А. А. Реформатский высоко ценил статью Е. Курыловича [29] о положении имени собственного в языке, где тот на многочисленных примерах склонения омонимичных имен собственных и нарицательных в разных языках, а также на осо



Скачать 370.02 Kb.
страница1/3
Дата14.11.2016
Размер370.02 Kb.
  1   2   3

  • Voprosy filologii

  • 2002-09-01VFL-No. 003

  • Size: 62.9 Kbytes .

  • Pages:5-17.

  • Words: 8345

Теоретические проблемы лингвистики. ЭВОЛЮЦИЯ ТЕОРИИ ИМЕНИ СОБСТВЕННОГО В ЕВРОПЕ

Автор: А. В. СУПЕРАНСКАЯ

В 1973 г. вышла в свет моя книга "Общая теория имени собственного", в которой доказывалось, что имя собственное - не чисто лингвистическая, а логико-лингвистическая категория, вследствие чего имена любого языка имеют нечто общее (см. также [20]. Продолжая работать в данном направлении, обсуждая отдельные вопросы с друзьями, я пришла к следующим ниже выводам.

Положение имени собственного в языке

А. А. Реформатский, много думавший над сущностью имен собственных, однажды в шутку сказал, что основное их свойство заключается в том, что они не нарицательные. Действительно, имя может быть или собственным, или нарицательным. Нет "средних" имен, полусобственных и полунарицательных. И хотя омонимичных собственных и нарицательных имен очень много, есть грань, отделяющая один лексический класс от другого.

А. А. Реформатский высоко ценил статью Е. Курыловича [29] о положении имени собственного в языке, где тот на многочисленных примерах склонения омонимичных имен собственных и нарицательных в разных языках, а также на особенностях их словообразования показал грамматические отличия обоих классов. В подтверждение этой идеи можно привести следующие русские примеры: имя личное Любовь склоняется Любови, о Любови, имя нарицательное любовь склоняется без любви, о любви. Название животного лев и имя личное Лее склоняются одинаково. Еще один омоним лее (название болгарской денежной единицы) склоняется иначе: два лева, пять левов, ср. два льва, пять львов (о животных).

В словообразовательном отношении эти слова обнаруживают отличия и в русском языке, ср. львиный вольер, львиная доля, но Львова квартира, Львов пиджак. Сюда подключаются еще два омонима: фамилия Львов и название города Львов, которые в единственном числе склоняются одинаково, за исключением творительного падежа: с министром Львовым, но под городом Львовом. Во множественном числе названия городов не принято употреблять, но фамилии встречаются достаточно часто как имена семей: Львовы, семейство Львовых. Кроме того, именительному падежу фамилии и названия города омонимичен родительный падеж множественного числа названия животных: львов. Ср. шутку 1940 г., когда пересматривалась западная граница Советского Союза и название города Львов активно употреблялось в речи: Львов продали! У слушающего возникала первая ассоциация с названием города. Рассказчик его успокаивал: Двух львов из зоопарка.

Этим каламбуром хорошо иллюстрируется тезис В. Бланара [25,199] о том, что "положение имен собственных в языке характеризуется двумя противоположными, но связанными тенденциями: (1) постоянным взаимодействием со всем его словарным составом и системой и (2) стремлением имен собственных поляризоваться от имен нарицательных". Очевидно, точнее было бы сказать "отмежеваться, оттолкнуться, обособиться". Из приведенных выше примеров следует, что имена собственные невозможно оторвать от языка, их создавшего и питающего. Примеры отталкивания можно показать на материале русских фамилий. Так, ударение в фамилиях, образованных от прилагательных, обычно не совпадает с ударением исходных слов, ср. серый, но Серов, кривой, но Кривое, косой, но Косое, белый, но Белов. Это явление впервые описано американским славистом Дж.Г. Николсоном [33,32].

Омонимичные именам нарицательным "нестандартные" русские фамилии могут писаться и склоняться иначе, ср. апеллятив заяц и фамилии Заяц и Заец. Носители этих фамилий, в порядке отмеже-



СУПЕРАНСКАЯ Александра Васильевна - доктор филологических наук, главный научный сотрудник группы ономастических исследований Отдела прикладного языкознания Института языкознания РАН.

стр. 5

вания от нарицательной лексики, настаивают на том, что фамилии должны склоняться Заяца / Заеца, с Заяцом / с Заецом. ср. зайца, с зайцем.

Е. Курылович [29] остановился также на отличиях указательного местоимения этот (фр. celuici) и "единичных" имен собственных (Наполеон, Монблан), отмечая богатство содержания последних и узость зоны их применения (zone d'emploi), - они соотносятся лишь с одним объектом, в то время как местоимение этот может быть сопоставлено с любым объектом, название которого - слово мужского рода, при почти полном отсутствии содержания.

Сужение зоны применения вплоть до одного единственного объекта служит важным критерием отличия имен собственных от нарицательных. Многих исследователей смущает, что такими именами, как. например, Петр, Антон, Лидия, Ирина, зовутся тысячи людей в разных странах. Но в отдельных речевых ситуациях обычно присутствует лишь один Петр или Антон. В таком случае зона использования имени предельно сужается. Л. П. Калакуцкая [6, 6], в частности, отмечала, что к каждой, даже самой распространенной фамилии (можно добавить - и к имени), следует относиться так, как будто она единственная в своем роде.

Попутно заметим, что Бонапарт - не единственный носитель имени Наполеон. Был еще Луи-Наполеон. В наши дни имя Наполеон дается на Кавказе. В племенных хозяйствах встречаются быки с кличкой Наполеон. Есть пирожное "Наполеон". Но наиболее широкой известностью пользуется все же Наполеон Бонапарт, и первая ассоциация этого имени всегда связана с ним.

По данным А. А. Реформатского [15,13], в 1940г. А. И. Зарецкий писал: "Собственное имя имеет значение "абсолютное", предельно конкретное, местоимение - относительное, предельно абстрактное. Это как бы два полюса".

А. А. Реформатский отмечал, что любые местоимения это как бы "слова- схемы", "слова-скелеты", "слова-модели", они безличны (хотя бы это были личные местоимения), они почти лишены собственного содержания. Оно сведено к функциональному моменту. Это слова ситуационные [15, 14].

И тем не менее, в ряде случаев имя собственное приближается по своим функциям к местоимению, в особенности в пословицах, поговорках, заговорах. При этом выбор имени диктуется, в первую очередь, рифмой. Возможность такого употребления имени объясняется тем, что без знакомства с именуемым имя остается у членов языкового коллектива абстракцией, близкой к местоимению. Ср. Федот, да не тот - о "не том" человеке, которого ждали и о любой "не той" вещи, которую искали, купили и т.д. Хороша Маша, да не наша - о чем-нибудь недоступном: не только о девушке, которая нравится кому-то, но не может стать его женой, но и о дорогом предмете, который хочется купить, да нет денег. Ср. в заговорах: "Икота, икота, сойди на Федота, с Федота на Якова, с Якова - на всякого". Выбор имен диктуется исключительно рифмой. Ср. загадку: "Никто не таков, как Иван Пятаков: сел на конь и поехал в огонь" - глиняный горшок, который стоил пять копеек; Иван как очень распространенное имя, конь - ухват.

А. А. Реформатский [15, 10] говорил об именах нарицательных как о максимально понятийных и об именах собственных как максимально номинативных. Е. Курылович [29, 1] относил имена собственные к маргинальной лексике. Полемизируя с ним, А. Л. Реформатский указывал, что отдельные факты ономастики находятся на разном отдалении от основного фонда общей лексики и сами по себе чрезвычайно разнообразны и разнокалиберны [29, 11]. Отдельные ономастические категории имеют разного потребителя и тем самым не "общенародны". Но в любой ономастике есть факты, нужные всем: в России - Россия, Москва, Маша, Ваня [29, 12].

Продолжая работать в данном направлении, я пришла к выводу, что основная масса собственных имен относится не к общей, а к специальной лексике. Последняя составляет обширный лексический массив, включающий, помимо имен собственных, терминологии и номенклатуры различных отраслей знания, производства, торговли, ср. [21].

Деление лексики на общую и специальную происходит независимо от деления ее на имена собственные и нарицательные: и в той, и в другой могут быть и нарицательные, и собственные имена, но каждый человек активно владеет лишь крошечной долей этого огромного лексического массива, и для каждого человека состав хорошо известных ему собственных имен различен, в то время как для людей, говорящих на одном языке, набор известных им слов общей лексики почти одинаков; весь ономастикой известен лишь всему народу. Проблема активного и пассивного ономастикона тесно связана с проблемой "Имя в языке и в речи" [19, 11].

В речи каждого члена языкового коллектива активизируются (для каждого человека свои) имена собственные, которые в его идиолекте относятся к общей лексике. Так, например, мать ежедневно и многократно употребляет в своей речи имена своих детей и других родственников. Для шофера к общей лексике относятся названия улиц и площадей, по которым он едет, названия зданий, предприятий, садов и т.д. Он даже часто искажает и упрощает их. В производственном коллективе к общей лексике относятся имена сотрудников, которые могут произвольно усекаться или дополняться суффиксами субъективной оценки и сопровождаться прозвищами. Все, что находится за пределами по-

стр. 6

добных речевых ситуаций, или, по В. И. Болотову [2, 335], социальных полей, в которых участвуют люди, относится для каждого человека к специальной лексике, редко встречающейся в его практике, и может вызывать затруднения в произнесении и употреблении. Слова специальной лексики теряют общее употребление, включаясь в юридические, политические, информационные и прочие документы, в научную литературу и документацию.

Специальная лексика

Специальная лексика отличается от общей особым характером связи своих единиц с понятием и именуемым объектом: у имен собственных и номенов (лексических единиц, входящих в номенклатуры) наблюдается повышенная предметность при ослабленной, редуцированной (вплоть до нулевой) связи с понятием; у терминов, наоборот, усилена понятийная связь и ослаблена предметная, так что нередко референтом научного термина оказывается не какая-либо вещь (предмет), а само понятие. У слов общей лексики связи с понятием и именуемым объектом равномерны, и наличие одной подразумевает другую. Даже при реально не существующих вещах (кентавры) говорящие представляют себе облик этих "существ", могут их нарисовать и владеют соответствующим понятием.

Э. И. Ханпира [24, 105], в частности, отмечает, что "в отличие от апеллятива, понятийность которого возникла вместе с ним и с ним находится в языке, личное имя и фамилия не имеют понятийности в языке, понятия им приписываются в речи.... Но они не могут не иметь лексического значения, которое складывается из их внутренней формы (у личных имен она может быть и неизвестна носителям данного языка), а также из того, что эти слова предназначены для называния людей определенного пола (а порой и домашних животных), зачастую определенной культурной (языковой и/или вероисповедальной) общности, жителей определенного региона. Однако в речи, будучи прикрепленными к данному лицу, имя и / или фамилия получают понятийное содержание, им приписывается единичное понятие, в котором отражены (обобщены) те или иные признаки лица... Понятие оказывается единичным лишь по причине специфики содержания признаков, по которым выделяется мыслимый в нем предмет" - со ссылкой на Войшвилло Е. К. [3,246].

О том же пишет В. Бланар [25, 10]: "Значение имени собственного - это его отношение к именуемому объекту. Оно устанавливается в акте номинации. Таким образом, значение имен не является априорной данностью для лиц, говорящих на том или ином языке: они сами придают именам индивидуальные значения".

Все единицы специальной лексики ориентированы на специально выделяемые денотаты, обычно совсем не похожие на денотаты омонимичных им слов общей лексики (например, новые личные имена Идея, Эра, Май), ср. бор - хвойный лес и Бор - поселок на берегу Волги, напротив Нижнего Новгорода; дружок - ласково о друге и Дружок - кличка собаки. Вследствие этого слова специальной лексики оказываются продвинутыми в своем развитии по сравнению с теми словами общей лексики, от которых они произошли как вторичные, отталкиваясь от первичного - общей лексики. Все единицы специальной лексики возникают в результате целенаправленного поиска, приводящего к искусственному имятворчеству. Поэтому они не могут быть естественным продолжением общего употребления известных слов в привычном для людей значении (имена личные Лилия, Гортензия не являются естественным развитием названий цветов). Даже если ребенка назвали таким традиционным именем, как Иван или Мария, применительно к каждому конкретному ребенку это будет специальное, новое, особое употребление данного имени.

Вся специальная лексика вторична по сравнению с общей лексикой, сложившейся естественным путем в процессе познания человеком окружающего мира. Каким бы древним ни было имя, оно все равно было создано на базе древнейших имен нарицательных. Придуманные А. Грином имена Ассоль, Тави Тум или К. Чуковским Айболит, Бармалей, Мойдодыр возникли на базе звуковых или семантических ассоциаций с уже существующими словами.

Вследствие вторичное! и ономастических номинаций основное значение имени собственного в общей лексике сводится к тому, что это имя индивидуального объекта вообще или имя объекта, соотнесенного с определенным классом вещей (человек, город, река). Отсутствие понятийной связи имени с именуемым объектом способствует тому, что имя может легко переходить с одного объекта на другой, происходит трансонимизация: повесть А. Грина "Алые паруса" - кафе "Алые паруса"; имя умывальника в сказке К. Чуковского "Мойдодыр" Мойдодыр - набор гигиенических средств для детей "Мойдодыр".

Помимо искусственности и вторичности, единицам специальной лексики свойственна условность. Это значит, что тот же объект мог получить не только то имя, которое у него есть, но и какое-то другое, по каким-либо причинам отвергнутое. Бывают случаи, когда объект меняет свое имя на "более подходящее". Это часто происходит, например, при пересмотре и упорядочении какой-либо номенклатуры. Например, многие объекты на поверхности Луны изначально имели по нескольку имен, предложенных исследователями разных стран. Астрономический союз отбирает и утверждает те из них, которые считает наиболее целесообразными. Ана-

стр. 7

логичная картина наблюдается в химии. Например, в начале 30-х гг. XX в. элемент N 43 был назван Мазурий, в 1937 г. он стал Технеций. Элемент N 104 был назван Курчатовий, затем он стал Резерфордий, а элемент N 105, названный Жолиотий, стал Дубний.

Следствием такой условности является возможность изменения географических названий, а также наличие одноименных географических объектов, например, населенные пункты Аксай в Казахстане и в Ростовской области, несколько Белогорсков в разных частях страны.

Условность выбора имени прекрасно показана Н. В. Гоголем, подробно описавшим, как выбиралось имя для Акакия Акакиевича ("Шинель"). Окружавшие роженицу женщины наугад раскрывали календарь, и каждый раз находили там некрасивые и непонятные имена: сначала Моккий, Соссий, Хоздазат, затем - Трифилий, Дула, Варахасий; наконец, Павсикахий и Вахтисий (в "Святцах" некоторые имена пишутся не так). Им не осталось ничего другого, как дать новорожденному уже привычное для всех имя его отца - Акакий. "Таким образом произошел Акакий Акакиевич". Этого бы не случилось, если бы на страницах календаря оказались привычные имена ( Николай, Владимир, Петр и под.).

Такой подход к выбору имени граничит с фатализмом и мистикой, о чем см. ниже.

В связи со специальной целенаправленностью акта номинации и насыщением имени коннотациями, связанными с особенностями денотата, этимология в общепринятом значении этого слова оказывается для специальной лексики неактуальной. На ее место заступает мотивировка имени, пути его создания и преобразования, а в ряде случаев - и аргументация обращения именно к таким лексемам. Особенно часто аргумент выбора имени проявляется в таких новых для России областях, как создание товарных знаков и знаков обслуживания. Например, название кафе "Лисья нора" обещает клиенту какую-то таинственную обстановку, а "Шинанай" - восточную музыку и кухню. Название кафе "Алиби" обещает служащим, посещающим его в рабочее время, что у них не будет неприятностей с начальством. Товарный знак "Быстросуп", кстати, составленный не по русской модели, привлекает клиента быстротой и простотой приготовления горячего блюда.

Искусственный характер специальной лексики по сравнению с лексикой общей делает возможными такие ее преобразования, которых нельзя произвести со словами общей лексики, например, произвольные усечения и наращения: Алексан/др -Алекса-ня, Алекса-ша, Алек/Саня, Алек/Саша, Саш-ура, Са/Шура; использование сложносокращенных слов и аббревиатур: имена личные Рэм (революция, электрификация, механизация), Лина (Лига нации); произвольная "расшифровка" известных имен: Гертруда (герой труда), Рената (революция, наука, труд). Этимологический анализ подобных слов невозможен без знания истории их создания.

Но есть одна область специальной лексики, где этимология играет важную роль - это гидронимы, т.е. названия водных объектов. На многочисленных примерах было показано, что древнейшие названия рек означают "вода", "река" или "большая река", "бурная река" на языках древнейших обитателей земли. И этот материал активно используется в общей этимологии для подтверждения гипотез.

Дальнейшее изложение будет касаться исключительно имен собственных с учетом их соотнесенности не с общей, а со специальной лексикой, а также того, что их главное отличие от имен нарицательных заключается в принципе их присвоения: имена собственные даются одному индивидуально выделяемому определенному объекту для идентификации в ряду однородных. Именам нарицательным это недоступно. Вследствие всего этого имена собственные отличаются от имен нарицательных объемом и характером своей информации, своими возможностями, своим назначением и предназначением.

Имена собственные vs. имена нарицательные

Имя нарицательное относится к определенному, логически выделяемому классу вещей и к каждой отдельной вещи, входящей в этот класс (человек, город, лошадь, книга). При этом именуемый объект неопределенен.

Имя собственное дается одному, специально выделяемому объекту, входящему в известный класс, для его идентификации в ряду однородных и отличия от прочих объектов того же и других рядов. При этом именуемый объект всегда определенен. Он четко выделяется из прочих объектов того же ряда (класса) и как бы сам "просит", чтобы его назвали.

Индивидуальная закрепленность имени за объектом способствует редукции семантики того апеллятива, от которого образовано имя, (если оно апеллятивного происхождения), и насыщению имени (независимо от его происхождения) коннотациями, связанными с именуемым объектом, его спецификой, отличительными чертами. Редукция семантики происходит во всех случаях, даже если кошку назвать Кошкой, реку - Рекой, а маленький город - Городком. Происходит конкретизация этих слов, усиливается их связь с референтом. Так, для Городка реализуется в первую очередь не его размер, а локализация, связь с определенным местом на земле. Для его жителей образ Городка начинает превалировать над лексическим содержанием его названия. Но чаще

стр. 8


основами имен собственных становятся слова, далекие от понятия обозначаемого объекта, ср. названия населенных мест: Пески, Калач, Красный Яр, Белоомут, Сорока; клички лошадей в Москве: Боцман, Гвардеец, Гиацинт, Гравюра, Панцирь и Узорный Панцирь, Экскурсия и даже Тацит.

Становясь именем собственным, слово порывает с классом, к которому оно раньше относилось, и начинает соотноситься с новым (индивидуальным) объектом, нередко вопреки своей прежней семантике, ср. женские фамилии: Борода, Усатая, Коробейник, Дворецкая, хотя в основе их лежат названия мужских атрибутов и должностей, ср. мужские древнерусские имена: Курица, Клуша, Корова, Медведица, образованные от названий существ женского пола.

В речи имя максимально конкретно, поскольку его денотат присутствует в речевой ситуации или подразумевается. В языке оно может быть абстрактным (например, имена из рекомендательных списков для новорожденных, и в том числе "незанятые" имена, не имеющие реальных носителей).

Критерий принадлежности имени к тому или иному языку определяется не этимологически, а регулярностью воспроизведения его в речи. Имена личные Василий, Матрена, Фома считаются абсолютно русскими, хотя они иноязычного происхождения. Названия рек Волга, Ока, Клязьма считаются русскими, хотя они субстратного происхождения. Семантика имени собственного в языке сводится к тому, что это имя собственное, а в речи - что это имя конкретного человека, название известной реки, горы. В специальных ономастических контекстах может быть особая проприальная семантика, основанная на параллелизме или контрасте, т.е. на характере мотивировки имени: Малая Вишера - Большая Вишера, Черная Тиса - Белая Тиса.

Аналогичные экстралингвистические факторы порождают аналогичные имена у разных народов, например, антропонимы, отражающие внешний вид, черты характера именуемого, топонимы, характеризующие объект, его общественную оценку или посвящение какому-либо лицу, ср. [22].

Имена собственные активно реагируют на все изменения в обществе, вбирают в себя и сохраняют исторические реалии. Они обычно отражают более древнее состояние языка. Многие факты, скрытые в судьбе имен нарицательных, могут быть вскрыты благодаря анализу собственных имен, в силу особой консервативности последних.

Общее число имен собственных всех типов в каждом языке чрезвычайно велико, и отпечаток этой "громадности", по мнению Ю. А. Карпенко [9,6], ложится на каждое отдельное имя, потому что "за каждым элементом любой ономастической системы стоят тысячи таких же, как он. Ономастические ряды весьма разнообразны, при этом на старые, подвергшиеся разрушению ряды многократно наслаиваются новые" [9, 7]. У имен собственных иные темпы роста по сравнению с именами нарицательными, поскольку каждое имя для нового именования (даже если при этом повторено старое, хорошо известное) создается в акте индивидуальной номинации. Таким образом, ежедневно осуществляются тысячи актов новой номинации. Темпы роста имен нарицательных значительно ниже: новое слово создается или заимствуется для новой вещи.

Для имен собственных главное - предметность. Поэтому лучшими "кандидатами" в имена собственные являются существительные. Тем не менее, именами собственными могут стать и другие части речи при условии их субстантивации, которая меняет синтаксическую и морфологическую валентность слова. Любая часть речи обретает свойства, присущие имени существительному. Так, субстантивированные прилагательные, становясь прозвищами, могут принимать определения: обиженный Рыжий. Неименные части речи, становясь фамилиями, могут склоняться и занимать в предложении место подлежащего или дополнения: ср. фамилии Брей, Сладь, Благо, Весьма, Ведь, клички собак Догоняй, Порывай, Терзай. В Древней Греции Диодор Кронос (III в. до н. э.) дал своим рабам в качестве личных имен предлоги и союзы. Они субстантивировались и стали служить наряду с именами иного происхождения.

  1   2   3


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница