А что значит старое здание?



Скачать 414.32 Kb.
страница3/3
Дата15.11.2016
Размер414.32 Kb.
1   2   3

- Ты, Егор, не строй иллюзий в отношении железного Шурика, один из самых рьяных апологетов прошлого, за публикацию положительной статьи к девяностолетию Сталина выступал!

- Алик, чушь, ты повторяешь слухи, которые распространяют спецслужбы. На следующий день в кабинете одного начальника, гораздо ниже рангом, рожа красная, вот-вот удар хватит, он таким отеческим тоном, как ласковый папаша, журит, что же вы, Егор Иванович, ходили к Шелепину, вопросики эти могли бы и здесь все решить, а вопросы все у меня профсоюзной деятельности касались – чья епархия? Неблагоприятное впечатление ваша встреча оставила, неблагоприятное, тянитесь вы, молодежь, друг к другу, отсутствие опыта подвести может! А я тебя спрашиваю, - Егор вскипел окончательно, - откуда он узнал, какие вопросы я решал с Шелепиным, с членом Политбюро?

- Прослушка? – поразился Алик.

- Члена Политбюро? Вряд ли, скорее кто-то из окружения Шелепина донес, да все равно. Куда катимся? К большой драке, если под ковром никто не победит. Что означает, если нижний чин попрекает старшим? Спета песенка старшего чина, мёртвого тигра можно за хвост трепать! Вот послушай, тут у нас на одном заводе умер, царство ему небесное, секретарь парткома. Разумеется, мы в горкоме обсудили, кого выдвигать будем. Приезжаю к ним, выслушиваю речи – надо … вперед … к новым показателям …, спрашиваю, кого выдвигать будете? Молчание! Слово никто не вымолвит! Смотрят растеряно друг на друга – а вдруг не отгадают! Бояться самостоятельности! Как назвал, кого горком рекомендует, так все хором – да, да, достойный! Единогласно! Но никто не выдвинул! Мне Бандура, секретарь по пропаганде, Егор Иванович, как же так можно? А вдруг кого-нибудь выдвинули бы?

- Ты что, рассчитывал за три месяца народ переделать? Нет, парень, я давно говорю, прежде, чем вырастить клубнику, надо понюхать навоз.

Появились экскурсанты.

- Так, наговорились! - Лида внимательно посмотрела на мужа, - когда вы повзрослеете и перестанете играться в эти дикие игры? Обязательно проиграете! Егор, повторяю, дома ни слова о политике, слышите?

- Ни, ни, только о бабах, - пробурчал Алик, и получил от Ксении обжигающий взгляд, и тут же ласково, нежнейшим тоном, на ушко, но так, что слышали все:

- Неужто ты окончательно выздоровел?

Ехидный смешок Олега вызвал реакцию у всех: Егор сделал вид, что аплодирует, Соня и Людмила заулыбались, глядя на растерянное лицо Алика.

- Шутка, - пробормотал он смущенно.

ххх


Адрес семьи Бардиных был роздан заранее. Тетка с братьями и невесткой появились с немецкой точностью. Чуть позже Олег с Соней.

Генерал пришел с женой, очень симпатичной женщиной, совсем не генеральшей. Вслед за ним и Марк Львович, оставивший жену дома – нездорова. Выглядел весьма импозантно, в Америке сказали бы, на миллион долларов,

Только уселись за стол, Егор уже приготовился тост сказать, как раздался вкрадчивый стук в дверь. Алик гаркнул – входите, и восторженный вскочил: Лена и Геня Рудники, а за ними дядя Яша Беленький! Мать бросилась к ним.

- Яшка, Яшенька, как давно мы тебя не видели!

- Он только утром прилетел, звонил нам, мы ему всё рассказали, он и поехал с нами. Знакомьтесь – Яков Сергеевич Беленький, друг Кости, любовь Васи и Алика, наш всеобщий любимец!

Как самый старый друг семьи, он первым взял слово.

- Всех приветствую, вас, Ксения, особо, наслышан был ещё от Панаева, он знает, что я дружен был с Костей. - он улыбнулся, - Глеб рассказал мне историю, как вы предложили Баринову деньги за то, что он вас и Алика довёз до дома, это правда?

Ксения смутилась.

- Золотце вы мое! Теперь все, кто ездит с ним в машине, предлагают трёшку, парень уже озверел! – расхохотался Яша, - а вы поступили вполне в духе этого дома. Когда был жив Костя, с утра до вечера шли розыгрыши, анекдоты. Вася мне рассказывала, что Алька последнее время стал редко бывать дома …

- Яков Сергеевич, это изменится.

- Гм …, - замялся Беленький, - хочу вам сказать, что домоседом Костя особым не был, Вася не даст соврать!

- Не даст, - вздохнула мать, - Ох, Яшка, ты помнишь историю с глинтвейном, весь ресторан ВТО хохотал?

- Ну, как же, Борода, легенда ресторана, недели две, глядя на Константина Самойловича, головой покачивал. Костя нам вечером говорит, что ему его Артём, повар в ВТО, во время войны служил кашеваром у Кости в роте, сварил какой-то свой глинтвейн, по собственному рецепту, необыкновенно вкусный. На следующий день мы с Генькой пришли пообедать, и заказали этот глинтвейн, хотели попробовать. Через минуты три подбегает официант – вам записка! Разворачиваем, и падаем в истерике, там написано: "Канст. Сам! Извени, у нас партакт, я хуторю. Хвалин через сорок будь"! Минут пятнадцать смех потрясал ресторан, а записку эту я в рамку, и повесил у себя в комнате, так и висела, теперь вам, следующему поколению передаю. Вася, а ты помнишь, как Костя Сашку сделал киноартистом?

И мать, и Лена, следом за ними и Алик от души расхохотались.

- Три человека, - Генька еле выговаривал слова, - не могли понять, кто кого разыгрывает.

- Как? Расскажите! – заинтересовался генерал.



- Уже после инсульта Костя вышел из больницы, вернулась речь, движение, но о работе и речи не было. Сашка тогда опять жил у них, очередной развод, настроение паршивое. Целыми днями то по телефону треплется, никому не прорваться, и ноет – надоела эстрада, надоел конферанс, объявляло, скетчей нет, никто не пишет, только молоденький Лёничка Якубович старается, да и то всё молодым старается отдать. Нет, нужно что-то новое, застой. Косте кто-то из его киношных друзей сказал, что режиссер Овженко ищет актера на роль английского посла, роль, что называется небольшая, но со словами. Как-то Сашка со своим нытьем особенно надоел Косте, он и говорит ему: я договорился с режиссером Колей Овженко, возьмёт тебя на роль английского посла, в пять часов тебя будет ждать на Мосфильме, а Костя режиссера знать не знал, видеть не видывал, только фамилию слышал. Тот на крыльях летит на студию. Вася устраивает Косте скандал, Алик хохочет, а я гадаю, чем Сашка ответит Косте. Часа через три приезжает Сашка и говорит – всё! Практически утвержден на роль! Послезавтра съёмки! Немая сцена! Сашка с благодарностью смотрит на Костю, Костя с подозрением на Сашку – что тот замыслил, но молчит. Вася утром уехала в Махачкалу, Сашка после вокзала заходит к Косте и говорит, вот у меня монолог, я как посол приезжаю в полицию, выручать советских моряков, давай прорепетируем. Костя вопросительно смотрит на меня, я давлюсь от хохота, не понимаю, кто кого разыгрывает. Костя пожимает плечами и говорит – давай. Сашка читает ему монолог, два абзаца, Костя орёт – не то выражение лица, не там акценты, не то ударение, а мы с Аликом только переглядываемся и ничего не понимаем, потому что Сашка действительно куда-то время от времени уезжает, отказывается от концертов, приносит ещё какие-то отрывки из якобы фильма, и они с Костей их проходят, причём видно, что Костя постепенно звереет, начинает придумывать всякие фортели, Сашка смиренно – здорово! Спасибо, интересная мизансцена! Потом Сашка уезжает на гастроли, постепенно всё забывается, но в один прекрасный день он, после возвращения, приходит домой и приглашает нас на премьеру в Дом кино. Разъяренный Костя в крик – хватит! Надоело дурака валять! А Сашка ему пригласительные! Костя плечами пожал, но вместе с нами поехал. А там! На сцене группа, среди них Сашка! Костя в изумлении – как он туда попал? Овженко в своей речи добавляет: особую благодарность я испытываю к артисту Александру Батюшному, с ним было очень легко работать, он приходил на площадку с готовыми, отрепетированными, актерскими решениями, я давно не встречал актеров, столь серьёзно относящимся к своей работе. Костя как открыл рот, так до конца сеанса не мог закрыть, мы с Аликом умирали от смеха, почти все мизансцены, придуманные ими дома, вошли в фильм! Даже то, что Костя, шутя, посмеиваясь, посоветовал ему: надо, чтобы комиссар полиции все время сморкался в мокрый платок, а ты, Сашка, в промежутках торжественно говори: "Я уполномочен правительством её Королевского Величества …" В фильме очень смешно получилось! А Костя голову ломает, как же так? И только в ресторане выяснилось: дикий случай! Ну не бывает так! Сашка подъезжает к Мосфильму, а из проходной Овженко выходит, видит Сашку и на всю улицу вопит – вот! Английский посол приехал! Даже проб делать не будем! И пошло! Вы смеетесь, если б вы знали, что с нами делалось в ресторане, а потом дома. Вот так он стал киноактером. Овженко, когда узнал подноготную, прибежал к Косте с криком – на следующую картину ко мне вторым режиссером! Жаль, не дожил Костя!

Рюмок уже было выпито достаточно, начались сепаратные разговоры, тосты, споры, и Алик тихо ускользнул на балкон. Следом Ксения. Они молча стояли полуобнявшись, пока не появилась Галина Александровна.

- Алик, - она засмеялась, - Марк Львович вдруг, разговаривая с Софьей Владимировной, выяснил, что работал под руководством твоего дяди.

А вот это интересно!

- … а ты никогда не рассказывал, что он был таким крупным инженером.

- Мама! – возмущению Ксении не было границ, - он никогда ничего не рассказывает, у него всё раскидано по тайникам памяти!

- Ксюшенька, приду к тебе и скажу, что мой дядя, на самом деле, муж моей тети, был замнаркома, дважды лауреатом Сталинской премии, доктором технических наук, подследственным, осужденным, реабилитированным! Ты бы посмотрела на меня в лучшем случае, как на сумасшедшего, а в худшем, как на пижона, которому и похвастать нечем, кроме как своим дядей! Идём в комнату.

- Алик, - радовалась тетка, - оказывается, Марк Львович работал в Гурьеве, вместе с Левой.

- Ну, нет! Не работали вместе, а начинал у него на заводе. Дистанция огромного размера – директор завода и начинающий инженер. После института мы с моим другом, Колей Лемаевым разъехались – он в Татарию, в Нижнюю Каму, создавать там завод, а я в Гурьев. Лев Михайлович был выдающийся инженер, ученый, мы по его книгам учились. И я многому научился у него.

- А почему не было сегодня родителей Сони, - вдруг вспомнил Алик, - ты же хотела их пригласить?

Ксения помолчала. И тихо сказала:

- Олег просил Соню выйти за него замуж, а во вторник все семья, кроме Сони, подали заявление на эмиграцию. Вчера они уехали в Харьков прощаться с родственниками. Разве ты не обратил внимания на опущенные лица Сони и Олега?

- Обратил, но решил, что они повздорили. Она отказалась из-за Олега?

- И да, и нет. Ты сам говорил, что она в принципе не хочет уезжать, что эта родина ей ближе, чем историческая. И здесь её любовь. Первая и серьёзная! И не безответная – счастливая!

- Тема нешуточная, мы ещё успеем поговорить об этом.

ххх


Генерал, Марк Львович, отец Матвей и все задыхались от смеха:

- … идет купленный каким-то НИИ концерт в ЦДКЖ, Сашка еле на ногах стоит, часа за два до концерта встретил утесовского аккордеониста Леню Кауфмана, они и отпраздновали встречу, но Ленька прямиком в постель, а Сашка на концерт. Все бы ничего, на сцене даже не пошатывается, но Саше надо подсказывать, чей следующий выход. Подходит очередь эстрадного секстета лилипутов, там самый маленький-маленький даже среди карликов Зиновий Либеденский, злобный, обиженный на весь мир, как все карлики, но поет репертуар Фрэнка Синатры и довольно похоже! Казалось, неповторимый тембр голоса, а Зиновию удавалось подражать. Так вот, Сашке суфлируют – ансамбль лилипутов, и Сашка оживает! Торжественно, трубно, словно на параде, объявляет: «Гиганты советской эстрады – ансамбль лилипутов, руководитель…», и растеряно смотрит за кулисы – фамилию забыл! А зал в истерике – «Гиганты»! За кулисами подпрыгивает от злости Зямка, кулаками грозит, а Сашка смотрит на него и вдруг объявляет, в туманной голове что-то прорезается – " … под руководством Зяма Синатры!" И уходит, но в противоположную сторону. Что твориться за кулисами – уму непостижимо! Зямка вокруг сцены бегает, ищет Сашку, найти не может, его ловят, выталкивают на сцену, тот фырчит, петь не может, народ в зале умирает со смеху – думают, что отрепетированная интермедия, а тут еще аккордеонист из другого ВИА, тоже не шибко трезвый, решил помочь, выбирается на сцену и начинает дирижировать ансамблем, сам он громадный, почти двухметрового роста мужик, лилипуты ему по колено, головы задирают наверх – что это он там делает? Зямка ищет Сашку, а Сашка в гриммуборной с пианистом Володей Тарлуцким коньяк допивает. В зале народ овацию устроил, решил, что это гениально сыгранная сценка, на «бис» требует!

- Чем кончилось? – еле вымолвил генерал.

- Анекдотом! Зямка письмо на Сашку накатал в партком, где написал, что Батюшной оскорбил его, всенародно, издевательски, назвал гигантом. Там, отсмеявшись, вызывают Сашку, должны же отреагировать, а он – да, я назвал его гигантом советской эстрады, и глубоко убежден в этом! Все подтвердили, что так и было, а Зяма пришел к Сашке и спрашивает, действительно ли он так думает? Полгода вся Мосэстрада хохотала!

- Что ты все про Сашку, про Сашку! – взбунтовался дядя Яша, - тоже мне, трезвенник! Сергей Сергеевич, концерт в Колонном зале, торжественный, праздничный, весь зал полуответственные начальники, а наш друг, вот этот, Геннадий Михайлович, уже тепленький …

- Тепленький? Перегретый! - возмутилась Лена, - вся Москва хохотала, а Комельзон полгода не здоровался, условие ставил – Дудник есть в концерте, меня не будет!

- А что он натворил?

- Его попросили номер объявить, Боря Брунов ногу подвернул, ему за кулисами её выпрямляли. Выходит наш Генечка, оглядывает зал, дождался абсолютной тишины и тихо, внятно произнося буквы, объявляет: музыка Эдуарда Калмановского, аккомпанирует Вера Гринберг, поёт Натан Комельзон! Помолчал, и торжественно – «Хотят ли русские войны» с ударением на "русские"! А уже около кулис пожал плечами и почти прошептал на весь зал: «Спросите вы - пауза - у тишины»! Минута молчания, дикий смех и – рукоплескания!

- И безнаказанно проходят такие шутки? – отсмеявшись, удивился Марк Львович, - Все вы в группе риска!

Подошла Ксения, обняла Алика:

- На послезавтра, часов в десять, я договорилась с Брынзой, он посмотрит тебя.

Алик хмыкнул, оказывается, в жизни может появиться прибавочная трудность – будущая жена будущий врач!

ххх

Утром сняли кардиограмму и отправились к Брынзе. Маленький кабинет, стол, заваленный книгами, журналами, рукописями, два стула и лежак для осмотров. Абрам Львович радушно встретил их, поздравил с предстоящей свадьбой, заставил покраснеть Ксению, сказав, что все отделение с первого дня знала об её особом отношении к вам.



Он внимательно изучил старую и новую кардиограммы, послушал Алика и удивленно уставился на него.

- Олег, через несколько месяцев только глубокое исследование заметит следы вашего инфаркта. У вас отменный организм, он помог вам избавиться от напасти. Идите на работу, только всё в меру, включая и курение, но лучше бросить совсем, пока у вас чистые легкие. И в меру спиртные напитки, излишества всегда приводят к пороку. Поздравляю! А вам, Ксения, счастливой учебы! Мне Тигров доложил, что вы прекрасно сдаёте экзамены.

Алик похолодел – неужто Тигр не удержался и рассказал Брынзе о нашем знакомстве? Быть того не может! Нет, кажется, пронесло!

Уже в скверике, возле троллейбусного парка, Ксения не выдержала, села на лавочку и устало, закинув голову и закрыв глаза, вытянула ноги.



А вокруг тишина!

Старею я, что ли, мне так стала по душе тишина! Центр огромного города, вокруг кипят шумы, а здесь – полное отсутствие всяких звуков и неподвижность всякой мысли! Пустые троллейбусы, уже выплюнувшие из своих животов галдящих пассажиров, застыли как памятники вечного скрипа и шума! Не слышно ничьих шагов – прохожих нет, только едва доносится дыхание закрывшей глаза Ксении! И в этой тишине как набат – шепот Ксении: "Аличка, если бы ты знал, как дорого ты мне дался!"
1   2   3


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница