды быстро породил моду на "бессвязный" текст. Однако многие на этом моментально набили шишки, не поняв, что "бессвязный" текст могут произносить только "отвязные" герои!

Теперь попробуем связать готовые блоки.
Семь раз отмерь...

Теоретически существует тоже только три приема компоновки блоков. Первый из них самый простой внешне, но самый, пожалуй, сложный с точки зре­ния придумывания - связка репризой. Вы напрягаетесь и сочиняете (или находите в своих запасах) репризу, которая связывала бы скажем, политику и спорт. Дело сделано! Правда, игровые эпизоды так связать почти невозможно.

Поэтому существует второй прием - событие или смена ситуации (что на самом деле почти одно и тоже). Представьте себе, что к нашим пожарным прибе­жал кто-то и. закричал: "Пожар!" (или лучше, конечно, "Атас, ребята, - наводне­ние!") Понятно, что после этого любой предыдущий разговор оборвется, и можно начать следующий.

Впрочем, в домашнем задании (а иногда и в приветствии) чаще использу­ется возвращение из частной ситуации конкретного эпизода к общей ситуации, заданной в конкурсе. Скажем, в полуфинальном ДЗ "Махачкалинских бродяг" 1996 года такой общей ситуацией был "цветик - семицветик", подаренный волшеб­ником, которому команда помогла пройти через сцену. И теперь по желанию они могли попадать куда угодно. Это, в общем-то классический пример. Чем больше степеней свободы у заданной общей ситуации, тем легче компоновать конкурс. Другим классическим примером обобщающей ситуации особенно для музыкаль­ного конкурса является концерт с конферансом, которым традиционно пользова­лась команда Новосибирского Государственного Университета всех поколений. Очень удобной ситуацией для связки игровых (или музыкальных) эпизодов испо­кон веку были пародии на телевизионные передачи, подразумевающие разнооб­разные рубрики. Следует только помнить, что любая традиционность уже давно набила зрителям оскомину, и чем проще и стандартнее вы принимаете обобщаю­щую идею, тем более качественными и оригинальными репризами она должна подкрепляться.

Наконец, существует чисто внешний, структурный прием смены темы или эпизода, подразумевающий просто смену сценического жанра. Если в конце тема­тического эпизода вы аккуратно вышли на песню, то после ее окончания, вы мо­жете спокойно начать с чего угодно. В этом случае смена жанра по сути воспри­нимается зрителем как смена ситуации.

Ну и напоследок введем в оборот еще одно "научное" словцо - архитекто­ника. Этим словом в театре обозначают, скажем, так соразмерность эпизодов, со­ставных частей спектакля. Можно себе представить, насколько важна эта штука в КВНе, где вся структура сценического действия абсолютно очевидна! Поэтому эта самая соразмерность блоков приобретает огромное значение.

Например, если в вашем пятиминутном приветствии две с половиной ми­нуты занимает финальная песня, то это... как бы вам сказать... - не приветствие. Если в домашнем задании центральный эпизод будет в два раза длиннее, чем те, что были до и после него, ваш спектакль развалится пополам, он перестанет вос­приниматься как единое целое. Если во второй части приветствия поместить большой музыкальный номер, то у конкурса "оторвется хвост". Ну и так далее.

Так что учтите, ваша пьеса, как только вы сядете ее писать, сразу же нач­нет вам диктовать свои правила. Вот почему чаще всего после компоновки оказы­вается, что многие, вроде бы и неплохие репризы оказываются лишними, а с дру­гой стороны в сценарии вдруг оказываются "дырки", которые приходится латать новыми мозговыми штурмами.

Впрочем, ко многому из того, о чем мы только что говорили, нам придется еще раз вернуться в практической части этой книжки. А пока будем считать, что сценарий кажется уже более или менее готовым (что, разумеется, полнейшая ил­люзия!) встанем из-за писательского стола и попробуем выйти на сцену!

1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   16


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница