А. В. Масляков и Сергеев Нюргун. "Что такое квн?"



страница3/16
Дата23.04.2016
Размер1.99 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   16

Игра


Умение играть - то есть моделировать ситуацию - уже само по себе восхити­тельное свойство человечества. Из детских кубиков и тряпичных кукол путем последовательных интерполяций в конце концов родился Театр.

Но нас сейчас будет интересовать другой аспект игры - соревновательный. Вы никогда не обращали внимание, что смотреть конкурс молодых исполнителей почему-то интересней, чем концерт ''мастеров искусств"? А ведь это на первый взгляд более чем странно, поскольку исполнительский уровень в первом случае априори заметно ниже.

Разгадка - в соревновании. Дело в том, что в любом конкурсе изначально заложена жесткая драматургия, которой эстрадный дивертисмент сам по себе не подразумевает. А в конкурсе естественным образом существует завязка, развитие и апофеоз. То есть любое соревнование, будь оно на сцене, на спортивной пло­щадке или даже за семейным столом - это спектакль!

Кроме того, в конкурсе есть еще одно неоспоримое преимущество - его "одноразовость" и, следовательно, принципиальная неповторимость. В этом смысле КВН - это "театр одного спектакля"', театр, в котором всегда премьера! И плюс к тому, соревнование всегда подразумевает, что его участник стремится по­казать лучшее, на что он способен.

Самое удивительное, что конкурсы, весьма схожие с КВНом проводились в Древней Греции еще более 2500 лет назад. Дело в том, что комедия, как жанр родилась из мистерий, которые разыгрывались на праздниках Диониса. И первое время, хотя содержание пьес уже стало вполне реалистичным, показывались ко­медии всего лишь несколько дней в году на этих самых праздниках. Так вот, при этом в зале сидело жюри! И в конце праздника (который теперь назвали бы Фес­тивалем) десять уважаемых граждан решали, чей спектакль лучше и вручали при­зы лучшему автору и лучшей труппе.

Трудно сказать, руководствовались ли "отцы-основатели" КВНа подобным анализом. Скорее всего, это было, конечно, озарение. Потому что никаких непо­средственных аналогов, за которые можно было бы зацепиться, в то время просто не существовало. Причем не только у нас, но и за рубежом (о чем, впрочем, тогда они могли судить только по самым смутным слухам). Причем ничего подобного не было не только на телеэкране, но и на сцене. Причем не существовало тогда не просто подобной телевизионной игры - не существовало никаких телевизионных игр вообще (даже в Америке)! Единственное, от чего можно было в этом смысле отталкиваться - это от школьной викторины "Знаешь ли ты доклад Н.С.Хрущева на XX съезде КПСС?"

Хотя с другой стороны, "отцы-основатели" изначально придумывали со­всем другую игру...

ВВВ и KBH

В 1959 году трое молодых людей - врач Альберт Аксельрод, инженер Вла­димир Яковлев и журналист Сергей Муратов принесли в Редакцию программ для молодежи Центрального Телевидения идею викторины под названием "Вечер Ве­селых Вопросов". Идея понравилась, и ее осуществили. И раз в месяц из Дворца Культуры МГУ на Моховой стала выходить в прямом эфире (другого тогда про­сто не было) симпатичная молодежная передача. Это была именно викторина – и ничего больше - между студенческими командами московских ВУЗов, Разве что вопросы и задания подразумевали некую толику юмора.

Но на четвертом выпуске произошла "катастрофа". Ведущие пообещали приз тому, кто первым среди лета придет в зрительный зал в валенках, шубе и ушанке, да еще принесет с собой фикус.

Никто не мог предположить, во-первых, такой популярности передачи, а во-вторых - такого желания москвичей принять в ней участие. Через полчаса многосотенная толпа людей, сопревших в шубах майским вечером, да еще отягощен­ная нелегкими кадками с фикусами смела кордоны перед входом в зал. Эфир пришлось прервать. А о передаче забыть.

Но через два года мужественные люди из молодежной редакции ЦТ не по­боялись вновь связаться с теми же авторами. И 8 ноября 1961 года из Первой студии на Шаболовке вышла в эфир первая передача под названием "КВН".

И эта передача тоже была по началу чистой воды викториной. Правда, временами веселой - но веселой на уровне массовика-затейника предлагающего собравшимся нечто вроде бега в мешках. В принципе - это было соревнование во­все не остряков, а эрудитов. И оформление студии представляло собой "стадион эрудитов". И в первой КВНовской песенке пелось: Станем эрудитами в нашем КВН...

А дальше - не сразу, а очень постепенно, на протяжении нескольких лет с передачей стали происходить удивительные метаморфозы. В ней все меньше ста­ло оставаться от викторины, и постепенно стали появляться всем знакомые кон­курсы: приветствие, разминка, домашнее задание, БРИЗ, конкурс капитанов. И сами конкурсы постепенно стали играться по-другому. В них все меньше остава­лось вопросов на эрудицию, они становились все более зрелищными, сцениче­скими, театральными.

Популярность телевизионной передачи, а потом и, собственно, игры стала просто феноменальной! В КВНовские вечера улицы действительно пустели. Его смотрели все (хотя, к слову сказать, далеко не всегда оставались в восторге). Но в ту пору на телевизионном КВНе замыкалось слишком много принципиальных зрительских потребностей. Это была единственная игра, единственная развлека­тельная молодежная передача и единственная юмористическая программа одно­временно. К тому же в ней были совершенно особенные ведущие: сначала сам Альберт Аксельрод, потом к нему присоединилась молоденькая Светлана Жильцова. а в 1964 году Аксельрода сменил Александр Масляков, который был в ту пору студентом 4 курса!

Такую передачу просто не могли не смотреть!

В конце 60-ых над КВНом потихоньку стали сгущаться тучи. Хрущевская "оттепель" кончилась. И начальство стало пристальнее прислушиваться к тому, что студенты говорят. А говорили они уже довольно много и довольно смело. Са­ма логика развития игры требовала расширения тем и усугубления сатирического начала. Цензурные рогатки обходились все более изощренными путями. Иначе и быть не могло: ведь кто был смелее - тот выигрывал!

КВН перевели на видеозапись. Его окружили разнарядками на команды институтов, заводов и городов. Начальству все меньше нравились "нерусские" фамилии капитанов. Игру стали разворачивать обратно - в эрудицию, в "действенные" конкурсы (образно говоря, к "бегу в мешках"). Передача сопротивлялась, трещала по швам, разваливалась, но - выходила, постепенно теряя бы­лую абсолютную популярность. В конце концов, когда в 1972 году ее закрыли, многие этого как-то даже и не заметили...

Впрочем, закрыли только передачу. Игра осталась. И хотя официальные турниры "не поощрялись (городское первенство к середине 80-ых проводилось только в Одессе), но правила знали все. И почти каждый в своей жизни хотя бы разок этой игрой побаловался - в школе между классами, в пионерском лагере между отрядами или в институте между факультетами.

Другое дело, что игра, сформировавшаяся, по сути дела, в процессе само­развития, в этом самом развитии остановилась. Забывались традиции КВНовских жанров, "ноу-хау" подготовки и исполнения различных конкурсов. А никакой теоретической литературы КВНщики 60-ых после себя не оставили...

Словом, когда грянула "перестройка", Александр Масляков (редактор), Андрей Меньшиков (режиссер, бывший капитан команды КВН Московского инженерно-строительного института) и Борис Салибов (автор, бывший член команды КВН Одессы) почувствовали, что в этих условиях телевизионная передача "КВН" мо­жет быть вновь востребована, выяснилось, что играть-то в него по-хорошему поч­ти никто не умеет!

Представьте себе, что решено провести чемпионат страны по шахматам среди юных игроков, которые знают только "как ходят, как сдают", но даже слы­хом не слыхивали о "дебюте четырех коней" или "защите Филидора"! Вот при­близительно в такой ситуации начинался первый сезон нового КВНа. Не случайно из двухсот присланных заявок создателям передачи с трудом удалось набрать шесть команд.

Ситуация усугублялась еще и тем, что все понимали: "КВН-86" не может быть просто копией "КВН-66" или даже "КВН-71". За эти годы не просто измени­лось мировоззрение людей, изменилось отношение зрителя к телевизионному зрелищу. Телевидение стало цветным и гораздо более динамичным. Никому уже даже в голову не могло прийти, что передача может продолжаться 4-5 часов, как в 60-ых! А ведь по-другому тем более не умели не только играть, но и снимать.

И все началось сначала. Методом мучительных проб и ошибок. Под посто­янным "прессингом прессы" в том смысле что "старый КВН был лучше". А он был уже не лучше и не хуже. Он был просто другой!

А вот какой - мы и попытаемся в дальнейшем рассказать. Хотя, разумеется, не ради того, чтобы оставить грядущим поколениям нетленные методики, буде КВН снова закроют. Никто его в обозримом будущем не закроет. И не собираемся мы, разумеется, раз и навсегда протоколировать некие правила. Потому что КВН меняется и сегодня - с каждым новым поколением команд, с каждым новым сезо­ном и даже с каждой игрой. Потому что в каждой из них обязательно делаются маленькие открытия, о которых прежде никто даже думать не мог. Но что-то ос­тается. И потому, будем надеяться, эта книжка сохранит свою актуальность хотя бы на такой же срок, который понадобился, чтобы ее придумать.


Так что же такое КВН? (вопрос второй, но - не последний!)

Итак, разобравшись (или сделав вид, что разобрались) с происхождением игры, жанра, понятия, телевизионной передачи, - словом, всего того, что принято называть КВНом, и поднявшись, таким образом, в эмпиреи высоких обобщений, попробуем спуститься теперь на грешную землю, чтобы просто констатировать, что каждый из нас об этом знает.

Всякая великая идея в основе своей - проста и естественна. КВН - не ис­ключение.

Действительно, если попытаться сформулировать его правила, то окажет­ся, что и формулировать-то нечего: две или более команд встречаются в не­скольких конкурсах, тема и жанр которых заранее определяются организа­торами, а некое жюри потом определяет, кто из них оказался лучше. Все!

Все дополнительные правила - суть уже не правила, а традиции. И любое действо, которое отвечает этой элементарной формулировке, в принципе, можно назвать КВНом. И, вообще говоря, сплошь и рядом называют, устраивая, к примеру, в по­добной форме конкурсы профессионального мастерства, И пусть называют - КВНа от этого не убудет!

Хотя на самом деле, это все-таки немножко не КВН, во всяком случае, - не сегодняшний КВН. И КВН сегодняшний, соответственно, - немножко не это.

А что - КВН? (Понимаем, что утомили уже бесконечным повторением это­го вопроса. Но - терпите: без вопросов не бывает ответов!)

Ну, наверное, КВН - это все-таки соревнование в остроумии. Подавляю­щему большинству людей этого добавления уже абсолютно достаточно для пол­ноценной характеристики этой игры. И в принципе, его действительно достаточно для тех, кто собирается только поболеть в зале или у телевизора, поскольку оно дает критерий субъективной оценки выступлений.

Ну а для тех, кто собирается играть, придется все-таки ввести еще одно уточнение. КВН - это соревнование в собственном остроумии. Инсценировка старых анекдотов или даже сочинение собственных выступлений путем переком­поновки шуток других команд - это, простите, не КВН. Хотя, увы, многие этим занимаются, считая себя вполне законными КВНщиками.

С другой стороны, это, может быть, и не так уж важно, если вы выносите собственные творения на суд весьма ограниченной публики (имеется в виду огра­ниченной в первую очередь географически - то есть, скажем, лишь своего класса, факультета, цеха и т.д., хотя те, кто вас изначально знает и любит, неизменно в своем восприятии будут "ограничены" и во всех остальных смыслах этого слова).

Но если вы, паче чаяния, решите выйти на широкий общественный про­стор на уровне хотя бы своей городской или региональной КВНовской Лиги, то вам придется уже знать, чем отличается приветствие от разминки, а музыкальный конкурр от домашнего задания, то есть познакомиться с традиционными КВНов-скими конкурсами.

И, наконец, если вы почувствовали, что КВН для вас нечто большее, чем способ убийства свободного времени, и если вы решили заняться им серьезно (а серьезно заниматься чем-то всегда интереснее), то вам придется открыть для себя законы жанра. Ибо КВН, во всяком случае КВН сегодняшний - это вполне само­стоятельный жанр сценического искусства (позволим себе это слово!), имеющий свои довольно характерные законы, чаще всего закономерно проистекающие из всеобщих законов сцены, но время от времени вовсе не очевидные, а иногда этим самым всеобщим законам просто-таки нагло противоречащие.

Вам придется открыть для себя законы построения репризы и основы весьма специфической КВНовской драматургии. Вы будете мучительно осозна­вать принципы театра постановочного примитива, театра без маски; театра, в ко­тором каждый спектакль продолжается максимум минут пятнадцать, но на самом деле каждые пятнадцать секунд играется новый полноценный спектакль по имени "реприза". Вы начнете понимать, что КВН - это довольно серьезный и жестокий спорт, и выигрывает в нем далеко не всегда тот, кто потенциально талантливее, но и тот, кто лучше "умеет играть". Наконец, вам придется столкнуться с проблемами создания и работы команды - очень и очень своеобразного и достаточно большого коллектива, в котором усилия каждого должны быть направлены на единый ре­зультат, на победу в КВНе, слаще которой, говорят, нет ничего на свете!

Что ж, если вы дочитали до этого места, то какие-то открытия, возможно для себя уже сделали, И будем надеяться, что это - только начало.



Итак, поехали: так что же такое КВН?
Четыре источника и составные части (немного теории)

Если вам показалось, что все прочитанное раньше - это голая "теория", и давно бы уже надо начать смеяться, то вы жестоко ошиблись. Это все была боль­шей частью "история", которая по отношению к практике является штукой зани­мательной, но необязательной. А теория как раз начнется только сейчас. И вот это как раз - штука обязательная, но, увы, далеко не всегда занимательная. Так что держитесь!

Вам остается утешаться разве тем, что теоретических источников и состав­ных частей мы тоже насчитали всего четыре. Зато каких!
Ее величество ШУТКА

Не пошутишь - не поедешь...
Как ни странно, далеко не каждый, кто начинает играть в КВН, понимает, что лежит в его основе. КВН (как мы уже говорили) довольно часто используют просто как форму соревнования, а жанр, в котором выступают команды, довольно часто тяготеет к старику-СТЭМу. Это, разумеется, никому не возбраняется, однако, неплохо, все-таки осознавать, что "настоящий" КВН отличается от СТЭМа приблизительно как опера от оперетты. В оперетте драматург создает условия, в которых сценические герои могут запеть. В опере - вообще не разго­варивают. Точно также в СТЭМе задается ситуация, в которой можно сказать шутку, а в KBНе - ничего, кроме шуток, нельзя ни говорить, ни петь, ни показы­вать.

Шутка для КВНа - первооснова и абсолют. Шутка, понимаемая как само­стоятельная смешная фраза, как самая миниатюрная ячейка юмора, которая только может существовать. В КВНе ее чаще называют "репризой", которую в этом случае надо не путать с репризой цирковой или эстрадной, представляю­щей собой, как и в СТЭМе, смешную сценку.

Итак, - шутки, шутки и только шутки. Все остальное - только их обрам­ление. И КВНовский зритель, хотим мы этого или не хотим, чувствуя это, вос­принимает любое выступление дискретно: от шутки - к шутке. И члены жюри инстинктивно ставят крестики в своих блокнотах, отмечая "болты", на которых зрители попадали с кресел. И как бы вы хорошо не играли на сцене, как бы пре­красно не пели и как бы здорово не танцевали, если вы за 5 минут не сказали 20 приличных шуток - выигрыша вам не видать.

Вот почему КВН - такой трудоемкий жанр, сравнить который можно, по­жалуй, только с неким интеллектуальным цирком. Ведь придумать хорошую шутку неимоверно сложно. А КВНовский сценарий должен представлять собой сплошной "репризный ряд".

Поэтому попробуем разобраться в сакраментальном вопросе "Что же та­кое шутка?" Только помните: "шутка - штука серьезная". И потому поговорить придется о довольно серьезных вещах.

Держитесь!



Почему смеетесь?

-Интересно, как из таких болванов, как мы, получается такой мудрый народ, как наш?

"Запорожье-Кривой Рог-Транзит "

Самое поразительное в юморе - это его способность стареть. И это его старение, пожалуй, наиболее убедительно из всех культурных первоисточников доказывает, что человечество, таки-да, развивается.

Комедии Аристофана и Менандра, над которыми ухохатывались древние греки, нынче с точки зрения смешного вызывают легкое недоумение. Герои Сервантеса и Рабле могут вызвать понимающую улыбку, но ни в коем случае не безотчетный смех. Но это еще "цветочки", если перейти от литературы к зрели­щу. Цирки, в которых гладиаторы бились насмерть то и дело оглашались взры­вами смеха. Римлянам это казалось смешным! По сравнению с этим развлечени­ем средневековые Арлекины, вызывавшие бурную радость зрителей, через слово колотя Пьеро бычьим пузырем по башке, - большой шаг вперед.

Но все это - "дела давно минувших дней". А что вы скажете, услышав анекдот, скажем, 50-летней давности? Ничего вы не скажете. Скорее всего, вы скажете, что его уже слышали, но странно, что он про председателя колхоза, а не про "нового русского". Да и вообще, какой-то он плоский и вымученный. (Тут, правда, есть одно "но" - хороший артист может "реанимировать" юмор прошлого, но только одним способом: превратив его в юмор настоящего. Как? - Чуть позже вы поймете!)

А пока давайте разберемся, в чем же причина столь быстрого старения столь дорогого интеллектуального продукта? Вообще говоря - причины три: по­теря новизны умозаключения, потеря бытовой актуальности и, наконец, измене­ние со временем самого метода создания шутки. Надеемся, что пока еще никто ничего не понял, хотя, в принципе, мы все уже сказали. Тогда есть повод пого­ворить поподробнее. И начнем, как ни странно, с последнего - с метода.

Те, кто считает, что цивилизация (как, впрочем, и всякий отдельный че­ловек) во всех отношениях развивается от простого - к сложному, правы ровно наполовину. Дело в том, что за исключением периода первоначального развития усложняется только процесс "производства" чего бы то ни было, а вот процесс "употребления" наоборот - становится все проще и проще.

Литература здесь является лишь частным случаем любой технологии. Ге­те сказал, что в начале жизни человек пишет плохо и сложно, потом начинает писать сложно, но хорошо, и лишь потом - хорошо и просто. Вообще говоря, эту мысль можно интерполировать в самое детство, где человек пишет "просто и плохо". И тогда уже окончательно все сойдется.

Вы никогда не задумывались, почему детский (и даже подростковый) юмор раздражает взрослых? По двум причинам - он груб и конкретен. Ребенок, не понимая еще того, что делает кому-то неприятно, может ударить приятеля по голове или отобрать у него игрушку, а потом сказать: "Я пошутил!" Улавливаете аналогию с Арлекином? А ведь для него это действительно шутка! Потому что самый первый метод создания шутки для человека и человечества заключается просто в организации непредсказуемой, неожиданной, необычной ситуации. И все! Гладиатор неожиданно ранил соперника, клоун совершенно не по делу дал партнеру по башке, ребенок вдруг отобрал игрушку, - это шутка! И думаете, вы не способны засмеяться ни над чем подобным? А знаменитый "торт в физионо­мию"? А ставшее притчей во языцех "нет ничего более смешного, чем показ на сцене голой задницы"?

Просто современному взрослому человеку развитое умение сочувство­вать не позволяет искренно смеяться над чужой физической болью. А над чужим стыдом - позволяет! Правда, тоже не всем. У кого-то умение сочувствовать раз­вито настолько, что не допускает смеха ни над каким насилием над личностью.

Правда, тоже не всегда. Во время Великой Отечественной Войны самые что ни на есть интеллигентные люди искренне смеялись над эпизодами, связанными с физическим уничтожением солдат противника.

И все же человечество, а вместе с ним и его юмор, слава Богу, развивает­ся от "простого к сложному" - от грубости к изяществу. С одной стороны это развитие привело от создания ради смеха "необычной ситуации", непосредст­венно чреватой неприятностями для ее участников, - к театрализации, к "невсамделишному" ее разыгрыванию, и, наконец, просто к литературному опи­санию. А с другой стороны - от смеха над конкретной личностью человечество пришло к смеху над личностью предполагаемой и, наконец, к смеху над самим методом словесного описания ситуации, то есть острословием.

И все же за тысячелетия человеческая сущность не изменилась. Да, мы научились ценить тонкость формулировок, но вовсе не потеряли способность воспринимать мир наивно. И потому разыгрывание ситуации по-прежнему вы­зывает у нас больший смех, чем просто ее описание. И нет ничего более смеш­ного, чем та же необычная ситуация, случившаяся в жизни!

Ну а теперь попробуем разобраться в самом понятии "необычная ситуа­ция". Для ребенка - она может быть практически любой. Покажите ему новую погремушку и он будет не просто радоваться, - он будет смеяться! Потом он станет старше и станет смеяться от того, что впервые пошел, залез на дерево, словом - сделал (или увидел) что-то необычное. Но с каждым днем необычного в жизни для него будет становиться все меньше. И для того, чтобы заставить за­смеяться взрослого, придется уже, скорее всего, ситуацию специально подстро­ить или придумать.

Понятно, что придумать абсолютно новую ситуацию для взрослого и дос­таточно начитанного человека неимоверно сложно! Скорее всего, она будет со­стоять из некоего набора вполне стандартных, но поставленных в нелогичный ряд. И тогда получится классическая "комедия ошибок", примеров которых столь много у Шекспира, Гольдони или Лопе де Вега. Да и современная коме­диография так или иначе использует этот прием. Второй универсальный метод - придумывание необычных героев (как правило с какими-то гипертрофирован­ными качествами), которые с точки зрения нормальной логики будут неадекват­но вести себя в любой вполне обычной ситуации. Тут уж за примерами далеко ходить совсем не надо: так придуманы практически все комедийные персонажи от Гаргантюа до Остапа Бендера. Одно плохо: оба этих приема - прерогатива больших литературных и драматургических форм, поскольку требуют времени для развития ситуации и образа. А КВН, как мы уже говорили искусство крайне динамичное, и, главное, любая его драматургия все равно строится из самых ма­лых кирпичиков юмора - реприз.

Однако, есть достаточно универсальный способ построения необычной ситуации и на этот случай. Мы назовем его инверсией, хотя КВНщики чаще на­зывают его "перевертышем" (впрочем, как правило, это касается лишь частно­го случая инверсии).

Так вот, в общем случае инверсия - это подмена одного образца ситуа­ции другим или наложение двух образцов. (Во! Аж в пот ударило от наукооб­разности формулировки! Ну да ладно, - будем выпутываться. Как обычно бывает в таких случаях, сложные слова означают довольно простые вещи.)

Классическим примером инверсии является басня. Эзоп говорит о "Лисе и винограде", Крылов о "Вороне и лисице", а мы понимаем, что речь идет о со­вершенно естественной и абсолютно вечной ситуации конфликта человеческого тщеславия и лести. Но главное для нас, что инверсия в более или менее откры­той форме заключена в любом анекдоте и в любой репризе. Мы специально не будем здесь приводить иллюстраций, чтобы вы сами вспомнили любой (!) при­мер и попытались в нем разобраться. И обязательно окажется, что в анекдоте, скажем, меняются местами по сравнению с жизнью "новый русский" и "старый лох", а зять ведет себя с родной тещей как с военным противником.

Самым очевидным образцом инверсии как раз и является классический КВНовский "перевертыш". Чаще всего он делается так: во всем известном эпи­зоде из фильма или телепередачи подменяются герои, и всем знакомые слова приобретают совершенно новый смысл. Как, к примеру, в знаменитой пародии "Махачкалинских бродяг" (полуфинал 1996 г.) на телепередачу "Я сама", где мужчины жаловались на женщин. Или в следующем эпизоде из "Джентльменов удачи", преобразованном командой ХАЙ (полуфинал 1995 г.) в философию КВНщика:

- Ой, Федька! Сколько лет, сколько зим! Ну, ты как?

- Да я нормально! Президент банка. Офис новый строю. Ты-то как, Се­рега?

- Да...

- КВНщик он...

- Это не смешно, дядя!



- Зато правда! Иди, Федя... (Уходит)

- Ну зачем ты так при Федьке? Он, вон, видишь какой!

-Да ладно тебе, подумаешь, банкир! Что у него за жизнь? Машина, дача с бассейном...А у тебя? Пошутил - выпил - в Харьков! Пошутил - выпил - в Харьков! Романтика!

Грандиозным антиисторическим перевертышем было домашнее задание команды НГУ (полуфинал 1991 г.), в котором ситуация Октябрьского переворо­та 1917 года была опущена до архибытового уровня.



ЛЕНИН (с замотанной щекой): Я как вышел на улицу, как посмотрел на пре­дельное обнищание народных масс, так у меня челюсть и отпала!

КРАСНОАРМЕЕЦ: Который тут из вас Ленин? Скажите: " Зимний взяли". С него - бутылка!

Игак, инверсия - основа любой смешной ситуации. И все же, как ни странно, она, в свою очередь, является лишь частным случаем некоего всеобще­го метода создания шутки. Поскольку, как мы уже выяснили, в определенный момент люди научились смеяться уже не просто над ситуацией а над описанием ситуации. Собственно, в этот момент и появилась литературная шутка!

Когда мы говорим, что юмор развивается от создания необычной ситуа­ции к его словесному описанию, то надо иметь в виду, что на протяжении последних четырех тысячелетий это развитие проявляется не в виде последова­тельных замещений одного вида шутки другим, а в качестве некоего "градиента". Все зависит ведь от уровня культуры общества и его способности получать от смеха не только, так сказать, физиологическое, но и эстетическое наслаждение. А общество - всегда неоднородно. Поэтому, с одной стороны, и нынче можно наверняка найти людей, способных посмеяться над боем гладиа­торов (и этот факт, хотим мы того или не хотим, необходимо учитывать коме­диографам). А с другой стороны, литературная шутка появилась, по сути, во всей своей теоретической полноте уже на заре появления литературы как тако­вой. Мы, правда, уже говорили, что шутки эти сегодня вовсе не так смешны (или не смешны вовсе!) Но это уже совсем другой вопрос, на который нам еще пред­стоит ответить. А пока давайте копнем поглубже.

В знаменитой комедии Аристофана "Облака" глупый Стрепсиад кричит философу Сократу, который требует, чтобы тот встал с постели и вышел из до­му:

- Не могу! Меня не отпускают клопы!

(Не напоминает ли современный детский анекдот "про дистрофиков"?)

А вот, скажем, аристофановская же Лисистрата говорит старику, который грубо пытается вытрясти на нее уголь из котелка, - говорит, между прочим, изящно, по-женски опрокидывая на него ведро воды:


  • Сколько грязи на тебе! Получай баню!

А потом еще и:

- Полить еще? Может, вырастешь?

Нельзя не привести в качестве образца и хотя бы одну из миниатюр Плу­тарха из "Изречений спартанцев, царей и полководцев":

Анталкид увидел, как один софист объявил о своем намерении произне­сти похвальную речь Гераклу, и удивленно спросил:

- А разве Геракла кто-нибудь ругал?

Или, наконец, выражение Катона Старшего, несколько более тяжеловес­ное, как, впрочем, и положено для римлянина:

Тяжелая задача - говорить с желудком, у которого нет ушей.

Что ж, хватит пока примеров, потому что пришла пора заняться страшно­ватой работой по препарированию шутки, чтобы понять, почему же она смешна.

Проще всего со Стрепсиадом. Это просто яркий пример того, что наша с вами "необычная ситуация" и даже конкретная в данном случае "инверсия" вполне может не разыгрываться, а только описываться. Ведь само по себе требо­вание к лентяю встать с постели, согласитесь, вполне реально!

Теперь - Лисистрата. Ситуация, разыгрываемая в начале комедии, если помните, - необычна уже сама по себе: женщины, решившие не спать с мужья­ми, пока они не прекратят войну, идут занимать храм, в котором хранится золо­то Афин, а старики решают их туда не пустить. Но смешны и сами фразы Лисистраты! За счет чего? - За счет двойного значения слов, то есть каламбура! В первой фразе имеется в виду нравственная грязь, которую женщина смывает реальной водой. Во второй - многозначность слова "полить" позволяет ей уподо­бить человека растению, причем человека старого, который расти, разумеется, вообще не будет.

Почему же этот каламбур вызывает смех? Да потому что он в данном случае как бы описывает одновременно две ситуации: одну обычную, а вторую - нет!

(Только сразу же оговоримся - смех вызывает не сам по себе каламбур, а лишь ситуация, которую он описывает! И сам по себе - он только способ описа­ния. Не верите - пожалуйста!



Я дара даром не отдам вам!

Каламбур? Каламбур! Ну и чего? Ну и ничего!)

Пока нам все, так или иначе, удавалось сводить к знакомой уже "необычной ситуации". Но вот случай с Анталкидом нам этого не позволит. По­тому что ситуация для тех времен описана вполне стандартная. А необычен - выход из ситуации. Причем, в данном случае - этим выходом служит неожи­данная фраза. И фразе этой всякий КВНщик обязан отвесить глубокий поклон, поскольку она - один из первых анекдотов, созданных человечеством! И с тех самых пор система построения анекдота не изменилась! Это - по-прежнему, обычная и даже стандартная ситуация с неожиданным выходом, которым почти всегда (во всяком случае, в современной русской традиции) служит оригиналь­ная фраза персонажа.

Наконец, фраза Катона, - это уже просто фраза. Потому что конкретной ситуации в этом выражении вообще нет, как и в любом подобном выражении, которое, как известно, называется афоризм. Это просто констатация общеизве­стного явления, факта, который в переводе с образного языка литературы звучит так: "Трудно говорить с сытым человеком, который не умеет слушать". Это, кстати говоря, тоже афоризм, но что тут смешного?

Собственно, ответ уже был. И ответ этот - в слове "образ". Катон низво­дит свой персонаж до необычного образа отдельно существующего желудка, для которого, кстати, отсутствие ушей вполне естественно в связи с отсутствием го­ловы вообще.

Строго говоря, и в предыдущих примерах никакой реальной и даже ра­зыгрываемой ситуации не было - были необычные образы ситуаций. Так что, нам волей-неволей придется расширить нашу методику создания шутки. Впро­чем, существует термин, который объединяет и необычную ситуацию, и не­обычный выход из нее, и необычную фразу и необычный образ - это парадокс. Да, да, да! В основе любой шутки обязательно лежит парадокс, то есть сопоставление несопоставимого! Именно этот факт можно считать первым и ос­новным законом юмора.

Осталось еще, правда, выяснить, в какой момент происходит это самое "сопоставление несопоставимого"?

Заметим, что каждая шутка состоит из двух более или менее самостоя­тельных частей. Это, по сути, тезис и антитезис. Сократ требует встать с по­стели, а Стрепсиад признается, кто его не пускает. Лисистрата, впрочем, все го­ворит самостоятельно, но фразы ее состоят из двух предложений, между кото­рыми и проскакивает молния несоответствия. Разбивка на тезис и антитезис у Катона неочевидна только на первый взгляд за счет придаточного предложения. Позволим себе слегка "подправить" классика:



Тяжелая задача - говорить с желудком. Особенно когда у него нет ушей.

Теперь, кажется, понятно.

Непонятно другое. Нас, кажется, учили, что если есть тезис и антитезис, то должен быть и синтез. Так вот, господа, - синтеза не будет! Точнее, он, ко­нечно, будет, но только в голове у читателя или зрителя. В этом-то и состоит "кайф" понимания шутки - в самостоятельном синтезе!

Зато природа шутки позволяет добавить второй антитезис. Так что если бы Катон Старший сочинял для древнегреческого КВНа, он, возможно, написал бы так:

- Тяжелая задача - говорить с желудком.

- Особенно, когда у него нет ушей.

-А у тебя - рта.

(С точки зрения исторической правды надо было бы "препарировать" шутки древних греков не по Гегелю, а по Аристотелю. Тогда структура шутки формулировалась бы как несколько "посылок" без "заключения", то есть как "оборванный силлогизм". Но такие верные приверженцы классической филосо­фии, как КВНщики, разумеется не могут засорять свой язык столь отвлеченной терминологией. Любой из них скажет вам, что реприза состоит из "подачи", "отбивки" и - если получится - "добивки". Признаемся, нам эти слова тоже как-то ближе, а потому мы, с вашего позволения, в дальнейшем будем пользоваться именно ими.)

Вот на этом, в принципе, можно было бы закончить столь нудное иссле­дование и идти тоннами сочинять шутки, хотя, в этом не было бы уже никакой необходимости, поскольку мы и сегодня смеялись бы до упаду над шутками Аристофана или, на худой конец, Бокаччо, - если бы не одно "но". Если бы не главная "трагедия юмора", благодаря которой через каждую пару-тройку поко­лений произведения даже самых блистательных юмористов, над которыми со­временники смеялись до слез, не превращались в занимательную, но уже не очень смешную литературную классику, освобождая, в то же время, жизненное пространство для новоявленных "шелкоперов".

Да и с самим по себе парадоксом пора окончательно разобраться. Ведь если суть юмора только в нем, то - берем парадокс:



Электрон одновременно является и частицей, и волной.

И мучительно соображаем, почему не смешно?

А дело всего лишь в том, что парадокс сам по себе является необходи­мым но недостаточным условием создания репризы.
Над кем смеетесь?

- Надо выгодно пошутить про Маслякова! - А что ты нашел смешного в Александре Васильевиче?



"Служебный вход ", Курск

Не будем на этот раз долго интриговать. Стыдно перед Н.В.Гоголем, ко­торый устами Городничего раз и навсегда установил главную заповедь юмори­ста:



Над кем смеетесь?.. Над собой смеетесь!

Действительно, нам, в принципе, глубоко плевать на спартанского царя Анталкида. Читая этот древний анекдот, мы лихорадочно ищем аналоги в окру­жающих нас сегодня персонажах, ищем параллели с нынешними ситуациями. И если не находим, разочарованно говорим: "Ну и что же здесь смешного?!" Хотя ведь парадокс из фразы за две с половиной тысячи лет никуда не делся! И мы готовы это немедленно продемонстрировать!

Чтобы понять, почему эпическое произведение Данте называется "Божественной комедией", нужно по уши влезть в историю флорентийского об­щества XIII века (оно нам надо?). Чтобы понять, почему современники смеялись над бесконечным описанием трапез героев Рабле, нужно вспомнить, что обжор­ство в те времена считалось большим грехом, чем прелюбодеяние! Но теперь-то - не смешно, черт возьми, хотя необычная ситуация по прежнему налицо!

Но вернемся, все же, в век двадцатый. В 40-ые годы ходил такой анекдот:



Сталин после банкета в Большом Театре раздухарился и решил сам сесть за руль. Перед въездом в Кремль его останавливает патруль и лейте­нант, заглянув внутрь, естественно, падает в обморок. Майор подбегает, при­водит его в чувство и спрашивает:

- Что такое? Кто там едет?

- Не знаю, кто там едет, но шоферу него - Сталин!

Мы привели этот пример, потому что вы его почти наверняка слышали в 90-ых - только про Ельцина, который врезался в машину с "новыми русскими". Все верно! Чего же пропадать хорошему парадоксу? Его рассказывали, между прочим и про Хрущева, и про Брежнева. Но нынче - это все фигуры историче­ские, а Ельцин - вот он каждый день по телевизору, да и "братва" - тоже персо­наж, увы, не из мифологии.

Впрочем, мы можем немедленно попробовать самостоятельно продемон­стрировать, что сам по себе парадокс не устаревает. Возьмем для примера ту же историю с Анталкидом.

Представьте себе:



В КВНовскую линейку выходит экзальтированная девушка и, прерывая рядом стоящего парня, начинает верещать:

- Подождите! Дайте мне сказать! Как я люблю Маслякова! Он такой хороший, он такой умный, он такой талантливый...

Парень некоторое время на нее тупо смотрит, а потом говорит:

-Девчонка, ты чего? Я его чего - ругал?..

Можно пойти и дальше в использовании этой же парадоксальной конст­рукции (именно конструкции, а не конкретной фразы) для сочинения доморо­щенного анекдота:



На трибуне стоит коммунист и скандирует: - Ленин жил, Ленин жив, Ленин будет жить!

Мимо трибуны проходит "новый русский", который, дождавшись, пока у того кончится дыхание, спрашивает:

-Слышь, братыла, я не понял, а он чо - умер?

Шедевров у нас, надо думать, не получилось, но согласитесь, что стало несколько смешнее. Потому что мы использовали только что второй закон юмора: шутка должна иметь бытовую актуальность. Говоря иными слова­ми, в ней должен быть объект социальной критики. Причем понимается это чрезвычайно широко - от тещи до президента, от конкретного человека до обобщенного образа или литературного героя. Объектом также может быть и какое-то явление в целом. (Кстати, литературные герои как раз олицетворяют, как правило, некое социальное явление.) Важно, чтобы этот объект был узнава­ем читателем или зрителем почти на уровне стандарта, чтобы он был близок ему, чтобы он его волновал и даже тревожил! Да, да - чем тревожнее проблема, которая будет затрагиваться в шутке, тем охотнее человек будет смеяться!

(Тут, правда, есть одно очень важное "но". Есть слишком больные темы, и есть темы святые, сам факт публичного вышучивания которых невозможен. По­добная шутка может вызвать у зрителя просто шок. (В психологии это называет­ся "запирающей реакцией" или "ступором", - когда получаемая информация приходит в резкое противоречие со всей предыдущей.) Поэтому, скажем, шутки на темы Великой Отечественной Войны стали возможны лишь в последние не­сколько лет, когда для большинства поколений она превратилась в легенду. По­этому можно сколько угодно шутить над древними богами, но нельзя трогать современной религии и уж, тем более, чужого вероисповедания. Ну, и понятно, надеемся, что ни в коем случае нельзя касаться современных войн и кровавых катастроф.)

С другой стороны, обшучиваемая проблема в первую очередь должна волновать того, кто шутку сочиняет. Здесь уже срабатывает универсальный за­кон литературы: писать можно только о том, что знаешь, а лучше всего - о том, что сам пережил. И потому - не зря говорят, что научиться хорошо смеяться может только тот, кто умеет плакать. А большинство юмористов - люди с очень ранимой душой и даже с трагическим миросозерцанием...

(И - опять же - необходимо небольшое отступление от ортодоксального восприятия этого тезиса. Повседневная КВНовская практика заставляет иногда "просчитывать" репризы на тему, достаточно далекую от вас, но актуальную для конкретной аудитории. Например, выступая перед спонсорами, вам наверняка захочется пошутить про бизнес, о котором вы можете иметь довольно смутное понятие. Да и жюри чаще всего состоит из людей более старшего поколения, ко­торых могут волновать иные темы, чем вас. Другое дело, что при прочих равных условиях лучшую шутку на ту же тему напишет тот, кто в ней лучше разбирает­ся.)

Важно понять, что актуальность - понятие очень широкое: и политиче­ское, и географическое, и даже, простите, физиологическое. Совершенно необя­зательно все время выворачивать душу наизнанку политическими реалиями международного масштаба. Можно просто оглядеться вокруг. Самый актуальный персонаж - тот, который просто находится рядом. Вот почему в КВНе так много шуток про А.В.Маслякова (да и авторы грешным делом использовали этот при­ем в своем примере). Просто шутить про Маслякова на КВНовской сцене вы­годно, потому что он всегда актуален. Ну а следующими по актуальности собст­венных образов идут, разумеется, постоянные члены жюри.

Наконец, чрезвычайно заманчивой является физиологическая актуаль­ность - тут уж и ближе - некуда, и известно - каждому. Но чрезвычайная заман­чивость скрывает за собой и чрезвычайную опасность. Потому что такие шутки с одной стороны, конечно, понятны наиболее широкой аудитории, но с другой стороны почти всегда оказываются неудачными. И причина этого - в третьем и, слава Богу, последнем законе юмора: шутка подразумевает новизну умозак­лючения. И достигается эта новизна в свою очередь или новизной темы, или новой конструкцией парадокса,

Теперь понятно, почему КВНщики буквально набрасываются на каждый новый актуальный факт: будь то очередной политический кризис, новая реклама или новый шлягер. Новая тема легко "обшучивается". Новизна обеспечена даже при использовании известной конструкции парадокса. А теперь представьте се­бе, насколько сложно сочинить новую шутку про "задницу", если ее забавное устройство наверняка обнаружил еще Адам, причем сразу же после сотворения. Сложно, но можно! Как, собственно, можно придумать шутку вообще на любую тему.

Вот и попробуем выяснить, как, собственно, можно придумать шутку? Как смеетесь?

Все новое - это хорошо запрещенное старое.

Московский химико-технологический институт

Ну что ж, попробуем воспользоваться накопленным теоретическим бага­жом, чтобы приобрести какие-нибудь практические навыки. Иначе все преды­дущие мучения были бы бессмысленны.

Начнем с того, что пошутить "вообще" практически невозможно. В жиз­ни шутки всегда рождаются "по поводу", а для сцены придумываются "на тему". Первая тема, которая всегда оказывается под рукой - это, собственно, заданная тема конкурса. Как бы эта тема ни формулировалась, она наверняка подразуме­вает какое-то достаточно крупное общеизвестное явление, из которого можно вытащить явления более частные, но тоже общеизвестные (то есть актуальные).

Как мы уже знаем, природа шутки подразумевает, что ее тема должна быть понятна тем, кому она предназначается. Поэтому сразу ясно, что шутка, скажем, про вспыльчивого мэра города Висячие Колокольцы пройдет на "ура", если вы играете непосредственно в Висячеколокольском районе, но в Москве она, скорее всего не пройдет, поскольку не всем вашим потенциальным зрите­лям посчастливилось познакомиться с этим незаурядным человеком.

В смысле актуальности, кстати, сегодня шутить вообще значительно труднее, чем, скажем, в середине 80-ых. Тогда можно было взять название лю­бой статьи с первой полосы центральной газеты (другое дело, что не всегда раз­решали) и шутить по этому поводу, не опасаясь, что кто-то не читал. Сегодня сознание людей в значительной степени деполитизировано. Общеизвестных фактов в политике не так много, и, увы, большинство из них темой для шуток никак служить не могут. Историко-революционные и национальные шутки настолько бурным потоком выплеснулись на КВНовские (и не только КВНовские) сцены на рубеже 90-ых, что сегодня чаще всего вызывают оскомину. Зато поя­вились темы, доселе нам незнакомые: реклама и светская хроника. Есть, правда, то, что всегда с нами было и никуда от нас не денется - искусство, классическая история, спорт и, наконец, извечная "бытовуха". (Кстати говоря, именно на этой тематике строится весь "капиталистический" юмор, который мы в свое время обожали критиковать за "безыдейность". Как видите, бытие-таки определяет сознание.)

Хотя, на поверку этот список оказывается еще уже. Можно, конечно, не сомневаться, что "Гамлета" завтра читать не перестанут и про татаро-монгольское иго не забудут. Другое дело, что, как правило, эти темы в шутке служат лишь одной стороной "перевертыша", а другой - неизменно оказывается также "бытовуха" или актальная политика.

Начинающие команды почему-то любят декларировать для себя темати­ческие ограничения. Одни торжественно заявляют, что не будут шутить про по­литику, поскольку, мол, всем уже обрыдло. Другие шарахаются в противопо­ложную сторону и не желают трогать бытовые темы, опасаясь пошлости. И то, и другое - нонсенс. Потому что надоедают не политические шутки вообще, а по­стоянное муссирование одного и того же факта. Что же касается пошлости, то это понятие широкое и связано оно напрямую не с какой-то конкретной темой, а с третьим законом юмора - законом новизны умозаключения.

Если заглянуть поглубже в само значение слова "пошлость", то окажется, что означает оно "избитость, затасканность и низкопробность". Причем все это существовало уже во времена Аристофана (!), раз заставило его устами Корифея Хора говорить об отличии "Облаков" от образцов пошлости уже по канонам 2500-летней давности:

Шуток здесь над лысыми нет, и канкана тоже нет,

Здесь старик, стихи бормоча, палкой собеседника

Не колотит, чтобы прикрыть соль острот подмоченных.

Чувствуете, что-то уже проясняется?

Но интересно, что даже такие "страшные" области, как эротика или чер­ный юмор, сами по себе пошлость не подразумевают. Постоянные зрители КВНа хорошо помнят знаменитую "Эманюель" команды ДГУ, в которой открыто го­ворились такие вещи, которые, подчас стесняются обсуждать и в мужской ком­пании. Но повернется ли у кого язык назвать этот номер пошлым?!

Итак, дело не в теме, а в конкретном ее воплощении. Красота и новизна приема, изящность хода и точно найденный сценический образ снимают в шутке практически любые табу. Другое дело, хватит ли терпения, и, простите, таланта...

Но - не будем о грустном, тем более что мимоходом мы набрели на одну из очень полезных закономерностей, которую осталось только как следует сформулировать. Чем новее тема и чем она актуальнее, тем, в принципе, ниже требования к качеству, так сказать, "шуткообразующего" парадокса, и наоборот - если тема стара, как мир, воплощение ее должно быть абсолютно оригиналь­ным. Вот почему выступления начинающих команд (конечно, хороших команд) почти всегда отличаются разнообразием тематики, а опытных КВНщиков просто тянет "на рожон", чтобы попробовать свои силы в самом сложном. (Скажем, первое приветствие "Дрим Тима" в 1993 году практически все было сделано "на грани фола".)

Кстати говоря, подмеченная нами закономерность работает не только в отношении новизны и актуальности темы вообще, но и актуальности ее для дан­ного сценария. Бывает, по соображениям композиции во что бы то ни стало нужно "отработать" какую-то тему или связать два каких-то факта. Тогда возни­кает необходимость придумать так называемую "заказную" шутку, которая тоже может не претендовать на сверхоригинальность. У "Одесских джентльменов" есть даже такое выражение: "Полушутка в тему - это шутка".

И, наконец, говоря о тематике шуток, напомним еще раз безусловно главное. Реприза - это жанр литературы, а потому к ней относятся все ее законы, главный из которых писать только о том, что хорошо знаешь или, хотя бы, чув­ствуешь. Иначе ты неизбежно только переставишь чужие слова, и зритель это обязательно заметит. А в отношении юмора этот закон становится особенно су­ровым. Хорошую шутку можно придумать только о том, что на самом-то деле причиняет тебе душевную боль.

На этой оптимистической ноте мы и закончим разговор о теме для шутки и посмотрим, что у нее внутри...

- Почему удои падают, а надои растут?

- Потому что в надоях есть слово "надо"!

"Уральские дворники", Екатеринбург

Мы уже начали заниматься препарированием шуток, пытаясь открыть для себя всеобщие законы юмора. Но - то были древние "цветочки". А сейчас пойдут современные ягодки. Будем ковыряться вплоть до букв!

Хотя скажем сразу, - вивисекция репризы кажется делом настолько без­надежным, что сама по себе не раз становилась поводом для КВНовских шуток. Вспомним, к примеру, как в блестящем дебютном приветствии команды "Dream Team" после шутки

-А я когда из командировки возвращаюсь, жену сразу в форточку высо­вываю. И мне приятно, и она от этого ну просто торчит!

влезал со своим комментарием этакий КВНовский талмудист".

- Эта шутка основана на двойном значении слова "торчать ": "торчать" • в смысле "торчать из форточки" и "торчать" - в смысле "получать удовольствие ".
И тем не менее - попробуем, раз уж взялись. А чтобы было не так обидно, поковыряемся именно в этой шутке.

Ну, во-первых, вспоминаем, что любая шутка - это парадокс, то есть со­поставление несопоставимого, обнаружение неочевидной связи между понятия­ми, некая загадка, ответ которой зрителю наполовину подсказан.

Во-вторых, вспоминаем, что здесь где-то должны быть подача и отбивка. А если получится - то и добивка.

Получилось! Добивка налицо, причем на редкость изощренная: это как раз выступление "талмудиста". Отбивку тоже находим легко по косвенным признакам: во-первых, это - вторая фраза, а во-вторых, после нее должно быть смешно. А вот теперь - внимание! Вам не показалось, что смешно-то уже после первой фразы?! И правильно - смешно! Потому что дримтимовские Левши умудрились запихнуть маленькую шутку уже в подачу шутки большой! При­смотритесь к первой фразе, и вы поймете, что в ней на самом деле описываются два события: "возвращение из командировки" и "высовывание жены" - и между ними, как и положено, - неувязочка, рождающая парадокс.

Вот так мимоходом мы набрели на правило идеальной шутки, которое гласит: над одной шуткой зритель должен смеяться трижды - после подачи, после отбивки и после добивки. В старой одесской интерпретации это пра­вило так и называется "правилом трех смехов".

Впрочем, в КВНовских анналах можно найти даже репризу с четырьмя смехами!



Выходят двое латышей:

- Здравствуйте! Вы нас не признали? А между тем, нас признали во всем мире! (смех)



- Правда, для этого нам пришлось сказать, что у нас нефть есть! (смех)

- Правда, мы не сказали - чья (смех)

- Зато сказали - почем! (смех)

"Дети лейтенанта Шмидта" (Томск), 1998, Юрмала

Правда, такое "чистое" выполнение этого правила особенно в первой фразе - большая редкость даже у очень хороших команд. Чаще специальное включение в подачу "минирепризы" достаточно очевидно:

- Что писали газеты?

- Врали...

- Что?!



- Я говорю, в ралли "Париж-Дакар" ...и т.д.

(Харьковский авиационный институт)

Напоминаем, что имеется в виду "идеальная" шутка, создание которой является фигурой высшего КВНовского пилотажа. На первом этапе большой удачей можно считать безусловное выполнение "правила одного смеха". Впрочем, мечтать - не вредно. А потому запомните, на всякий случай, что у "правила трех смехов" есть одно немаловажное дополнение: каждый следующий смех должен быть сильнее предыдущего. Если не получается - остановитесь на самом сильном, а все остальное выбросьте. (Так бы и мы поступили с дополнением к фразе Катона, если бы были древнегреческими КВНщиками, а не пыжились проиллюстрировать "второй антитезис".)

Однако, вернемся к репризе, в которой мы, правда, обнаружили уже не один парадокс, а целых три. Но как их придумать, как на них, что называется, выйти? Отвечаем - кучей разных способов, некоторые из которых вы уже знаете, а о других - догадываетесь. Осталось только все это осознанно сформулировать.

В нашем случае "талмудист" не соврал: шутка действительно построена на каламбуре, который является, пожалуй, самым распространенным техническим приемом создания реприз. Слушатель (или читатель) в первый момент цепляется за первое значение слова и, встретившись с его повторением, натыкается на откровенную абракадабру. Постепенное прояснение действительного смысла сказанного доставляет ему удовольствие.

Подчеркнем еще раз, что каламбур чаще всего помогает именно "выйти на шутку", но сам по себе шуткой не является. Очевидно, что отталкиваясь от "двойного значения слова "торчит" можно придумать уйму парадоксов. Но какой из них окажется в итоге действительно хорошей шуткой и как найти нужное направление?

Ну, во-первых, тема. В данном случае ею было "возвращение мужей из командировки". Во-вторых, каламбур - далеко не единственный прием, который задействован даже в этой единственной шутке.

Очевидно, что описываемая ситуация - неожиданна (иначе, как мы знаем, она вообще не была бы смешной). Возникает вопрос: как сделать смешной максимально (КВНщики говорят обычно "докрутить шутку")? Чаще всего - довести ее до полного абсурда. Доведение ситуации до абсурда - еще один из универсальных способов построения репризы. Проще всего это достигается уже знакомым нам "перевертышем", то есть переворачиванием ситуации с точностью до наоборот. Классический пример - мужчина в роли женщины, - имеет бесчисленное множество воплощений со времен Шекспира до команды КВН "В джазе только девушки".

Еще два весьма распространенных способа - пародия и нарушение идиомы - мы попробуем проиллюстрировать одной шуткой:



- Родила царица в ночь

- Толе - сына, Жоре - дочь.

(Харьковский авиационный институт, 1994)

Что касается пародии, то в данном примере - она была скорее отправной точкой. В окончательном варианте шутка не имела откровенно пародийной направленности, хотя перед этим и произносилось: "Помнишь, как у Пушкина..." Вообще же пародия строится на инвертировании манеры письма, пения, речи или просто поведения конкретного автора, исполнителя или просто известного человека. Впрочем, пародия - достаточно известный прием, которому можно найти в КВНе уйму примеров: от классических музыкальных пародий до многочисленных шуток, произнесенных "голосом Ельцина".

Зато с точки зрения нарушения идиомы пример - почти идеален. К слову сказать, в качестве технического подспорья для разрушения идиомы всегда необходим каламбур - в данном случае созвучие слов "то ли" и "Толя". Этот же самый симпатичный каламбур подвиг через несколько лет уже другую команду на заявление по поводу очередного увольнения Чубайса:

-Толя еще будет!

("95 квартал ", Кривой Рог, 1998)

Вообще, нарушение идиомы - прием весьма распространенный и довольно мощный, если он один позволяет Н.Фоменко в течение несколько лет делать заставки к рекламной службе "русского радио" (правда, и за счет КВНовских реприз):



Днем с огнем - вечером разогнем!

Ленинградский финансово-экономический институт, 1991

Чем дальше влез, тем ближе вылез!

"Ворошиловские стрелки", Луганск, 1992

Думаете - это все классические приемы, использованные при создании препарируемой нами репризы? Ничуть! А прием раскрытия приема?

Собственно, КВН весь строится на практически открытых сценических приемах. Волшебное театральное "если бы" в нем крайне зыбко. Поэтому раскрытие приема для КВНа означает, опять же, доведение его до полного абсурда. Несколько вполне классических примеров подобных реприз показала в 1998 го­ду команда Томска: "шпагоглотатели" (музыкальный конкурс 1\4 финала), "Виртуозы Томска", исполняющие чардаш Монти "на языках", или даже текстовая шутка, построенная, по сути, тем же методом:

- Что это так воняет?



- Надушился - я...

- А голова чего мокрая?



- Ну, я же говорю, надушился - я!

Наконец, еще один классический метод "производства" шутки - повторение. Большинству из вас наверняка известен драматургический прием повторения ситуации: если персонаж, скажем, несколько раз появляется на сцене с одними и теми же словами, то на второй раз зритель улыбнется, а на третий - скорее всего, будет смех. Отметим мимоходом, что при использовании этого приема два раза ситуация может повторяться полностью, но на третий - выход из нее должен быть уже совершенно неожиданный, причем репризный.

Существует и обратный прием, когда одна и та же фраза при третьем повторении превращается в репризу:

- Почему на Украине зимой не топят?

- Потому что кляты москали нас не люблять и не дают вугилля.

- А почему общественный транспорт не ходит?

- Потому что кляти москали нас не люблять и не дают бензина.

-А почему рождаемость падает?

- Ну я же сказал, потому что кляти москали нас не люблять!

"Одесские джентльмены", 1994

В принципе, в этом случае предыдущие два выхода служат только для усиления той самой конечной репризы. И логика подсказывает, что если она сама по себе достаточно хороша, предварительная подготовка может оказаться даже лишней. Но прием повторения ситуации относится скорее к композиционным, а для нас сейчас гораздо более интересным должен оказаться тот факт, что повторение работает и внутри репризы - на уровне повторения слов, то есть тавтологии. Именно этот прием использован и в шутке "талмудиста", и в предыдущей репризе Томска. Но, пожалуй, наиболее ярким примером может служить следующая шутка:



Наши пестициды - самые пестицидистые пестициды в мире, и никакие их пестициды не перепестицидят наши пестициды по их пестицидистости!

(Белорусский Государственный Университет, 1993)

У приведенных здесь КВНовских шуток есть еще одна важная особенность: их лучше слушать, чем читать глазами, что для КВНа немаловажно. Вообще для шутки, которая предназначена для произнесения на сцене, ее звучание играет огромное значение. Лучше всего, если реприза будет эвритмичной и эвфоничной. В самом простом понимании это означает, что она должна быть как бы исподволь ритмизованна, а какие-то слова могут слегка рифмоваться (более широко эти термины означают возникновение дополнительного смысла за счет ритма и звукописи). То есть, идеально технически выполненная шутка для КВНа должна быть, по сути дела, стихотворением в прозе. Тогда она будет не только хорошо восприниматься на слух, но и легко запоминаться. Попробуйте прочесть несколько раз вслух первую из процитированных реприз, и вы поймете, что она сделана именно так.

Конечно, всяческую эвфоничность и эвритмичность тоже можно считать явлением высшего пилотажа (уже за то, что оно называется таким наукообразным словом). Хотя, напомним еще раз: реприза - литературный жанр, причем один из сложнейших, поэтому без хорошей литературной базы, без прекрасного знания и глубокого чувства языка, на котором вы пишете, ничего стоящего у вас не получится. Ведь в шутке - всего несколько слов, поэтому каждое из них должно быть абсолютно точно найдено и стоять на своем единственно правиль­ном месте. Вы наверняка обращали внимание на моменты (особенно часто это бывает в разминке), когда кто-то путается в формулировке, и реприза сразу же разрушается. А опытные КВНщики знают, что если несколько команд разрабатывают одну и ту же идею, то их шутки часто совпадают слово в слово.

Момент "доводки" репризы - совершенно самостоятельное мучение. Ведь чувство языка помогает лишь выбрать правильный вариант из десятков, которые вы, простите, тупо перебираете. Увы, другого способа пока никто не придумал. При этом вы можете столкнуться с новыми сложностями. Приемы, которые вы использовали при создании шутки, начинают входить друг с другом в противоречие. Каламбур, например, не состыковывается с эуфоничностью. А когда, на­конец, удается найти, вроде бы, идеальную формулировку, оказывается, что из нее куда-то делся смысл. То есть, он, вроде бы, и есть, но кроме авторов его никто не понимает и приходится дополнительно объяснять.

Иногда, наоборот, шутка получается бедной по звучанию. В ней, как бы, не хватает красок. В этом случае неплохо помогают откровенные украшения - смешные названия или фамилии вроде колхоза "Красное вымя" или какого-нибудь Череззабороногузадерищенко. И, конечно, очень украшает шутку лексический ряд, связанный с ярким имиджем команды. Стоит "джентльменам" произнести "Скажите, сэр...", а "гусарам" начать фразу со слов "А правда ли, поручик...", как реприза приобретает совершенно новые краски.

Пожалуй, на этом вскрытие можно заканчивать. Думаю, что мой анатомический театр уже достаточно напугал новичков. Замечу еще мимоходом, что приемы создания репризы, в общем-то, едины и не зависят от того, какая она - текстовая, музыкальная или изобразительная. Есть, конечно, в каждом случае свои тонкости, но о них - в другой раз.

И вот теперь, умывая руки после тяжелой операции, мне остается сказать главное. И, боюсь, это главное легко может повергнуть в шок читателя, терпеливо продравшегося сквозь дебри моих рассуждений.

Дело в том, что все эти каламбуры и инверсии сами по себе ничего не значат. Все это только строительный материал или, если уж продолжать навязчивую метафору, части тела. А живая душа шутки, как и тысячи лет назад во времена Эзопа, заключается во втором плане, где за эзоповым языком проглядывает совершенно нормальное явление окружающей нас действительности. Точнее, явление нормальное в своей ненормальности, и потому достойное осмеяния, которое во все времена было, пожалуй, единственным средством борьбы с человеческой глупостью.

Я, разумеется, не собираюсь растолковывать, что высмеивают процитированные шутки. В приличном обществе это как-то не принято. Но, усомнившись в моем утверждении, вы можете проверить его на тысяче примеров, чтобы убедиться, что шутка, не имеющая второго плана - не смешна. В ней просто не над чем смеяться.
Рано смеетесь!

- Через год мы будем жить гораздо лучше!



-А вы что, куда-то выезжаете?

Донецкий политехнический институт

Но вот вы набрали приличный архив шуток, которые кажутся вам более или менее достойными обнародования. Какие же из них выбрать? Казалось бы, чего тут думать? Конечно, те, что смешнее! Но, как ни странно, этот очевидный совет практически невозможно использовать в качестве практического руководства к действию. Потому что не ясно - кому смешнее, где и при каких обстоятельствах. Так что давайте попробуем и здесь найти какие-нибудь хотя бы отно­сительно объективные критерии.

Один из основополагающих неписаных законов КВНа гласит, что все шутки должны быть абсолютно новыми. И речь тут идет даже не об откровенном заимствовании у других команд, писателей или, того хуже, перепеве старого анекдота (об этом даже стыдно говорить). Чаще всего заимствование бывает невольным: шутка, что называется, витает в воздухе или, будучи давно прочитанной, оседает в подсознании и неожиданно всплывает, "перепридумывается". И вы можете сколько угодно доказывать потом, что эту репризу вы написали самостоятельно. Если она уже где-то была, значит вы ее оттуда, извините, и сперли. Вот почему, серьезно занимаясь КВНом, надо внимательнейшим образом смотреть все телепередачи и прочитывать основную юмористическую прессу. И при малейшем подозрении на повтор шутка должна жесточайшим образом вымарываться, даже если она очень смешная (а так чаще всего и бывает, поскольку плохие шутки не запоминаются).

Второй критерий, по сути дела, уже был нами довольно подробно рассмотрен. Это - взаимоотношение новизны темы и изящества приема. У первооткрывателя темы проходит даже бедненькая шутка. Зато команда, решившаяся в пятый раз высказаться на ту же тему должна четко осознавать, что ее шутка имеет право на существование, только если она лучше четырех предыдущих. КВН - вообще имманентный жанр, который развивается по своим внутренним законам. И это в полной мере относится к "модным" темам и приемам. Они, как правило, "вбрасываются" на сцену одной из команд (причем, далеко не всегда безболезненно), некоторое время бурно развиваются, переживают период расцвета и отмирают. Правда, через много лет кто-то наверняка о них снова вспомнит, и цикл повторится. Но вы собираетесь играть сегодня, и вам неизбежно придется считаться с существующей ситуацией.

Третий важнейший критерий - это "тест на пошлость". Вообще говоря, существует чисто психологический ряд уменьшения проходимости пошлости: курилка - праздничный стол - зал на 200 мест - зал на 500 мест - зал на 2000 мест (такой, скажем, как Московский Дворец Молодежи, где проходят игры Высшей Лиги КВН) - экран телевизора. То, что можно сказать в курилке, нельзя - за большим столом перед гостями и т.д. Что самое интересное, один и тот же человек, оказавшись в этих различных аудиториях, будет совершенно по разному реагировать на одну и ту же шутку. Хотя, конечно, и от состава аудитории многое зависит. Самый потрясающий зрительный зал бывает, конечно, на предварительных просмотрах ежегодных Фестивалей команд КВН. Ведь в нем собирается тысяча КВНшиков! Так вот. самые любимые команды этого зала не отличаются завидной турнирной судьбой. Их юмор слишком сложен для обычной аудитории.

И все же, главным критерием оценки является смех. Вы уже догадываетесь, что смех коллег по команде - это не тот смех. К тому же, авторам их собственные шутки чаще всего кажутся очень смешными, поэтому их слушать вообще нельзя. К тому же, в процессе "доводки" реприза столько раз переформулируется, что большинство вообще перестает понимать, о чем она и чего в ней смешного. К тому же, во время подготовки к игре у игроков вообще "замыливается" чувство смешного. Чаще всего оно смещается в сторону глубокомысленной афористичности и, так называемого, "чистого остроумия", которое нормальный человек на слух не воспринимает вообще, а при чтении глазами может восхищаться парадоксом, но без тени улыбки. Поэтому шутки стараются проверять вне команды - на друзьях, на знакомых (причем, чем меньше знакомых - тем лучше) и, наконец, на зрителях, приглашая их на репетиции. Но иногда шутка рождается в последний момент перед игрой, и проверить ее уже не на ком. Кроме того, есть разминка, которая должна держаться в тайне. Поэтому в команде, конечно же, должен быть человек с хорошим вкусом и чувством зрительного зала, который не боится взять на себя ответственность за единоличное решение. Какая бы то ни было демократия в этом вопросе вроде решения о включении шутки в сценарий общим голосованием никогда не давала хороших результатов.

Итак, мы выяснили, кажется, что процесс оценки и отбора шуток не ме­нее мучителен, чем их создание. Не знаю, прибавлю ли я вам оптимизма, если скажу, что существует разряд "абсолютных" шуток, которые бессмысленно оценивать, поскольку нет в природе для них достойной цены. Как правило, услышав такую шутку, не можешь понять, как же до сих пор никто до этого не догадался, настолько она проста и очевидна.

- А еще я умею рожи смешные показывать!

- Ну - покажи!

- (показывая рукой в зал) Вон!

(Новосибирский Государственный Университет)

Подобные шутки - чрезвычайная редкость. За всю историю KBНа их наберется всего несколько десятков. И придумав нечто подобное, вы можете быть уверены, что ваше имя будет в соответствующем месте выбито соответствующими буквами.


Пора смеяться!

Есть опасение, что все написанное здесь может быть превратно воспринято как большая наука. На самом деле - это обобщение не столько даже опыта, сколько ощущений, и бывалые КВНщики не столько понимают, как они делают шутку, сколько чувствуют. Тем более, что. как и все в этом мире, КВН развивается от простого - к сложному: от тяжеловесной литературной репризы на острую тему, которую действительно можно было в значительной степени сконструировать, к литературной клоунаде, к "дурке", которую практически невозможно намеренно придумать, а можно, скорее, наговорить, насмеять, наиграть.

Впрочем, есть надежда, что все это громоздкое теоретизирование позволит кому-то набить меньше шишек, чем их предшественникам, и не открывать давно открытых велосипедов. Хотя, с другой стороны, шишковатая голова, говорят, становится умнее, а открытие велосипеда - всегда большой праздник.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   16


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница