А. Г. Кузнецов Они сражались за Отчизну



Скачать 123.7 Kb.
Дата25.04.2016
Размер123.7 Kb.
А.Г.Кузнецов

Они сражались за Отчизну,

Чтоб в рабстве не был наш народ,

И долг свой выполнили честно,

За что и славит их народ!
ХЕРСОН И КАХОВКА – ЭТАПЫ БОЛЬШОГО ПУТИ…
В ходе тяжелых оборонительных боев на Южном Буге, где Дунайская военная флотилия оказывала огневое содействие приречным флангам сухопутных войск, а также в обороне переправ и в непосредственной переброске войск и техники через водные преграды, наши 9-я и 18-я армии, понесшие огромные потери еще в боях на Пруте, Днестре, а потом и на Южном Буге, в районах Вознесенска, Первомайска и Николаева. С 14-го августа 1941 года приступили к быстрому отводу своих войск за Днепр, с тем, чтобы на левом берегу, занять оборону, своими оставшимися малыми силами, используя широкую водную преграду Днепра, не допустить форсирования ее превосходящими силами противника. 9-ая армия спешила в район Берислав-Каховка, а 18-ая в район Никополя.

В этой обстановке 14 августа согласно приказу, подписанному заместителем наркома ВМФ вице-адмиралом Г.И. Левченко, командующим Дунайской флотилией контр-адмиралом Н.О. Абремовым и военкомом флотилии бригадным комиссаром В.К. Беленковым, был создан корабельный отряд, командиром которого был назначен наш командир капитан-лейтенант Шик Леонид Самойлович. В состав отряда вошли: монитор «Мартынов», командиром которого стал бывший помощник командира монитора «Железняков» старший лейтенант Харченко Алексей Емельянович, и отряд бронекатеров старшего лейтенанта Шатаева Н.А. в составе БКА-101, БКА-102, БКА-103, БКА-104 и БКА-105. Военкомом всего отряда был назначен наш военком батальонный комиссар Никита Яковлевич Шкляр, а артиллеристом отряда – бывший дивизионный артиллерист мониторов старший лейтенант Андрей Савельев.

Корабельному отряду была поставлена задача: во взаимодействии с соединениями и частями 9-й и 18-й армий не допустить форсирования противником Днепра в районе Берислав-Никополь.

В тот же день, 14 августа отряд кораблей под командованием нашего командира капитан-лейтенанта Л.С. Шика начал свой переход Николаев-Херсон-Берислав, и во второй половине дня мы прибыли в Херсон, где пополнив все свои израсходованные запасы, мы продолжили переход.

Проходя порт, тот, кто находился в тот момент на верхней палубе и на ходовом мостике, хорошо видел по левому борту коническую вершину пшеничной горы, возвышавшейся над Днепром, - как в реку из элеватора высыпали пшеницу. Из огромного брезентового рукава, висящего над Днепром, сплошным потоком сыпалась прекрасная украинская золотая пшеница. Смотря на эту картину, каждого из нас невольно охватывало неприятное чувство душевной печали. Сам факт уничтожения запасов зерна прежде всего говорил о том, что в Херсоне нет необходимых плавсредств – ни транспортов, ни буксиров с баржами, чтобы можно было бы зерно вывезти морем. А самая страшная печаль заключалась в том, что городские власти, не надеясь отстоять город, были вынуждены предпринимать необходимые крайние меры, связанные с возможной сдачей Херсона. И через какие-то четверо суток, после трехдневных кровопролитных тяжелых боев, 18 августа 1941 года Херсон был захвачен врагом, о чем мы узнали гораздо позже.

В тот день, проходя порт, из нас никто и думать не мог, какую участь уготовит сдача Херсона для всего нашего корабельного отряда, спешившего в район Берислав-Каховка, чтобы выполнить приказ командования.

С рассветом 15-го отряд прибыл в Берислав, где бронекатера с ходу приступили к перевозке войск и техники на левый берег. Монитор «Мартынов», встав у левого берега под высокими, нависшими деревьями, занял огневую позицию и хорошо замаскировался. Я же вместе с корабельным корректировочным постом, в который входили: дальномерщик Александр Резник, радист Негин, к/о сигнальщиков, он же телефонист, Константин Грачев, погребной Афанасий Крицкий с ручным пулеметом и два стрелка охранения с катушками телефонного провода, на катере переправились на правый берег, где на окраине Берислава мы расположились на чердаке одного из домов. С командным пунктом /КП/ стрелкового полка, кому было приказано стоять насмерть и, удерживая Правобережный плацдарм, прикрыть отходящие соединения и части 9-й армии на левый берег Днепра, мы установили прямую телефонную связь, а с кораблем – радийную по специальной артиллерийской таблице сигналов.

В штабе полка я уточнил расположение обороняющихся частей и подразделений и нанес на свою карту рубежи пристрелки тех дорог, по которым ожидалось наступление противника, а пока по ним шли наши войска, так что с пристрелкой пришлось воздержаться. Продвижение порой задерживалось, когда вражеская авиация, пользуясь отсутствием хоть какого-либо прикрытия с воздуха наших войск на переходе, безнаказанно наносила бомбовые удары и расстреливала колонны, идущие к Днепру.

Картина была не из приглядных: убитые и раненные тут же падали, многие отбегали в стороны от дороги и, бросившись наземь, стремились врасти в нее, другие встречали воздушного врага стрельбой из винтовок, а некоторые, как шли, так и продолжали следовать по дороге, опустив головы, не обращая никакого внимания на то, что делается вокруг.

Глядя на последних, казалось, что им безразлично: сразит или нет осколок вражеской бомбы, иль мимо пуля пролетит, даруя жизнь ему на время. Их лица отражали неимоверную физическую усталость, а во взгляде – злоба, ненависть и проклятие. И, конечно же, немудрено:


Не видно чайки – истребка,

И тупорылого жучка,

Одни лишь в небе «Мессера»

Да «Юнкерсы» бомбят жестоко.

* * *

Да, так шел солдат, потупив очи,



Весь запыленный и в поту,

В покрытой солью гимнастерке,

И был, как будто он в бреду.
О, как наш советский солдат хотел верить и верил тем. кто должен был вместе с командирами всемерно укреплять мощь армии и флота, обеспечивать повседневное партийное влияние на все стороны жизни и боевой деятельности войск, тесно сплачивать личный состав вокруг партии и ее Центрального комитета. А они на их вопросы: «Почему мы не бьем врага на его территории?!», «Почему мы дали ему возможность не только сунуть свое свиное рыло в наш советский огород, но и гнать нас уже по широкой степи, оставляя города и села, и наш народ на грабеж и поругание?! Где наша самая высотная и скоростная в мире авиация?! Где те машины, чья бронь крепка, - ведь танки наши быстры?! Где они?!» И на эти все мучительные тяжкие вопросы – «Где?!» и «Почему?!», следовал сугубо директивный ответ: Причина во внезапности нападения вероломного, до зубов вооруженного германского фашизма, под сапогом которого вся Европа. Но, товарищи бойцы! Наша партия и правительство, и военное командование предпринимают все необходимые меры, и в этом вы сами сможете убедиться: Днепровский неприступный оборонительный вал с его мощными укреплениями послужит непреодолимым рубежом для врага, на котором он будет не только остановлен, но и повержен, и уничтожен!!!». Не моргнув глазом каждый из нас говорил своим бойцам, будучи в полной уверенности, что это истинная правда, а не выдумка и ложь, спущенная верхними эшелонами в директивах вниз по служебной лестнице.

И каждый, спешивший к Днепру, верил в несокрушимость Днепровского вала, хотя в действительности ничего подобного и не было. В окопах Левобережного Днепра находились лишь кавалеристы, в большинстве своем не имевшие даже винтовок и лошадей, последние были только в петлицах в виде головы, обрамленной подковой. Зато была шашка – «верное оружие» против танков и свинцового потока пуль вражеского автомата. И лишь убедившись лично в настоящей действительности, наш защитник Родины поймет, что ждать ему помощи не от кого. Исход боев на очередном широком водном рубеже – Днепре будет зависеть от таких, как и он сам, вооруженных винтовками и гранатами. А сейчас, переправляясь на катере через водную преграду, они с большой радостью и с любовью величайшей надежды смотрят на тихий, лучами летнего солнца освещенный Днепр. Как не был он похож в тот день на Днепр, воспетый Тарасом Шевченко: широкий древний Днепр был тих, он не ревел и не стонал, и волн горами не поднимал. Он мирно катил свои вечные воды к Херсону, а в лимане соединившись с окровавленным потоком Южного Буга, уже захваченного врагом, вливался в Черное море.

Ночью 16 августа к нам на монитор «Мартынов» из Херсона на глиссере, старшиной которого был 1 ст. Николай Иванов, прибыл зам. Наркома ВМФ вице-адмирал Левченко Гордей Иванович вместе с нашим командующим контр-адмиралом Николаем Осиповичем Абрамовым. Во второй половине дня, возвратившись со штаба 9-й армии, находившегося в Бериславе, взяв один бронекатер из состава отряда капитан-лейтенанта Л.С. Шика, они ушли вверх по Днепру в Никополь для установления связи с командованием 18-й армии, которая вместе с 9-й составляли левый фланг Южного фронта, командующим которого в то время был генерал армии И.В. Тюленев.

А ранним утром 18 августа, когда в Херсоне немцы ворвались в город и завязались уличные бои, в Каховку из Херсона прибыл буксир ИП-23, поставив баржу с бензином для бронекатеров и продовольствия для всего корабельного отряда капитан-лейтенанта Л.С. Шика. Старшим на буксире был военком дивизиона бронекатеров Григорий Федорович Войтенко, командиром – младший лейтенант Михаил Пономарев, а помощником – младший лейтенант Лев Вольфович Аксельрод, механиком – Михаил Корец, представителем особого отдела – капитан Снежков. На барже шкипером был Афанасий Иванович Смирнов и его жена Дарья Ивановна.

Поставив баржу с бензином к левому берегу под высокие нависшие деревья, «ИП-23» немедленно приступил к перевозке войск, техники и гражданского населения, находившегося в тяжко страшном своем пути эвакуации, с правого на левый берег Днепра. А после заправки бронекатеров бензином, буксир, взяв баржу, вновь продолжил перевозку, принимая теперь и на баржу людей, военную технику и скот. День и ночь непрерывно работал «ОП-23». Это был тот же колесный буксир измаильского порта, буксир - верный труженик, который с той же баржей, участвовал при высадке десанта в Старую Килию и бесперебойно доставлял боеприпасы, топливо, продовольствие и необходимое техническое имущество непосредственно на огневые позиции кораблей на Дунае.

День клонился к вечеру, когда мы на мониторе сперва услышали, а потом и увидели полным ходом мчавшийся сверху вниз бронекатер. Приближаясь к месту нашей стоянки, он сбавил ход, а пройдя и развернувшись против течения, он подошел к борту «Мартынова».

Прибывших заместителя Наркома ВМФ и командующего ДуФ, на палубе монитора с напряженным душевным волнением встречали: командир отряда капитан-лейтенант Л.С. Шик, военком батальонный комиссар Н.Я. Шкляр и командир монитора «Мартынов» старший лейтенант А.Е. Харченко.

Выслушав доклад и поздоровавшись с каждым, вице-адмирал Г.И. Левченко в сопровождении командования отряда направился к палубному люку, ведущему в кают-компанию. В это время командующий Н.О. Абрамов, подозвав к себе А.Е. Харченко, приказал: Командир! Распорядись и проверь, чтобы на бронекатер выдали суточный паек, а также и старшине Иванову, заправив его глиссер сполна бензином.

- Через 20-30 минут мы уйдем. Ясно?

- Так точно!

- Исполняй.

И действительно через каких-то тридцать минут высокое начальство на бронекатере 105-м, командиром которого был лейтенант В.А. Корякин, вместе с глиссером на полном ходу ушли вниз по реке. О их выходе Л.С. Шик сообщил радиограммой в штаб ДуФ, которую зашифровал специальной скрытой связи ст.1 ст. Евенко Григорий Семенович, и тут же передал в эфир опытнейший к/о радистов ст. 1 ст. Владимир Мовша.

И лишь спустя много лет, я случайно узнал, что бронекатер, на котором шли два адмирала в Цюрупинск, так как в тот вечер Херсон был уже захвачен врагом, на подходе к повороту в реку Конка с правого берега Днепра был обстрелян артпулеметным огнем противника. Стоявший в дозоре, БКА-402, командиром которого был лейтенант Чужинов Анатолий Гаврилович, а командиром отряда бронекатеров старший лейтенант Козлов Дмитрий Павлович, прикрыл их своим артогнем. Оба адмирала стояли на левом борту, за боевой рубкой, и в момент резкого поворота при заходе на полном ходу в р. Конка вице-адмирал Г.И. Левченко чуть было не упал за борт, ему помог удержаться н.О. Абрамов. Упала лишь в реку фуражка зам. Наркома Г.И. Левченко. Бронекатер и глиссер были повреждены. В Конке адмиралов на свой БКА-402 принял А.Г. Чужинов, где старший лейтенант Д.П. Козлов дал адмиралу свою фуражку. Следуя вниз по Конке, они все благополучно добрались до Цюрупинска, после чего бронекатер возвратился на линию дозора.

Водитель глиссера ст. 1 ст. Николай Иванов, пройдя дорогами войны до Поти, был командирован в 1943 году на Урал, где он заболел тифом и скончался.

19 августа 1941 года на монитор «Мартынов» поступила радиограмма за подписью командующего флотилии для батальонного комиссара Г.Ф. Войтенко: «ИП-23 с баржей немедленно прибыть в Цюрупинск для обеспечения кораблей топливом». Текст радиограммы был доставлен на буксир, последний с наступлением темноты, прекратив перевозку войск и взяв на короткий буксир баржу с бензином, ушел вниз по реке. Следуя полным ходом вдоль левого берега, он удачно проскочил Правобережный укрепленный участок противника и свернул в Конку, которая вела в пункт назначения.

Противник открыл артпулеметный огонь лишь тогда, когда сам буксир всем корпусом был в Конке, а ведомая им баржа втягивалась в поворот. На руле в тот момент маневрирования стоял старший рулевой Гороховский Георгий Леонтьевич, еще до войны на транспортных судах бороздивший моря и океаны. С рассветом капитан «ИП-23» младший лейтенант Михаил Пономарев привел баржу с бензином в Цюрупинск. Экипажу буксира и баржи командующим была объявлена благодарность.

С каждым днем усилия врага в районе Берислава возрастали. Но наш стрелковый полк стоял на смерть, прикрывая отходящие главные силы 9-й армии. В обороне его поддерживала сухопутная артиллерия частей, занявших оборону на левом берегу в районе Каховки и монитор «Мартынов» который своими 4-х дюймовыми орудиями шрапнелью и фугасными снарядами уничтожал живую силу врага, а бронебойными – танки и самоходные артиллерийские установки.

В конце августа в ходе пятидневных ожесточенных боев, когда противник ввел почти до четырех дивизий пехоты, усиленными танками, САУ и авиацией, наши войска, оборонявшие Правобережный плацдарм, были вынуждены оставить Берислав и в ночь 29-30 или 30-31 переправились на левый берег. В ту ночь наши бронекатера старшего лейтенанта Н.А. Шатаева из состава корабельного отряда капитан-лейтенанта Л.С. Шика оказали большую помощь войскам своей непрерывной весьма быстрой переправой их. Монитор «Мартынов» в очередной раз сменил огневую позицию, встав в пяти километрах выше. А когда с утра 31 августа противник начал форсировать реку, монитор открыл огонь по вражеской переправе, по которой сплошным потоком шли танки, пехота и артиллерия. Враг с ходу ворвался в Каховку, но был выбит. После трехдневных боев, 2-го сентября 1941 года Каховка была захвачена противником. Артогонь монитора в тот день корректировал старший лейтенант Андрей Савельев, находившийся на одном из бронекатеров, А в ночь с 31 на 1 сентября «Мартынов» ушел вверх, в район Никополя, в распоряжение командования 18-й армии, и вскоре к нему присоединились бронекатера.

Как сейчас, помню первую заявку армейского командования 18-й армии, которую приказал мне выполнить наш командир отряда Леонид Самойлович Шик, возвратившись вместе с военкомом Никитой Яковлевичем Шкляром со штаба армии: «Уничтожить наблюдательный и корректировочный посты противника, расположенные на колокольне церкви в Никополе» откуда враг хорошо просматривал боевые порядки наших войск на левом, берегу Днепра и вел корректировку своего артогня.

Сложность выполнения приказа-заявки, как артиллерист, я сразу понял, как только в кают компании, на столе, раскрыл карту: с большой дистанции по невидимой наводчиками цели, так называемой стрельбе с закрытой позиции, попасть в купол церкви вероятность весьма мала. Но приказ есть приказ, и его надо было выполнить. Всю же глубину душевного волнения и ответственности я осознал в корпосту, во время самой стрельбы. Если в первые минуты начавшейся войны нам довелось на Дунае, в районе Измаила, вести стрельбу прямой наводкой по церкви вражеского селения, то в настоящий момент – по церкви нашего большого города. Избрав место, мы расположились на ближайшей возвышенности левого берега, проведя с корабля телефонную линию. Так как мы находились близко от корабля, то нас было всего трое: дальномерщик Александр Резник и к/о сигнальщиков Константин Грачев, последний держал связь с кораблем и передавал мои команды по телефону на пост управления, на котором находился артэлектрик Килимник. Произведя все необходимые расчеты и передав команды, у корабля вдруг сообщили, что к нам на корпост вышел командир отряда капитан-лейтенант Л.С. Шик, и приказание – ждать его. С приходом Леонида Самойловича, проверив еще раз все данные расчетов, и получив от него разрешение, я скомандовал: Одним орудием огонь! И тут же последовал выстрел левого орудия, командиром которого был главный старшина Андрей Майборода, исполнявший обязанности и старшины БЧ-2, так как главный старшина Алексей Петрович Вакуловский, получивший тяжелое ранение 11 июля на Дунае, в районе Вилково, из госпиталя еще на корабль не вернулся. Пристрелку мы вели одним орудием с целью максимального уменьшения возможной вероятности в нанесении тяжких бед городу. Разрыва первого снаряда из нас никто не видел. Как видно, он лег перелетом, и взрыв был прикрыт самой церковью. Уменьшив прицел на два кабельтова и дав второй выстрел, мы ясно увидели его взрыв недолетом перед церковью – снаряд попал в крышу ближайшего дома. Своим взрывом он на мгновение красночерепичной пылью прикрыл завесой церковь. В этот момент я и ощутил всю горечь душевной печали, -ведь в этом доме могли быть наши неэвакуированные люди. Увеличив на один кабельтов прицел, вновь скомандовал: Огонь! Прогремел раскатистый выстрел, и был слышен свистящий, утихающий полет снаряда. Но из нас вновь никто разрыва его не увидал.

Я предложил командиру отряда прекратить стрельбу – ведь мы стреляли по своим. После небольшой затянувшейся паузы, как видно, Леонид Самойлович в душе сам переживал, как и я, сказал: Точнее наводить! Хотя в первоклассных наводчиках я был уверен, они никогда не подводили, тем более в таком прекрасном специалисте как Снежко. Прогремел выстрел, после поданной команды: «Огонь!». Ощущая биение своего сердца, мы все, затаив дыхание, смотрели на церковь, возвышавшуюся над городом: мы с командиром отряда в бинокль, Резник в дальнометр, а Грачев невооруженным глазом. И сейчас трудно даже себе представить, какое чувство радости обуяло каждого из нас, когда мы все увидели прямое попадание в купол церкви. Прекрасно была видна огневая вспышка взорвавшегося снаряда и огромный пролом в куполе с покореженными листами железа. И, конечно, Леонид Самойлович и я хорошо понимали, что это просто-напросто чистейшая, счастливейшая случайность. Да, нам просто повезло.

И сейчас с волнением вновь вспоминая тот безоблачный солнечный день, успокаиваешь себя тем, что три снаряда в четыре дюйма, не попавшие в церковь, возможно, не принесли горя нашим людям, и всю стрельбу, и прямое попадание в купол церкви наблюдали соединения и части 18-й армии, занимавшие оборону по левому берегу Днепра, что напротив Никополя. И, вероятно, многие из тех, кто ругал нас за стрельбу по городу, также были рады, как и мы, увидев прямое попадание четвертого снаряда в наблюдательный и корректировочный посты врага. Ведь приказ командования 18-й армии моряками-дунайцами был успешно выполнен.


А.Г. Кузнецов, капитан 2-го ранга в отставке, бывший командир артиллерийской боевой части монитора «Мартынов» Дунайской военной флотилии.


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница