А. В. Кива, доктор исторических наук



Скачать 245.81 Kb.
Дата09.05.2016
Размер245.81 Kb.

А. В. Кива, доктор исторических наук



КИТАЙ И РОССИЯ:

РАЗНЫЕ МОДЕЛИ РЕФОРМ – РАЗНЫЕ РЕЗУЛЬТАТЫ

Почему в Китае реформы удались, а в России провалились?

Почему в Китае реформы удались, а в России провалились, как Китаю удалось достичь высоких темпов роста и завидных результатов за очень короткий по историческим меркам срок? Ответы на эти вопросы интересуют не только россиян, но и граждан многих других стран. Ведь, казалось, еще недавно по уровню развития наше отечество было недосягаемо для Китая, но за годы псевдореформ мы поменялись с ним местами. Что поучительного дает опыт этой великой страны?

Сегодня Китаю завидует едва ли не весь мир. И не только завидует. С наступлением мирового финансово- экономического кризиса многие страны, включая страны Запада, смотрят на безостановочно растущую китайскую экономику как на локомотив, который поможет вытянуть мировую экономику из кризиса. Сдерживание стремительного роста Поднебесной перестало, по крайней мере временно, быть актуально для Вашингтона. 2,2 трлн. долл. валютных резервов КНР, вложенных преимущественно в американские казначейские бумаги и банковские депозиты, помогают держать на плаву финансовую систему США. Да и как сдерживать экономической рост КНР, если китайский экспорт в США готовой продукции (одежда, обувь, бытовая электроника и пр.) не только нечем заменить, он, дает возможность американцам ежегодно экономить, по некоторым подсчетам, около 100 млрд. долларов. Это не говоря уже о вложенных в китайскую экономику странами Запада сотнях миллиардов долларов.

Хотя, конечно, сдерживать рост Китая можно разными методами. Например, не продавать ему самые последние технологические новинки и достижения. Можно провоцировать конфликты на окраинах КНР. Не берусь судить о подлинных причинах массовых волнений в Синьцзян-Уйгурском автономном районе КНР летом 2009 года, но бунт в Тибете, похоже, был спровоцирован внешними силами. С чего бы вдруг он мог произойти именно в канун Олимпиады и после того, как была построена Цинхай-Тибетская железная дорога, открывшая перед гражданами «Крыши мира» широкие возможности для перехода из средневековья в современный мир и приобщения к плодам развития всей страны.

Кстати, строительство такой дороги – поистине подвиг. Ее протяженность 1 142 км, из них 965 км проходит на высоте 4 тыс. м, половина пути – по вечной мерзлоте, а отдельные участки поднимаются на высоту 5 072 м над уровнем моря. И построена она всего за четыре года в неимоверно трудных условиях. При этом пробито 7 тоннелей, сооружено 675 мостов общей протяженностью 160 км. И всего лишь за 5 млрд долл. Просто фантастика! Теперь из Пекина до столицы Тибета Лхасы можно добраться всего за двое суток. Итак, попытаемся раскрыть главные факторы китайского «экономического чуда».

Качество власти как решающее условие успеха

или неуспеха реформ

Что же обеспечило успех китайским реформам. По-моему, прежде всего, личность, о роли которой в истории давно и бесплодно спорят. Люди такого масштаба и жизненного опыта, как Дэн Сяопин, - это первооткрыватели, одновременно и революционеры и прагматики. Дэн Сяопин, например, начал реформировать коммунистический режим руками самой компартии, изменяя в то же время и ее саму, дабы революционным путем не разрушать «до основанья» существующий строй с тяжелыми для народа и страны последствиями – дорогого стоит. При этом не только не сбавляя темпы роста производства и благосостояния граждан, а наоборот, резко их ускоряя. Опыт Китая уже используется в соседних Вьетнаме и Лаосе. Некоторые аналитики полагают, что опыт китайских реформ может пригодиться и Кубе при Р. Кастро. Мы тоже дали миру опыт, о котором говорил еще П. Чаадаев, – чего ни в коем случае не надо делать. То есть реализовывать чужую модель реформ, слепо следуя советам посторонних и грабить собственный народ.

Напомним вкратце жизненный путь Дэн Сяопина. Родился в 1904 г., учился в одной из лучших китайских школ, в 1920 г. уехал во Францию, где заинтересовался очень модным тогда марксизмом. В 1922 г. вступил в Социалистический союз молодежи Китая, а в 1924 г. – в европейское отделение Компартии Китая. В Париже познакомился и сблизился с Чжоу Эньлаем, который в последующем ему не раз будет приходить на выручку.

В январе 1926 г. Дэна выслали из Франции; около года он проучился в университете им. Сунь Ятсена в Москве, а потом уехал в Китай. Там он активно включился в революционную борьбу, принимал участие в Великом походе Красной Армии, был твердым сторонником Мао Цзэдуна. После образования Китайской Народной Республики 1 октября 1949 г. Дэн Сяопин, наделенный недюжинными организаторскими способностями, шаг за шагом поднимается к вершине власти. В 1952–1954 гг. – заместитель премьера Государственного административного совета КНР, в 1956 г. становится генеральным секретарем ЦК КПК, тогда третьим человеком в партии.

В 1958 г. Мао Цзэдун инициирует политику «большого скачка», которая приводит к развалу экономики и страшным бедствиям для людей. Несмотря на то, что прислужники трубят о колоссальных успехах политики Мао, Дэн Сяопин начинает ей открыто противодействовать. Именно тогда он пустил в оборот старую китайскую пословицу о том, что «не имеет значения, какого цвета кошка, желтая или черная, важно, что она ловит мышей». Чтобы как можно скорее преодолеть разруху, Дэн Сяопин в традиционном китайском стиле предложил «три расширения» (приусадебных участков, свободного рынка в городе и деревне, а также самоокупаемости мелких предприятий) и одно «закрепление» – производственных заданий за крестьянскими дворами. Тогда же он выдвинул идею «четырех модернизаций»: сельского хозяйства, промышленности, обороны, науки и техники. Заявил о необходимости восстановить порядок в стране. Понятно, что это не могло понравиться тем, кто стремился к обобществлению всего и вся и считал частную собственность злом.

Когда началась «культурная революция» (1966–1976 гг.), Дэн Сяопину припомнили его «буржуазность» и подвергли аресту, а его сына Дэн Пуфана хунвейбины («красные охранники») искалечили, избив и сбросив с 3-го этажа. В 1973 г. при активном содействии неизменно лояльного Мао Цзэдуну премьера Чжоу Эньлая Дэн возвращается к активной политической жизни, став заместителем премьер-министра, а в 1975 г. – заместителем председателя ЦК КПК и начальником Генерального штаба Народно-освободительной армии Китая (НОАК). И снова начинает действовать в духе здравого смысла, стараясь как можно скорее преодолеть катастрофические последствия «культурной революции» и вернуть страну к нормальной жизни.

В это время Мао уже тяжело болен, редко встает и реагирует только на смену дня и ночи. Однако реальная власть в стране находится в руках тех, кто войдет в историю как «банда четырех». (Что-то вроде нашей «семьи» при больном президенте Б. Ельцине). После смерти Чжоу Эньлая в январе 1976 г. «банда четырех» решила расправиться с Дэн Сяопином, который, узнав об этом, бежит из Пекина и прячется где-то на юге страны. После смерти Мао Цзэдуна в сентябре 1976 г. Дэн Сяопин возвращается в Пекин, восстанавливается в прежних должностях (1977–1982 гг.) и в силу масштаба личности, знаний, управленческого опыта и популярности в народе становится инициатором реформ. Затем в течение целого ряда лет занимает для внешнего мира вроде бы второстепенную, но для Китая тех времен ключевую должность председателя Центральной комиссии советников КПК (1982–1987 гг.) и председателя Центрального военного совета КНР (1983–1990 гг.).

Путь Дэн Сяопина не был усеян розами. Ему пришлось бороться с левыми экстремистами и со своими сторонниками (генеральные секретари ЦК КПК Ху Яобан и Чжао Цзыян), которые считали необходимым начать процесс демократизации китайского общества, по преимуществу крестьянского, бедного и не очень грамотного, что означало бы срыв реформ, если не распад страны.

Приступая к реформам, Дэн Сяопин сказал о том, что догнать и перегнать лучших можно, если только у них учиться. Кто же в данном случае лучшие? Разумеется, высокоразвитые страны. Словом, чтобы преодолеть капитализм, надо сначала поучиться у капиталистов хозяйствованию.

Взятая взаймы стратегия развития еще ни одной

стране не приносила успеха
Российские реформы начинались в чисто большевистском духе. Была чужая теория – в начале ХХ в. марксизм, а в наше время – неолиберализм, и было намерение действовать по ленинской (она же наполеоновская) формуле: сначала надо ввязаться в бой, а там видно будет, что делать дальше. (Только для Наполеона это была не более чем красивая фраза, ибо перед каждым сражением он тщательнейшим образом просчитывал все «за» и «против» и скрупулезно изучал поле боя.) Дэн Сяопин сначала вытащил из тюрьмы гениального, по словам академика-китаиста В. Мясникова, китайского экономиста Чэнь Ицзы, куда его упрятали маоисты за «буржуазный уклон», собрал вокруг себя других талантливых экономистов и обществоведов. Вместе они изучили мировой опыт, начиная с нашего нэпа, взглядов Н. Бухарина, реформ А. Косыгина, опыта государственного регулирования Ф. Рузвельта, практики «азиатских тигров» и кончая неолиберализмом. Для этого же в Китай специально был приглашен «патриарх» неолиберализма М. Фридмен.

В итоге получилась оригинальная, еще неведомая миру, модель реформ и выхода страны из «коммунистической шинели». Созданием рыночной, по сути, капиталистической экономики, повторюсь, руководит компартия в роли государственной структуры и под социалистическими лозунгами, сама же она постепенно изживает себя как коммунистическая. К тому же делается это поэтапно, ничего созданного предыдущими поколениями не разрушается и не «прихватизируется». При этом Дэн Сяопин исходил из двух важных принципов.

Первый: реформы следует совершать по методу «переходить реку и искать брод, нащупывая камни», т.е. действовать осторожно, при необходимости останавливаться и корректировать маршрут. Что и делалось на практике. Когда, например, экономическая модернизация сильно отрывалась от социальной и возникала опасность массового недовольства, он тут же переносил акцент с экономических на социальные перемены. К сожалению, у нас подобного не происходило. Когда младореформаторы начали рубить с плеча и на глазах стала не трансформироваться, а разрушаться экономическая и социальная система, многие западные ученые с мировым именем, включая лауреатов Нобелевской премии, обратились к президенту Б. Ельцину с предложением немедленно откорректировать реформы. Однако их обращение не возымело действия.

Второй принцип Дэна, тесно связан с первым: реформы ни в коем случае не должны ухудшать жизнь народа, напротив, люди должны чувствовать, что по мере углубления реформ их жизнь улучшается. Это и делалось на практике. Если, например, за первые 10 лет реформ экономика выросла более чем в 3 раза, то примерно во столько же раз повысилось и благосостояние граждан.

У нас же А. Чубайс открыто говорил: исходить из того, чтобы всем было хорошо, – это иллюзия. Однако, увы, закономерность такова, что именно там, где умело сочетаются экономические и социальные начала, имеет место и быстрый прогресс. «Экономическое чудо» в Германии совершалось под руководством блестящего экономиста и управленца Л. Эрхарда и лозунга: «Благосостояние – для всех!» Примерно на таких же принципах выросло и «экономическое чудо» в Японии. .

Резкое падение уровня жизни в ходе шоковой терапии, обвальной и по большей части жульнической приватизации и преждевременной либерализации внешнеэкономических связей привело к таким катастрофическим последствиям, которые будут еще долго давать о себе знать. В том числе в деле построения демократии в России, ибо радикально-либеральные реформы проводились под флагом демократии. Всемирно известный кардиолог академик РАН Е. Чазов говорит: «В «лихие 1990-е» я не раз предупреждал власти о грядущем всплеске смертности «от сердца» после шоковой терапии. В том числе из-за истощения жизненных сил народа. Не вняли! Столько людей мы не теряли со времен войны»1.

От себя добавлю. Это же стало и одной из причин духовно-нравственного разложения той части общества (а в итоге – едва ли не большей части народа), которая должна стоять на страже интересов государства, закона, правопорядка, быть примером честного служения общему делу. Поставленные государством на голодный паек «служивые люди» (военные, работники милиции, суда, прокуратуры и пр.), а также ученые, врачи, учителя и др. выживали как могли. В частности, военные, как известно, в нередких случаях стали торговать оружием, в том числе продавать его чеченским боевикам, стражи порядка ринулись во взяточничество. Многие врачи, учителя и даже ученые тоже искали способы как легальной, так и нелегальной подработки. На неправедной приватизации выросли и армия коррумпированных чиновников, и небывалый еще в истории по своей экономической мощи и связям с представителями органов правопорядка, а в отдельных случаях и самой власти – организованный криминал.

В Китае, стране древнейшей цивилизации, реформ по чужим моделям быть не могло. Его руководителям второго, третьего и четвертого поколения (по китайской терминологии, это Дэн Сяопин, Цзян Цзэминь и Ху Цзиньтао) и в голову не могло прийти, что стратегию развития страны могут определять не они, а иностранцы. Однако уточним: какую стратегическую цель перед страной поставил Дэн Сяопин? Построение социализма с китайской спецификой. Данную концепцию продолжал развивать и сменивший его на посту генерального секретаря ЦК КПК Цзян Цзэминь, а затем и Ху Цзиньтао. Важно подчеркнуть: это не набор догм, а так сказать, живая материя. В ней даются не только ориентиры на будущее, но и ответы на злободневные проблемы, порождаемые развитием. В чем же суть упомянутой концепции?

Во-первых, Китай находится лишь на начальной стадии строительства социализма. Как долго продлится она – 50, 100 или больше лет – не уточняется. Коли так, то возможны все формы собственности. В частности, в материалах 6-го пленума ЦК КПК 12-го созыва (1986 г.) сказано, что необходимо развивать «многообразные экономические уклады», включая несоциалистические2.

Во-вторых, официально заявлялось, что социализм нельзя построить в условиях бедности и нищеты. Выступая на XIII съезде КПК в 1984 г. Дэн Сяопин говорил: «Что такое социализм? Что такое марксизм? Насчет этого у нас раньше было не совсем ясное представление. Марксизм придает наибольшее значение развитию производительных сил. Что означает коммунизм, о котором мы говорим? Он означает существование принципа: «от каждого по способности, каждому по потребности». А для этого требуется, чтобы общественные производительные силы развивались высокими темпами, чтобы было изобилие материальных общественных благ. Поэтому самая коренная задача в период социализма – развитие производительных сил»3. В решениях ХIII съезда КПК (1987 г.) подчеркивается: «Все, что отвечает интересам народа, диктуется социализмом и допускается им»4.

В-третьих, и в условиях начальной стадии строительства социализма неизбежны неравномерное развитие регионов страны, социальная дифференциация, появление богатых людей. Так, выступая с докладом на ХIV съезде КПК (1992 г.), Цзян Цзэминь говорил, что «бедность – не социализм, всем одновременно прийти к зажиточной жизни невозможно. Надо позволять и поощрять часть районов и часть людей становиться зажиточными раньше других… Не стоит сковывать себя идеологическими и практическими спорами о том, какое имя это носит – Социализм или Капитализм… Зарубежный капитал, ресурсы, технику и технологию, специалистов, а также в качестве полезного дополнения сам частный сектор нужно и можно использовать в интересах социализма… Система социалистической рыночной экономики соединяется с основными системами социализма… Разные сектора экономики будут совместно развиваться в течение длительного времени…»5

В-четвертых, китайское руководство, понимая, что, кроме идеи социализма, строительство которого может занять многие поколения людей, народу необходимо предложить и более близкий социальный идеал. И таковым стала идея «сяокан» («общество средней зажиточности»), пущенная в обиход еще Конфуцием. Она означает, что сначала надо обеспечить людей жизненно необходимым: работой, едой, жильем, возможностью учиться, лечиться и т.д., а потом уже строить планы насчет «светлого будущего». С учетом того, что в перенаселенном Китае традиционно было море бедности и нищеты, а в неурожайные годы миллионы людей умирали от голода, «сяокан» – это вполне желанная цель для большинства китайцев, и она должна быть осуществлена, согласно решению ХVII съезда КПК (октябрь 2007 г.), к 2020 г. К этому же году по сравнению с началом нового века должен в 4 раза увеличиться объем ВВП. И несомненно это будет выполнено.

Некоторые аналитики считали, что обрушить быстрый рост Китая может мировой кризис. Однако этого не случилось. Рост ВВП в 2009 году ожидается в пределах на 8 процентов (в то время как в России – падение на 8,5 процента). Международные специалисты по Китаю считают, что Поднебесная может быстро развиваться еще 10-15 лет. По объему ВВП она способна догнать США уже в ближайшие годы. Так, в 2008 году ее ВВП, пересчитанный по официальному курсу, составил 4,4 трлн., у США – втрое больше. Однако, а при пересчете по курсу покупательной способности юаня и доллара этот разрыв сокращается до полутора раз.

Гораздо проблематичнее догнать США в инновационной сфере. Сейчас собственные инновации КНР составляют 15-20 процентов, к 2020 году Пекин ставит задачу поднять их до 75-80 процентов. В Америке серьезно обеспокоены превращением Китая во вторую в мире сверхдержаву и с приходом в Белый дом Барака Обамы ставится задача, используя огромный научно-технический потенциал США, совершить новый рывок в области высоких технологий, подобно тому, как это было сделано почти полвека назад, когда президент Кеннеди поставил задачу догнать и перегнать СССР в освоении космоса. (Напомню, что «Аполлон-11» высадил астронавтов на луну в июле 1969 г.) В Белом доме считают, что технических новинок, связанных с борьбой за лидерство в космосе, хватило на несколько десятилетий, но они уже себя исчерпали. Поэтому теперь нужен новый импульс для очередного технического прорыва.

Наше руководство тоже делает ставку на инновационный путь развития, намечая перевести к 2020 г. на него экономику страны, причем довести в обществе долю среднего класса до 60–70%, увеличить в несколько раз ВВП и среднюю заработную плату по стране, да еще и превратить Россию в один из мировых финансовых центров. Выглядит это в свете переживаемого кризиса очередной утопией. Для достижения подобных целей нужна принципиальная корректировка неолиберального курса развития. Необходима и новая руководящая команда, в которую входили бы сильные экономисты и администраторы. Требуется и гораздо больше времени. А еще необходимо принципиально новое отношение к ученым и науке, качественное улучшение образования и состояния культуры в стране. Расходы Китая на НИОКР приближаются к 2 процентам ВВП, что по паритету покупательной способности (ППС) составляет сумму, несопоставимо большую, чем расходы на науку в России. По доходу на душу населения Китай все еще уступает нам в несколько раз, однако ученые там получают в месяц от 500 до 2-3 тысяч долларов.6 И если Китай еще несколько лет назад экспортировал продукции высоких технологий на 300 млрд. долларов в год, то доля России в мировой продукции высоких технологий составляет 0,1-03 процента.

Хотя «Стратегия -2020» принималась уже при новом президенте, в ней чувствовался почерк тех, кто придумал «План Путина», кто уютно сидел на «трубе» и только кормил общество разговорами о необходимости диверсификации экономики, кто давно привык броскими пиар-акциями подменять реальную политику, не говоря уже о стратегии. С наступлением кризиса о «Стратегии – 2020» уже неприлично говорить. Хотя сами по себе цели вне критики. Очевидно, у нас появится новая, более реалистичная программа развития на ближайшие годы, если будет реализована идеология президента Медведева, которая появилась в его статье «Вперед, Россия!».

Чтобы стала ясной направленность мыслей президента Медведева, приведу несколько выдержек из этой статьи. «Мировой экономический кризис показал: дела наши обстоят далеко не самым лучшим образом. Двадцать лет бурных преобразований так и не избавили нашу страну от унизительной сырьевой зависимости. Наша теперешняя экономика переняла у советской экономики самый тяжелый порок – она в значительной степени игнорирует потребности человека. Отечественный бизнес за малым исключением не изобретает, не создает нужные людям вещи и технологии. Торгует тем, что сделано не им, - сырьем либо импортными товарами. Готовые же изделия, произведенные в России, в основной массе пока отличаются крайне невысокой конкурентоспособностью.

Отсюда и большее, чем у других экономик падения производства во время нынешнего кризиса. И запредельные колебания фондового рынка. Все это доказывает, что мы сделали далеко не все необходимое в предшествующие годы. И далеко не все сделали правильно. Эффективность и производительность труда большинства наших предприятий позорно низки. Но это полбеды. Беда в том, что, похоже, это не очень волнует владельце, директоров, главных инженеров и чиновников… Демократические институты в целом сформированы и стабилизированы, но их качество весьма далеко от идеала. Гражданское общество слабо, уровень самоорганизации и самоуправления невысокий. С каждым годом нас становится все меньше».

Как видим, это совершенно другая тональность, чем в речах членов правительства, превозносивших до кризиса наши экономические достижения и свои собственные заслуги, а после начала кризиса объяснявшие его тяжесть последствиями глобального спада. Без присущего многим чиновникам путинской команды бахвальства и самовосхваления президент Медведев откровенно заявляет: «Модернизация российской демократии, формирование новой экономики, на мой взгляд, возможны только в том случае, если мы воспользуемся интеллектуальными ресурсами постиндустриального (понимай – западного – А.К.) общества. Без всяких комплексов, открыто и прагматично. Вопрос гармонизации отношений с западными демократиями - это не вопрос вкуса или каких-то личных предпочтений тех или иных политических групп. Наши внутренние и технологические возможности сегодня недостаточны для реального подъема качества жизни».

К этому можно было бы добавить, что внешнюю зависимость мы в состоянии существенно уменьшить, перейдя от остаточного принципа финансирования собственной науки и образования к их поддержке в пропорциях, свойственных сегодня развитым странам. К тому же, нельзя забывать, что Запад предлагает технику вчерашнего дня, а самые последние достижения держит в секрете. Чтобы не быть в роли вечных отстающих, надо самим постараться. .

В отношениях между двумя первыми лицами не принято критиковать друг друга, что вполне понятно. Но я могу позволить себе сказать, что если бы средства, полученные в основном от природной ренты, не оседали в оффшорных зонах, банках и ценных бумагах США и других стран, не инвестировались в виллы, яхты, личные авиалайнеры, если бы они не расходовались на престижные цели, вроде обустройства Стрельни для проведения саммита «восьмерки», на строительство горно-лыжного курорта мирового уровня в Сочи в рамках создания инфраструктуры для проведения зимний олимпиады в 2014 году, обустройство острова Русский для проведения саммита стран АТЭС в 2012 году, на сооружении дорогостоящих офисных зданий крупных компаний; не шли в карманы менеджмента в виде запредельно высоких окладов, премиальных, бонусов, «золотых парашютов», то можно было с уверенностью рассчитывать на модернизацию промышленности и сельского хозяйства в сжатые сроки.
«Техника решает все»
Пришлось вспомнить забытый лозунг прежних времен. Когда команда Ельцина – Гайдара – Чубайса начала радикально-либеральные реформы, то слово «развитие» при этом не упоминалось вообще. Реформа, а точнее, передел собственности стала самоцелью. Процесс передела собственности настолько затянулся, что оказались забытыми даже элементарные меры по поддержанию нормального функционирования созданной в советские годы техники и инфраструктуры, что сделало катастрофы, вызванные человеческими и техногенными факторами, обыденным явлением. Едва ли не каждый день у нас что-то взрывается, горит, тонет, рушится, падает, разбивается, в результате чего гибнут люди, теряются материальные ценности.

В других странах реформа всегда понималась как средство, создающее условия для более быстрого и гармоничного развития. Китай в течение многих веков практиковал политику изоляционизма и, в конечном счете, обрек себя на отставание. Его реформа предусматривала «открытость» экономики. Она осуществлялась разумно и, когда это требовалось, избирательно. Создание открытых экономических зон, отгороженных от внутреннего рынка с льготным режимом для иностранных инвесторов позволила Пекину привлечь в страну 600–700 млрд. долл. капитала извне, новую технику, современные технологии и методы менеджмента. Это стало мощнейшим движителем модернизации экономики страны.

По существу, создавалась новая экономика индустриального типа с растущими анклавами постиндустриальной, или информационной экономики. Едва ли не все крупнейшие мировые корпорации и многие научно-исследовательские центры имеют филиалы в Китае. Это стало и самым быстрым путем вхождения страны в мировую экономику с сильных позиций.

Приведу еще некоторые цифры. Но сначала оговорюсь. Когда имеешь дело с Китаем, то надо постоянно следить за его ростом, дабы не только в книгах, но и статьях не оказаться в дне вчерашнем. Еще в 2006 году КНР по размерам золотовалютных резервов (ЗВР) догоняла Японию, которая имела 1 трлн. долларов и была мировым лидером по этому показателю. В 2007 году ЗВР КНР составили уже 1,5 трлн. долларов, а в 2008 году - 2 трлн. долларов. Невероятно, но факт!

Внешнеторговый оборот Китая за годы реформ, которым в декабре 2008 года исполнилось 30 лет, вырос с 20 млрд. долларов в 1978 году до 2, 56 трлн. долларов в 2008 году. То есть увеличился более чем в 125 раз. Разумеется, надо сделать скидку на то, насколько обесценился за этот период американский доллар, поскольку статистика ведется не в постоянных ценах, так что реальный рост будет несколько меньшим..

К началу нового века было не менее 50 зон освоения высоких технологий, и тот, кому удалось побывать в этих районах, наверняка испытал некое потрясение от нахлынувших чувств. От масштабов строительства новой экономики. От того, как много изобретательности, умения и сил вкладывают китайские власти в развитие страны. А как китайцы «обхаживают» иностранных инвесторов! Следуя лозунгу «Помогайте иностранцам для привлечения других иностранцев», они сами заботятся о быстром оформлении нужных для инвесторов документов, сами подыскивают для них жилье и создают такие льготы, которые тем и не снились в собственных странах. Не говоря уже о твердо установленных правилах ведения бизнеса. Тем же, кто посмеет избить или ограбить иностранца, грозит суровое наказание вплоть до «вышки». Как тут не огорчаться по поводу нашей реальности. Руководство Китая делает все для развития страны, и царит порядок, а у нас идет имитация развития, и нередко царит беспредел.

Центральные власти КНР объявили открытыми еще и 13 приграничных городов, получивших право создавать на своей территории зоны приграничного экономического сотрудничества с теми же льготами, что и приморские зоны технико-экономического освоения. Взять, например, Хайхе в районе Благовещенска и Сульфанхе в Приморском крае. Еще недавно это были глухие, беднейшие уголки Китая, теперь на их месте возникли процветающие города.

Российские же поселки как влачили, так и влачат жалкое существование. Парадокс в том, что провалившие реформы в 90-е годы либералы-западники не ушли со сцены и после прихода к власти В. Путина. В их среде господствовало мнение, что государство не должно вмешиваться в экономический процесс, для этого-де есть бизнес и рынок. В результате Дальний Восток, по сути, на многие годы был брошен на произвол судьбы. Итог стал ожидаемым: и без того бедный людскими ресурсами регион покинули 1,74 млн. человек7.

Увеличение товарооборота между двумя странами, как говорится, дело благое. Еще недавно он составлял 20 млрд долл., в 2007 г. – 48,16 млрд, в 2008 году – чуть более 50 млрд долларов, а в ближайшем будущем, как планируется, достигнет 60 млрд и даже 80 млрд. Только прежде чем радоваться резкому увеличению российско-китайского товарооборота, следует задуматься. Раньше в торговле с КНР у нас было положительное сальдо, а в 2007 г. импорт из «Поднебесной» увеличился на 79,9%, превысив экспорт на 8,8 млрд долл. Далее, российский экспорт в Китай все более смахивает на экспорт развивающейся страны в развитую, хотя когда-то большой удельный вес в нем занимали машины и оборудование.

Вот, например, что говорит академик Титаренко: «Мы говорим китайским друзьям: «Вы превращаете нас в сырьевой придаток». В ответ слышим: «Предлагайте готовую продукцию». К сожалению, не можем в полной мере воспользоваться этой возможностью. Наша машиностроительная продукция в экспорте в Китай составляла 26 процентов с лишним, а сейчас – менее 1 процента. Мы жалуемся, что структура экспорта в Китай для нас не выгодна. И слышим: «Предоставьте нам списки продукции машиностроения, которую вы можете нам продать». Но ведь наша машиностроительная промышленность все еще находится в лежачем положении».8

Допустим, мы добьемся положительного сальдо за счет массированных поставок нефти. А что останется нашим детям, внукам и даже нам? Думает ли об этом власть? С «нефтебаронов», как говорится, взятки гладки. Кончится нефть – и они могут заниматься в других странах хоть бизнесом, хоть футболом. Не исключено, что часто действующие по принципу «после нас хоть потоп» и нередко связанные с местной властью и криминалом хапуги от бизнеса вполне могут превратить в пустыню наши леса в пограничных с Китаем районах. А наша граница с ним тянется на 4 тысячи км.

Увы, на развитие дальневосточного региона у нас почему-то постоянно не хватало средств. В самом деле, что за этим скрывается? То ли тупое следование либералов-западников предписаниям МВФ и Мирового банка, считающих, что в мировой экономике нашей стране следует занять нишу производителя сырья для развитых экономик? То ли нечто совсем другое, о чем чиновники обществу не говорят? Мэр Москвы Ю. Лужков называет такую политику отказом стране в праве на развитие. Так или иначе, у нас столько нерешенных проблем, что следовало бы не вывозить, а ввозить капитал ради скорейшего обновления рассыпающейся на глазах инфраструктуры, обветшавшей промышленности, переживающего глубокий кризис сельского хозяйства и резкого увеличения инвестиций в инновации и человеческий капитал. Именно так в свое время поступили Япония, Италия, Южная Корея и многие другие страны.




«Кадры решают все»

Вспомним и еще один лозунг советских времен – «кадры решают все». Какой бы научно обоснованной ни была стратегия развития, без сильных кадров реформаторов она не даст должного результата. Дэн Сяопин тоже один в поле был бы не воин, если не собрал бы вокруг себя сильную команду экономистов и управленцев по принципу отбора не лояльных себе и не «своих», а лучших, сплоченных любовью к своей стране. (Надо особо отметить, что у китайцев очень сильно развито чувство патриотизма, и где бы не жил китаец, он всегда помнит о своей исторической родине и всегда готов ей помочь.) Это же касается и правящей элиты Китая в целом, о которой западные аналитики весьма высокого мнения. Так же действуют и сменившие Дэна руководители. Отсюда сильная не только внутренняя, но и внешняя политика. Пекин не хвалится своей мощью, никому не угрожает, ни с кем не ссорится, напротив, своими стратегическими партнерами объявляет даже США и Индию, с которыми у него далеко не простые отношения. Он очень умно решил проблему бывшей английской колонии Гонконг (ныне Сянган), скорее всего так же умно решит и проблему Тайваня.

В чем секрет эффективности китайской правящей элиты и слабости российской? В традиции отбора лучших, которую установил Дэн Сяопин? В мудрости древней китайской нации, выработавшей устойчивую систему формирования правящей элиты? В конфуцианстве, требующем от руководителя думать, прежде всего, об общем благе, а не только о себе любимом? В политической системе, которая не позволяет первому руководителю решать кадровые вопросы по собственному выбору? Наверное, в том, другом и третьем.

В России все обстоит по-иному. Мы пережили глубокую революцию в конце 80-х – начале 90-х годов ХХ в., когда потеряли и прежний государственный строй, и прежнюю государственность. Михаилу Горбачеву надо отдать должное за то, что у нас появились гласность и плюрализм мнений. Он хотел придать сформированному Сталиным социализму человеческое лицо, однако, допустив ряд просчетов и ошибок, потерял контроль над развитием ситуации в стране и в результате действий разнонаправленных сил развалилась общественная система, которую он хотел реформировать, и распался СССР, чего он вообще не ожидал.

Борис Ельцин в свою очередь заслуживает доброго слова за то, что в августе 1991 года он сыграл едва ли не решающую роль в том, что ортодоксы-коммунисты не вернулись к власти, однако в конечном итоге он обманул ожидания россиян. Его авторитет вырос на борьбе с привилегиями номенклатуры, он обещал народу быстрые социально-экономические перемены к лучшему, коих не могло быть по определению. Сказывался дефицит у Ельцина исторического, экономического и социального знания, опыта государственного управления (а потом, как выяснилось, и истинного, а не показного патриотизма.) Иллюзиями о возможности такого «чуда» Ельцин заразил и многих россиян. А потом их же он и обманул, сблизившись с самыми богатыми людьми в стране и передав им в знак благодарности за поддержку его в ходе президентских выборов 1996 года фактически за бесценок наиболее доходные производства и целые отрасли общенародной собственности.

Представители академической науки ни в какое чудо не верили, справедливо считая, что для перехода от планово-централизованной к рыночной экономике нужен длительный период существования многоукладной экономики при доминировании государственного капитализма, как это фактически и имело место во всех «новых индустриальных странах». И поскольку авантюру шоковых реформ крупные ученые РАН не поддерживали, то Б. Ельцин сделал ставку на еще не состоявшихся как серьезные экономисты и управленцы малоопытных молодых людей. Единственным достоинством младореформаторов были смелость и готовность действовать по понятиям, не забывая при этом о собственных интересах.

Хотя надо признать, что у любой команды реформаторов были бы трудности в ходе проведения реформ. Реформы проходили в острой политической борьбе. Нужно было на ходу создавать правовую базу рыночной экономики. При доминировании в стране военной промышленности и при наличии сотен градообразующих предприятий установление и развитие рыночных отношений шло с огромным трудом. К тому же еще и резко упали цены на нефть. Можно допустить, что если бы на тяжело больного Ельцина не было сильного давления западных «друзей», нуворишей-жуликов типа Б. Березовского, вороватых чиновников и членов его семьи, боявшихся прихода к власти «чужих», то правительство многоопытного политика академика Е. Примакова надолго осталось бы у власти, и мы сегодня жили бы в совсем другой стране.

У В. Путина, пожалуй, еще меньше было опыта государственного управления, чем у Б. Ельцина, о чем он сам говорил работающему в США профессору Н. Злобину. Офицер разведки, чиновник питерской мэрии и несколько лет работы в центральном аппарате – вот и весь его послужной список. Придя к власти, он не изменил парадигму социально-экономического развития, но ухудшил качество кадрового состава. Едва ли не на всех ключевых постах в государстве, в партии власти и пр. стали люди, которые когда-то учились, работали или дружили с ним. Они, как известно, в основном из Санкт-Петербурга и его мэрии, бывшего КГБ, некоторых других силовых структур. Но у них тоже специфический опыт. Даже президент Д. Медведев в интервью английской газете Financial Times вынужден был признать, что во власти у нас действительно много питерцев.

Результатом такой кадровой политики стала неэффективная вертикаль власти, способная только закручивать гайки, но не решать злободневные проблемы страны, о чем свидетельствует провал едва ли не всех начатых при В. Путине реформ. Дело в том, что такой политической системы, которая сформировалась при В. Путине, нет в цивилизованном мире. Она президентская, но по факту без сдержек и противовесов в лице законодательной и судебной властей. Даже в авторитарных режимах есть какие-то коллегиальные органы. В коммунистических – это Политбюро, секретариат ЦК партии, ее пленумы, съезды, в военных – это совет революционного командования и пр. У нас же практически и законодательная и судебная власть зависят от власти президента. Да, при В. Путине принципиальные решения, как считают многие аналитики, принимались не им одним, а с участием узкой группы его соратников, не имеющих, однако, на то мандата от народа. При такой политической системе вполне возможно и появление культа личности первого руководителя, и превращение его в диктатора. Неизбежны при этом и ошибки в проведении внутренней и внешней политики.
* * *
Никто из серьезных аналитиков не считает, что в КНР все идет гладко, там острых проблем хоть отбавляй. Чуда не бывает даже в Китае. Как бы ни старалось китайское руководство, по объективным причинам оказалось невозможным избежать острых социальных проблем. Страна перенаселена, не хватает земли, чистой питьевой воды, тяжелая экология. Большой разрыв в развитии приморских и глубинных районов, в уровне жизни горожан и сельских жителей. Миллионы людей не имеют работы, живут за чертой бедности. Есть и серьезные социальные конфликты, особенно в деревне, где, по некоторым подсчетам, 150-200 млн. «лишних людей». Возникают и новые проблемы. Так, с одной стороны, ежегодно появляется 11-12 млн. «новых ртов», а с другой стороны, жесткое планирование семьи привело к тому, что нация стареет. У них, как и у нас, более 17 процентов людей старше 60 лет, и уже стоит вопрос о необходимости ввозить дешевую рабочую силу из Вьетнама и Бангладеш. Лишь сейчас власти КНР взялись за создание общекитайских систем социального обеспечения, здравоохранения и образования.

Только ведь надо смотреть на общественные процессы в динамике. За годы реформ страна забыла о массовом голоде, который часто косил миллионы людей. Во много раз уменьшилось число безработных и людей, живущих за чертой бедности. Доходы населения в целом по стране, по данным академика Титаренко, выросли в 10 раз! А в последнее время китайские власти серьезно взялись за решение экологических проблем. Запрещена вырубка лесов, ужесточился спрос с тех, кто загрязняет окружающую среду. И не будем забывать, что в Китае во главу угла поставлено развитие страны – инвестиции достигают 40 процентов ВВП – и китайские предпринимали скупают в мире не футбольные клубы, золотые яйца, замки, дворцы, яхты, а активы компаний, добывающих нужное стране сырье или имеющих передовые технологии.



Что касается российско-китайских отношений, то они переживают лучшие времена за многие последние десятилетия. Китай по прагматическим соображениям заинтересован в дружеском отношении к нему России, а мы по тем же - Китая. КНР и РФ являются цементирующей основой Шанхайской организацией сотрудничества (ШОС). Мы, если так можно сказать, обречены дружить с Китаем. Если Россия при президенте Медведеве «воспрянет ото сна», да еще будет проводить многовекторную внешнюю политику, развивая хорошие отношения со всеми центрами силы, и в первую очередь, с Америкой, то нам, как говорится, можно будет спать спокойно.

1 Чазов Е. Секрет долголетия удивительно прост! // Аргументы и факты. 2008. № 18. С. 3.

2 Цит. по: Карлусов В. В. Развитие частного предпринимательства в Китае. М., 1996. С. 25.

3 Цит. по: Карлусов В. В. Указ. соч. С. 24.

4 Документы ХIII Всекитайского съезда Коммунистической партии Китая. Пекин. 1988. С. 32.

5  Цит. по: Делюсин Л. Исповедь старого коммуниста // Азия и Африка сегодня. 2000. № 7. С. 28–29.

6 Титаренко М. Китай будет сотрудничать с нами по «остаточному принципу». – Российская газета, 22. 11. 2006.

7 Храмчихин А. Указ. соч. С. 66.

8 Титаренко М. Китайцы извлекли должные уроки… -Независимая газета (НГ- дипкурьер) 15.06. 2009.





База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница